Валерий Соловей - Интервью - 2021-01-17
17.01.2021
А.Плющев
―
У нас на прямой связи Валерий Соловей, политолог. Валерий Дмитриевич, здравствуйте!
А.Соломин
―
Добрый вечер!
В.Соловей
―
Добрый вечер, джентльмены! Хотя он не очень добрый, к сожалению. Это честно.
А.Плющев
―
Говорить, с одной стороны, нездорово, а, с другой стороны, неужели мы этого не ожидали? Хотя мы с вам не ожидали. В пятницу, разговаривая в утреннем «Развороте» и вы и я согласились в том, что на другой аэродром уйдет рейс — в этом мы попали. А вот то, что Навальный доедет домой — здесь мы о казались неправы.
В.Соловей
―
Да, Александр. Но мы же с вами тогда говорили — я, в частности, это подчеркивал несколько раз, что критически важна динамика общества. Я могу вам сказать совершенно точно, что если бы в аэропорту «Внуково» оказалось 10 тысяч человек, Навального бы сегодня не задержали. Абсолютно уверен. Смотрели на динамику.
А.Соломин
―
А там оказалось не 10 тысяч человек, потому что сильно холодно?
В.Соловей
―
Не больше полутора тысяч. Даже с позитивной оценкой не больше 2.
А.Соломин
―
Потому что сильно холодно в столице и людям не хотелось стоять на улице, потому что вдруг внутрь пускают только по билетам?
В.Соловей
―
Я понимаю. Это всё абсолютно верно, это вся объяснения. Но я говорю, власть ориентировалась на динамику. Дальше она будет ориентироваться точно также на динамику. Она посмотрит, если в ближайшее дни начнутся какие-то стихийные действия в поддержку Алексея, — стихийные, организованные, пикеты, что-то в этом духе, — то она может пойти на попятную. Серьезно. То есть продержат 2 суток 48 часов — отпустят. Если нет — я абсолютно уверен, они готовят срок в 10 лет как Ходорковскому.
В.Соловей: Юлию Навальную будут шантажировать. В этом нет никаких сомнений
А.Плющев
―
Скажите, пожалуйста, можно ли ожидать каких-то акций протеста, судя по тому. что 600 или 1,5 тысячи человек приехали в аэропорт — мы можем ожидать акций протеста каких-либо?
В.Соловей
―
Александр, я честно скажу, я не знаю. Я всегда повторяю: массовая динамика непредсказуема. Возможно, погода станет лучше. Возможно, люди соберутся как-то, и они будут протестовать. Но это критически важный фактор сейчас. Это главный индикатор для Кремля и для тех людей, которые принимают решения в отношении судьбы Алексея Навального.
А.Плющев
―
Мы уже насколько раз задавал гостям этот вопрос насчет того, появилась ли Светлана Тихановская русская здесь?
А.Соломин
―
В виде Юлии Навальной.
В.Соловей
―
Шансы на это, мне кажется, растут пока еще не в геометрической, но точно, в арифметической прогрессии. Мне кажется, шансы на это очень высоки.
А.Плющев
―
Может ли Юлия Навальная стать таким аватаром Алексея и продолжать его дело эффективно?
В.Соловей
―
Да, я думаю, она смогла бы. Вопрос в том, что ее будут шантажировать. В этом нет никаких сомнений. Но, я думаю, этот вариант они с мужем предусмотрели. Ее будут шантажировать, объяснять ей с присущей власти убедительным цинизмом, что от ее поведения будет зависеть судьба Алексея.
А.Плющев
―
Вы сейчас пересказали ровно то, что было со Светланой Тихановской.
В.Соловей
―
Да. А почему нет? Раз этот сценарий работает, значит, его будут использовать.
А.Плющев
―
Ну, там сработал для того, чтобы она уехала за границу.
А.Соломин
―
Валерий Дмитриевич, коль мы так своего рода итог подводим, возможно, я попрошу вас повториться, но считаете ли вы то, что Алексей Навальный совершил ошибку, приехав сейчас в Россию?
В.Соловей
―
Понимаете, каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. У меня нет никакого морального права — вот подчеркну, в данном случае на первом месте стоит моральный фактор — говорить, что он поступил неправильно. Нет никакого морального права. У меня нет сомнений в том, что его решение имело под собой ряд оснований. И мы эти основания даже с Александром обсуждали. Я думаю, что были серьезные причины для него принять такое решение вернуться именно сейчас. Мы не знаем, что будет происходить даже в ближайшие дни. Но я сказал, что для Кремля ключевой индикатор — это массовая динамика. Если будет массовая динамика в поддержку Алексея Анатольевича, то у него очень хорошие шансы, я бы сказал, перейти хотя бы под домашний арест.И если бы сегодня в аэропорту было очень много людей, то его бы не тронули.
А.Соломин
―
Российская власть совершила ошибку, встретив его таким образом?
В.Соловей
―
Нет. Это был тот вариант, который предусматривался. Опять же их было несколько, мы их обсуждали в эфире вашей радиостанции в пятницу. Было несколько вариантов. И я сказал, что Владимир Владимирович пример решение непосредственно в тот момент, когда самолет будет находиться в полете. Так оно и вышло.
А.Плющев
―
Скажите, пожалуйста, по оппозиции, по тому, что может сделать оппозиция без Алексея Навального. Значит ли, что сейчас российская внесистемная оппозиция обезглавлена?
В.Соловей
―
Вы знаете, когда Алексей лечился, и он отсутствовал 5 месяцев, последний месяц он уже присутствовал в информационном пространстве… полтора месяца, а до этого он отсутствовал — оппозиция как-то выживала. Другое дело, опять же если он окажется перед угрозой серьезного тюремного заключения — а, подчеркну, речь идет именно об этом: сейчас его будут сажать не 30 суток, речь идет о настоящем, полноценном не условном тюремном сроке, — то тогда оппозиции несистемной надо будет о чем-то договариваться, принимать какие-то решения.
А.Соломин
―
А как же риски все-таки создать Нельсона Манделу? Сейчас выходят 1,5 тысячи, но это же долгий процесс. Михаил Ходорковский тоже не был…
В.Соловей
―
Да я согласен. Власти на это плевать, она сейчас играет в короткую. Она исходит из очень простого принципа: Мы решаем проблемы сейчас, и мы не очень думаем о стратегических последствиях. И, более того — я опять же об этом говорил, — что были сторонники мягкой линии, они настаивали на том, что не надо Алексея трогать, надо ему позволить вернуться домой, а потом начать оказывать на него, а главное на его окружение давление. И тогда он будет нейтрализован. Вот видите, возобладали сторонники абсолютно жесткого курса.
А.Соломин
―
А можете определить примерно круг сторонников жесткого курса и круг сторонников мягкого курса?
В.Соловей
―
Условно мягкого курса — это, безусловно, Сергей Владиленович Кириенко и те, кто работают в администрации. А вот те, кто работают в ФСБ, Совбезе, они сторонники жесткого курса. И симпатии Владимира Владимировича были совершенно точно на их стороне в этот момент. Его Алексей Анатольевич чем-то разозлил еще. Буквально в последние дни. Произошло что-то, что его разозлило.
А.Плющев
―
Просто вы сначала говорили, что для Кремля важно, сколько выйдет… Является ли Кремль гомогенным. Мы только что выяснили, что не совсем. Есть мягкая линия, жесткая, башни, короче говоря.
В.Соловей
―
Вы абсолютно правы, он не совсем гомогенен, но он абсолютно един в том, что он хочет сохранить эту систему власти. А вот вопрос, как умучить Навального НРЗБ с оттягом душить…
А.Плющев
―
Они борются за то, кто эффективней это сделает.
В.Соловей: Если в ближайшее дни начнутся какие-то действия в поддержку Алексея, власть может пойти на попятную
В.Соловей
―
Цинично, но, я думаю, что это верно. Да.
А.Плющев
―
Но я не имею в виду умучить Навального, я не говорил этого. Я имел в виду сохранить власть в общем и целом — я об этом.
В.Соловей
―
Сохранить власть. Да, они ждут решения, когда Владимир Владимирович объявил о своих принципиальных решениях. Они готовят почву, есть несколько вариантов. Каждая, условно, группа надеется на то, что будет принят ее вариант. Но они едины в тем не менее, что эту систему надо сохранить. В этом они абсолютно едины.
А.Плющев
―
Я сегодня наткнулся на ваше видео в «Кактусе» — это была такая передача на «Навальный LIVE» — три года назад. И там вы говорили, что режим продержится 2 года.
В.Соловей
―
Совершенно верно. Ну, он продержится чуть-чуть дольше. Вы что, хотите, чтобы политическое прогнозирование было таким точным?
А.Плющев
―
Нет. Я имею в виду то, что мы сейчас говорим, что Владимир Путин готовит какие-то решения, и они в ближайшее время, видимо, будут. Вы вот называли январь, февраль, например. Решения, может быть, по уходу. Насколько они тоже могут отложитсья? Может быть, из-за Навального тоже.
В.Соловей
―
Да, я понимаю. Сейчас счет идет не на годы, я прошу понять, сейчас счет идет исключительно на месяцы. То есть если это будет маневр, то в пределах месяцев. Ситуация именно такова.
А.Соломин
―
В пределах этих месяцев шансы мягкой группы вернуть себе позиции, доверие Владимира Путина каковы?
В.Соловей
―
Честно говоря, я думаю, не очень велики. Если они его примут в ближайшие сутки жесткое решение по Навальному, значит, они решили идти до конца.
А.Плющев
―
Еще один вопрос по внешнему воздействию. Вот Amnesty International буквально молниеносно признала Алексея Навального узником совести. Внешнее давление со стороны Запада будет ли иметь какое-то значение? Откуда он только что уехал, прославившись на весь мир героем или спасенным, не важно, уехал — и сразу в тюрьму.
В.Соловей
―
Риторическое, символического давление никакого значения для Кремля не имеет. Имеют значение конкретные, очень жесткие санкции — санкции групповые, санкции индивидуальные, санкции страновые — только это имеет для них цену, всё остальное — чепуха. На критику им наплевать, на суждения наплевать.
А.Плющев
―
Это означает, что ключевую роль будут играть первые шаги команды Байдена?
В.Соловей
―
Абсолютно верно. Администрация США. И я знаю, что сейчас они задумывается о том, чтобы принять — это не в связи, кстати, с Навальным, хотя он может оказаться той соломинкой, которая переломит спину верблюда или той каплей роковой — они сейчас всё интенсивней задумываются о жестких решения в отношении кремлевского руководства. Да, они сейчас думают об этом.
А.Соломин
―
Вот, кстати, сейчас Александр сказал о реакции международного сообщества уже. На самом деле, не только Amnesty International отреагировали. Reuters передает заявление членов Евросоюза Литвы, Латвии, Эстонии, которое выразил министр иностранных дел Литвы. Я процитирую перевод: «Задержание Алексея Навального в России является неприемлемым. Требуем его немедленного освобождения, — об этом министр Эдгар Ринкевич написал в своем Твиттере, — ЕС должно действовать быстро. Если он не будет освобожден, мы должны будем рассмотреть введение ограничительным сер в ответ на этот вопиющий акт».
А.Плющев
―
Светлана Тихановская отреагировала, сказала, что «это опасный шаг к лишению россиян политических альтернатив. Беларусь видела последствия такого обращения с политическими оппонентами. Это не отвечает интересам русского народа и страны».Неужели если к этим замечательным людям — президенту Беларуси в изгнании, как называют некоторые или к министрам иностранных дел Балтии — плечом к плечу станут Меркель, Макрон (Байдену пока немного не до того) — кто еще? — Борис Джонсон, — разве не дрогнет, не изменится что-то в российской политике?
В.Соловей
―
Нет, наоборот. Владимир Владимирович абсолютно уверится в том, что он поступает совершенно правильно. Это только доставит ему довольствие. Его совершенно не пугают никакие слова и риторические фигуры. Риск представляют только конкретные санкции. Флагманом санкций, драйвером могут быть только США. Евросоюз на серьезные санкции не пойдет.
А.Плющев
―
А какие это могут быть санкции — «Северный поток»?
В.Соловей
―
Если говорить об американских — это отключение SWIFT. Это, действительно, готовится. Это введение частичного нефтяного эмбарго. И главное — это персональные санкции против Владимира Владимировича иего окружения. Поиск активов, арест активов и тому подобные вещи с целью спровоцировать нестабильность в российской правящей группировки.
А.Соломин
―
Я хотел у вас спросить: то, что сейчас Алексей Навальный находится в руках системы, означает ли это гарантии безопасности его жизни в данный момент?
В.Соловей
―
Джентльмены, я вам скажу без обиняков, если он окажется сегодня в камере без отопления, я бы не удивился.
А.Плющев
―
Ваш ответ, он говорит скорее об обращении, об условиях содержания, а Алексей спрашивал прямо об угрозе жизни.
А.Соломин
―
Если сейчас с Навальным что-то случится…
В.Соловей
―
А я об этом и говорю, что если он окажется в камере без отопления, я бы этому очень не удивился.
В.Соловей: Если бы во «Внуково» оказалось 10 тысяч человек, Навального бы не задержали
А.Плющев
―
Ну да, сейчас холодно, это правда, в Москве.
В.Соловей
―
А он одет легко, это заметно.
А.Соломин
―
Просто попробуйте оценить последствия. Владимир Путин сказал: «Если бы хотели убить — убили бы». Сейчас как ему придется отвечать на этот вопрос?
В.Соловей
―
Он пожмет плечами и скажет, что хрупкое здоровье Алексея Анатольевича не выдержало. Он заболел пневмонией, ему надо было еще полечиться в Германии. Но скажет не Владимир Владимирович, а Песков.
А.Плющев
―
Спасибо большой, Валерий Дмитриевич. Валерий Соловей был сегодня у нас в информационном канале, замыкал его.