Лазерная коррекция зрения - Татьяна Шилова - Интервью - 2021-02-23
23.02.2021
Т. Лямзина
―
Добрый день, в студии Татьяна Лямзина, и у нас с вами на связи сегодня Татьяна Шилова, врач офтальмохирург, профессор, доктор медицинских наук, главный врач сети офтальмологических центров «клиника доктора Шиловой», лицензиат от центра Микрохирургия глаза. Сегодня мы поговорим с вами о современных методах коррекции зрения, ну в частности вот всё-таки Татьяна, часто спрашивают, действительно ли сейчас можно вернуть зрение всего за один день?
Т. Шилова
―
Да, всё верно, на сегодняшний день офтальмология, и офтальмологическая хирургия дает такую возможность для пациентов любого возраста. И если мы говорим о людях, у которых есть очки, контактные линзы, это молодые люди, с медицинской точки зрения мы считаем их здоровыми людьми, просто пользующихся средствами коррекции, то для таких людей не просто один день, а можно сказать несколько десятков секунд достаточно для того, чтобы восстановить зрение. То есть, есть такая технология, она красиво называется Relex Smile, и вот для таких пациентов мы предлагаем сделать лазерную коррекцию зрения, которая быстрая и безопасная, и в течение 25 секунд восстанавливает зрение. Если мы говорим о категории пациентов условно 50+, хотя это действительно условные разграничения, то в этом случае мы чаще всего говорим о хирургии хрусталика, и процедуры по хирургии хрусталика, длятся уже 5-10 минут, но восстановление происходит так же быстро. Поэтому в течение дня можно сказать человеку, что можно ничего не планировать в этот день, но на следующий день заниматься привычными активностями, вернуться к обычному образу жизни. То есть, можно сидеть за компьютером, можно там смотреть телефон, и, в общем-то, конечно вот восстановить зрение на сегодняшний день стало гораздо проще, нежели скажем даже 10 лет назад. То есть, настолько быстро технологии совершенствуются. Но надо сказать, что они становятся безопаснее, они становятся комфортнее, и поэтому конечно обращайтесь, с удовольствием поможем.
Т. Лямзина
―
Татьян, ну вот всё-таки, возникает такое ощущение, что надо срочно всем на операцию. Вот так ли это, всегда ли нужны эти операции, даже самые современные?
Т. Шилова
―
Конечно же, нет. То есть, категория людей, которые носят очки, и те, которых очки устраивают, и если эти средства коррекции… Ну, мы говорим об очках, потому что офтальмологи не любят контактные линзы, и считают их опасным средством коррекции, и стараются всеми силами отговорить человека от ношения контактных лиц. Если есть возможность, конечно предлагают хирургию, потому, что это все-таки более безопасный способ коррекции. Но если мы говорим о лазерной коррекции, то эта методика, которая нужна для тех, кто хочет избавиться от очков. Если человек носит очки, и они его вполне устраивают, и возможно они являются частью имиджа его, хотя в этом случае мы тоже можем избавить от очков, и надевать, допустим, нулевые очки. Но, тем не менее, если в силу каких-то причин человека устраивает оптическая коррекция, и она дает ему хорошее качество зрения, то тогда можно оставаться в очках, это не заболевание. А вот есть действительно пациенты, которые с медицинской точки зрения требуют лечение. Это такие заболевания, как катаракта, глаукома, отслойка сетчатки, и множество других проблем, и, безусловно, это хирургические проблемы. И надо сказать, что офтальмология, она в принципе хирургическая специальность, поэтому обращаясь к офтальмологу, вы уже идете к хирургу на прием. И соблазн как говорится предложить, и дать возможность человеку видеть хорошо, всегда присутствует у офтальмолога. Поэтому вот эти заболевания, они требуют лечения, и в большинстве случаев как раз хирургического лечения. Но попутно мы выполняя вот медицинскую вот эту часть, мы, конечно, можем привнести в нее и коррекционную. То есть, например, пролечив катаракту, удалив собственный хрусталик, в котором есть изменения, и заменив его на искусственный, этот искусственный хрусталик может обладать новыми свойствами оптическими, и мы попутно исправляем в этом случае и возрастную дальнозоркость, и астигматизм, который имеется у человека, или допустим высокий плюс, высокий минус. То есть, в общем-то, мы и решаем еще некоторые проблемы, которые были заложены исходно природой. Поэтому конечно надо обращаться, во-первых, в те клиники, где присутствует весь спектр хирургии, это очень важно для пациента, чтобы он получил ну, как бы всю палитру возможных хирургических вмешательств, и тогда уже вместе с хирургом, и с врачом лечащим вы выбираете лучшее.
Т. Лямзина
―
Татьян, ну вот, а в вашей конкретно клинике… В ваших клиниках я так понимаю доктора Шиловой, вот расскажите, какие лазеры вы используете, и все ли проблемы решаются с помощью лазера?
Т. Шилова
―
Ну, наша клиника, она имеет несколько направлений, и «клиника доктора Шилова», это направление для больных людей, условно как раз мы говорим для тех, кто лечит катаракту глаукому, отслойку сетчатки, и другие вот серьезные заболевания. Второе направление, которое называется Smile Ice, вот красиво называется. Это направление рефракционное для тех пациентов, которые хотят снять очки. Однако хирург, в этом случае тот, который будет исправлять вам зрение, это собственно говоря, я, и поэтому так или иначе, вы все равно попадаете ко мне на прием, и мы уже выбираем необходимую методику. Что касается оборудования, мы являемся референтным центром немецких технологий «Карл Сайс». То есть, это немецкая компания, которая две сотни лет присутствует на рынке, и она дает самую высокую, качественную оптику как в плане лазеров и в том числе уникальных лазеров. Таких, которые позволяют сделать вот как раз коррекцию Relex Smile. Так и оборудование для диагностики высокоточного, и плюс оборудования для того, чтобы выполнить вот этот необходимый ряд вмешательств, под микроскопами. Поэтому это ну, как бы уникальное оборудование, уникальные технологии. Надо сказать, что например технологию по коррекции Relex Smile мы начинали развивать с автором этой методики, с немецким профессором, профессором секунда. Это мой хороший друг, мы несколько десятилетий не только дружим, но и занимаемся совместной научной работой, и поэтому я всегда говорю пациентам, что тот Relex Smile, который вы получаете у нас, это Smile от первоисточника. То есть, это тот Smile, самый правильный Smile, который возможно сделает вообще в мире. Потому, что мы развивали вот настройки, и все режимы, определенные поправки, которые вносятся в эту операцию. Надо сказать, что внешне она выглядит очень быстро, действительно это 25 секунд, но при этом, это как полет в космос. Та скрытая часть подготовки, которая присутствует для того, чтобы получить вот это великолепное зрение, она как раз является той технологической базой для пациентов. Поэтому наличие прибора, оно тоже не обеспечивает вот это высокое качество хирургии. Поэтому, тут целое сочетание, это и великолепная как бы умственная способность хирургов, потому что отдельно стоят ручные навыки. То есть, хирург должен уметь прекрасно оперировать, потому что он оперирует с очень тонкими тканями. Это ткани, ну микроны, там скажем десятки микрон, это очень маленькая структура, и очень нежная. Кроме того, нужно вот оборудование, на котором можно выполнить эту технологию, и плюс к этому всему хирург конечно должен любить и понимать вот физическое основы вот этого процесса. Потому, что это обеспечивает как раз ну, большое скажем количество хирургии. И только тот хирург, который делает большое количество операций, а большое, это ежегодно ну, скажем 1000+, тогда вот этот человек, этот хирург… Даже если абстрагироваться, мы говорим о любых типах операций. Если хирург оперирует очень много, он на кончиках пальцев чувствует вот эту технологию. Поэтому может прибор стоять, но при этом делается там скажем несколько десятков операций в год, и конечно в этом случае технологию боятся, не понимают, и результаты будут гораздо хуже. Это как у летчиков, вот налеты часов, тоже… Всё то же самое, в каждой профессии кончено вот ты себя чувствуешь комфортно только если ты делаешь много, ты любишь это направление. А я безумно люблю то, чем занимаюсь, и ежегодно я делаю... Ну, вот в прошлом году это 5,5 тысяч операций, то есть это огромное количество. И операции разноплановые, то есть это операции как по лазерной коррекции зрения, которые длятся 25 секунд, так операции по катаракте, по глаукоме, и например по отслойке сетчатки, на которую можно потратить и 2 часа времени. Поэтому, они очень разные, но это позволяет вот хирургу, да и офтальмологу в целом, и тем офтальмологам, которые со мной работают, видеть глаз целиком. То есть, видеть не одну конкретную проблему, а полностью оценивать ситуацию, и предложить вот на стыке специальности. Самое сложное как раз, это вот выбрать ту нужную методику. Если хирург владеет только одним методом, или например в клинике есть только что-то одно, конечно вам предложат то, что есть в наличии. Поэтому, если есть ну, вся как я говорю палитра, соответственно можно выбрать лучшее в этом случае.
Т. Лямзина
―
Татьян, я честно говоря, даже поражена, 5000 операций в год, это вы сколько же в день делаете операций?
Т. Шилова
―
Ну, в день бывает среднее количество операций, это где-то 20-25. Это мало, это не большое количество. Ну, вот 50, это наверное… Если 50+, ну в принципе 50, это уже та загрузка, которая в принципе ну, чуть выше средней. Но надо сказать, что я люблю оперировать, и те пациенты, которые у меня оперировались, а их уже тысячи, тысячи, десятки, можно сказать наверное сотни тысяч людей. Если они меня слышат, а я уверена что слышат, конечно они в общении чувствуют вот эту любовь, и она всегда взаимная. Но тем не менее надо сказать, что сложно еще организовать сам процесс. Потому, что вот эта быстрая смена у пациентов, правильное информирование перед операцией, правильное информирование после, послеоперационное наблюдение, это тоже крайне важный момент. То есть, донести до пациента вот все необходимые… Именно необходимые, лишние не надо. Нужно сказать ровно то, чтобы человек запомнил, и правильно вел себя как до операции, так и во время операции, и не менее важно, после операции. Поэтому, это вот такой технологический процесс, который налаживается сложно, и с удовольствием наблюдаешь, если всё работает как часы.
Т. Лямзина
―
Ну, а вот бывает у вас на практике, что человек боится все-таки. Потому что любая операция, ну, вдруг что-то пойдет не так, любой человек боится этого. Вот как вы со страхом пациентов боретесь?
Т. Шилова
―
Да, кончено, пациенты… Есть категория пациентов, которые просто боятся, есть категории пациентов, у которых есть фобии на уровне пока фобий. То есть, это медицинский термин, когда человек может не бояться скажем операции на любом органе, кроме глаза. То есть, прикосновение к глазу выбывает вот такие панические атаки. Ну, безусловно я беседую с пациентом, и я кончено в беседе выявляю вот эти страхи. Если человек приходит ко мне на консультацию, а я настаиваю, что не просто диагностика должна быть, но и консультация хирурга, она конечно тоже очень важна. То есть, я считываю его психотип этого человека, и вот если я вижу, что потребуется помощь, допустим фармакологическое сопровождение, конечно мы можем дать растительные капельки, растительные таблеточки, которые немного снимут вот эту тревожную… Скажем, тревожный настрой человека. Но надо сказать, что голос тоже очень успокаивает, мне огромное количество людей рассказывает, что если бы вы Татьяна Юрьевна вот не говорили бы во время операции, мне было бы более тревожно, и я бы волновался. Но слыша ваш голос… Я разговариваю всё время, вот эти 25 секунд пациент слышит мой голос, и по тому ну спокойствию, которое есть в этом голосе, а я в принципе говорю, что эта операция действительно быстрая, совершенно не болезненная, абсолютно не опасная для человека. Вот эти 25 секунд посмотреть в одну точку, когда ты ничего не испытываешь кроме смены картинки, это на самом деле легко. Поэтому, кончено вот это сопровождение и уверенность хирурга, это первый фактор. Второй, это вот фарм-сопровождение в случае, если это необходимо, но и для совершенно тревожных и боящихся пациентов, у нас есть такая… Такой вариант, когда мы можем в состоянии наркозного сна это выполнить. Это не наркоз, это сон, мы говорим даже поспать. И действительно, человек в это время слышит и видит приятные сны. То есть, он просыпается отдохнувшим. Ну, потому что процедура быстрая, на самом деле, если человек спит, это пятиминутная, ну, как и стандартная процедура. То есть, можно сделать вот такую лазерную коррекцию во сне. Ровно, как и операцию во сне по катаракте, по глаукоме, по отслойке сетчатки. И если вы действительно очень боитесь, то есть смысл хирургу рассказать об этом. А надо сказать, я могу похвастаться, что я первый хирург, который выполнил в мире операцию во сне. То есть, это действительно так, и даже вот эту информацию я ну, докладывала первая на наших международных конференциях. И на сегодняшний день есть несколько хирургов, которые тоже используют эту методику в той или иной мере, потому что здесь важно еще и помощь анестезиолога. Потому, что здесь присутствует еще один специалист, который дает вот эту необходимую седацию. Поэтому, можно сделать Smile во сне, и получить от этого удовольствие, и не менее четкое качественное зрение после операции. Так что, есть и такие возможности.
Т. Лямзина
―
Ну, а всё-таки, вот если допустим 20-25 секунд, а вдруг человек в это время моргнул, вот что будет?
Т. Шилова
―
Моргнуть невозможно во время этой процедуры, потому что ставится такая пружинка, мы называем это блафаростат, векорасширитель. То есть, пружинка, она металлическая, она придерживает ваши веки в открытом состоянии. Поэтому, при всех процедурах на глазной поверхности внутри глаза, мы ставим такие пружинки. Потому, что естественный рефлекс у человека, когда он видит какую-нибудь тень перед взглядом, моргнуть. И легкие моргания в это время возможны, то есть движение веками возможны. Но вот глазная щель расширяется до того размера, который необходим хирургу для комфортного выполнения операций. Ну поскольку глаз заморожен… То есть для того, чтобы пациент чувствовал себя в безопасности, я специально губкой такой мягкой, гладкой, провожу по поверхности роговицы, чтобы человек убедился, что он видит, что что-то промелькнуло перед взглядом, но при этом он не чувствует никакого прикосновения совершенно. Даже пациентам кажется, что например закапывание капель, мы не попали в глаз. Потому, что говорят, вот вы капнули капли, а вы не попали. Потому, что настолько хорошо обезболенная поверхность роговицы. А вот серьезные операции если не лазерная коррекция, то мы можем добавлять введение лекарства рядом скажем с глазной поверхностью. Однако серьезных уколов, вот как раньше было под глаз, обкалывали в висок уколы делали, в вену вводили, были и такие времена, конечно же, на сегодняшний день нет. То есть, мы фактически используем только глазную поверхность, или вот наружную оболочку глаза для того, чтобы обезболить пациента. Поэтому всё очень-очень комфортно, особенно если у тебя есть возможность общаться с хирургом. То есть, молчать пациенту нужно только 25 секунд, в остальное время мы можем разговаривать, и в то время когда я поглаживаю роговицу, многие мне рассказывают, откуда они приехали, чем они занимаются, какой вид деятельности. Много у меня айтишников. Это люди, которые действительно очень всего боятся, это отдельная категория. Они боятся, потому что они настолько умны, что знают различные технологические аспекты. И как раз они и задают вопрос: а что может случиться если пойдет не так, а если процедура остановится… И тогда я говорю: а если остановится, прибор, ну и я, как хирург, мы настолько умны, что мы можем продолжить эту технологию дальше. То есть, даже если процедура разбивается на два этапа… Ну, вот эти 25 секунд состоят из 15 секунд и 10 секунд условно, то в общем-то, прибор позволяет закончить эту процедуру безопасно. Поэтому, здесь всё очень четко и хорошо продумано. Но есть еще такой момент в этой технологии, который зависит от хирурга, то центровка лазера. То есть, в этом лазере есть фактор хирурга, и если вот в предыдущих методиках старинных, хирург мог списать на пациента не правильный взгляд пациента, то в общем-то вот в этой технологии очень важно первый момент установки скажем, ну или центровки лазера вот в то время, когда начинается эта процедура. Поэтому, в этой технологии Relex Smile, хирург имеет огромное значение. И поэтому тут если говорить о стоимости допустим процедуры, то если её предлагают очень задешево, или совсем дешево, или по цене ниже рыночной, соответственно надо сделать вывод, что хирург учится, осваивает технологию. Потому, что опытный хирург всегда ну, наверное стоит дорого. Но это того точно стоит, потому что это хорошая инвестиция в свое здоровье.
Т. Лямзина
―
Ну, а бывают ли какие-то побочные эффекты после таких операций, вот сразу ли восстанавливается нормальное зрение?
Т. Шилова
―
Зрение после таких процедур восстанавливается довольно быстро. Когда пациент поднимается после коррекции, ну условно после этих там пяти минут проведенных в операционной, он уже видит полтаблицы. То есть, фактически это человек, который ну, проходит сам в послеоперационную палату. У него сохраняется легкая дымка, потому что мы работая лазером, создаем… Мы говорим, где-то порядка 4-5 миллионов пузырьков в толще роговицы, это ну огромное количество. И вот эти плазменные пузыречки, они рассасываются в течение некоторого промежутка времени. Поэтому, в общем-то зрение налаживается, вот такое уже хорошее качественное через пару часов. Поэтому, вот это конечно всё индивидуально, но надо сказать условно 3, 4, 5 часов для того, чтобы вы увидели практически всю таблицу. То есть, могли пользоваться глазами, и в это время вы уже отплакали, потому что есть такая реакция на лазер в виде слезотечения. Это даже не боль, а именно вот так как посидели у костра говорят, или как лук режете, и у вас глазки слезятся. Поэтому ну, время такого, не совсем комфорта у некоторых может составлять несколько часов. Ну, 3-5 часов, наверное 5 даже это много. Да, это совсем быстро.
Т. Лямзина
―
Татьян, ну вот в заключение всё-таки про противопоказания, есть ли какие-то противопоказания к таким операциям?
Т. Шилова
―
Да, противопоказания есть, это больная роговица. То есть, для того чтобы делать коррекцию, мы выполняем ее на здоровой роговице. И чтобы вычленить ту категорию людей, которым коррекцию можно сделать но другими способами, надо сказать, что при больной роговице мы тоже имеем достаточное количество коррекционных способов, но это будет не лазерная коррекция зрения в классическом варианте. Мы делаем огромное количество диагностических обследований, занимает это порядка 2 часов иногда, но для того, чтобы не получить как раз те осложнения, которые присутствовали при старых типах операций. Таких как (неразборчиво), вот многие знают об этих методиках. Поэтому, если всё правильно диагностировано, то осложнений не случается, это очень безопасная и хорошая методика. Особенности? Ну, наверное аллергия может быть вот на капли, тогда мы их меняем. То есть, всё в послеоперационном периоде компенсируется капельным режимом: сменой капель, или добавлением.Т. Лямзина
―
Ну что же, спасибо огромное. Я напомню, что ан связи у нас сегодня была Татьяна Шилова, врач офтальмохирург, профессор, доктор медицинских наук, главный врач сети офтальмологических центров «клиника доктора Шиловой». И говорили мы как раз о современных методах коррекции зрения. Спасибо Татьяна, благодарю вас. И с праздником наших мужчин.