Редколлегия - Диана Качалова, Борис Пиотровский - Интервью - 2021-03-12
Т. Троянская
―
Да, вы удивитесь, но слышите не голос Виталия Дымарского. Нет, я не Виталий Дымарский, я Татьяна Троянская, просто нахожусь в студии, а Виталий Наумович у нас по-прежнему на удалёнке работает и сейчас как раз занимается проблемой интернета. Надеюсь, буквально через минуту-другую мы его тоже услышим. Поэтому я рада приветствовать главного редактора «Новой газеты в Петербурге» Диану Качалову, она будет соведущим Виталия Наумовича. Диана, добрый день.
Д. Качалова
―
Добрый.
Т. Троянская
―
А главный спикер сегодняшней программы «Редколлегия» - Борис Пиотровский, вице-губернатор Петербурга. Борис, добрый день.
Б. Пиотровский
―
Здравствуйте.
Т. Троянская
―
Диана, я вам передаю бразды правления. Если что, я здесь и внимательно вас слушаю.
Д. Качалова
―
Во как! Сразу. Я-то думала, Виталий Наумович будет долго задавать вопросы, а я послушаю и потом пристроюсь. Но придётся самой начинать. Борис Михайлович, у меня тогда сразу вопрос, который не думала, что будет первым. Но пусть он будет первый, потому что он важный.Дошли слухи, что буквально на днях у вас состоялось совещание по Охтинскому мысу, по тому, что там будет происходить. Известно, что сейчас сложилась такая ситуация: Путин заявил совсем недавно, что там необходимо создать археологический заповедник, а Минкульт настаивает на том, что это должен быть музей и статус охраняемой территории будет присвоен только 15- или 20% территории мыса, остальное, дескать, можно застраивать. Хотелось бы в связи с этим задать вопрос: чему было посвящено ваше совещание, если оно было и именно по мысу, и какова вообще позиция культурного ведомства Петербурга и можно ли как-то её сформулировать и донеси до Минкульта?
Б. Пиотровский
―
Давайте будем разбираться. Дела обстоят не совсем так. У нас это совещание было довольно давно. Борис Лазаревич Вишневский мне вчера звонил и выражал определённую обеспокоенность по тому поводу. Видимо и с этим тоже связан вопрос, потому что вчера он сделал определённые заявления по этому поводу. У нас есть распоряжение президента, по которому мы должны сохранить и рассмотреть возможность создания на Охтинском мысе археологического музея-заповедника. Я дословно не помню распоряжение, но в общих чертах оно выглядит так. Это распоряжение направлено в Министерство культуры, в правительство Санкт-Петербурга и в компанию «Газпром нефть», которая является собственником территории.Мы провели совещание, пригласили туда сотрудников Института материальной культуры, представителей компании «Газпром нефть» и обменялись мнениями, для того, чтобы собрать какую-то информацию и подумать, что нам с этим делать дальше. Поговорили с археологами, археологическую часть представляет Институт материальной культуры, который консолидирует всю информацию. Вы знаете, что очень много различных организаций, общественных и необщественных, имеющих разные точки зрения о том, что там должно находиться и как это нужно сохранять. Через этот институт мы собираем всю информацию, обсуждаем её с коллегами и доносим до Министерства культуры.
С Министерством культуры у нас пока совещания не состоялось, мы находимся с ними в рабочем контакте, я рассказываю им, как и что происходит. Сегодня я отдал справку губернатору, Александру Дмитриевичу Беглову, который переговорит с компанией «Газпром нефть» о наших дальнейших планах по этому поводу. Фактически, сейчас мы собираем информацию, определяем, как мы будем выполнять распоряжение президента и какие будут дальнейшие шаги. Важно понимать, что есть несколько моментов, от которых мы должны отталкиваться: мы должны понять, где находятся памятники, как их сохранить и сделать всё, чтобы они были сохранены; мы должны развивать территорию города и мы должны создать музей археологии. Исходя из этих трёх базовых понятий мы и будем определять свои дальнейшие действия.
Д. Качалова
―
Сразу уточнение…
В. Дымарский
―
Диана извините, а можно я с вами со всеми поздороваюсь? У меня вроде, наконец, технические условия появились.
Т. Троянская
―
Виталий Наумович, наконец-то, присоединился к нам.
Д. Качалова
―
Ура!
Б. Пиотровский
―
Виталий Наумович.
В. Дымарский
―
Здравствуйте, Борис Михайлович.
Д. Качалова
―
Можно я сразу задам уточняющий вопрос. Вы только что сказали «музей археологии». А музей археологии и музей-заповедник – это всё-таки разные вещи. Вы, как вице-губернатор, курирующий культуру, комитет по культуре, на чём настаиваете?
Б. Пиотровский
―
У нас идёт первая часть переговоров в рамках распоряжения президента. Мы сейчас собираем информацию. Я это вижу, как музей археологии. Как это будет выглядеть, как музей-заповедник или просто музей – мы обсуждаем. Мы собираем информацию от общественности, данные от научных сотрудников, всё это анализируем и будем принимать какое-то решение. Важно понимать, что это решение должны принимать три стороны. Точнее, решение, видимо, будет принимать президент, но докладывать ему будут Министерство культуры, город Санкт-Петербург и ПАО «Газпром нефть», который является собственником этой территории.Сейчас мы занимаемся тем, что вырабатываем консолидированную позицию, которая будет представлена президенту. Эту работу мы должны закончить до мая месяца. Каким будет музей – археологическим, музеем-заповедником – сейчас точно сложно сказать. Музей археологический – это сейчас такое моё рабочее представление о том, как оно должно быть, понимая, что мы должны сохранить археологические памятники и создать музей. Будет ли он заповедником или нет – пока сказать сложно.
В. Дымарский
―
Извините, не слышал начало разговора, может быть, мой вопрос будет невпопад. Я понимаю, что речь идёт об Охте. Какое-то время назад я тоже вёл беседы на эту тему, в том числе с «Газпром нефтью», и так понимаю, что была такая формула «50 на 50», грубо. И «Газпром нефть» оставляет за собой какую-то площадку и часть территории будет отдано под то, что Борис Михайлович называет музеем.
Б. Пиотровский
―
Там ситуация выглядит следующим образом. Ещё раз говорю, на сегодняшний день окончательное решение не принято. По существующему проекту компании «Газпром нефть» у них есть 1000 кв. метров, которые они отдают под музей (они запланированы в их проекте), это будет общественное пространство с открытым доступом и етсь территории, на которых содержаться археологические памятники, они не подлежат застройке.
В. Дымарский
―
И что-то остаётся под офисные здания?
Б. Пиотровский
―
Там пока ещё ничего не построено и даже не строится. В существующем проекте запроектировано таким вот образом. Это то, с чем мы работаем и от чего отталкиваемся.
Д. Качалова
―
Наверное, не все жители города представляют точно, сколько процентов составляет территория, на которой есть археологические памятники?
Б. Пиотровский
―
Я опираюсь на данные, которые мне даёт Институт материальной культуры. По моим представлениям, это процентов, может быть, 20. Ещё раз говорю: всю эту информацию я беру от научного сообщества. Наверное, научное сообщество может более подробно это прокомментировать.Есть Наталья Соловьёва, которая занимается археологическими раскопками, в том числе она занималась археологическими раскопками на этой территории. На данном этапе информацию я получаю от неё и прошу её консолидировать все мнения научного сообщества для того, чтобы мы могли принимать какие-то решения. Я знаю, что есть разные мнения по этому поводу, мы пытаемся все их учитывать и с ними работать. Кто-то считает, что там вообще нельзя строить, кто-то считает, что там нечего сохранять, они разные, эти мнения. Мы пытаемся все учитывать и принять правильное решение. Пока что у нас на это ещё есть время.
Д. Качалова
―
Вы назвали цифру 20%, правильно ли я понимаю, что эта цифра практически коррелируется с тем, на чём настаивает Министерство культуры (15% у них)?
Б. Пиотровский
―
У меня лично не было по этому поводу диалога с Министерством культуры, я не могу сказать. Я им докладывал и мои цифры не вызвали у них вопросов. Это общее представление. 15, 20 – мне сложно сказать, нужно просто посчитать. Это не такая большая территория, речь не идёт о 50, 70%. 15, 20, может быть, 25. Но не больше. Такие цифры.
В. Дымарский
―
Я так понимаю, что разговор начался с этого конкретного объекта. Дальше мы пойдём по объектам, но я хотел бы начать с более общего вопроса Борису Михайловичу. За то время, что вы находитесь в этом замечательном кабинете, вы проводите своеобразный аудит того, что происходит в той сфере, которую вам поручено курировать? И если вы такой аудит проводите –где вы видите проблемы, которые нужно решать, где вы видите потенциальный конфликт? Какие ещё объекты (не обязательно музеи и не обязательно археология)?
Б. Пиотровский
―
Виталий Наумович, я два месяца работаю вице-губернатором, безусловно, провожу аудит и стараюсь погрузиться в сферу. Ввиду того, что у нас огромное количество текущей работы, это важнейшие сферы – и спорт, и культура; это то, чем нужно заниматься постоянно и в режиме реального времени принимать какие-то решения. Не всегда достаточно времени остаётся на аудит и изучение, но тем не менее, за эти два месяца мне удалось погрузиться во всё, что было необходимо.Конечно, одна из главных задач, которая сейчас стоит перед правительством, это плавный выход из пандемии и по возможности недопущение третьей волны коронавирусной инфекции. Мы серьёзно работаем с вакцинацией, у нас в городе открыты больше 130 вакцинационных пунктов. Мы очень надеемся, что та тенденция, которая есть сегодня, сохранится, и мы сможем работать над тем, чтобы плавно выйти из режимов ограничения, в которых жили все учреждения культуры и спорта последний год. Но к этой ситуации мы относимся с ограниченным оптимизмом, потому что пока, конечно, гарантий никаких. Всё будет зависеть от темпов вакцинации.
В. Дымарский
―
Ну и ещё, видимо, нам предстоит подсчитать потери при выходе из этой ситуации. Выйти-то выйдем, но с чем? Я имею в виду учреждения культуры. И СМИ, кстати говоря. Очень многие выйдут в лучшем случае с пустыми карманами, если не с дырявыми.
Б. Пиотровский
―
Безусловно, эти потери нужно будет считать. Мы постоянно этим занимаемся, ведём статистику и мониторинги, но, конечно, о каких-то понятных цифрах можно будет говорить уже когда мы поставим точку (или троеточие) в нашей пандемической истории.
Д. Качалова
―
Раз уж мы заговорили про помощь, про пандемии и ситуацию с учреждениями культуры, вопрос вот какой. Город по мере возможности пытается помогать выживать учреждениям культуры, в частности, театрам, концертным залам и так далее. Сейчас ведь какая ситуация – существует комиссия по распределению субсидий, но очень часто, когда вывешиваются протоколы результатов работы этой комиссии (о том, кого поддержат, а кого нет), они вызывают массу вопросов. Известные заслуженные негосударственные коллективы вообще не получают поддержку или получают мизерную, а, например, был такой фестиваль «Петербургская морось», о котором никто не знал и который получал миллионные субсидии.Кто входит в эту комиссию по распределению субсидий – никто не знает; как голосует эта комиссия – никто не знает; всё, что появляется – протокол. Получается, что бюджетные деньги распределяются абсолютно непрозрачно. Можно ли как-то сделать работу этой комиссии более понятной горожанам и деятелям культуры тоже? Чтобы не возникали вопросы, которые возникают у очень многих.
Б. Пиотровский
―
Давайте я с конца начну. Во-первых, мы говорим про субсидии НКО, некоммерческим организациям, не про государственные театры и музеи. Мы говорим про субсидии, которые выделяются комитетом по культуре на основании решения комиссии. Конечно же, решения любой комиссии (оно принимается коллективным голосованием) всегда будет подвергаться определённой критике, это нормально. На сегодняшний день мы пересматриваем составы всех существующих при комитете по культуре комиссий, у нас ещё есть комиссия по праздникам, по субсидиям и большой орган, состав которого мы тоже будем пересматривать, это совет по культуре при губернаторе. Возвращаясь к субсидиям: комиссия будет пересмотрена, её состав будет известен, решения этой комиссии тоже будут известны и понятны. Это будет голосование. Также, как и было, мы просто сделаем его прозрачным. Устроит ли это всех? Безусловно, не устроит.
Д. Качалова
―
Не бывает такого, чтобы всех всегда устраивало.
В. Дымарский
―
Это невозможно, конечно.
Б. Пиотровский
―
Да-да. Но тем не менее, у нас есть определённая сумма денег, которой всегда недостаточно (это нормально для культуры и любой сферы, нам всегда денег недостаточно). Понятно, что в год, когда мы боремся с пандемией, какие-то большие суммы нам вряд ли комитет по финансам выделит. Тем не менее, мы уже сейчас можем говорить о том, что общий бюджет комитета по культуре стал немножко больше в 2021 году по сравнению с 2020. Что, безусловно, не говорит о том, что мы вышли на хороший уровень финансирования культуры, она продолжает недофинансироваться, но тем не менее, это говорит о том, что город понимает важность сохранения существующих темпов (пусть и небольших) развития и сохранения культуры.Возвращаясь к НКО: эта комиссия будет прозрачная, её составы будут утверждаться правительством, губернатором и вице-губернатором. Не знаю, буду ли сам лично принимать в этом участие, по меньшей мере я буду отсматривать, и буду стараться, чтобы в этой комиссии были представители разнообразных сфер культуры, театральное сообщество, государственные театры.
У нас есть и определённые ограничения. Например, если мы вводим в комиссию какого-то деятеля культуры, то он уже не может являться получателем субсидии. Это серьёзное ограничение, которое означает, что фактически ни один из негосударственных театров и ни одна из негосударственных галерей в эту комиссию, скорее всего, не войдут, откажутся в ней участвовать. Это не очень-то интересное мероприятие, работников культуры ещё приходится уговаривать в нём поучаствовать. Это достаточно серьёзная ответственность и не всегда понятно, зачем им всё это надо. Всегда интересней попытаться быть получателем субсидий. Также у нас есть субсидии на некоммерческое кино. Мы очень рассчитываем, что может не в этом году, но в следующем будем увеличивать сумму и расширять наши возможности по выделению субсидий на кино. В общих чертах вот в таком направлении будем действовать.
Д. Качалова
―
Понятно, спасибо.
В. Дымарский
―
А можно вопрос с точки зрения эффективности управления? Понятно, что очень многие объекты культуры в городе формально находятся в подчинении или федерального Министерства культуры или комитета по культуре Смольного. Но практически, как я понимаю, они получаются двойного подчинения. Потому что, если учреждение культуры, подчиняющееся Министерству культуры, находится в городе Санкт-Петербурге, я не думаю, что оно вне вашего внимания. Нужно ли какое-то согласование, насколько вообще эффективно такое положение с точки зрения управленческой?
Б. Пиотровский
―
Смотрите, базовые вещи: у нас есть учреждения культуры, которые починяются Министерству культуры и есть городские учреждения, которые подчиняются комитету по культуре. С точки зрения управления всё достаточно просто, они управляются этими двумя ведомствами. Взаимодействие комитета по культуре, правительства Санкт-Петербурга и администрации города, безусловно, происходит как с одними, так и с другими. Мы, конечно же, по территориальному принципу с ними сотрудничаем, обмениваемся информацией. К сожалению, последние наши взаимоотношения с федеральными учреждениями культуры заключались в ограничительных мерах, связанных с пандемией и соблюдением эпидемиологического режима.Мы ими не управляем, но обязательно с ними общаемся, все наши дальнейшие планы должны быть обязательно скорректированы. Буквально на прошлой неделе у нас была встреча в Русском музее, вместе с заместителем министра культуры мы встречались с Владимиром Александровичем Гусевым, обсуждали перспективы развития музея.
В. Дымарский
―
Например, появилась информация, что вроде предстоит ремонт – вместе с закрытием – БДТ. Наверное, БДТ на время этого ремонта нужно искать новую площадку, как я понимаю? Площадку вы будете давать, не московское Министерство культуры?
Б. Пиотровский
―
Я знаю об этой перспективе, она возможна. Мы говорили с руководством БДТ, пока что они к нам на обращались, не говорили, что им нужны какие-то площадки. Мы помним, что на время закрытия они использовали площадку деревянного театра, если я не ошибаюсь, на Каменном острове.
В. Дымарский
―
Но он маленький очень, там маленькие возможности.
Б. Пиотровский
―
Возможно, они планируют его и, если такая необходимость у БДТ будет, им нужно будет найти площадку, они к нам обратятся, и мы можем это обсудить. С БДТ мы находимся в постоянной связи. Вы знаете, что на прошлой неделе губернатор вручал награду Басилашвили, мы ездили к нему в гости, общались в рамках этой встречи и с руководством БДТ, они рассказывали нам о своих сложностях с ремонтом. Нам про это известно, мы не сильно вмешиваемся, но всегда готовы помочь.
В. Дымарский
―
Я так понимаю, что это эхо той давней полускандальной ситуации с капитальным ремонтом семилетней, по-моему, давности.
Б. Пиотровский
―
Как сказал директор, у них какие-то проблемы с подвалами. Вероятнее всего, да.
Д. Качалова
―
Хорошо, тогда мы к театрам, к музеям.
В. Дымарский
―
Культура большая, обширная.
Б. Пиотровский
―
А про спорт мы не будем говорить совсем?
В. Дымарский
―
Я хочу.
Д. Качалова
―
Давайте сейчас я спрошу сначала про культуру, а потом вы про спорт. Я хотела спросить про ещё одну больную точку у нас в городе, про Музей Достоевского. Всё время говорят, что нужно рядом пристраивать ещё одно здание. У меня вопрос: а подо что нужно расширять этот музей? У нас что, прибавилось дикое количество экспонатов, связанных с Достоевским, что они не помещаются и нужно что-то ещё строить? Сейчас чаша весов качается то в одну сторону, то в другую, не получится ли так, что впихивать современное здание конкретно в этот ландшафт – это значит разрушать дух Петербурга Достоевского, то, ради чего к нам едут со всего мира?
Б. Пиотровский
―
Немножко слишком серьёзно вы отнеслись к этой информации по поводу музея, что надо что-то впихивать.
Д. Качалова
―
Но она всё время идёт, эта информация.
Б. Пиотровский
―
Давайте я попробую её структурировать. У нас есть Музей Достоевского, у нас есть 200 лет со дня рождения Фёдора Михайловича Достоевского, который мы отмечаем в этом году. У нас с губернатором была совместная комиссия в музей, где мы прошлись по экспозиции, оценили новую экспозицию, которая открывается в апреле месяце. Если вы зайдёте в музей, становится очевидно, что в настоящее время он находится в не совсем достойных Фёдора Михайловича Достоевского условиях. Там серьёзные проблемы с входом, он недоступен для посещения инвалидам, он требует реставрации и ремонта. Было принято решение, что мы будем заниматься развитием Музея Достоевского. Больше никаких решений пока принято не было.Мы совершенно точно понимаем, что музей нужно развивать, реставрировать, ремонтировать, территорию музея нужно каким-то образом менять. Как это делать? Мы обсуждаем, внимательно слушаем все мнения по этому поводу и будем принимать решения. Пока этих решений нет, и никто не говорит о том, что там нужно куда-то что-то встраивать, какие-то дома. Существует один проект, которому уже несколько лет, и он уже несколько лет не обсуждается. Что-то нами обсуждается здесь, мы думаем, как это сделать, совместно с музеем. Вот вся информация, которая есть на сегодняшний день, другой информации у нас нет.
Д. Качалова
―
Вы так хорошо сказали, что «условия музей Достоевского недостойны самого Достоевского». Если почитать его биографию – он сам жил в не очень достойных условиях.
Б. Пиотровский
―
Вот мы и хотим улучшить его жилплощадь.
В. Дымарский
―
Мы сейчас прервёмся на выпуск на выпуск новостей, после чего продолжим разговор.НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Добрый день. Диана Качалова, «Новая газета»; я – Виталий Дымарский, и сегодня наш гость – Борис Пиотровский, вице-губернатор, курирующий сферу культуры и спорта. Борис, раз вы просили по поводу спорта поговорить…
Б. Пиотровский
―
Я не просил, просто спросил. Я всегда с радостью.
В. Дымарский
―
Конечно, я-то тем более с радостью. Так что нас ждёт в спорте, кроме побед «Зенита», какие перемены?
Б. Пиотровский
―
Кроме побед «Зенита» и СКА нас ждёт возвращение крупных спортивных мероприятий, нас ждёт появление в Санкт-Петербурге ЕВРО-2020, который сохранил своё название, несмотря на то, что будет проходить в 2021 году. В июне и июле город ждёт Чемпионат Европы по футболу. В апреле мы должны принять окончательное решение, в каком формате всё будет проходить, но сейчас уже понятно, что Чемпионату Европы по футболу быть. Также нас ждут ещё соревнования по триатлону, Iron Man, они пройдут 1 августа. В 2022 году у нас будет финал Лиги Чемпионов, а в 2023 – Чемпионат мира по хоккею. Вот такие огромные, серьёзные амбициозные планы.
В. Дымарский
―
Понятно. Дай бог, чтобы всё реализовалось, и чтобы этот противный коронавирус нам не помешал. Нам, болельщикам, я имею в виду. Здесь пришли вопросы, которые возвращают нас к музею археологии. Это будет музей археологии северо-запада или более широкий? На какие существующие археологические музеи он будет ориентироваться, что будут показывать? На какие деньги будет содержаться музей, городские, федеральные или «Газпрома»? Или это всё тоже не решено?
Б. Пиотровский
―
Первое: я думаю, было бы неправильно, если бы круг археологических вопросов, которые будут представлены в музее, решал бы вице-губернатор или правительство. Конечно же, всё это обсуждает и будет решать научная и культурная общественность и сотрудники музея, которые будут за это отвечать.
В. Дымарский
―
Это означает, что решения ещё нет?
Б. Пиотровский
―
Нет, конечно, решения ещё нет по этому поводу. Наше решение по музею мы должны представить президенту совместно с Министерством культуры и ПАО «Газпром нефть» к 1 мая. Сейчас мы это всё обсуждаем, вместе с научной и культурной общественностью. Существует, если не ошибаюсь (могу путать), в Татарстане очень хороший археологический музей, который мне представляли, как хороший пример того, как можно сделать музей. Сейчас мы нацелена на то, чтобы разработать всю эту структуру, показать. Важно, где этот музей будет находиться, от этого будет всё зависеть. А самое важное, мы должны точно понять, что и как мы хотим сохранить и показать, от этого всё и будет отталкиваться.
Д. Качалова
―
По-моему, уже были проведены достаточно серьёзные независимые экспертизы, где было обосновано, что мы хотим сохранить. Или нет?
Б. Пиотровский
―
Экспертизы были проведены, не все они были закончены и существуют разные мнения, что мы хотим сохранить и чего не хотим. Я с удивлением для себя узнал, что сохранением археологических памятников является сам факт того, чтобы ничего не строить на этих местах. Потому что это земляные конструкции, которые законсервировать невозможно, их нужно засыпать землёй. Вот такая ситуация. Это то, что касается Охтинского мыса.
В. Дымарский
―
Пару-тройку лет назад я достаточно активно занимался этим вопросом, и понимаю, что там были прямо противоположные мнения, причём среди специалистов, а не то что среди чиновников. Кто-то говорил, что там вообще ничего ценного нет и забудьте про это, а потом возникла идея, что «нет-нет, надо всё сохранять». Так что и научное сообщество не имеет единой позиции на этот счёт.
Б. Пиотровский
―
Совершенно точно. Поэтому наша задача выслушать всех и принять какие-то решения, сформировать предложения. Мы это обязательно сделаем.
Д. Качалова
―
Продолжая тему «ничего не трогать и засыпать землёй» – ещё один вопрос по ещё одной больной точке города. Сейчас очень часто градозащитников упрекают в том, что они боролись-боролись и отстояли от Зингаревича Конюшенное ведомство. Что там происходит и что с ним вообще будет? Вроде бы хотели отдать его Музею города, но Музей города сказал, что оно им не надо. И сейчас обсуждают, что вроде бы хотят там сделать Музей архитектуры Санкт-Петербурга. Но есть ли на эту тему какие-то соображения, я уж не говорю про деньги?
Б. Пиотровский
―
Ситуация с Конюшенным ведомством обстоит следующим образом: его действительно передавали из ведомства в ведомство, отдавали сначала в комитет по культуре, потом комитет по культуре отдал его Музею города, а до этого ещё его передавали в частные руки. На сегодняшний день из Музея города его отдали в комитет имущественных отношений, где он и находится. Это всё, конечно же, связано с деньгами, потому что объект большой, требует ежегодного финансирования, которого не хватает, никто его не хочет финансировать. Мы в правительстве активно обсуждаем судьбу этого места. Понятно, что в ближайшее время с ним что-то должно произойти, потому что так оставаться оно больше не может. у нас есть несколько вариантов развития события.Первый – это работа с инвесторами, и комитет по инвестициям совместно с курирующим вице-губернатором ещё работает по взаимодействию с возможными инвесторами, эта работа не завершена. Параллельно мы прорабатываем возможность создания там музейно-театрального комплекса. Это серьёзный большой проект, который требует большого финансирования. Но я это говорил уже и в Законодательном собрании два месяца назад, и в этом смысле мы пока продвинулись недалеко. Но тем не менее, эта мысль существует, она живёт, и мы её обсуждаем и с Министерством культуры, и на федеральном уровне, и внутри правительства.
Мы видим там развитие современного театрально-музейного комплекса, который подразумевает несколько функций, и экспозиционную, и театрально-музыкальную. Это требует достаточно серьёзного финансирования. Понятно, что пандемия не даст нам возможности в этом году начать работу по финансированию Конюшенного ведомства их бюджета города, но это никак нас не освобождает от обязательств заниматься этим местом и определить его судьбу. Это непростая задача, мы ей активно занимаемся, обсуждаем. Я всё-таки не оставляю надежду, что кто-то из инвесторов придёт и предложит интересный проект, который устроит и город, и будет какой-то точкой притяжения с точки зрения бизнеса. Если этого не произойдёт, соответственно, всё вернётся в бюджетную историю и мы будем совместно с федералами искать возможности финансирования и реализации там наших программ.
Д. Качалова
―
А что там внутри-то сейчас происходит? Всё сыплется?
Б. Пиотровский
―
Нет, там был произведены противоаварийные работы, года два назад. Там ничего не сыплется, ежегодно тратятся деньги на содержание здания. В этом смысле никакой остроты там нет.
В. Дымарский
―
А много ли вообще объектов культуры, на которые распространяется частно-государственное партнёрство? Много ли объектов, где удаётся сотрудничать государству с частными инвесторами и нет ли здесь противоречий на этой площадке, где существуют и частные интересы и государственные?
Б. Пиотровский
―
Противоречия есть. Я сейчас говорю о том, что мы рассматриваем «или/или». В данном случае мы говорим о том, что или объект отойдёт инвестору, чьи условия примет город, либо сами будем на нём что-то делать. Теоретически можно попытаться сделать какое-то частно-государственное партнёрство, которое пока не слишком популярно в области культуры и сложно реализуемо. Всё-таки в большинстве случаев мы имеем либо частные учреждения культуры, либо государственные, федерального либо городского подчинения. Совмещённые тоже бывают, когда мы что-то арендуем у кого-то, но их не очень много и они не очень правильно продуманы в плане структуры взаимодействия, это всё очень сложно всегда для нас. Мы стараемся всё-таки какую-то понятную структуру иметь, либо они городские или федеральные, либо частные. Если они частные, то могут получать государственные субсидии, но оставаться в частных руках.
Д. Качалова
―
От каких ещё городских проектов инвесторы бегают, как чёрт от ладана?
Б. Пиотровский
―
Мы их не то что сильно куда-то затаскиваем. Мы представляем какие-то проекты, предлагаем инвесторам подумать о них. Надо отметить, что сейчас очень тяжёлая ситуация в плане инвестиций и экономики из-за пандемии, и это не даёт больших возможностей инвестировать в культуру. В этом смысле это становится, в первую очередь, обязанностью государства. Если бы у нас было как-то всё попроще, наверное. Было бы больше свободных денег в стране, и мы могли бы больше рассчитывать на инвестиции в культуру от частных организаций. Пока с этим есть определённые сложности.Но тем не менее, у нас есть и положительные примеры. Например, Музей Фаберже, Новая Голландия, «Севкабель Порт» – всё это учреждения культуры, которые находятся в частных руках и прекрасно функционируют. Кинотеатры тоже, в принципе, имеют отношение к культуре. Абсолютное их большинство находится в частных руках. Они\, безусловно, есть, существуют и работают.
В. Дымарский
―
А существуют ли какие-то противоречия в вашей сфере с федеральным центром, как у нас принято говорить?
Б. Пиотровский
―
Вы знаете, у нас очень хорошие отношения с федеральным центром. По крайней мере, все мероприятия, в которых я принимал участие, мы обсуждали. Самое главное – это Культурный форум, который должен пройти в ноябре. Мы очень на это надеемся, готовимся к нему.
В. Дымарский
―
Спасибо, наше время закончилось. Спасибо Борису Пиотровскому, спасибо Диане Качаловой. Успеха, Борис Михайлович. И будем встречаться чаще.
Б. Пиотровский
―
Договорились.
Д. Качалова
―
Спасибо.
Б. Пиотровский
―
До свидания.