«Вятский квас» - Владимир Маматов - Интервью - 2021-04-06

Я. Розова― В студии Яна Розова, здравствуйте, на связи со мной журналист Владимир Маматов.

В. Маматов― Яна, приветствую.

Я. Розова― Вас не видно в Ютубе к сожалению, что-то случилось у вас там с камерой.

В. Маматов― Я понятия не имею, технически я человек безграмотный абсолютно, как и не практичный.

Я. Розова― Мне ужасно жалко, потому что вы могли бы показать в прямом эфире эскиз памятнику.

В. Маматов― А, у вас не распечатано.

Я. Розова― Да, да.

В. Маматов― Я только присылал вам на вайбер, конечно.

Я. Розова― Я напомню тему, мы продолжаем говорить о продукции завода «Вятич», который был основан в 1903 году купцом Карлом Августом Отто Шнейдером. Памятник, которому вы собираетесь установить как раз у завода. И тот эскиз, который вы мне прислали, о чём мы начали наш эфир.

В. Маматов― Ну, я поясню, то есть эта новость, она к моему глубочайшему удивлению всколыхнуло кировское СМИ и кировскую общественность. То есть, эскиз этого памятника тиражировался вот несколько последних дней. Я очень удивился этому эффекту, потом я понял, почему. Это единственный в России, насколько я знаю, памятник конкретному пивовару. То есть, по всей нашей необъятной родине раскиданы памятники там каким-то алигорическим фигурам, которые там с какими-то бокалами, бочонками и так далее, так далее, присутствуют. Но памятника пивовару в России нет.

Я. Розова― Карлу Августу Отто Шнейдеру, теперь есть.

В. Маматов― Ну, это да, теперь будет.

Я. Розова― А почему он с зайцами?

В. Маматов― Страстный охотник.

Я. Розова― Ах, вот в чём дело.

В. Маматов― Да, но зайцев любил. Ну, придание по крайней мере есть такое, не стрелял. Но ещё один нюанс, Карло Отто был саксономиненгентским, вот никак не выговорю. Саксономиненгентским подданным, это было начало XX века. И он оставался немецким фактически подданным, до Первой мировой войны, включительно. Ну, это как раз трагический опечаток на всю историю Карла Отто и наложило…

Я. Розова― Ну, может быть именно это помогло ему в свое время избежать арестов, и иммигрировать.

В. Маматов― Ну, он был выслан, то есть в определенном смысле, наверное, ему повезло. Ну, хотя мы не можем сказать, это история. Но у Карла Отто, вот почему он на скульптуре изображен с зайцами как охотник. Потому, что для немецкого подданного, единственным средством войти в свет, завязать нужные связи и так далее, и так далее. Он был председателем Вятского общества охотников. И есть прекрасные фотографии, где он вместе с местным бомондом в кавычках, на фоне там трофеев, и так далее, и так далее. То есть, вот такова была его жизнь. Меня совершенно потряс комментарий… Ну, как потряс, я человек привычный, удивил. Ну, мягко говоря, удивил комментарий в одном из Вятских СМИ… «Вот, фигура самодовольного, сытого бюргера. То ли это что надо нам, вот откуда всё там…». Я понимаю, что вот как бы нам ещё сто вёрст, и всё понимаешь, вот так вот. Потому, что мы хотим поставить фигуру действительно предпринимателя, действительно человека оборотистого, человека талантливого, с немецкой пунктуальностью, который создал в общем-то на Вятке… Ну, не в общем-то, а на самом деле он создал на Вятке промышленное пиво- и квасоварение. Промышленное, до этого там…

Я. Розова― А можно я процитирую прессу тех времен?

В. Маматов― Да.

Я. Розова― «Шнейдер выстроил завод по последнему слову техники, он мог выпускать в год 500 тысяч вёдер, имел подъездные железнодорожные пути, автономную систему водоснабжения, получал электроэнергию от городской электростанции, имея в резерве собственную котельную, и поровой привод». Или привод? Привод, наверное всё-таки, да.

В. Маматов― Привод, всё правильно привод. Привод – это юридический термин.

Я. Розова― Да, ну вот.

В. Маматов― Совершенно… Да, да. И это будет у нас где-то в сентябре-октябре скорее всего мы его поставим уже, готового. Это будет именно лавочка, на которой сидит бронзовый Шнейдер с зайчиками, с совой, там ещё с чем-то. И у него есть бочонок, естественно рядом. Мы поставим у завода, там можно будет сфотографироваться, присесть на эту лавочку, ну и собственно…

Я. Розова― Какая-то очередная новая традиция в городе появится: если потрогаешь, озолотишься, да? Пивной бочонок.

В. Маматов― Да, да. Но самое главное я понял, почему такое бурное обсуждение, почему такое внимание к этому памятнику. Дело в том, что в нашей традиции, у нас… Ну, не можем мы сфотографировать с Дзержинским, да? Ну нет сидящего на скамеечке Дзержинского, к которому можно присесть. Недавно у нас ветерана ФСБ открыли в каком-то там дворе, где-то что-то, на окраине… Ну, не на окраине, в смысле в центре, ну там во дворах открыли памятник Феликсу Эдмундовичу, да.

Я. Розова― В Кирове?

В. Маматов― Кончено. Он сидел кстати в Кировской области, у него был такой эпизод, он здесь в ссылке был. Ну в память так сказать обоснователи ведомства, они сделали. Но рядом с Дзержинским не присядешь, он стоячий, и довольно на постаменте. Есть Шаляпин, который уроженец тоже кстати Вятского края, ну к слову сказать. Федору поставили памятник на Театральной площади, ну с моей точки зрения он не очень красивый. Но с Шаляпиным тоже не сфоткаешься, потому что до него не допрыгнуть, он на постаменте. А вот с нашим Шнейдером, вот как мы делаем демократические вещи для народа для людей, точно так же и Шнейдер у нас абсолютно открыт. Мне он… Это очень сразу…

Я. Розова― Ну, это дополнение к такому общему пейзажу, тем более, что у вас я знаю на заводе проводят экскурсии, и я так понимаю, что вы тоже наверное эту традицию возобновите в ближайшее время.

В. Маматов― Да, вот кончится вся вот эта ахинея, так называемая пандемии, да? всё это завершится, я думаю, что сразу после послания президента, всё сойдет на нет. Вот уверен, что Владимир Владимирович объяснит нам, что наконец-то мы достигли решающего успеха в борьбе, победили в большинстве направлений, и можем приступать пирком да за свадебку, спокойно. Вот сразу возобновятся экскурсии, я надеюсь, что мы создадим экскурсию именно шнейдеровскую, то есть вытащим туда именно артефакты того времени, сделаем действительно хорошую обзорную экскурсию на заводе, это будет крайне интересно.

Я. Розова― Ну, теперь возвращаемся к продукции заводы «Вятич», и то, чем знаменит «Вятский квас».

В. Маматов― Ну, знаменит он во-первых тем, что это натуральный продукт. То есть, повторим как мантру… Мы Яна каждый раз, я не знаю. Ну те, кто нас слушает в первый раз, им наверное это будет интересно. Двойное брожение, и Вятская озимая рожь, вот основа «Вятского кваса». Чем он уникален, чем он неповторим? Двойное брожение, это брожение, при котором вводится кисломолочная сыворотка, останавливается так называемое спиртовое брожение, потому что кисломолочная сыворотка тормозит обычно дрожжевое брожение. После этого количество спирта в квасе уменьшается, появляется характерная кислинка, появляются характерные витамины, и неповторимый вкус. Но, но двойное брожение вы найдёте еще у нескольких, по-моему пяти или шести минимум, образцов в России вообще. То есть, есть ребята, очень которые делают всё-таки достойный продукт. И отличие «Вятского кваса», вот двойное брожение уже сужает…

Я. Розова― Задайте мне вопрос.

В. Маматов― Какой?

Я. Розова― Вятская озимая рожь.

В. Маматов― А, конечно, конечно.

Я. Розова― Ну, давайте для тех, кто впервые слушает, ещё раз об этой культуре расскажите пожалуйста.

В. Маматов― Конечно. Вот подлинная уникальность начинается всё-таки с Вятской озимой ржи. Потому, что мы используем культуру, которую не использует больше никто, вот в принципе. Она произрастает только у нас, когда-то это было статьёй экспорта России в целом, 80000 пудов, это был по-моему 1868 год. Вот статистические данные, мы вывозили. Это в экспорте зерновом Россия занимала по-моему 20% или 30%. Вот, и благодаря тому, что этот сорт вызревает в холода, вызревает в холодном климате, он набирает полезных веществ гораздо больше, чем обычные сорта, которые допустим растут в Черноземье в каком-нибудь. Где тепло, хорошо и здорово, где палку воткни, она всё равно будет расти. У нас так не получается, у нас холодно, постоянно холодно, с октября холодно, до апреля холодно, край ссыльный. Но благодаря тому, что… именно благодаря этому климату, Вятская озимая рожь вытаскивает, вытягивает из почвы всё, что можно вытянуть. И микроэлементов, полезных вещей, их гораздо больше. Ещё раз упомянем прекрасные исследования великолепного в данном случае канала НТВ, который говорил нам о том, что по насыщенности «Вятский квас» первый из всех российских образцов. То есть по количеству веществ, по количеству полезных элементов в нём самое лучшее, что вы можете найти, это «Вятский квас».

Я. Розова― Я не могу не процитировать ещё один отрывок из статей того времени, о котором мы говорили, да? примерно начало XX века. Приводим пример рекламного объявления начала прошлого века: «В ресторане товарищества Вятского пивоваренного завода Шнейдера, открыты для посетителей все комнаты ресторана. В зале громадной величины, украшенным художественной живописью, поставлены три великолепных бильярда, снабженных шарами лучшей слоновой кости. А в большой смежной комнате поставлен небывалый в Вятке полифон концерта, заменяющий собой хороший оркестр». Почему я привела эту цитату? Потому, что у вас при заводе тоже есть свой ресторан, где можно попробовать и безалкогольное пиво, и «Вятский квас» в том числе. А вот любопытно, у Шнейдера было несколько ресторанов в Вятке.

В. Маматов― 20.

Я. Розова― Да. Вот любопытно, сохранился ли тот, о котором я сейчас прочитала.

В. Маматов― Ну нет, ошибаюсь, ресторанов было не 20 конечно, 20 пивных лавок. Ресторанов как раз примерно столько же, сколько у нас сейчас. Нет, вот рестораны Шнейдера не сохранились, это совершенно точно. То есть, у нас есть из знаковых мест раз, два, три… Да, три скорее всего ресторана достаточно высокого уровня, есть так называемые Вятич спорт-бары, где… Именно бары, где транслируются спортивные передачи, да? Ну, такие не большие пабы по образу английскому, да? Причём они сейчас модернизируются, очень интересно модернизируются, то есть в них стало приятно. То есть, вот как бы по-настоящему приятно. То есть ну, вот культура потребле… Как всегда, и памятник, и культура потребления, вот все эти культурные элементы, которые мы пытаемся изо всех сил внести… Ну, я думаю, что мы немножко карму себе улучшим этим.

Я. Розова― Я уверена в этом.

В. Маматов― Чуть-чуть, да.

Я. Розова― Если мы говорим о «Вятском квасе», как о продукте ЗОЖ, то почему так тяжело мы с этим товаром выходим на рынок, в том числе российский международный.

В. Маматов― Ну, на международный рынок мы выходим, в этом самом большой анекдот, легче, чем на российский. Мне совсем недавно пишет парень по-моему из Таиланда с предложением о том, что ребята, как только пандемия закончится, а не можем ли мы начать поставлять? То есть, с юго-восточной Азией, с Индией я рассказывал, там всё уже было на мази, но в этот момент вмешались костлявые руки пандемии, и всё испортили к чертовой матери. Вот, но на международных ранках всё понятно, интересный товар, необычный. Потому, что в Индии например нет кваса в принципе, у них нет такой традиции. Давайте попробуем, вот наши полки, вот продвижение. Вперед, вперед, вперед, ура, товарищи. У нас ситуация абсолютно другая, нам нужно… Мы фактически боремся с производителями сладкой газировки. Всем известные две компании со сладкой газировкой, где количество сахара в 0,33 бутылочке, в ней содержится в сладкой газировке столько сахара, сколько нужно здоровому 80-килограмовому мужчине, который после не пить чай, кофе, сахар, сладости, ничего не будет. Он выпьет эти 0,33 красивой баночке - всё, больше ему ничего не надо. Ну, про ребеночков не будем говорить, это печальная тема, бедные дети. Вот мы фактически боремся с ними, потому что эти ребята могут во-первых отчислять продавцам деньги совершенно не измеримые с нашими, мы не можем это сделать. У ребят, которые это делают, то есть у производителей сладкой газировки, у них есть самое главное пожалуй, это доступ к очень дешевым банковским кредитам, очень дешевым. Они берут на западе, спокойно берут длинные долгие деньги, под ничтожно малый процент. Мы не можем взять длинные долгие деньги под ничтожно малый процент, не можем.

Я. Розова― Потому, что нет ничтожно малого процента.

В. Маматов― Ну, и длинных долгих нету тоже, да? Вот, и у них вообще привилегированное положение, в плане финансов. То есть то, что наше государство не интересуется вопросом здоровых продуктов, они не выводятся в отдельную категорию. Ну, вот по логике вещей это должно было бы быть, как и поддержка отечественного производителя в целом, разумная поддержка. Поддержка не лейблов, не каких-то людей, которые там пилят на месте бюджет, да? А поддержка тех, кто реально что-то делает. Вот если бы это было, то «Вятский квас» бы семимильными шагами по стране, а мы пробиваемся… Вот благодаря этому вопросу к президенту 14-го года…. Ну хорошо, спасибо Владимиру Владимировичу за наше счастливое детство, мы действительно сумели встать там … Не будем там называть…

Я. Розова― Но о вас услышали, да.

В. Маматов― Да, услышали, кое-где мы появились, в каком-то количестве да. Но всё это с таким скрипом, настолько медленно, и это при упоминании первого лица, то есть главного ньюсмейкера нашей родины. Вот такова реальность. У ребятишек, которые торгуют, их интересуют просто деньги, никакого реально государственного влияния на это нету.

Я. Розова― А открывать свои точки нерентабельно, да?

В. Маматов― Это слишком дорого, потому что ну не будем же мы торговать одним «Вятским квасом». Вот мы ставим эти бочки, или допустим в венинговых аппаратах в Москве, в метро они стоят, можно купить. 300 венинговых аппаратов да, стоят в метро. Ну и что это, это капля в море для Москвы. Что такое 300 штук?

Я. Розова― Ну конечно, конечно.

В. Маматов― Это смехотворно. То есть, а по логике вещей мне звонили, писали миллион раз, где можно в Москве, в Питере купить? Пожалуйста, вот вы сказали, мы ищем, а где? Нету.

Я. Розова― А как Шнейдеру удалось так вот выйти на рынок и мировой, и российский так активно?

В. Маматов― Ну, вообще говоря...

Я. Розова― Может взять его какой-то опыт, или уже поезд ушел, позаимствовать невозможно?

В. Маматов― Яночка, поезд ушел вместе с кончиной последнего Романова, этот поезд ушел. То есть вы подумайте, вы представьте себе сами, если за 200 лет до революции… Почему за 200? За 100 лет.

Я. Розова― За 100, да.

В. Маматов― За 100 лет до революции, в начале XIX века, купец Анфилатов из Вятки брал у Александра I полмиллиона рублей это катастрофические, невероятные деньги, на 637 умножьте рублей эти. Брал на развитие торговли с Америкой… Вы можете себе представить, вот представьте себе уровень, да? То есть, человек брал эти деньги из казны, ему давали, без проблем давали, ориентируясь на его многолетний опыт работы. Но о чём мы говорим…

Я. Розова― То есть, если бы «Вятский квас» стал постоянным в рационе Владимира Владимировича Путина, да? Регулярным…

В. Маматов― О…

Я. Розова― То скорее всего, у вас не случилось бы никаких проблем.

В. Маматов― О, ну это абсолютно мечта. Я надеюсь, когда-нибудь Владимир Владимирович всё-таки сфотографируется с бутылкой «Вятского кваса».

Я. Розова― Да ладно, пусть попробует хотя бы. Вы уверены что пробовал, нет?

В. Маматов― Ян, не знаю, у меня нет сведений.

Я. Розова― Вот я тоже не знаю.

В. Маматов― Ну, всё может быть, дай ему Бог здоровья, ещё может быть и попробует, и сфотографируется. По крайней мере, это дало бы дополнительный толчок, это было бы интересно.

Я. Розова― Да. Ну что же, опять про бренд хотели бы поговорить. Как продвигаете…

В. Маматов― Ну, давайте попробуем. То есть понимаете, бренд, это формируется… Бренд формируется из тех качеств, которые отличают его абсолютно ото всех, вот просто абсолютно ото всех. Вот мы видим сейчас засилье неестественных вещей, засилье напитков не полезных, или бесполезных для человека, для здоровья, без разницы, как это смотреть. Засилье полное, почему? Потому, что для того, что… Вот ещё раз вернусь к ненавистной сладкой газировке, и для того, чтобы сделать сладкую газировку, всё что нужно, привезти из-за океана сироп, разбавить его водопроводной водой, но очистив её как следует, так, чтобы там ничего живого не было. И добавить углекислый газ, чтобы была пена, шипучка и так далее. Пузырьки, веселые такие углекислого газа, они всем нравятся. То есть, технически это на порядок проще, чем изготовить тот же квас. Никакого брожения, никакого особого контроля, механические процедуры. Ну, то есть это действительно технологически на порядок проще, поэтому все производители в кавычках очень больших так называемого кваса, и так называемого пива, безалкогольного конечно, они идут по этому же пути, они используют сиропы. То есть, любыми способами добиться варианта, когда можно просто разбавить концентрат. Когда несколько лет назад мы начинали… Мы продолжим эти переговоры с одной, очень известной сетью фастфуда, ну очень известной, может быть самой известной, там у них...

Я. Розова― С клоуном, понятно.

В. Маматов― Совершенно правильно, вот, вот, вот, там с клоуном у них…

Я. Розова― Ну, сколько лет вы уже ведете переговоры, лет 10?

В. Маматов― Нет, нет, нет, почему 10?

Я. Розова― 5?

В. Маматов― 5. Мы озаботились ими в 15-м году, мы начали посылать письма. Мне удалось повидаться с директорами этой сети, буквально перед…

Я. Розова― Ну, вам же всё рассказали, что этого не будет никогда. В. Маматов― Ну, это будет… Один человек сказал, что это будет, если один человек скажет поставить – поставим.

Я. Розова― Опять все пути ведут…

В. Маматов― Естественно, да. Но, но в этой торговой сети один из вопросов, который мне задали, и от которого я впал в ступор, они говорят: а концентрат есть? Ну, концентрат, квасной концентрат, чтобы привезти его, и разбавить. То есть, они даже не понимают разницы между живы продуктом и тем, чем они торгуют. То есть они просто не знают этого. Вот, вот это бренд, то есть живой, натуральный продукт. Классический, абсолютно классический, так, как он делался в России 100 лет назад, 2000 лет назад, 300, 400 лет назад. Единственное исключение, это стерильная чистота, которая существует на заводе, идеальная чистота.

Я. Розова― Слушайте, а квасной цех при Шнейдере сразу появился?

В. Маматов― Да. Они одновременно открывали и пивоваренное, и квасоваренное. Квас, мёд, медовуху они делали, то что мы не делаем. Вот и да, конечно, конечно. Ну, технологии очень… Ну, практически идентичные.

Я. Розова― А рецептура как раз того времени, один из сортов ваших, он соответствует тому, что было вот примерно ну сколько там, 100 лет назад.

В. Маматов― Ну нет, абсолютно соответствует. Он соответствует в первую очередь тому хорошему. Когда в Советском Союзе ты попадал на хороший квас, потому что ты мог попасть на плохой. В Советском Союзе суррогат…

Я. Розова― Даже 200 лет назад, я ошиблась, прошу прощения.

В. Маматов― Да, да. Нет, вся рецептура осталась та же самая, она не может поменяться, в принципе. То есть, вот сами эти процессы, которые идет, это как процессы в организме. Ну, что ты сделаешь с процессами обмена в организме, это естественная вещь, и её невозможно изменить. То есть нет, можно опять же использовать препараты, суррогаты, там протезы… Ну вот то, чем занимаются изготовители самых разнообразных экспресс, гипер, там чего-то, чего-то, чего-то, да? Мы этим не занимаемся. У нас…

Я. Розова― Да, у нас просто 20 секунд остается, давайте коротко ещё раз, на этикетке смотрите «Вятский квас», город Киров, двойное брожение… Подытожьте, да.

В. Маматов― Да, «Вятский квас», город Киров, завод «Вятич», производитель этого достаточно, на любой этикетке завод «Вятич».

Я. Розова― Нет, двойное брожение, Вятская озимая рожь. Правильно?

В. Маматов― Да, да, всё правильно.

Я. Розова― Журналист Владимир Маматов, спасибо.