Волшебная гора: Гражданская позиция творческого человека - Василий Сенин - Интервью - 2021-03-01
01.03.2021
Волшебная гора: Гражданская позиция творческого человека - Василий Сенин - Интервью - 2021-03-01
Скачать
Т. Троянская
―
В студии Татьяна Троянская и программа «Волшебная гора». Я приветствую Василия Сенина, режиссёра. Вася, привет.
В. Сенин
―
Привет.
Т. Троянская
―
Я тебя поздравляю с премьерой спектакля «Мещане» в Театре им. Ленсовета, но хочу сказать, что у нас общественно-политическая радиостанция, поэтому премьера — это не повод для разговора. А прежде всего я тебя позвала, потому что ты — человек с активной гражданской позицией. Я слежу за твоим Facebook, ты всё время выступаешь, митинги, как должны действовать деятели культуры... Скажи, между Василием Сениным, который ставит спектакли, и тем, который высказывается на страницах социальных сетей, большая разница? Или это один и тот же человек, который свою гражданскую позицию выражает и в театре?
В. Сенин
―
Я думаю, что мне бы хотелось, чтобы это был один и тот же человек. У каждого своё мнение, но я не вижу никакого лага.
Т. Троянская
―
То есть, то, что ты ставишь на сцене… Я сейчас немножко в странной позиции, потому что я не видела спектакля. Поэтому не могу тебе ничего предъявить и сказать: «Вот, это так или так».
В. Сенин
―
Это же моя гражданская позиция. И если люди читают мой Facebook и то, что я там иногда пишу, они прекрасно понимают, что я не разделяю генеральных тенденций — ни одних, ни других. Я имею своё мнение и его высказываю. Как пример: моя предыдущая работа перед Театром имени Ленсовета была в Крыму. Ух, я это сказал. В ТЮЗе города Севастополя, куда я приехал, увидел прекрасных актёров и сделал спектакль по Гоголю с украинскими песнями. Это было принципиально.
Т. Троянская
―
И нигде тебя не остановили?
В. Сенин
―
Спектакль сейчас не играется, но мне сказали, что не играется из-за болезни актёра.
Т. Троянская
―
Это правда?
В. Сенин
―
Я не знаю. Подождём ещё месяц-полтора и посмотрим. Спектакль записан, если он не будет играться, я выложу эту запись в YouTube. Например, в отношении Крыма, я не считаю его законно присвоенной частью Российской Федерации. Я не знаю, нарушаю ли я сейчас закон — у нас столько много законов... Моя позиция, что даже если были поводы вернуть Крым, у России на момент этого присоединения было достаточно денег, чтобы сделать гонконгский вариант или какой угодно. То, что произошло — мне кажется, произошло неправильно, и это сейчас очень сложный момент.Но также, например, я не понимаю позицию Украины. Я пытался поступить, не нарушая украинских законов, и въехать на территорию Крыма через территорию Украины. Это очень сложно, практически невозможно. Поэтому я понимаю, что я не смогу поехать в Украину и увидеть друзей в ближайшие годы. Может быть, до конца своей жизни. Но я не хочу об этом врать, я не хочу скрывать. Да, я поставил спектакль в Крыму, да, это спектакль с украинскими песнями, да, это моя позиция. И кто-то меня поддержит, кто-то обвинит, кто-то сочтёт лицемером. Мне всё равно, я могу её обосновать.
Т. Троянская
―
Но когда ты ставил спектакль в Севастополе, то тебе никто не говорил: «Не нужно, пожалуйста, украинских песен»? Потом спектакль сняли и заболели артисты, но…
В. Сенин
―
Я думаю, что у нас очень поверхностное представление о том, что происходит на самом деле в Крыму, о чём думают люди в Севастополе. У нас возникает ощущение, что там все поддерживают… Например, в Севастополе происходила реновация города. И жители от этого очень сильно страдали. Что-то сейчас действительно похорошело, хотя мне они показывали парк Учкуевка, который создан по примеру собянинских парков (а собянинские парки устроены по другим примерам). И мне рассказывали, что люди видели, как это должно было быть сделано, например, в Германии по лекалам, по которым делался этот парк, и как это выполнено здесь. И всю эту программу реновации Севастополя местные жители называют «улучшатели».
Т. Троянская
―
Это с издёвкой?
В. Сенин
―
С иронией, конечно.
Т. Троянская
―
Я тоже была в Крыму, и у меня создаётся ощущение, что люди вообще об этом не думают. Они сравнивают: было хуже или лучше.
В. Сенин
―
По каким-то параметрам стало лучше, по каким-то — хуже, и они про это говорят.
Т. Троянская
―
Давай перенесёмся в Петербург. Театр имени Ленсовета, государственный театр.
В. Сенин
―
Академический. Хотя что это значит?
Т. Троянская
―
Не знаю. Но смотри, МХТ же убрали приставку «академический». Я не знаю, как это им помешало, изменилось что-то? Театр сильно изменился. Но неважно. Театр имени Ленсовета…
В. Сенин
―
Бывший «Открытый театр».
Т. Троянская
―
Который стремится стать музыкальным театром, как при Владимирове. Лариса Луппиан постоянно об этом говорит. Чтобы зрителям было весело, и они ходили толпами в Театр имени Ленсовета. Абсолютно понятное желание.
В. Сенин
―
Когда ты посмотришь мой спектакль, обязательно напиши мне. Для людей, которые видели мои спектакли до этого, это будет очень неожиданно. Там музыка использована только три раза, причём третий раз — на поклонах.
Т. Троянская
―
И музыка Цоя, я прочитала, да?
В. Сенин
―
Да.
Т. Троянская
―
Кстати, у Василия вышло интервью в «Новой газете», можете почитать. Интервью как раз посвящено «Мещанам» и вопросу: с одной стороны, это классика, с другой стороны, можно ли эту историю поставить современно? Я видела спектакль — он был раньше поставлен Лизой Бондарь в ТЮЗе и очень современно выглядит. Хотел ли ты быть современным? Я знаю, что действие перенесено в 80-е годы — почему?
В. Сенин
―
Во-первых, потому что есть дистанция и есть какие-то вещи, в которых я уверен относительно того, что произошло в 1980-е годы на моей памяти. Перенести это в наши реалии я не могу, потому что я, собственно говоря, с эстетической точки зрения ничего не чувствую в наших реалиях. Нужна некая временная дистанция. А проблемы, которые, мне кажется, затрагиваются в пьесе… Мы не меняли текст полностью. Люди приходят и говорят, что звучит так живо, так современно. Поэтому я даже не понимаю, как это можно сделать, если задаться целью сделать по-другому. Я не видел спектакля моих коллег в Петербурге, и поэтому мне сложно сравнивать, у кого получилось современнее.
Т. Троянская
―
То есть, условно говоря, текст Горького звучит современно сам по себе.
В. Сенин
―
То, что мы называем современным — мы можем долго про это говорить, это очень субъективное понимание и ощущение времени, в котором ты живёшь.
Т. Троянская
―
Это правда.
В. Сенин
―
Я делал спектакль про себя. Банальный вопрос, который задают во всех интервью: «Для кого вы делаете спектакль, для зрителя или для себя?» Я наконец-то на него ответил. Мне задали его, как ты понимаешь, много раз.
Т. Троянская
―
Конечно.
В. Сенин
―
И я говорил: «Для себя, для себя, для себя». И потом наконец в каком-то моменте мне выформулировалось, что я не считаю зрителя каким-то другим. Я лишён этой кастовости, что я какой-то жрец искусства, потому что я очень много общаюсь с людьми, не принадлежащими к профессиональному театру. Мне как раз это больше нравится, я стараюсь граничить…
Т. Троянская
―
Ты не думаешь о критиках, когда ставишь спектакль.
В. Сенин
―
Во-первых, критиков на данный момент с появлением социальных сетей стало так много…
Т. Троянская
―
Дипломированных критиков.
В. Сенин
―
И дипломированных тоже много. Я не думаю. Я бы не смог ничего сделать тогда. Я просто подразумеваю, что человек, который придёт это смотреть — такой же, как я. Он не глупее, он не является «социальной мерзлотой» или «политическим трансгендером»…
Т. Троянская
―
Что такое «социальная мерзлота»?
В. Сенин
―
Это термин Пастухова, прекрасного уважаемого мною человека с очень интересными мыслями. Такая есть тенденция в словесном творчестве, в его исследованиях очень проявленная. Мне кажется, что она неправильная, она очень ненова для истории русской мысли — отделение себя от большинства. Некоторые отделяют, некоторые бросаются туда потом, «мы — народ»…
Т. Троянская
―
То есть, в зависимости от тенденции ты либо туда, либо сюда.
В. Сенин
―
Нет, я ни туда, ни сюда.
Т. Троянская
―
Я имею в виду то, о чём говорит Пастухов.
В. Сенин
―
Да, меня как раз пугают эти… Когда я начинаю задумываться со своей профессиональной точки зрения, с точки зрения анализа текста. Что чем дышит, и что в голове у человека, у которого рождается такое? То, чем и занимаются режиссёры большинство своего времени: они разбирают текст вместе с артистами, понимая, из каких мотиваций может родиться то или иное словосочетание. Когда я разбираю этот термин, «социальная мерзлота», мне становится как-то… Я не хочу это поддерживать.
Т. Троянская
―
Давай про гражданскую позицию. В последнее время, особенно с возвращением Навального, очень многие деятели культуры активизировались. И в частности, мы видели ролики, которые записали артисты — Саша Бортич, Павел Деревянко — которые многие трактовали как призыв выйти 23 числа на несанкционированный митинг. Потом всеми любимый, прекрасный когда-то режиссёр Никита Сергеевич Михалков записал своего очередного «Бесогона», где рассказал, кто из артистов сколько получает в сутки. И говорит: «Ну что вам не хватает, что, зачем?» Ты считаешь, что сейчас время, когда действительно мастера культуры (как в призыве «Российской газеты» — «С кем вы, мастера культуры?») уже должны определиться, или всё-таки это более тонкая история?
В. Сенин
―
Нет, никаких более тонких историй не может быть. Я не согласен со многими позициями, но на данный момент я хочу сказать, что я больше уважаю людей, которые, например, как Никита Михалков или Константин Богомолов, проявляют свою позицию. Потому что для меня это более зрелая позиция. Окей, у Никиты Сергеевича в плане возраста, может быть, а вот у моих ровесников… Я за то, чтобы мы спорили, чтобы мы не сидели по своим углам. Я считаю, что лучше вот такой спор, чем этот молчаливый застой. Например, в Театре Ленсовета сегодня не хотели вешать интервью из «Новой газеты». И когда я позвонил и сказал: «Что происходит?», естественно, начали всё валить на художественного руководителя. А потом прозвучала эта фраза: «Ну ты же понимаешь, мы же люди подневольные».
Т. Троянская
―
А под кем невольные?
В. Сенин
―
Вот да. Меня вот это вот… Больше я не хочу верить в это. Мне 43 года, я построил свою жизнь на других принципах. И я имею свой очень сплочённый круг общения актёров в Петербурге, с которыми мы ставим, например, спектакли в «Приюте комедианта», других артистов. Моих друзей, которые меня в этом поддерживают, понимают. И я как взрослый человек уже точно знаю, что вот это путь тупиковый — сидеть и молчать. Если тебе что-то кажется неправильным, нужно это проговаривать. Это никуда не уйдёт из твоей головы. И я с уважением отношусь именно к воле проявить свою позицию.И следующий момент, что есть позиции, с которыми я не могу согласиться ни в коем случае. И лучше открытая полемика, даже иногда выходящая за рамки представления о так называемой интеллигентности, чем иллюзия о том, что промолчишь — и за умного сойдёшь. Нет, этот опыт молчания — мы сейчас пожинаем его плоды. Мы смотрим на своих коллег, друзей, и у нас просто сердце сжимается от того, что с ними сделалось, как они изуродованы этой трусостью.
Т. Троянская
―
Подожди, вернёмся к вышесказанному. Ты говоришь, что Никита Михалков и Константин Богомолов открыто выражают свою позицию. А своя ли это позиция, или, может быть, это желание выслужиться или по просьбе чьей-то написать текст?
В. Сенин
―
Это говорится человеком — значит, это его позиция. Мотивация, почему он разделяет эту позицию — это уже следующий вопрос, вопрос дискуссии. Но лучше высказаться. Я за Навального или против? И дальше я готов с человеком дискутировать и объяснить, почему. Если ты мне задашь такой вопрос, я в этой ситуации за Навального. Первое — потому что мне не понятно вот это общее обсуждение: «Зачем же он вернулся, разве он не понимал». Когда я это в первый раз услышал, думаю: «Боже мой!» Особенно когда это мужчины. Да простят меня феминистки, но что происходит в голове у мужчины...Я представил себе: что, если я понимаю, что меня пытались реально убить. Вот мне 43 года. Если кто-то попытается меня убить, и я выживу, как вы думаете, что я буду ощущать по отношению к этому человеку, какое желание? Желание простить сразу? Желание забиться в угол? Да нет! Желание отомстить, как могу. Наказать, как могу. Потому что это мой инстинкт самосохранения, это, как по Конраду Лоренцу, моя агрессия или так называемое зло.
А второй вопрос — обсуждения, плохой Навальный или хороший. Вы знаете, мы столько лет уже живём с Владимиром Владимировичем Путиным, что не пора ли попробовать поменять слугу народа? Не достаточно ли? Хотя бы просто попробовать поменять. Ведь в принципе предыдущая смена, даже абсолютно поддельная, так называемая рокировка — ведь мы же сейчас вспоминаем то время…
Т. Троянская
―
Медведевское короткое время.
В. Сенин
―
Да-да, ах, этот век медведевский!.. Вот у меня есть логические аргументы, почему я выступаю за эту позицию.
Т. Троянская
―
Но это же была игра абсолютно театральная.
В. Сенин
―
Я и говорю, что даже иллюзия этого сейчас вспоминается, понимаете? А кроме того, есть некие ценности, глобальные для меня, которые я изложил в этом интервью. Я не люблю конфликт ради конфликта. Но для соглашения я понимаю, что это путь дискуссии, и иногда он не настолько прекрасен, не грязен и не кровав, как нам кажется. Но это должно быть, это развитие. Если мы будем жить по логике… А когда я говорю «мы», я не имею в виду весь народ. И я против термина социальная мерзлота, но я отлично понимаю, что, перефразируя, если из истории Франции выкинуть 300 человек, не будет никакой Франции. Поэтому, когда я говорю «мы», я говорю о людях, которые сейчас слушают меня. Или не слушают, но потом услышат.Если мы будем продолжать охать-ахать, если мы будем покупаться на провокации, например, обсуждение установки памятника — не говоря: «Нет, я не буду это обсуждать»… И вот в этом нашем интервью пускай будет один момент, когда мы затронем эту тему, просто потому что я очень хорошо понимаю, что это возникло неслучайно именно сейчас.
Т. Троянская
―
Ты сейчас о том, что это отвлечение.
В. Сенин
―
Конечно, отвлечение.
Т. Троянская
―
Но и Богомолов тогда тоже, можно сказать, отвлечение.
В. Сенин
―
Да. Также, как и президентская кампания Ксении Анатольевны Собчак тоже была отвлечением. Это метод отвлечения, и кстати, его тоже нужно обсуждать. Потому что он, как и любой тактический метод, стратегически может быть очень проигрышным. И люди, которые его применяют, как на терминологии фондового рынка, вечно уходя в этот шорт, они могут получить в какой-то момент огромный маржин-колл.
Т. Троянская
―
Ты объясни, пожалуйста. Не все тут такие умные и с экономическим образованием.
В. Сенин
―
Хорошо. В какой-то момент, делая обходной манёвр, обманывая, можно упустить из вида реально накапливающуюся потенциальную агрессию. А она уже есть, мы это видим по протестам на улицах, по оттоку людей из страны. Проблема в том, что, к сожалению, на данный момент наша власть путём длительной негативной селекции лишила себя людей, которые могут что-то в этой ситуации сделать. А люди, которые могут, им это неинтересно, они построили свою жизнь вне этого.
Т. Троянская
―
А кто может в этой ситуации что-то сделать?
В. Сенин
―
Многие. Очень многие. Ты, я, культурные деятели. Но в какой-то момент… Очень удобно рассуждать, замыкая всё на одном человеке. Представьте себе гипотетически, что завтра что-то случится с Владимиром Владимировичем. И что, внезапно всё станет другим? Общественный договор существует, так не бывает. На данный момент ситуация, которая существует в нашем обществе, выгодна очень многим людям. В том числе людям, которые «какбэ» выступают против неё. Не нужно очень много прикладывать усилий, чтобы это видеть.И на данный момент одна, другая, третья точка невозврата пройдены и мне кажется, что мы находимся в той ситуации кризиса, когда в первую очередь должны пересмотреть свои позиции, и помнить, что жизнь — это достаточно короткий промежуток времени. Мне 43 года, если я проживу ещё столько же – это будет очень долгая жизнь. Никто в 86 лет на моей могиле не скажет: «Как рано он ушёл…»
Т. Троянская
―
Подожди, сейчас изобретают таблетки (кстати, президент за этим следит, поэтому кто знает, может, проживём и больше).
В. Сенин
―
Мне нравится на «Эхе Москвы» такая вот подводка: «Ну что же вы всё так-то, сейчас таблеточку вам принесём, и всё будет замечательно».
Т. Троянская
―
Ну я про условную таблеточку.
В. Сенин
―
Красную? Или как там в «Матрице»…Синюю или красную? Не помню.
Т. Троянская
―
Или зелёную… Не помню, там таблеток было много разных.
В. Сенин
―
Я помню, что он выбрал красную. А другая нам не интересна.
Т. Троянская
―
Смотри, тебе сейчас легко рассуждать, ты свободный независимый режиссёр, приехал-поставил-уехал. А вот представь: сидит очень классный художественный руководитель Большого театра, за которым стоит большой коллектив, и даже если он внутренне против системы, которая сейчас существует, даже если он поддерживает Навального (я не знаю, я сейчас говорю об абстрактном человеке, в Москве, в Петербурге — неважно) он не может открыто высказать свою позицию, потому что отрубят бюджет. Я сейчас говорю какие-то простые вещи…
В. Сенин
―
Понятно. Вот это момент рационализации, о котором ты говоришь.
Т. Троянская
―
Да, да, да.
В. Сенин
―
Жизнь вообще сложная штука. Я говорю это в 43 года, как абсолютный self-made. Я вырос в городе Петербурге, на Ленинском проспекте. Меня воспитала мама, я из очень простой семьи. И то, что я сижу сейчас здесь, на «Эхо Москвы в Петербурге» — это результат моих жизненных выборов, и всё.
Т. Троянская
―
То есть, если ты оказался в этом кресле, ты…
В. Сенин
―
Если я оказался в 2021 году в кресле художественного руководителя театра в этой стране, я не могу ничего сказать и ничем помочь, потому что есть ситуации, в которых я не то что не хотел бы оказаться, а и не окажусь.
Т. Троянская
―
Понятно. Это выбор, который сделан не вчера, а уже давно.
В. Сенин
―
Каждый день мы делаем выбор. Каждый день человек должен понимать, что выбор – это риск. Каждый день его жизни он может сделать выбор, и иногда, как это было в моей истории, лучше сделать выбор и уйти.
Т. Троянская
―
Сейчас у нас на YouTube Василий Сенин расскажет, какой он сделал выбор. В Москве новости, поэтому кто нас в приёмнике слушает — слушайте новости, или подключайтесь к нам на YouTube-канал.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы вернулись в эфир. Если вы слушаете нас в радиоприёмнике, можете потом обратиться к YouTube. Где Василий Сенин очень интересно рассказал о том, как руководил театром в городе Псков, который сейчас, кстати, объединился с Александринским театром. Сейчас там руководитель режиссёр Дмитрий Месхиев, тоже петербуржец. Это позитивные новости для театра?
В. Сенин
―
Для Александринского?
Т. Троянская
―
И для того, и для другого. Мне кажется, здесь с двух сторон должны быть радость и счастье.
В. Сенин
―
Я уже не являюсь частью Псковского театра и никогда не являлся частью Александринского театра, поэтому мне очень сложно залезать в мотивацию этого союза, альянса. Вероятно, и у одной, и у другой стороны есть своя заинтересованность. Я не понимаю, что это даёт с точки зрения творчества, объединение театров. Зачем, например, гипотетически нужно объединить МХТ и «Ленком»? Кому такая мысль придёт в голову? Но я человек не подневольный, поэтому могу многого не понимать.
Т. Троянская
―
А как насчёт того всё-таки, когда ты слышишь лозунги с любых радиостанций, тех, кто объективную картину мира предоставляет либо пропагандистскую — это одно. Человек слышит, например, и говорит: «О, я за Навального!», – и выходит на митинг. А когда люди идут в кино или смотрят спектакли в театре, всё-таки эта история формирует сложного человека. И даже в некоторых государственных театрах, очень больших я иногда смотрю спектакли и думаю: «Боже мой, здесь же всё сказано, как мы живём!»
В. Сенин
―
Да, только я не думаю, что для человека, который выходит на митинг из-за Навального, это простое решение. Тем более сейчас.
Т. Троянская
―
По-разному бывает.
В. Сенин
―
Я думаю, что в любом случае это непростое решение, в любом случае такое количество риска... Поэтому простое решение найти очень сложно. То, о чём мы говорили в первой части, общественная дискуссия... Очень многие пытаются что-то вбросить, манипулировать ею, но опять же, это очень сложная, спекулятивная игра и в какой-то момент может привести к лавинообразному эффекту.
Т. Троянская
―
Общественная дискуссия — возможна ли она сейчас, в наше время? У нас очень открытая радиостанция, у нас нет стоп-листов и мы приглашаем губернатора к нам в студию, но пока Александр Беглов не был у нас.
В. Сенин
―
А он вообще существует?
Т. Троянская
―
Да.
В. Сенин
―
Я его не видел. Нам обещали, что он придёт на премьеру, и мы так готовились, что этот текст Горького про то, что жалко только одно честными и порядочными людьми управляют жулики, будет сказан при губернаторе. Но он был сказан только при новом заме.
Т. Троянская
―
Был Пиотровский? Он человек культурный и образованный.
В. Сенин
―
Мы поговорили после спектакля, он поделился своими ощущениями. Это как раз для меня пример некоего общественного процесса. Знаете, есть такой анекдот про пьяную женщину, лежащую в луже, к которой подходят и говорят: — Ну что же вы так? Тут могут дети проходить! — Дети? А может я Снегурочка. А может я растаяла.Мне кажется, вот это — самая ужасная позиция. Я думаю, что все понимают, о чём я говорю. Когда всем уже понятно, как пел Виктор Цой — «мы вместе, но точно не знаем в каком». А мы уже точно знаем, в каком. Нефть качается. И что теперь, лежать в этой луже и изображать, что ты Снегурочка и дедушка придёт? Нет, дедушка не придёт. Нужно вставать из этой лужи, нужно каким-то образом из неё подниматься.
Т. Троянская
―
Я тебе расскажу такую историю. У меня подруга — художник, 23 числа она вышла на митинг. Она просто стояла и её под белы рученьки, в автозак и увезли. А сегодня был суд, ей выписали штраф, вот эти 4000. У неё двое детей, она поддерживает Навального и теперь говорит: «Я боюсь выходить, а дети с кем останутся?»
В. Сенин
―
Мы сейчас в очень быстром процессе, накапливающемся, а всё происходит скачками. И то что эти люди уже вышли и то, что люди, которые это делали, не учли, что это происходит не 20 лет назад, а в абсолютно оцифрованном мире, особенно, когда это происходит в Москве, всё это записано. И в какой-то момент анонимности не помогут ни маски, ни чёрные шлемы, и с этим нужно будет жить. Люди, которые выходят сейчас, прикрываясь масками, имеют свою мотивацию, но должны понимать риск. Это не будет Нюрнбергским процессом, его не нужно будет созывать. Информация о том, кто в этом участвовал, просто появится в общественном доступе. Она и сейчас уже появляется, просто общественный вектор не настолько её воспринимает. А в какой-то момент это всё повернётся, качнётся, как маятник и начнётся такая охота на ведьм! Или, вернее, охота на инквизиторов.
Т. Троянская
―
Вопрос – когда.
В. Сенин
―
Опять же, это всё терминология, ведьмы, инквизиторы. На самом деле все мы люди одной страны. Очень большой страны, очень проблемной страны. И мы должны прекрасно понимать, что, если нам кажется, что ничего не изменится, что всё время будет так же, хуже или «и так нормально» — это наше субъективное представление, и нам ничего не дано кроме него. Но лучше пускай это будет дробь, в которой числителем будет наше субъективное представление о реальности, а знаменателем будут те реальные вещи, которые мы наблюдаем. Иллюзии человеку нужны, они ему необходимы. Но также ему необходимо и критическое мнение, и самокритика. Я говорю сейчас не о каких-то вещах, которые, что называется «подумаю за завтраком, и потом буду как-то жить», нет. Лучше каждый свой выбор подвергать какой-то критике.
Т. Троянская
―
Мне кажется, лет 10 назад мы читали Пелевина и думали: «Боже мой, это какая-то фантастика!» А сейчас читаешь и думаешь, что, в общем, ничего необычного Пелевин и не пишет. Также, как и многие другие авторы, Сорокин тот же. Как тебе кажется, драматургия нашей жизни…
В. Сенин
―
Знаешь, я учился в 1994 году в очень простой школе, обычной рядовой школе в Кировском районе. У меня была прекрасная учительница по литературе и именно она на уроках литературы вместе с нами изучала, преподавала, читала нам, обращала наше внимание на Варлама Шаламова. В простой питерской школе. Я говорю про то, что всё идёт витками. И по поводу памятников то, что говорили, и по поводу всего остального. Всё циклично, жизнь не кончается завтра. Она короткая, но она не заканчивается завтра и поэтому нужно думать, перед тем, как делаешь, чем твоё слово отзовётся. Тем более в эпоху, когда любое слово фиксировано.
Т. Троянская
―
Слушай, оно с одной стороны фиксировано, а с другой — мы так всё быстро забываем…
В. Сенин
―
Оно фиксировано не в наших ушах и не в наших головах, оно фиксировано в той копии нашей Вселенной, которая так завязана с экономикой, что там ничего нельзя будет НРЗБ.
Т. Троянская
―
Хорошо, если так. У меня в голове звучит песня The Matrixx «Мы будем жить всегда на сайте ФСБ».
В. Сенин
―
В том числе и там.
Т. Троянская
―
И там все зафиксированы. Спасибо большое. Василий Сенин был у нас сегодня в студии, режиссёр. Я тебя поздравляю с премьерой, ты теперь житель Москвы, но тем не менее, я думаю в свой родной город будешь приезжать ставить спектакли тоже. И надеюсь, останешься в этой стране и ничто не заставит тебя уехать из Петербурга.
В. Сенин
―
Always in my heart.
Т. Троянская
―
Кстати, да, у нас есть ещё буквально минутка – уехать ты сможешь из России?
В. Сенин
―
Смогу. Я уезжал, приезжал…
Т. Троянская
―
Нет-нет. Уехать, чтобы не вернуться?
В. Сенин
―
Я уезжал и приезжал, и сейчас живу, никакого железного занавеса же нет.
Т. Троянская
―
А если будет?
В. Сенин
―
Если будет – уеду. Если надо будет — мне самому — вернусь. Я очень реалистично отношусь к пониманию бордерлайн.
Т. Троянская
―
Какая любимая песня у тебя в «Бордерлайн»? Это альбом Земфиры.
В. Сенин
―
Я слушал его два раза, первая, конечно же, да — «Таблетки». И ещё мне очень понравилась песня, не помню, как она называется, она идёт после песни «Крым». Вот её нужно слушать с «Крым» вместе и тогда прямо…
Т. Троянская
―
«Снег идёт».
В. Сенин
―
Да!
Т. Троянская
―
Завершающая часть альбома Земфиры. Ну что ж, слушайте альбом Земфиры, наслаждайтесь. Кстати, Дмитрий Губин, который был до тебя в эфире, сказал, что это диагноз нашей стране, альбом «Бордерлайн». Василий Сенин, режиссёр, сегодня был в программе «Волшебная гора», спасибо.
В. Сенин
―
Спасибо