На самом деле - Интервью - 2021-03-17

С. Цыпляев― Добрый день, друзья. Я Сергей Цыпляев, полномочный представитель Санкт-Петербургского университета технологий управления и экономики и мы начинаем еженедельную программу «На самом деле». За режиссёрским пультом Ольга Дашук. И мы помним лозунг нашей программы – «Истина сделает нас свободными». Мы, как всегда, поговорим в двух частях. А в перерыве на YouTube будет отвечать на те вопросы, которые поступили в чате.

Темы сегодня понятны. Принципиальный момент, связанный с принятие закона о просветительской деятельности и поэтому первая тема «Россия – не место для дискуссий». Вторая тема, опять же, взаимосвязана с этим законом, вообще о роли и месте парламента, что такое власть парламента и как она используется. И третья тема, которая перешла с нашего прошлого разговора, это очередь на Марс. Сейчас там целый ряд проектов осуществляется параллельно, многие страны ведут эту работу. Как это происходит, чего ожидать и где место России.

Начнём с первого вопроса, нового закона, точнее – поправок к закону об образовании, посвящённых регулированию просветительской деятельности. Жили-жили – не тужили, и вдруг встал вопрос: надо что-то с делать с просветительской деятельностью. Государственная Дума приняла этот закон уже в третьем чтении. Если очень коротко суммировать, то в нём присутствует следующее определение просветительской деятельности, колоссальное, широкое, где сказано, что всё, что делается вне рамок образовательных программ по передаче знаний, навыков, умений, ценностных установок, опыта – это всё просветительская деятельность. То есть, фактически любая передача информации, относящаяся к вопросу что и как мы делаем, это уже просветительская деятельность. Наша передача – это однозначно просветительская деятельность, только этим мы и занимаемся.

Второй пункт простой и понятный, говорится, что порядок регулирования, формы контроля и всё, что с этим связано, отдаётся правительству, исполнительной власти. Мы обозначили прямоугольник и сказали, что в нём правительство будет самостоятельно регулировать, и к нам, депутатам, больше не приходите. Кроме этого сформулирована ещё одна серьёзная позиция: вузы, которые занимаются международной деятельностью (а практически все стараются этим заниматься), должны все международные соглашения отправлять в Министерство высшего образования и науки и Министерство просвещения, и получать заключение.

И такая программа предварительного контроля всех этих соглашений должна быть запущена. Причём закон, по идее, будет вступать в силу 1 июня этого года, а к 1 сентября следующего года вузы должны будут получить заключения на все ранее подписанные действующие соглашения. То есть, начнётся великая страда по поводу получения всех этих заключений.

Дискуссия возникла очень серьёзная. По поводу этого закона поступили возражения от Президиума академии наук, организации, которая по своему уставу занимается просветительской деятельностью; петиция в интернете против принятия этого закона, которую инициировали физики, коллеги по разуму, получила уже более 200 тысяч подписей. И надо сказать, что отрицательное заключение на этот закон дала уже Счётная палата. Но в целом, мы должны понимать, что закон прошёл все три чтения в Госдуме, дальше он будет рассмотрен в Совете Федерации, который может либо пропустить его автоматом, либо рассмотреть, согласиться или отклонить, и дальше он поступает на подпись к президенту. У которого тоже есть шанс либо подписать, либо наложить вето и возвратить его на новое рассмотрение в парламент.

Сейчас Государственной Думы отработал и сказала: «Всё, вот так делаем». Почему вдруг решили такой закон делать? Его внесла группа депутатов во главе с председателем комиссии Совета Федерации по защите государственного суверенитета и главой комитета Государственной Думы по безопасности и противодействию коррупции. Они сказали, что (дальше цитата) «отсутствие регулирования создает предпосылки для бесконтрольной реализации антироссийскими силами под видом просветительской деятельности широкого круга пропагандистских мероприятий».

На этапе обсуждения этого закона мы сталкиваемся с серьёзной дилеммой, с которой сталкиваемся постоянно: на одну чашу весов ложится свобода, на другую – безопасность. Честно говоря, эти вещи в каком-то смысле находятся в противоречии. Если мы берём и делаем безбрежную свободу, то есть, каждый поступает так, как хочет, то мы понимаем, что это закон джунглей и так жить невозможно. Появляется регулирование, защита прав и свобод, в первую очередь отдельного человека, слабых и так далее. Если мы хотим достичь 100% безопасности, тогда надо превентивно всех рассадить по одиночным камерам в тюрьмы, включая охранников, которые иногда будут выходить – и будет обеспечена полная безопасность. Никаких преступлений, всё в порядке. Правда, непонятно, кто будет кормить эту странную организацию, и кто будет производить товары.

И вдруг выясняется, что общество должно найти тот оптимум, который обеспечивает, с одной стороны, возможность проявлять инициативу, развиваться, внедрять что-то новое (а новое – всегда то, чего не было раньше и часто это вызывает неприятие общества) и при этом обеспечивать сохранность общественной организации, защиту собственных граждан друг от друга (потому что человеческое общество штука довольно сложная) и от внешних вмешательств, в первую очередь, военного свойства. Поиск этого оптимума каждая страна решает по-своему.

Надо сказать, что Конституция Российской Федерации (я начну цитировать документ, займёмся просвещением, очень интересная книга) в статье 29 формулирует: «Каждому гарантируется свобода мысли и слова. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них».

А дальше идёт два интересных пункта про просвещение: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается».

Мы понимаем, что вообще-то процесс распространения знаний, информации, навыков и умений – это и есть то, что сейчас хочется назвать просвещением, вставить в рамки и скорее всего, лицензировать. Закон ещё даёт интересную формулировку, что у нас просвещением занимаются государственные органы и органы местного самоуправления, а остальные физические и юридические лица могут этим заниматься в рамках закона и тд и тп. То есть, главным просветителем объявлена власть, а все остальные в каком-то смысле находятся на подхвате. Это довольно своеобразная трактовка общества, которая характерна для времён Людовика XIV, Короля-Солнце, который говорил, что «государство – это я!»

Сейчас, конечно же, такой вариант не рассматривается и говорится о том, что это люди учреждают правительства для защиты собственных прав, которые черпают свои полномочия из согласия управляемых. Я могу процитировать, опять же, с точки зрения просвещения Конституцию США, она у меня перед глазами, полезная книга. В 1791 году вступил в силу «Билль оправах», первые 10 поправок. То есть, сейчас мы имеем 230 лет работы этих поправок. Так вот первая, самая известная поправка звучит так: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии либо запрещающего свободное её исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати, или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб».

Вот такая картина присутствует сегодня в Конституции. 230 лет люди понимали, что необходимо обеспечить религиозную свободу, свободу слова и собраний, это базисные вещи. И написано, что Конгресс не должен издавать ни одного закона. Это тяжелейшая и сложная история, как должна работать власть, какими тонкими инструментами, и кроме того, сфера идей – это не означает место, где должна работать только власть.

Давайте представим себе ещё варианты. Мы говорим, что ведутся пропагандистские акции. Хорошо, у нас есть мощная контрпропагандистская машина, свои ценности, как многие говорят, которые сильнее любых ценностей, которые формулируются где-то там. Давайте, включайте контрпропагандистскую машину. Почему мы соревнование идей, обсуждение разных подходов заменяем государственной дубиной: «Запретить, не пущать, ограничить»? Сама идея, что надо оградить молодёжь от чего-то – это концепция, я бы сказал, что государство умное, а граждане не очень, они как дети малые, им нельзя ничего доверить. Не дай бог их оставить в одиночку, тут же чего-нибудь устроят непонятное. Поэтому мы должны их пасти и аккуратно продвигать в нужную сторону, шаг за шагом. Вот с этой концепцией сегодня приходят к нам.

Если вы считаете, что где-то происходят определённые подрывные акции конституционного строя или ещё чего-то (а всё это записано в Конституции, есть уголовный кодекс) – для этого существуют спецслужбы, которые внимательно наблюдают и в состоянии осуществлять какие-о акции по конкретным позициям. Но здесь же предлагается запустить гигантскую бюрократическую машину контроля всего. Не дай бог, если какой-то человек, один из тысячи, совершит какое-то страшное действие – мы всю тысячу заставим получать бумаги, оформлять разрешения и тд и тп.

Открывается безбрежный простор для деятельности бюрократических структур, появляются соответствующие департаменты в министерствах, которым предстоит рассматривать все эти документы, начинается поток командировочных со всех концов страны, потому что выясняется, что документ сам не ходит, надо приделывать ноги, приезжать и обсуждать. И, например, международная деятельность просто останавливается.

В целом, государство постоянно у нас находится в положении некой шизофрении, потому что с утра мы говорим: «Надо развивать международную деятельность, мы должны интернационализировать наше образование, привлекать иностранных преподавателей и студентов». А к вечеру говорят так: «Нет, товарищи, за эту деятельность будем сажать. Всё надо поставить под жёсткий контроль, каждый иностранец – пожалуйста, отчёт». Задаётся вопрос – ну а кто будет этим заниматься? Сумасшедших камикадзе нет, лучше всё вообще тогда закрыть и поставить в этом точку.

Ещё раз говорю: борьба между регулированием и свободой – это вопрос развития. Если вы уничтожаете степени свободы в обществе, оно перестаёт развиваться. Более того, я всегда подчёркиваю, что во времена советской власти мы постоянно говорили, что у нас законы диалектики, которые были положены в основу построения марксизма, законы Гегеля, которые описывают развитие. И вот первый закон, который описывает источник развития, говорит о том, что источником развития является единство и борьба противоположностей. Если вы оставляете только борьбу, бескомпромиссную, чтобы камня на камне не осталось, то тогда у вас система разлетается на части. А если вы представляете только единство, абсолютное отсутствие каких-либо противоречий, у вас останавливается развитие.

Единство и борьба противоположностей – это то, что делает мудрое общество, руками в том числе и своих избранных представителей, которые принимают тонкое регулирование и постепенно его настраивают. В целом, я могу сказать, что есть ощущение какого-то испуга, мы с одной стороны говорим, что мы сильные и смелые, но с другой постоянно боимся иностранного влияния. Это показывает внутреннюю слабость и неготовность быть взрослыми людьми, которые говорят: «Да, мир, и что? Мы не боимся мира. Нам самим есть, что сказать, мы готовы слушать всех и брать самое лучшее».

Вообще, если говорить о том, что такое просвещение и отойти от этого странного определения, я бы сослался на то определение, которое дал известнейший философ, на которого тоже всегда ссылались марксисты – Иммануил Кант, чья могила находится в Калининграде и все говорят, что это великий человек, прославивший город. Так вот, он писал: «Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства кого-то другого. «Имей мужество пользоваться своим собственным умом», – таков девиз эпохи Просвещения».

Вот то, что мы с вами сейчас пытаемся делать, учиться и иметь мужество пользоваться собственным умом, развивать критический разум с тем, чтобы не принимать всё на веру, не глотать любые утверждения, не задавшись вопросами: «А почему, собственно, так? А кто это сказал? А какие есть доказательства?» – в этом смысл просвещения. И если этого не делать, то мы сохраняем общество в состоянии несовершеннолетия, а потом удивляемся, почему это общество в страхе бегает от вакцин, почему расцветают всевозможные дикие вещи, когда заряжают воду перед телевизорами и тд. Потому что вот такой уровень просвещения в стране, и очень тяжело ожидать развития страны и её лидерский позиций в мире, если остановить просвещение. То, что сегодня происходит. И поэтому серьёзная кампания, чтобы этот закон не стал законом – правильная, и она должна продолжаться.

В чём ещё вторая вещь, которая есть мостик ко второй теме, про парламент? У нас есть законодательный представительный орган, куда мы послали людей, которые считают, что они очень важные, они занимаются законодательной властью, получают серьёзную зарплату, на уровне министра – поскольку очень важная деятельность. И что ещё более удивительно – считают, что чуть-чуть поработали и им ещё особая пенсия положена. Что вообще не лезет ни в какие ворота. Вы побыли представителем, вам за это поплатили за эту работу, вернитесь в общество и выходите на пенсию на общих основаниях. Тогда вы будете строить эту пенсию по-другому, а не то что «всё, я уже исключительный, я попал в этот круг, просидел там три года и мне уже отдельное пенсионное обеспечение».

Они считают себя важными. Тогда делайте свою работу. Парламент должен регулировать, потому что он, от нашего имени и по поручению, как раз и занимается законодательством. Здесь парламент отказывается от этой работы и принимает стандартную вещь: вот мы очертили это поле, отдали правительству, вот пускай оно этим и занимается. А вы тогда зачем? Что вы делаете, как парламент? Когда вы делаете такие шаги, вы просто-напросто ликвидируете своими решениями законодательную власть, умаляете её и делаете совершенно несущественной в системе разделения властей.

Если сегодня какой-то человек, который не знает наших реалий, откроет нашу Конституцию и прочитает, за каким органом закреплены какие полномочия, то он скажет, что понятно, какой орган имеет их больше всего. Конечно, это парламент. Вы, наверное, удивитесь, но это так. Потому что тот, кто принимает законы, и тот, кто утверждает бюджет, имеет основную власть. Давайте на секундочку представим, что вместо всего парламента у нас там сидит один человек, который пишет законы и утверждает бюджет. Могу так сказать: после этого ни один человек не пойдёт в очередь за общением с премьер-министром, тут вообще не о чем разговаривать. Да и президент никому не интересен.

Понятно, что этот человек является главной властью в стране, к нему все вопросы. Точно также можно сказать о городе: давайте вместо Законодательного Собрания будем иметь одного человека. Пусть он утверждает бюджет, меняет генплан и так далее. Это будет реальная власть, с остальными не о чем разговаривать, губернатор просто исполнитель воли этого человека, не более того. Поэтому законодательный орган делается состоящим из многих депутатов, это исключает возможность подобного самовластия и заставляет учитывать разные точки зрения.

Но вот дальше задаёмся вопросом: осуществляет ли эту власть парламент? Почему он не делает этого, почему он не принимает решения, которые нас интересуют? Почему он вообще отказывается от регулирования и передаёт его правительству? Пускай бы правительство принесло свои идеи, потом они были бы обсуждены и приняты, как закон. А вот это уже зависит от устройства нашего мозга, насколько мы готовы к коллегиальным формам общения, насколько люди, которые туда приходят, самостоятельны; насколько они себя уважают и насколько готовы отстаивать интересы избирателей. Это вопрос человеческого материала.

И дальше вы можете писать любые вещи в Конституцию, но если туда люди будут приходить с одним-единственным вопросом: «Что скажет вождь, что нам здесь подписать, какую бумагу подготовить, чтобы вождь был доволен?», – то тогда все эти красивые документы просто не работают. Здесь я хотел бы сказать о неких иллюзиях большой части интеллигентного сообщества: давайте мы сегодня введём парламентскую форму правления и будет всё замечательно, всё сразу изменится.

Я обычно задавал вопрос: мы уже прожили 4 года при парламентской форме правления де-факто, вам понравилось? Они спрашивают: «А когда это было?» Как когда? Вспомните ситуацию: парламент – полновластное правительство, возглавляемое полновластным премьером» президент – Дмитрий Анатольевич Медведев, который практически является только человеком, который провозглашает те или иные направления, идеи и подходы, но реально властью не пользуется. Вот вам, пожалуйста, парламентская форма. Не хватало только раздать ещё всем министрам парламентский значок и парламентскую неприкосновенность. Думаю, что министр экономики Алексей Улюкаев был бы очень доволен, если бы у него ещё была депутатская неприкосновенность.

Мы, как избиратели, вместо того, чтобы избирать и парламент, и президента, лишаемся одного выбора, избираем только парламент. А парламент уже формирует правительство. Все говорят: «Не, слушайте, если будет парламентская республика – всё будет по-другому!» А с чего вы это взяли? Вот так всё и будет. Вначале люди, которые понимают, что теперь власть здесь, обеспечат выборы в парламент, кого надо. Эти люди будут формировать правительство и там возникнет вождь, который уже будет нам вообще неподконтролен. И опять все будут смотреть ему в рот и задавать вопрос: «А чего же он хочет?» Выясняется, что эта модель лежит не в сфере законодательства, не в сфере организации документов, которые, конечно, очень важны, они меняют наше сознание. Но традиции, понимание того, как власть должны быть организована, как надо работать и какова роль людей в этом процессе – это сидит в наших головах.

Надо сказать, что пока коллегиальной формы управления у нас нигде не получается. Могу сказать, что когда писалась Конституция, было принято очень правильное решение: избрана модель максимально формальной процедуры распределения властей на как можно большее количество центров. Если в парламентской системе вся власть реально сосредоточена в парламенте и в формируемом правительстве, она вообще не разделена, там президент роли не играет, то в президентской системе это три больших блока: президент – глава исполнительной власти (в США – глава правительства), Конгресс – законодательная власть, и судебная власть. В президентско-парламентской же форме есть уже 4 объекта: президент – глава государства, который не возглавляет исполнительную власть; правительство, которое является исполнительной властью; законодательная власть и судебная. 4 центра, максимальное разграничение полномочий.

А вот дальше встаёт простой и понятный вопрос: мы в состоянии в обществе реализовывать ту модель? Мы учимся работать таким способом в наших общественных, культурных организациях или мы везде создаём одну и ту же модель под названием «вождь и племя»? Посмотрите на наши политические партии – у нас главное, кто возглавит, кто там будет вождём. Первый вопрос по поводу любой партии: кто там главный? Поэтому возвращаясь к ситуации с парламентом, я хочу заметить, что проблема не в том, что у нас полномочия не те, а в том, что мы, как избиратели, выбирая туда людей, считаем, что совершенно неважно, кто у нас в парламенте. А потом получаем вот такие интересные результаты. Сейчас у нас перерыв, после чего мы вернёмся к космической теме.

НОВОСТИ

С. Цыпляев― Итак, мы анонсировали тему уже два раза – Марс. Сейчас это событие является важный для всего человечества, а не только для конкретной страны. Мы знаем, что произошла посадка марсохода Perseverance («настойчивость» в переводе на русский), запущенного США. Между прочим, название выбиралось по итогам общенационального конкурса среди школьников. Вот так пропагандируются идеи космоса и воспитывается патриотизм, на секундочку.

Эта посадка произошла 18 февраля, а запуск был 30 июля, то есть полёт продолжается около 7 месяцев, в самом лучшем варианте. Это мы должны запомнить: 7 месяцев полёта до Марса. Посадка происходила в автоматическом режиме, как говорили NASA «7 минут кошмара». Потому что вы не в состоянии регулировать процесс, сигнал идёт очень долго, всё происходит в автоматическом режиме и дальше вы смотрите – у вас либо поучилось, либо нет. 7 минут прошли, марсоход сел и вышел на связь.

Что это за машина? Туда запущена машина, которая имеет 6 колёс, общая масса 1025 килограммов, достаточно приличная машина, тонна-полторы – это нормальный автомобиль. Он тяжелее предыдущего марсохода Curiosity (который был где-то 800 килограммов, если память мне не изменяет), оборудован пятисуставным роботизированным манипулятором – такая двухметровая рука, которая может забирать грунт, перемещать какие-то приборы. Там стоит радиоизотопный термоэлектрический генератор, запущено почти 5 килограммов диоксида плутония, идёт ядерная реакция, выделяется тепло, потом оно преобразуется в электричество.

Со старта давалось 110 ватт –не так много, у нас чайники киловатты берут, лампочки на 60-70 ватт. Это 110 ватт, сильная лампочка, дальше будет меньше. Этот источник обеспечит работу на 14 лет. В чём проблема? Во-первых, на Марсе бывает и ночь, и во-вторых, бывают пыльные бури, и никто не знает, сколько она будет продолжаться. Часто бывало так, что пыльные бури длились столь долго, что заряд садился полностью и вообще ничего не могли запустить и аппарат просто умирал.

Радиационно устойчивый одноплатный компьютер там стоит и есть ещё вертолёт разведчик массой 1,8 килограмма, который будет взлетать и принимать решение, куда дальше двигаться марсоходу. Сразу раздаётся вопрос: а как же там летать, там же безвоздушное пространство? Но это не так. Там есть атмосфера, очень разряжённая, где-о в 160 раз более разряжённая, чем на Земле, но тем не менее летать возможно. Очень маленькая масса и надо очень быстро вращать лопасти. Кроме того, надо понимать, что там сила тяжести отличается от земной, ускорение свободного падения там меньше 4 м/с², а у нас 9,8, почти 10. То есть, приблизительно в 2,5 раза на Марсе всё оказывается легче.

Какие задачи поставлены перед аппаратом? Их несколько. Оценка жизнепригодности Марса, попытка найти микробную жизнь; поиск следов микробной жизни в прошлом, может быть, что-о осталось; сбор и хранение проб камней и почвы, возвращаемый аппарат привезёт это всё на Землю, это можно будет изучать. Ну и подготовка к высадку человека на Марс, тесты по производству кислорода из марсианской атмосферы. Как я уже сказал, давление в 160 раз меньше, но там есть CO₂ и задача аппарата выделить O₂ из углекислого газа. 22 грамма кислорода будет в час делать и если будет успех, то тогда будут думать над установкой промышленного масштаба.

Мы видим колоссальное количество фотографий, можно ощутить, будто мы там стоим. Выложены панорамы, обработанные фильтрами, можно увидеть Марс в таких деталях, что трудно себе представить. Почему Марс вдруг оказался центром такого внимания космических программ? Понятно, что это достаточно разумно достижимая следующая цель. На Луну вроде слетали, дальше начинается работа по Марсу. Кто-то может ещё обсуждать Венеру, хотя планета довольно сложная, туда уже зонды отправляли. Дальше и целей-то таких ярких не видно, поэтому сейчас на Марс нацелилось большое количество стран, там буквально столпотворение.

Буквально в течение 10 дней на орбиту была выведена межпланетная станция «Аль-Амаль», первая в истории станция ОАЭ и всего Ближнего Востока. Они тоже уже передали фотографии Марса, но сделанные с орбиты. И там сейчас находится китайский орбитальный зонд «Тяньвэнь-1», который тоже готовится к посадке марсохода, намеченной на 23 апреля. Будем смотреть, как у них получится. Раньше-то вообще только СССР, США, Индия и Евросоюз осуществляли такие запуски, но сейчас уже пошли и другие страны.

Что касается российской ситуации, если очень коротко говорить: последний успешный запуск зонда был в 2016 году совместно с Европейским космическим агентством. До этого был относительно удачный запуск 1971 года, первая относительно мягкая посадка и в этом отношении мы имеем определённый приоритет. Аппарат проработал меньше минуты и связь пропала. Поэтому миссия была довольно тяжёлой. Дальше были две неудачные миссии: «Марс-96», отказ разгонного блока и крушение, и очень известная история «Фобос-Грунт» (2011 год), который застрял на околоземной орбите, связь пропала, и он сгорел в плотных слоях атмосферы. Много было разных версий, почему это произошло, в том числе и проблемы электроники, которая не живёт в условиях такого облучения.

Задаётся вопрос: насколько вообще актуальна идея полёта на Марс для человечества? Наверное, с точки зрения желания каких-то новых прорывов, открытий, демонстрации возможностей, это вещь интересная. Когда-о были Великие открытия, но они закончились. Точно также ситуация с космосом, на Луну слетали – теперь давайте лететь на Марс. С точки зрения идей, что марс надо осваивать, как резервную планету – это, я бы сказал, большое преувеличение, поскольку трудно себе представить ситуацию, в которой Марс потребуется. Там нет ничего.

Что надо сделать с Землёй, чтобы она пришла в состояние хуже Марса? По существу, только один вариант: сюда попадает астероид такого размера, что Земля просто разлетается в клочья. вероятность такого события безумно мала, поэтому Земля в обозримых условиях будет приемлема для обитания и представлять себе освоение Марса, как некую содержательную задачу, сегодня трудно. Это дело ушло в сферу деятельности энтузиастов, этим занимается Илон Маск на свои частные деньги, но тем не менее, они всё равно отвлекаются от решения других задач человечества. Ну вот он хочет отправить туда людей и организовать там колонию. Посмотрим, удастся ли ему это сделать, но по большому счёту уже давно понятно – для пилотируемой космонавтики почти не осталось задач.

Посылка человека всё больше приобретает характер туризма. Либо у нас бесконечные ремонтные работы на МКС, то что-то заделывают, то привозят, то вышла из строя и так далее. Научные задачи решают сегодня автоматы, если только не рассматривать вопрос воздействия пребывания человека на орбите. Они летают по всему миру, анализируют, получают данные, садятся на какие-то страшно удалённые кометы. В этом смысле дальнейшее продвижение полностью за автоматами.

Мы плохо даже представляем себе масштабы Вселенной. Свет до Солнца распространяется 8 минут, а сегодня физики наблюдают Вселенную в масштабах 14 миллиардов световых лет. Сейчас мы видим свет, который был спущен 14 миллиардов лет тому назад. Вот такой приблизительно масштаб. Поэтому, когда говорят о покорении космоса – мы лишь зашли немножечко в воду, пальчики замочили и сказали, что покорили Тихий океан.

Я думаю, что сейчас в эту гонку включаться в индивидуальном режиме нам не под силу, хотя многие космические агентства и ведомства будут настаивать на том, что «если мы сейчас на Марс не полетим – всё, мы пропали». «Роскосмос» делает определённые шаги, подписано соглашение, протокол о намерениях о создании лунной станции вместе с Китаем. Хотя я не очень понимаю, почему нам надо идти в дальнейшее движение с Китаем, а не с США или ЕКА, например.

Я понимаю политические проблемы, которые мы сегодня себе устроили, и они создают нам дальнейшие сложности. Поэтому мы вынуждены будем выступать в качестве «меньшого Балды», меньшего партнёра Китая во всех проектах, которые они сегодня делают. А они уже и марсоходы запускают и уже посадили зонд на обратную сторону Луны. Поэтому в этом смысле, я думаю, постепенно гонка между странами должна заканчиваться, и мы должны выходить к общечеловеческим проектам в ближайшем космосе.

Вот такие темы мы обсуждали сегодня. Я хотел бы ещё раз пожелать всем здоровья, успехов и напомнить тот лозунг, который ведёт нас дальше: «Истина сделает нас свободными». Я Сергей Цыпляев, программа «На самом деле». Всего хорошего и до следующей среды.