Эхомед: пансионаты для пожилых «Опека» - Алексей Маврин, Сергей Ануфриев - Интервью - 2021-03-26
26.03.2021
Эхомед: пансионаты для пожилых «Опека» - Алексей Маврин, Сергей Ануфриев - Интервью - 2021-03-26
Скачать
С.Ануфриев
―
Добрый день, с вами Сергей Ануфриев. Сегодняшняя наша встреча посвящена вопросам обслуживания пожилых в Санкт-Петербурге. У меня в гостях — основатель и генеральный директор одной из лидирующих в России сети по уходу за пожилыми людьми, компании «Опека» Алексей Маврин. Алексей, здравствуйте.
А.Маврин
―
Добрый день, Сергей и уважаемые радиослушатели.
С.Ануфриев
―
Начну с острого вопроса. Сейчас говорят о конфликте с Комитетом по социальной политике, который связан с тем, что вы недополучили деньги и вынуждены выселять порядка шестисот пенсионеров из своих пансионатов. Для людей, у которых есть пожилые родственники, всегда очень тревожно, когда кто-то не выполняет свои обязательства. В данной ситуации это правительство города. Куда в таком случае перемещать пожилых, которые находятся у вас уже давно?
А.Маврин
―
Ситуация не такая простая. Мы говорим не о том, что мы выселяем кого-то. Проблема не такая большая в рамках города, деньги небольшие.
С.Ануфриев
―
Сколько?
А.Маврин
―
Два миллиарда город тратит на негосударственных поставщиков социальных услуг. В целом, это небольшая сумма. Но каждый год есть проблемы, связанные с финансированием.
С.Ануфриев
―
Вы вынуждены рассматривать вопросы о выселении. Вы будете их выселять или нет?
А.Маврин
―
Нет, мы не будем выселять. Мы поговорили с городом и хотели бы выразить большую благодарность Ржаненкову Александру Николаевичу, вице-губернатору и губернатору за то, что эту ситуацию удалось быстро разрешить. Пожилые люди могут остаться у нас.
С.Ануфриев
―
Это очень радостные новости, но вопрос в том, чтобы это не повторялось в дальнейшем. Вы — один из лидеров социального предпринимательства в России, занимающихся вопросами пожилых. Какие вы видите здесь инициативы?
А.Маврин
―
Количество пожилых людей в городе растет. Как и вообще, во всем мире. Продолжительность жизни растет и город сам прибавляет. И мы видим гигантскую, как нам кажется, проблему в недофинансировании социального сектора. Если с детьми, насколько я понимаю, проблема решилась, то с пожилыми людьми ситуация обстоит очень плохо. Мы ее не поднимаем. То есть пожилые люди находятся в тени. Мы видим, что этих двух миллиардов недостаточно. По хорошим подсчетам, если бы город потратил четыре миллиарда на такие вещи — это решило бы почти все проблемы наших пожилых граждан и ветеранов.
С.Ануфриев
―
Получается, что ситуация исключительно финансовая. То есть достаточно учреждений социальных, медико-социальных, которые готовы принять пожилых. Тех, кто не могут находиться дома в силу состояния их здоровья, в силу инвалидности, психического статуса. Но, фактически, только нет денег?
А.Маврин
―
Мы признаемся социальным государством, половина бюджета Российской Федерации уходит на социалку. И, конечно, нужно понимать, что государство полностью не сможет обеспечить меры поддержки, которые бы удовлетворяли нас в комфорте. Поэтому нам нужно и самим заботиться об этом.
С.Ануфриев
―
У вас сейчас софинансирование, как я понимаю?
А.Маврин
―
У нас сейчас софинансирование, да. 75% от своей пенсии платит человек, остальное субсидирует город.
С.Ануфриев
―
О каких суммах идет речь? В среднем, в месяц какая сумма нужна, чтобы человек достойно чувствовал себя в опеке, получая медицинские и социальные услуги?
А.Маврин
―
Средний чек у нас начинается от двух тысяч рублей в сутки. Соответственно, шестьдесят тысяч в месяц. Но если человек у нас попадает на государственную программу, то может получить софинансирование. Дальше все зависит от того, какие услуги требуются пожилому человеку. Бывают люди в разном состоянии. В целом, это может быть меньше шестидесяти тысяч рублей в месяц. Самый минимум — 75 процентов от пенсии. Но могут люди покупать и дополнительные услуги, если нужно. Особенно, медицинские.
С.Ануфриев
―
На мой взгляд, в вашей компании реализована оптимальная модель, когда родственники имеют возможность доплатить , чтобы их пожилой человек — бабушка, дедушка (подчас это очень заслуженные люди, сделавшие много для нашей страны), жили в достойных условиях, а не в государственных психоневрологических учреждениях, которые не всегда им комфортны.
А.Маврин
―
Сегодня много что изменилось в государственных домах. Они выглядят довольно красиво. Я бы не сравнивал частные и государственные. Я бы говорил о том, что разным людям нужны разные услуги. Кому-то важно местоположение. Например, центр города. Для кого-то это не важно, кто-то хочет быть загородом. Для кого-то важно, чтобы телевизор был в номере, для кого-то — нет.
С.Ануфриев
―
Я немного не соглашусь. Когда вы заявили о споре с городом, то тут же родственники ваших подопечных объединились и стали активно озвучивать эту проблему. Это значит, что они не хотят. Хотя город сказал: «Мы переводим в городские психоневрологические интернаты», но родственники сказали: «Нет, только не это». Значит, разница есть.
А.Маврин
―
Да, но надо заметить, что эти родственники выбрали «Опеку». До этого они поездили по государственным, по другим негосударственным поставщикам.
С.Ануфриев
―
Но если бы там было лучше или хотя бы также — они вряд ли стали бы доплачивать.
А.Маврин
―
Не знаю. Но совершенно точно, что те родственники, которые живут у нас, им точно все нравится. И они, конечно же, не хотели бы менять. Наше правительство иногда принимает решение, не спрашивая людей, то есть родственников. Может у нас был конфликт с городом, который мы урегулировали, но в постановлении забыли про родственников — где им лучше.
С.Ануфриев
―
«Дареному коню в зубы не смотрят», — наверное, так рассуждают чиновники. Это высшая степень гуманизма, когда спрашивают, что бы они хотели.
А.Маврин
―
Я считаю, что человек должен иметь право выбора. 442 Федеральный закон стал революционным в том, что человек может выбрать государственный дом престарелых или частный. До 2015 года было невозможно сделать выбор.
С.Ануфриев
―
Надо отдать должное, государство активно привлекает именно частные структуры к обслуживанию пожилых, приглашая на софинансирование. Но возникший прецедент с задержкой оплаты ваших услуг, с непонятной ситуацией с тарифами вносит напряжение для родственников пожилых. Потому что они прекрасно понимают, что в один момент их могут просто перевести в государственный дом, чего бы они не хотели. Для вас, как для социальных предпринимателей, это тоже проблема, потому что маржинальность вашего бизнеса, могу себе представить, небольшая. И здесь нет речи о гиперприбылях. Потому что людей надо кормить, медицинскую помощь обеспечивать и любые задержки платежей — критичны. Критичны для жизни людей. Поэтому здесь много уважения к тому, что вы эту проблему подняли, но вы же решили не только для себя эту проблему, но и для других.
А.Маврин
―
Самое главное в социальном бизнесе — это постоянство. Если мы о чем-то договорились, это важно для всех: для родственников, для меня (как для компании) и для государства, в том числе. Им тоже не нравится, что сегодня есть поставщик, а завтра он отказывается. Никому эта ситуация не нужна. Поэтому было бы здорово это изменить. И мы были вынуждены поднять эту тему. И здорово, что вовлеклось много людей. Теперь на пожилых людей, возможно, больше обратят внимания и наконец-то начнут создавать рынок для них.
С.Ануфриев
―
Тема государственно-частного партнерства, которая во всем мире принята в медико-социальной сфере, получила бы больший импульс, если бы были такие гарантии.
А.Маврин
―
Да, у нас с Санкт-Петербургом заключено государственно-частное партнерство, концессия. В Репино мы строим пансионат для пожилых людей на триста мест. Поэтому город Санкт-Петербург в этом плане — передовой.
С.Ануфриев
―
Чем отличаются ваши пансионаты по уходу за пожилыми от среднестатистического государственного учреждения?
А.Маврин
―
Наш девиз: «Человек — в центре внимания». Мы отталкиваемся от того, что нужно человеку. Уже потом мы делаем под это СанПиНы, СНиПы и другие нормативные акты. Мы всегда отталкиваемся от того, что средний возраст человека, который у нас проживает — 72 года. И мы смотрим, что ему важно. Мы обязательно должны обращать внимание на людей. Допустим, хлеб. Мы не можем купить новый современный хлеб, который продают, потому что они привыкли есть батон. В этом наша основная фишка. Так как у нас нет большой бюрократической машины, как у других больших операторов, то мы можем очень быстро подстроиться. Мы можем с утра давать разные блюда.
С.Ануфриев
―
Я слышу здесь уникальную историю. Получается, что человек, меняя дом (а это всегда большой стресс для пожилого) на проживание в вашем учреждении, может сохранить свои жизненные стереотипы и привычки, включая рацион.
А.Маврин
―
Конечно. Самая большая проблема у пожилых людей — это питание. Если вы посмотрите, что они едят — это просто кошмар, самое дешевое. Когда человек приезжает из дома к нам, то в первую очередь налаживается питание. Потом — медицина. Затем — уход и гигиена, все, что касается ногтей, волос, одежды, постельного белья. Когда все эти проблемы решаются, им хочется социума. У нас есть психологи, которые, например, приглашают баянистов. Человек начинает интересоваться: «А кто это у вас там играет?». Они выходят, смотрят, что происходит. Поэтому в первую очередь, пансионаты хороши тем, что люди становятся социальными, они знакомятся друг с другом. Людям иногда больше нравится одиночество, но когда к нам попадают, то не хотят уезжать.
С.Ануфриев
―
Самая сложная категория пожилых — это те, у кого начинаются когнитивные нарушения: болезнь Альцгеймера, паркинсонизм, деменция. Для родственников это адская ситуация, организовать уход на дому подчас невозможно. Вы берете таких?
А.Маврин
―
Это основной наш профиль. У нас почти 80 процентов людей с такими заболеваниями. Но все равно надо относиться к человеку, как к личности. Мы считаем, что это важно.
С.Ануфриев
―
Это, действительно, один из гуманных подходов. Вопрос всегда тонкий: сочетание социальной и медицинской помощи. Как вы это решаете у себя?: У нас была бабушка 96 лет, у нее постоянно были проблемы: то в почках воспаление, то в мочевом пузыре. Она постоянно сидела на антибиотиках. В определенный момент человек ушел из жизни. Мы разговаривали с ее дочкой и она спрашивала, почему мы не продавали ей больше медицины, почему мы не бились за ее бабушку. На тот момент я говорил: «Вашей маме было 96 лет. Возможно, это уже тот возраст, когда биться не нужно». Она говорит: «Нет, я буду биться до самого конца. Если я что-то могу сделать, чтобы человек жил дольше и качественнее, то я буду это делать. Уже потом пусть меня судят на смертном одре». И я тогда решил, что буду делать все, что могу. А уже потом мы будем судиться: правильно это или неправильно продлевать жизнь людям.
С.Ануфриев
―
Самое главное, чтобы у человека было желание жить. Была бы его воля на это и он эту волю, пока может, озвучивает. Часто родственники до последнего пытаются организовать уход дома, и наступает момент, когда это невозможно. Невозможно, потому что не обеспечить регулярность питания, сестринского ухода. Мой вопрос в том, как вы решаете такую комплексную историю в своих учреждениях.
А.Маврин
―
В наших учреждениях обязательно есть люди, которые двадцать четыре часа наблюдают за человеком. Мы их называем сиделками. Там обязательно есть медсестра, врач, повар, клининг (АХО), обязательно есть управляющий и психологи.
С.Ануфриев
―
То есть у вас команда в каждом центре?
А.Маврин
―
Обязательно. Стандарт нашей компании, что это должно быть везде. Даже если это не всегда выгодно с точки зрения бизнеса. Мы все равно стараемся делать это при запуске пансионата. Мы называем это «экосистемой». На настоящий момент мы начинаем распространять эту экосистему на другие услуги. У нас есть, например, патронаж на дому. Также у нас есть направление мониторинга с помощью видеонаблюдения и датчиков.
С.Ануфриев
―
Интересный вопрос про использование цифровых технологий. Хотел спросить, как это у вас осуществляется.
А.Маврин
―
У пожилых людей может произойти все что угодно в любой момент. Как и с любым человеком. Для этого у нас есть специальные мониторинговые центры, где сидят люди. Мы ставим видеокамеры. Не все, конечно, любят ставить видео, но для этого у нас есть датчики движения. Мы по ним определяем, что происходит в квартире. Если мы видим опасность, то звоним родственникам, в скорую помощь или МЧС. В зависимости от ситуации.
С.Ануфриев
―
То есть это такая тревожная кнопка с датчиками падения и видеонаблюдением.
А.Маврин
―
По поводу тревожных кнопок. Люди не любят носить часы, браслеты. Мы стараемся сделать так, чтобы человек не замечал этого. Никаких приспособлений мы на человека не надеваем. Только ведем видеонаблюдение.
С.Ануфриев
―
Помогаете организовать помощь родственникам и в стенах дома.
А.Маврин
―
Да. У россиян такой менталитет, что дом престарелых — это плохо. Это такой стереотип, который длится издалека. Когда начинаешь погружаться в эту сферу, начинаешь понимать, что если все правильно организовано, то это лучше для человека. Потому что невозможно дома организовать все, что я назвал. Это будет очень дорого либо не совсем качественно.
С.Ануфриев
―
Какие вы видите основные направления в продвижении этих услуг? Сделать их более финансово доступными? Возможно, нужна помощь со стороны законодателей? Тем более, скоро выборы. Какие ваши предложения, как эксперта и лидера в этой области?
А.Маврин
―
Хотелось бы, чтобы государство создавало меры поддержки для развития социального предпринимательства.
С.Ануфриев
―
Мы начали с вами очень интересный разговор и я вас приглашаю к циклу программ по тому, как организовать медико-социальную помощь на дому или в учреждениях опеки. Спасибо огромное разговор!
А.Маврин
―
Спасибо и вам, Сергей, за приглашение.
С.Ануфриев
―
До новых встреч!