Книжная кухня: О книге «Эшелон на Самарканд» - Гузель Яхина - Интервью - 2021-04-02
02.04.2021
Н. Дельгядо
―
Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне». Сегодня я с удовольствием представляю гостя — писателя Гузель Яхину. Здравствуйте, Гузель.
Г. Яхина
―
Добрый день.
Н. Дельгядо
―
Совсем недавно вышла новая книга Гузель Яхиной «Эшелон на Самарканд». Это книга о страшных, ужасных событиях нашей истории — о голоде в Поволжье, об эвакуации голодающих детей. Читать её тяжело. Есть такое мнение, что, может быть, лучше и не знать какие-то тяжёлые трагические факты о нашей истории. Для чего это нужно?
Г. Яхина
―
Я пафос не люблю, но в этом случае он уместен. Мне кажется, что нужно знать о тёмных сторонах своего прошлого, чтобы иметь возможность по-настоящему любить Родину. Мне кажется, это важно. Когда есть знания о тех тёмных и светлых сторонах, о том страшном и прекрасном, что было, любить легче. Потому что любовь — это всегда открытость, по крайней мере, для взрослого человека. Любовь — это не летучая эмоция, которая сегодня одна, завтра другая, а это знание и сформированное отношение. И мне кажется, что такое государство, которое спокойно позволяет разговор о прошлом — разный разговор, критический разговор — достойно уважения и любви. И то общество, которое позволяет себе такой разговор, достойно уважения. Мне кажется, так.
Н. Дельгядо
―
Для нас все эти темы остаются актуальными и болевыми точками. Мне кажется, вообще особенность российской истории в том, что всё в ней до сих пор остаётся актуальным: и Иван Грозный, и Пётр I, и то, что было очень давно. Обо всём этом продолжаются какие-то жаркие споры. Всё-таки, мне кажется, скажем, во Франции немножко по-другому народ относится к своей истории, сложно себе представить споры про Ришелье сейчас. Тем более вот этой болевой точкой является наше недавнее прошлое, прошлое XX века. Что, как вам кажется, в этой истории, в том, о чём вы рассказываете сейчас, наиболее важно и актуально?
Г. Яхина
―
Мне кажется, важно не что-то конкретное, а важно в принципе эту тему проговорить и поднять, просто её обсудить. Потому что голод в Поволжье — это на самом деле очень далёкая от нас тема, и если сейчас мы её вспоминаем в связи с печальным юбилеем, со столетием 1921 года, то через год это может и забыться. Поэтому мне кажется, важно просто эту тему обсудить. Сам факт разговора на тему — пусть он будет разный, эмоциональный, он сам по себе уже важен.
Н. Дельгядо
―
Он может предотвратить совершение тех же самых ошибок?
Г. Яхина
―
Не знаю. Но лучше всегда разговаривать, проговаривать какие-то вещи, чем умалчивать их. А тема голода очень долго замалчивалась. И она да, освещена в научных трудах, но в литературе, в искусстве очень мало книг, фильмов о голоде в Поволжье. Тема, конечно, страшная, совершенно невыносимая. Понятно, что об этом сложно писать и читать. Но всё же это 5 миллионов погибших только от голода, это 1,5 миллиона беспризорников, которые остались бродить по улицам без крова, без родителей в результате этого голода. То есть, это очень большие цифры, и они совершенно несопоставимы, мне кажется, с тем небольшим количеством произведений, которые эту тему отражают.
Н. Дельгядо
―
Вот как раз про произведения я хотела спросить. У вас есть комментарии, в которых указаны документальные источники — это отдельный вопрос. А какими художественными источниками о том времени, о тех временах, которые были вокруг, вы пользовались? Какие вас вдохновили?
Г. Яхина
―
Я стараюсь вообще не пользоваться литературными текстами, потому что они будут влиять. Они и так влияют — когда-то читанная «Республика ШКИД», может, и влияла, конечно, на мой текст тоже. Поэтому я стараюсь не перечитывать и не читать то, что может явно повлиять на мой текст. Но всё, что связано с другими видами искусства, я стараюсь впитывать. В данном случае был всего один фильм, который мне помог — он называется «Ташкент — город хлебный». И полная длинная двухсерийная версия с включенной хроникой — это то, что помогло. Но помогло скорее понять лучше почувствовать то время. И это, пожалуй, единственный фильм, который я могу вспомнить, посвящённый именно теме голода.
Н. Дельгядо
―
Я как раз вспоминала книгу Неверова «Ташкент — город хлебный» и хотела спросить, читали ли вы её.
Г. Яхина
―
Нет, книгу не читала, а фильм многократно смотрела и пересматривала.
Н. Дельгядо
―
И это единственное, что, по-вашему, написано о тех временах и событиях?
Г. Яхина
―
Не написано, а снято. Если говорить о написанном, то голод проявляется в разных текстах как часть ситуации героя. Но именно о голоде несколько текстов могу вспомнить: это «Жёлтый князь» Василя Барки, «Солнце мёртвых» Ивана Шмелёва, «Бессарабские были» — очень страшная повесть Ильи Митрофанова, она не о 1920-х годах, а о 1940-х, о голоде в Бессарабии, но именно там голод является главной темой. А всё остальное — это и блокадная литература, и литература о ГУЛАГе. Там, конечно, тема голода звучит очень явно, но всё же она является одной из тем.
Н. Дельгядо
―
А какими документальными источниками вы пользовались?
Г. Яхина
―
Наверное, главные документальные источники есть в конце книги, я их перечисляю с благодарностью. Их много на самом деле, потому что тогда, в 1920-е годы, об этом очень много писали. И я могу всех заинтересованных отправить, во-первых, к трудам врачей Василевских, которые писали о голоде разно, много, в том числе описывая физиологию голодающего организма, например. Но это был взгляд скорее всё же врачей, и этот научный взгляд в чём-то даже помогает лучше справляться с темой, потому что взгляд очень рациональный, хотя и полный боли.А если хочется эмоций, то, допустим, есть «Книга о голоде», изданная в Самаре в 1922 году — то есть, в разгар голода, и это разные тексты о голоде, в том числе и литературные произведения. Кстати, да, я не сказала, что я ими пользовалась — это действительно литературные произведения о голоде, написанные самими же голодающими, и это очень страшное чтение. Там нет того научного медицинского взгляда, который я упоминала, а есть эмоция. И эта эмоция страшная, потому что она очень сильно пахнет безумием. Эти тексты я читала, и более того, использовала частично даже в романе.
Есть у меня разные эпизоды, к примеру, смертельная колыбельная, которую мать поёт своим детям: «Поскорее засыпайте, поскорее умирайте». Это я не придумала, это я действительно прочитала в «Книге о голоде». Там был другой текст, но точно так же мать желала быстрой смерти во сне своему ребёнку. Или то, как люди, уже сходя с ума от голода, находясь в голодном психозе, залезали на колокольни и били в колокола, надеясь, что этим они привлекут к себе внимание. И вот эта фраза, «Бейте в набат», тоже у меня в тексте встречается. Таким косвенным образом литературные тексты о голоде, написанные тогда, в то время, отразились в романе «Эшелон на Самарканд».
Н. Дельгядо
―
В вашем романе есть история, которая мне показалась очень сентиментальной, про казачьего атамана, который сначала, возможно, нападёт на этот эшелон, а потом, наоборот, поддерживает детей, оставляет подарки на пути их следования. Она реальная, или вы просто представили себе, что так могло быть?
Г. Яхина
―
Это авторский вымысел. Это не историческая, а художественная правда, скажем так. Нет-нет, я всё это придумала. Такого атамана и таких подарков по дороге не было, и той литургии в холерном бараке, которую я описывала, тоже не было.
Н. Дельгядо
―
Давайте поясним про литургию в холерном бараке. Вагон, в котором расположен лазарет — это бывший вагон-церковь. И когда-то этот казачий атаман в этой церкви молился. Теперь после очередного молебна он просит литургию отслужить, пусть даже там лежат холерные большие, и как-то становится человеком. Это вообще одна из главных, как мне кажется, ваших тем — единственная надежда на то, что что-то пойдёт хорошо, в том, что в человеке наконец проявится что-то человеческое, да?
Г. Яхина
―
Да, именно об этом роман. Роман о разных вещах, но об этом тоже, это главная тема человеческого в людях и того, что в самой-самой глубине всё же не звериное, а человеческое. Вот об этом хотелось рассказать, и поэтому-то и сюжет выстроен так. Главный сюжет со многими второстепенными героями, которые по дороге встречаются эшелону и все помогают. Очень по-разному, очень странными способами, порой будучи совершенно жестокими людьми, потерявшими человеческий облик. Но всё же все, от чекистов до басмачей в Туркестанской пустыне, в конечном итоге детям помогают. И получается, что они сообща спасают детей. То есть, социальные враги, те люди, которые могли бы друг друга поубивать, сами того не желая, объединяются в этой общей идее спасения детей. Благодаря им, конечно, эшелон доезжает до мифического Самарканда.
Н. Дельгядо
―
Спасибо большое, Гузель. С нами была Гузель Яхина, автор нескольких книг, в том числе нового романа «Эшелон на Самарканд». Мы продолжим разговор в следующей программе. Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссёр Григорий Сидоров и я, автор Наташа Дельгядо. Всего доброго. Читайте.