Волшебная гора: Почему в Петербурге не работает мораторий на закрашивание стен? - Александр Лазуткин, Владимир Абих, Анна Павинская , Денис Четырбок - Интервью - 2021-04-12
12.04.2021
Волшебная гора: Почему в Петербурге не работает мораторий на закрашивание стен? - Александр Лазуткин, Владимир Абих, Анна Павинская , Денис Четырбок - Интервью - 2021-04-12
Скачать
Т. Троянская
―
В студии Татьяна Троянская, программа «Волшебная гора». Будем говорить сегодня о граффити и вообще в целом об уличном искусстве, стрит-арте. И в гостях у меня Денис Четырбок, депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга. Анна Павинская, житель дома на улице Маяковского, там, где Хармс. Скажу также, что Аня – директор театра Karlsson Haus. И на связи Владимир Абих, художник, так же стрит-артом занимается, и к нам присоединится Артём Бурж из объединения художников HoodGraff, как раз те самые чёрно-белые рисунки, которые тоже по всему городу. Цой, это же их?
Д. Четырбок
―
Цой, Сергей Бодров.
Т. Троянская
―
А Цоя, кстати, не закрасили? Помню, что собирались
Д. Четырбок
―
Помните те, мы же добились своего рода моратория до февраля месяца. А уже канун лета. Мы должны были завершить процедуру согласования наших поправок в городской закон о легализации уличного искусства, но, к сожалению, пока не можем добиться этого от наших коллег из органов исполнительной власти.
Т. Троянская
―
То есть, получается, что до того момента, как мораторий перестанет действовать, должен быть вот этот рабочий механизм согласований?
Д. Четырбок
―
Да, именно поэтому мы и запрашивали на полгода. Механизм согласования есть и сейчас, но он непреодолим для уличных художников. Тот же самый Артём Бурж, которого вы уже упомянули, мы с ним начинали работу над созданием этого законопроекта и в качестве эксперимента на одной из рабочих групп дали Артёму задание: попробовать согласовать по уже существующим правилам его эскиз. У него не получилось. Поэтому делаем вывод, что пройти эту процедуру пока невозможно.
Т. Троянская
―
К этому мы ещё вернёмся, но вот конкретный кейс. Поскольку 28 апреля суд, я правильно понимаю? Новый скандал. Казалось бы, все уже успокоились и забыли, на одном из домов по улице Маяковского в 2016 году появился Хармс, все были счастливы и довольны, никаких возражений от жителей дома не было, я правильно понимаю?
А. Павинская
―
Нет, никаких. Жители дома поддерживают и всеми силами сейчас пытаются сохранить. Мы собираем подписи среди жильцов, среди горожан, организовали петицию на change.org, там уже больше 20 000 подписей. Мы действительно пытаемся сохранить этот портрет.
Д. Четырбок
―
Хоть и являетесь своего рода заложниками этой ситуации, если юридически разобрать её.
Т. Троянская
―
Почему заложниками?
Д. Четырбок
―
Потому что, во-первых, насколько я понимаю, в вашем доме образовано ТСЖ, соответственно, всё управление домом осуществляют непосредственно жильцы. Это раз. Во-вторых, тот порядок, который действует сейчас, по согласованию объектов монументального искусства, не делает различий между жилыми зданиями и нежилыми, трансформаторными подстанциями. То есть, всё едино. И насколько я понимаю, это изображение формально не согласовано, на него нет юридически оформленного документа, подтверждающего, что этот объект может там существовать. В 2016 году это было своего рода волевое решение властей, относительно того, что это будет пример того, как уличное искусство может соседствовать с нашей реальной жизнью, пусть даже и в центральной части города.
Т. Троянская
―
То есть, это волевое решение Полтавченко?
Д. Четырбок
―
Насколько я помню, да. Его тогда поддержали и председатели комитетов, ответственных за наше градостроительство и сохранение объектов культурного наследия. И столько лет изображение существовало. Я ни одной жалобы не получал на этот счёт, общественность довольна, жильцы довольны, художники довольны, чиновники довольны. Хармс был первым компромиссным изображением у нас в Петербурге, где были согласны абсолютно все. В чём причина появления этого иска в сторону жильцов именно сейчас, мне неясно. И почему я сказал, что они заложники? Потому что они будут вынуждены за свой счёт его закрашивать.
Т. Троянская
―
А согласовать они не могут, потому что механизма согласования нет!
Д. Четырбок
―
Он по факту есть, но…
А. Павинская
―
Он непреодолим совершенно. Насколько я понимаю, чтобы согласовать, во-первых, нужно собрать 100% подписей собственников дома. 11% жилплощади принадлежит администрации, которая подала на ТСЖ в суд. Второй момент – мы живём в Центральном районе…
Д. Четырбок
―
Ваш дом является памятником?
А. Павинская
―
Наш дом не является памятником, это совершенно обычный дом, ничем не примечательный.
Д. Четырбок
―
В центральной части есть такие ничем не примечательные дома, которые никакой культурной ценности, уж измените, не несут.
А. Павинская
―
Та часть, на которой, собственно, изображён портрет Хармса, во время войны была разрушена и восстановлена в 60-х, то есть, это вообще новодел.
Т. Троянская
―
Володя, скажи пожалуйста, как художник, который работает, в том числе и на улице, ты знаком с механизмами согласованиями, с этими препонами, которые существуют для художников и как ты к этому относишься?
В. Абих
―
Самостоятельно я ни разу ни одну из своих работ не согласовывал. Когда я участвую в каких-то легальных фестивалях, делаю большие объекты, их согласуют организаторы. Как это происходит, я точно не знаю. Знаю, что в разных городах есть разные системы и в Москве она сильно отличается от всех прочих. А так, глобально, абсолютное большинство работ я делаю не согласованно и это нормально.
Т. Троянская
―
И получается, до поры до времени работы остаются на улицах, а потом их просто убирают.
В. Абих
―
Ну да. Я давно слежу и в куче дискуссий участвовал на эту тему, всегда спрашивают: «Как же вам не жалко, вы что-то сделали и это исчезает?» Я хочу сказать, что для любого художника, который что-то делает осознанно на улице, это совершенно нормальная ситуация. Такие правила игры: то, что ты сделаешь, со временем исчезает. И все к этому привыкли. Другой момент, что жалуются как раз-таки те, кто на улице особо не рисует, как правило. Вот они жалуются. Либо художники с каким-то небольшим опытом.И ещё, тот кейс, который мы обсуждаем, касается красивых работ, которые всем нравятся, портреты знаменитостей и прочее. Я думаю, что самый нормальный способ, это оставить нелегальное нелегальным, но не делать каких-то огромных штрафов за рисование на улице. А систему согласований было бы круто сделать совместно с жильцами дома, или района, даже точнее, в котором сделана эта работа. Я вижу это следующим образом: есть приложение какое-то, типа Госуслуг, появляется где-то работа, на Госуслугах у всех есть адрес прописки, и жителям приходит оповещение: «У нас такая ситуация, появилась новая работа, давайте проголосуем, хотите вы её оставить или нет». Большинством голосов решается, остаётся она или нет. Конечно, сейчас это сложно реализуемо, но в будущем… Мне кажется, это вопрос пары лет.
Т. Троянская
―
Это всё хорошо, но у нас существует так называемый портал, куда петербуржцы могут жаловаться. Собственно говоря, жалоба-то откуда поступила?
Д. Четырбок
―
Портал «Наш Санкт-Петербург», я подозреваю. Известное хранилище всяких анонимок.
Т. Троянская
―
То есть, люди, не называя своего имени фамилии, могут написать туда хоть сто жалоб на всё, что угодно.
Д. Четырбок
―
Да всё, что угодно. Их не устраивает, например, что занавески в вашей студии портят вид с Невы. На всё, что угодно можно пожаловаться. И надо сказать, что этот портал завязан на систему эффективности работы органы исполнительной власти. Чем больше жалоб отработано, чем большее их количество закрыто, тем, как считается, более эффективно работает орган власти.
Т. Троянская
―
То есть, контент жалоб никто не рассматривает.
Д. Четырбок
―
Жалоба жалобе рознь. Помните эти знаменитые петербургские истории про фотошоп, когда асфальт укладывали при помощи фотошопа, даже растения расцветали зимой, потому что листья были приклеены скотчем. Этих историй много. Мы давно говорим о том, что этот портал надо реформировать, необходимо, как минимум, сделать аутентификацию заявителя. У нас, извините, прямо в федеральном законе «О порядке рассмотрения обращений граждан» написано, что анонимные обращения не рассматриваются. А здесь получается, что у нас любой, под каким-то псевдонимом, без подтверждения своего статуса может пожаловаться на соседа, что у него балкон не остеклён. Сколько было таких историй, когда кто-то поссорился с соседом, написал от выдуманного имени, а человеку приходят реальные предписания, штрафы. Так быть не должно.
Т. Троянская
―
Получается, что выход из этой ситуации один: только разобраться с этим сайтом.
Д. Четырбок
―
Это только начало. Мы же в целом говорим о легализации уличного искусства, и я соглашусь с художником, что здесь необходимо выстроить целую систему. Но с чего-то надо начинать. Просто взять и сразу придумать систему, которая устроит всех, невозможно. Мы слишком далеко зашли в этом кризисе уличного искусства в Петербурге. Оно живет, оно существует, оно должно получить прописку в нашем городе. И для начала я бы, может, не вовлекал сюда многоквартирные дома, потому что зачастую люди даже не могут договориться, в какой парадной им делать ремонт, в первой, второй или третьей, или где им обновить лифт. Мы уже не говорим о том понятии, как творчество.
Т. Троянская
―
Кому-то будет нравиться, а кому-то нет.
Д. Четырбок
―
Если уж они не могут договориться по хозяйственным вопросам, то что уж говорить про творческие. Поэтому мы, например, предлагаем для начала определить в городе определённое количество трансформаторных подстанций. Кстати говоря, «Ленэнерго» прислал список из 43 подстанций, которые они потенциально готовы предоставить под роспись, если на это будет согласование городских властей.
Т. Троянская
―
Получается, все проблемы в Смольном. Смольный ничего не делает для того, чтобы легализовать уличное искусство. Можно так сказать?
Д. Четырбок
―
Это слишком радикально, так говорить. Я считаю, что есть определённый консерватизм в умах отдельных должностных лиц.
Т. Троянская
―
А кто конкретно, какие вице-губернаторы?
Д. Четырбок
―
Понимаете, здесь вопрос, скорее, не в вице-губернаторах, а межведомственный. Это комитет по строительству и архитектуре, комитет по охране памятников, жилищный комитет. Надо собраться всем и определить: «Ребята, давайте сделаем первый шаг». Первый шаг это могут быть, повторюсь, трансформаторные подстанции. Ведь город реально теряет деньги. Первый раз, когда за счет жильцов, за счет нашей квартплаты, за счёт Ленэнерго, кого угодно закрашиваются эти изображения. В масштабах города на это уходят миллионы рублей.Второе: город теряет это туристическое направление. Я сам лично был свидетелем, когда давал интервью рядом с изображением Сергея Бодрова на площади Александра Невского. Люди из разных городов России едут не только для того, чтобы посмотреть Эрмитаж, а и для того, чтобы сфотографироваться. Потому что Сергей Бодров для многих –то их молодость в 90-х, которую мы прожили с «Братом», «Братом-2». И сам Сергей Бодров – своего рода символ той эпохи.
Т. Троянская
―
Ну или Виктор Цой.
Д. Четырбок
―
Или Виктор Цой. Возьмите, опять же, Черчесова – это триумф нашей сборной, почему бы нам не оставить его изображение, как тренера, который привел нашу сборную к таким высотам на Чемпионате мира.
Т. Троянская
―
Я правильно понимаю: если бы сейчас губернатор Александр Беглов своим волевым решением (если брать этот кейс, например) сказал: «Хармса оставляем», –то это как-то бы разрешило ситуацию и, может быть даже этот суд был бы отменён. Или уже нет?
Д. Четырбок
―
Знаете, ситуация уже зашла слишком далеко, она зашла уже в судебную плоскость. И не дело губернатора влиять на судебную власть. Это дело истца – а конкретно, если не ошибаюсь, администрации района. Надо просто подумать, оценить проблему, встретиться с жильцами, с общественностью, и отозвать этот иск. Мне кажется, это было бы абсолютно правильное, мудрое решение.
А. Павинская
―
То, что мне известно: во-первых, у нас были встречи с администрацией Центрального района, недавно был эфир на одном из телеканалов, куда приходили представитель администрации и представитель жильцов. Говорится о том, что администрация Центрального района является исполнительной властью, то есть, никак не может влиять на законодательство. По своим документам они обязаны прислать ТСЖ предписание покрасить стенку, восстановить всё, как было. И всё.
Т. Троянская
―
Получается, Смольный обвиняет Законодательное Собрание, а Законодательное Собрание обвиняет Смольный.
Д. Четырбок
―
Суть состоит в том, что вы говорите о том, что они рассматривают себя, как функцию. Я же говорю, что надо подумать. У нас было много ситуаций, когда, казалось бы, что есть только решение «направить предписание». Вспомните историю с балконами. Но мы же добились внесения поправок в постановление правительства и эта ситуация была сведена на нет. Аппетиты управляющих компаний были ущемлены, и правильно. Мы остановили их в желании раздеть своих жильцов, тех, кто является фактически их нанимателями. Поэтому в данной ситуации надо разбираться. Во-первых, жильцы всегда могут привести позицию губернатора, из официальных открытых источников.
Т. Троянская
―
Прежнего губернатора.
А. Павинская
―
Приводили, конечно.
Т. Троянская
―
«Прежний губернатор нам уже не губернатор», – скажет администрация района.
Д. Четырбок
―
Но это не губернаторский вопрос даже. Это дело чиновников, которые занимают определённые должности. Должен сесть комитет по градостроительсву, КГИОП и администрация района.
Т. Троянская
―
Почему они не садятся? Вот вопрос. Почему?
Д. Четырбок
―
Это вопрос уже с коллегами и перекладывать всё опять на плечи несчастного ТСЖ… Который, я повторюсь, будет заложником ситуации, потому что, если они откажутся выполнять решение суда, они будут платить штраф. То, что сейчас делает «Ленэнерго». «Ленэнерго» же не закрашивает Бодрова. Они получают постоянные предписания, там штраф до 300 000 рублей доходит.
Т. Троянская
―
Ну хорошо, что «Ленэнерго» может себе это позволить.
Д. Четырбок
―
Да, а жильцы не смогут себе этого позволить.
А. Павинская
―
У ТСЖ, конечно, таких денег нет.
Т. Троянская
―
Но вот об этом, кстати, не все знают, почему Бодрова не закрашивают, Потому что «Ленэнерго» платит штраф.
Д. Четырбок
―
Есть такая позиция, да.
Т. Троянская
―
И городу, мне кажется, это выгодно.
Д. Четырбок
―
Сюда едут люди, мы повышаем наш туризм. И даже уже складываются целые инфраструктуры: есть экскурсоводы и гиды по объектам уличного искусства в Петербурге.
Т. Троянская
―
А искусства нет.
Д. Четырбок
―
Нет, искусство есть. Оно не легализовано.
Т. Троянская
―
Вопреки, супротив.
Д. Четырбок
―
Именно поэтому мы предлагаем те поправки, которые уже у нас проголосованы в первом чтении. И надо начать с малого, опять же повторюсь: трансформаторные подстанции; второй блок – это открытые зоны для свободного творчества, и у нас первую такую площадку обещали открыть под мостом Бетанкура. Хотя бы первую давайте откроем, посмотрим.
Т. Троянская
―
Всё понятно. А что делать с теми изображениями, которые уже есть? Как им легализоваться?
Д. Четырбок
―
Наш проект тоже содержит на это ответ. Необходимо по подобию Москвы. Художник, который сегодня был в эфире, приводил в пример Москву, и они на самом деле далеко продвинулись в этом вопросе. У них действует специальный экспертный совет, который принимает решения по спорным ситуациям. Потому что во всём, что касается творчества, редко когда есть единодушное согласие.Хармс – это тот пример, когда это единодушное согласие есть. Поэтому и обидно, что он стал жертвой чиновничьей погони за отработкой анонимных обращений. А по каким-то спорным случаям собирается специальный совет, куда входят и представители власти, и художники, и какие-то уважаемые люди в творческой среде. Мы предлагаем туда и депутатов Законодательного Собрания включить, по нашим поправкам. И они уже будут решать, сохранить или не сохранять.
Т. Троянская
―
А мнение жителей будет учитываться? Жителей конкретного дома.
Д. Четырбок
―
Конечно. Мнение собственников ключевое здесь, потому что собственники владеют в долях фасадом здания. Именно поэтому первое слово за ними. Если собственник категорически против, если бы «Ленэнерго» или жильцы были категорически против, то никогда согласования – вопреки или супротив их воли – получить нельзя. Это закон, это жилищный и гражданский кодекс. Но если жильцы согласны, тогда открываем следующий этап обсуждения на совете по каким-то спорным вопросам.
А. Павинская
―
Насколько я понимаю, в настоящее время такого механизма нет.
Д. Четырбок
―
Нет, он предложен в поправках.
А. Павинская
―
Пока единственный вариант, который нам предлагают: «Вы закрасьте, согласуйте, а потом восстановите».
Т. Троянская
―
Это, конечно, да…
Д. Четырбок
―
Но понимаете, вы сами не согласуете.
А. Павинская
―
Мы не согласуем, конечно. Мы это прекрасно понимаем.
Д. Четырбок
―
Поэтому мы выступали в том числе и за смягчение этого режима. Потому что пройти ту процедуру, которую даже сами чиновники не могут пройти…
Т. Троянская
―
А кто придумывал эту процедуру?
Д. Четырбок
―
Она уже испокон веков, это давняя процедура.
Т. Троянская
―
С какого года? Стрит-арт-то тогда был?
Д. Четырбок
―
Стрит-арт был всегда.
Т. Троянская
―
Я имею в виду, в России. Может, это 1960-е.
Д. Четырбок
―
Три буквы на заборе – это тоже стрит-арт. Но не тот, который подходит нашему городу. Лет 10, наверное, существует этот порядок, не меньше. Он сформирован и утверждён в исполнительных органах власти, КГА ответственно за соблюдение этого порядка. Знаете, для исторического центра, может быть, должна быть более серьёзная процедура, она может быть более громоздкой. Но, например, для размещения того же объекта уличного искусства на трансформаторных пространствах…
Т. Троянская
―
А грязные стены нас не оскорбляют.
Д. Четырбок
―
Я не говорю ещё про патриотику. У нас очень много замечательных изображений героев Великой Отечественной войны. Это Новгородская улица – изображение Зины Портновой, это около Нарвских ворот – объект, посвящённый 75-летию Победы. Что, мы должны это закрасить? Отдельные горячие головы предлагали!
А. Павинская
―
По-моему, Хармс – это тоже патриотика.
Д. Четырбок
―
Хармс тоже, да.
А. Павинская
―
Это абсолютный бренд города.
Т. Троянская
―
Вопрос Владимиру и Артёму. Если изобразить Владимира Путина, например? Вы не хотите попробовать? Интересно посмотреть, закрасят или не закрасят. Не было такой мысли?
В. Абих
―
Мне кажется, зачем в такую галимую пропаганду-то уходить… В чём смысл?
Т. Троянская
―
Почему пропаганда? Просто портрет человека, президента. Мне интересно, как ТСЖ и администрации районов города будут реагировать на подобную жалобу.
В. Абих
―
Такие эксперименты с Навальным были, кстати говоря, когда на сугробах писали слово «Навальный», и сугробы убирали.
Т. Троянская
―
Это другая история.
В. Абих
―
Так что если есть какая-то проблема, если у вас не покрашены заборы, а надо покрасить – пишите «Навальный», это работает. А насчёт Путина я не знаю. Мне кажется, это же вопрос, в чём цель. Творческое высказывание сделать или…
Т. Троянская
―
Проверить, поднимется ли рука ТСЖ-шника закрасить Путина.
В. Абих
―
Тогда Иисуса, может быть. Иисус ведь круче Путина. Или Путин лучше, чем Иисус?
Т. Троянская
―
Я не готова на этот вопрос ответить, мне все равны.
В. Абих
―
Я за Иисуса голосую.
Т. Троянская
―
Хорошо. Артём, вы не хотите попробовать? HoodGraf, такой ч/б портрет Владимира Путина красивый?
А. Бурж
―
Приветствую. Хотелось бы сказать, что у нас, наверное, самое частое предложение – нарисовать именно Владимира Путина. Одно из самых забавных было во времена последнего украинского Майдана. Но, конечно же, это будет китч для нас, как для портретистов. Цель этого всего непонятна.
Т. Троянская
―
Эксперимент – закрасят или нет. На этой самой интересной ноте мы прервёмся, а потом с этого начнём нашу вторую часть.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы возвращаемся в эфир. Ещё раз представлю наших гостей. У нас в студии Анна Павинская, житель дома на улице Маяковского, и Денис Четырбок, депутат. И на связи по Zoom Артём Бурж, художник объединения HoodGraff, и Владимир Абих, художник. Мы остановились на Путине. Артём, вы не договорили. Вы сказали, что к вам действительно много обращаются: «Нарисуйте портрет Путина», а вы не хотите идти на это. Почему? Вот бы и проверили.
А. Бурж
―
Я просто не очень понимаю, какая смысловая нагрузка будет в этом портрете. Мы всё-таки занимаемся творчеством. Разве что в качестве эксперимента.
Т. Троянская
―
Да, эксперимент. Просто проверить, поднимется ли рука на Владимира Путина.
А. Бурж
―
Понимаете, я могу со 100% вероятностью сказать, что рука поднимется, ибо буква закона будет так же давить на исполнительные службы, и в этом не будет никакого противоречия. Нарисован Владимир Путин или кто-то другой – закон для всех должен быть един, и я думаю, что по регламенту так и произойдёт. Я думаю, это пройдёт мимо самого Владимира Путина, вступаться за него никто не будет. Чиновники боятся высказывать своё мнение и просто его закрасят, как и все остальные портреты.
Т. Троянская
―
А мне кажется, что нет.
В. Абих
―
У меня есть сомнения тоже. И есть прецеденты на самом деле в России, есть фасадов пять с Владимиром Путиным. Я не знаю их правовой статус, как всё согласовывается.
Т. Троянская
―
Это в других городах, да? Или где?
В. Абих
―
Да. Есть безумный фасад в Коломне, где Путин в образе атланта держит земной шар. И надпись что-то типа: «Ты поддерживаешь весь мир». Этот фасад был нарисован в день рождения Путина в 2019 году. В Подмосковье есть большой портрет Путина, в Севастополе есть, где Путин по полю идёт. Есть такие фасады уже в России, и что-то они вроде как не особо закрашиваются.
Т. Троянская
―
Ну, мы действительно не знаем, какая там правовая…
Д. Четырбок
―
Очень во многих регионах и городах, которые являются крупными муниципальными образованиями, действуют собственные порядки согласования, и они существенно проще, чем у нас в Петербурге. Порядок, который действует у нас, просто непреодолим.
Т. Троянская
―
Но если все понимают, что он непреодолим, почему это не изменить?
Д. Четырбок
―
Ответа на этот вопрос у меня нет. У нас есть конкретные предложения, которые позволяют снять общественное напряжение, по тому же Хармсу. Почему есть такой консерватизм закостенелый, мне не очень понятно.
Т. Троянская
―
Это волевое решение губернатора должно быть или комитета? У нас же всегда должен быть какой-то толчок, волшебный пендель. Кто может этот пендель дать?
Д. Четырбок
―
Если говорить о должностных лицах, то и губернатор может, и вице-губернатор. Но, на мой взгляд, это не уровень губернатора, разбираться с конкретными…
Т. Троянская
―
Но если уж проблема, всё в тупик зашло?
Д. Четырбок
―
Он должен дать поручение. Сказать: «Собирайтесь, разрабатывайте порядок». И дальше чтобы прошло экспертное обсуждение. Я не говорю о том, что тот порядок, который я предлагаю – единственно верный и правильный. Но я выдвигаю предложения. Если я с чем-то не согласен, первое, что я должен сделать –это выдвинуть своё предложение и защитить его. Если я этого не делаю и не выдвигаю никаких предложений – значит, здесь уже есть вопросы, с чем связана такая позиция.Я знаю, что есть мнения, что Петербург – исключительно исторический город, мы в ответе за своё культурное наследие, и эти «художества» уродуют центр Петербурга. Но, простите, у нас столько было градостроительных ошибок за последние лет 10 и столько появилось на той же самой Петроградской стороне, на Ваське, да и, что говорить, в центральной части города новостроя, который не просто уродует, но уничтожает вид нашего города.
В. Абих
―
А двери парадных? Это же ужас.
Т. Троянская
―
Да, которые сносятся.
Д. Четырбок
―
А потом люди за свой счёт заказывают деревянные резные двери, вставляют их. Это, кстати говоря, угол Мытнинской и одной из Советских, по-моему – там жильцы исторического дома отказались от тех металлических дверей, которые им поставил ЖЭК, и восстановили по архивным снимкам резные двери.
Т. Троянская
―
А сейчас история с улицей Чайковского, суды по поводу того, что снесли историческую дверь.
Д. Четырбок
―
Ладно дверь, у нас иногда сносятся исторические корпуса. Очень много есть примеров, так называемые дела об «омоложении» зданий. Последний пример, которым я занимался – это пересечение Перекупного и Херсонской, трёхэтажное здание дореволюционной постройки. А документы изменили на 1956 год. При этом нам удалось за счёт архивных снимков доказать всё-таки, что это здание дореволюционное, оно не подлежит сносу. И таких примеров на самом деле на карте города, к сожалению, достаточно.
Т. Троянская
―
Вы сказали, что у вас есть конкретные предложения. Какова их судьба, на какой они стадии?
Д. Четырбок
―
На стадии второго чтения. То есть, в первом чтении коллеги по Законодательному собранию проголосовали за первый шаг к легализации уличного искусства. Он предполагает появление упрощённой процедуры согласования объектов по заранее обозначенным адресам.
Т. Троянская
―
То есть, трансформаторные будки. Адреса номер раз.
Д. Четырбок
―
Да. Туда, конечно, ни в коем случае не войдут памятники истории и культуры, вновь выявленные объекты культуронаследия. Это табу, и никто это не оспаривает.
Т. Троянская
―
А вот, например, чисто теоретически стена дома, который не является историческим?
Д. Четырбок
―
Чисто теоретически он может тоже попасть в этот перечень, если он не является памятником, вновь выявленным объектом культуронаследия или историческим зданием.
Т. Троянская
―
А если, например, появится этот список, возникает художник, и он…
Д. Четырбок
―
И он должен иметь упрощённую процедуру согласования своего эскиза.
Т. Троянская
―
К кому он обращается, к городу?
Д. Четырбок
―
Как я вижу, в КГА. Соисполнитель по этому делу может быть КГИОП и администрация района. Они представляют, дальше он выносится на суд какой-то общественности. Может быть, это будет онлайн-голосование какое-то. Но первое, что он должен сделать – к этому эскизу приложить согласие собственников. Что они согласны, что на их фасаде может появиться такой объект. И только тогда могут закрутиться дальнейшие процедуры. Условно говоря, дать 14 дней на оценку эскиза. Если никаких возражений нет, нет нарушения законодательства об экстремизме и прочее – пожалуйста, рисуй.
Т. Троянская
―
Володя и Артём, скажите, вас это не остановит? Потому что, может быть, уже и не захочется дальше создавать после такой процедуры согласования.
А. Бурж
―
Вы знаете, я считаю, что в силах Дениса Четырбока как раз-таки проработать список мест, где можно рисовать, запретить какие-то темы. Это немножечко поможет начинающим художникам выйти на улицы без страха получить штраф и поможет другим художникам реализовывать свой потенциал. А вот по поводу упрощения согласования – мне кажется, это всё-таки очень сложная процедура, как уже было сказано, и это требует, конечно, каких-то поэтапных шагов. Потому что в данном случае мы тоже рисуем нелегально, и «Ленэнерго» в этом смысле мы подставили в своё время, когда нелегально начали рисовать. Я руководствовался тем, что так как он собственник, наверняка он не сможет следить за всеми подстанциями, и нам дадут дорисовать хотя бы.
Д. Четырбок
―
Есть, кто будет следить – Фатима.
Т. Троянская
―
Да, на каждую стену найдётся своя Фатима.
А. Бурж
―
«Ленэнерго» спустя время выразили солидарность с тем, что мы делаем, и предложили какой-то список своих объектов. И таких организаций довольно-таки много в Питере.
Т. Троянская
―
Но они же платят штраф за вас. Вы понимаете, что вы подставили организацию на деньги?
А. Бурж
―
Мы это уже обсуждали. Я говорю лишь про то, что они выступают со своим списком, где бы они были не против такого творчества.
Т. Троянская
―
То есть, они не против ещё платить, да?
А. Бурж
―
Они не против, чтобы кто-нибудь им не выписывал штраф и нам разрешил там рисовать.
Т. Троянская
―
Понятно. Володя, буквально несколько слов, потому что у меня есть ещё один важный вопрос. Хочется ли после таких согласований что-то рисовать тебе, как художнику?
В. Абих
―
Я лично не стал бы заниматься согласованием. Но я вижу, что найдутся какие-то организации, даже самоорганизации активистов, которые будут помогать художникам этим заниматься. У многих художников просто одна мысль по поводу того, что нужно ходить по инстанциям и что-то кому-то доказывать, вызывает непреодолимый ужас.
Т. Троянская
―
Это правда. Мы также приглашали, кстати, к разговору арт-группу «Явь», но они не смогли прийти. Сказали: «У нас сегодня работа». Теперь я понимаю: пока мы с вами разговаривали, появилась работа к Дню космонавтики на Свечном переулке, 15, стрит-арт «Сбудется». «Это сбудется, сбудется, сбудется, потому что дорога не кончена». Слова Крапивина. Это не краска, это баннер. Снимут, Денис? Красиво, день космонавтики!
Д. Четырбок
―
Надо посмотреть, я ещё не видел.
Т. Троянская
―
Сейчас я вам покажу.
Д. Четырбок
―
Тематика достаточно патриотичная, космонавтика.
Т. Троянская
―
Поэтому не должны? Вступитесь, как за Зину Портнову?
Д. Четырбок
―
Понимаете, тут надо посмотреть исполнение, а дальше примем решение. Если действительно никаких двойственностей толкований нет у этого рисунка, если собственники не возражают, опять же. Первые, кого мы должны спросить – это собственники здания, потому что если они категорически против…
Т. Троянская
―
То есть, сначала двусмысленность трактования?
Д. Четырбок
―
Это уже потом. Сначала собственники здания. Потому что, если они категорически против, как бы мы ни хотели, это невозможно.
В. Абих
―
А собственники здания, если это многоквартирный дом – это все жильцы вместе?
Д. Четырбок
―
Нет, есть порядок принятия решений на общем собрании. Кстати говоря, по-моему, этот вопрос не относится к тому, где предполагается 100% голосов. Там либо 2/3, либо большинство.
В. Абих
―
Ясно, спасибо.
Д. Четырбок
―
Надо жилищный кодекс посмотреть, потому что там чётко есть разделение, где необходимо 100% согласования жильцов.
Т. Троянская
―
Каждый случай нужно смотреть отдельно. Ну что, я надеюсь, что Хармс останется. Я не знаю, как, но, может быть, какое-то волшебство.
Д. Четырбок
―
Единственный путь – чтобы администрация района отозвала свой иск, это спасёт ситуацию.
Т. Троянская
―
Спасибо большое. Пусть стрит-арт будет и в Петербурге. Денис Четырбок, Анна Павинская, Владимир Абих, Артём Бурж. Спасибо.