Дроны в городе, на заводах и соревнованиях. Чем они опасны и как защититься? - Владимир Туров - Интервью - 2020-12-31

31.12.2020

Дроны в городе, на заводах и соревнованиях. Чем они опасны и как защититься? - Владимир Туров - Интервью - 2020-12-31 Скачать

Я. Розова

―

В студии Яна Розова, здравствуйте, на связи со мной Владимир Туров, руководитель проекта Kaspersky Antidrone.

В. Туров

―

Добрый день.

Я. Розова

―

Тема эфира «Дроны в городе, на заводах и соревнованиях. Чем они опасны, и как защититься». Давайте сразу начнем с того, что дроны уже популярны, у многих они есть, многие ими пользуются, но не многие отдают себе отчет, в чем опасность.

В. Туров

―

Да, действительно, на самом деле, это направление последние несколько лет, уже, наверное, пять лет развивается достаточно сильно. И так же, как когда-то в нашу жизнь пришли мобильные телефоны, то есть лавинообразно, и изначально это было неким ответвлением в виде авиамоделизма, потом это переросло в фотографию, видео, и все больше и больше начало захватывать наибольшее количество людей. У большего количества людей это начало появляться…

Я. Розова

―

Причем, не зависимо от возраста, я обратила внимание.

В. Туров

―

Да, да, да, совершенно независимо от возраста, и совершенно независимо от какого-то профессионализма. Потому что сейчас на данный момент можно уже сказать, что беспилотники есть как и у маленьких детей, так и у настоящих профессионалов, которые занимаются серьезной работой по мониторингу, видеофиксации, безопасности и профессиональной киносъемки. Мы часто видим достаточно красивые кадры в серьезных фильмах, уже снятые не при помощи вертолета, а при помощи маленьких беспилотников. То есть, это уже пришло в нашу жизнь повсеместно, и, конечно, количество этих беспилотников, оно огромное. То есть, я думаю, что у каждого третьего человека найдется в каком-то том или ином виде уже беспилотник. Но, конечно, это еще только начало этого пути, поскольку сфера более профессиональная, более промышленная, у беспилотников еще не начала развиваться. Если мы говорим о логистике, о безопасности в широком плане, то, конечно, там большой потенциал у этого… Можно сказать, рынка, этого направления. А поскольку законодательство еще сейчас на данный момент не до конца сформировано, и некоторые ниши, где могут успешно использоваться беспилотники, они еще пока недоступны. Вот недавно в Америке изменили законодательство и разрешили использование беспилотников официально для логистики и доставки. Были различные проекты, я думаю, что вы слышали, проекты пробовали доставку при помощи беспилотников, но с точки зрения законодательства у этого не было никакой базы, и еще технологии не совсем дошли до этого. Поскольку нужно, прежде всего, чтобы беспилотник был достаточно дешевый, и беспилотник, который доставляет пиццу, не должен быть в 1000 раз дороже, чем сама пицца, иначе его попытаются украсть. И поэтому, здесь со всех сторон идет к этой точке развития, и когда мы придем собственно к этому варианту использования беспилотников, я думаю, что наш мир изменится так же, как и изменился он с появлением мобильных телефонов. То есть, мы увидим такие… Как больше в фильме, если вы знаете «Пятый элемент», такие вереницы дронов доставки. Так же, как сейчас люди ходят и доставляют еду, то это будут делать дроны, и много других задач, на самом деле полезных, которые сейчас уже появляются. Вот в ближайший, наверное, год, в следующем году будут появляться различные хорошие направления в сфере безопасности, вот в том числе МЧС развивает эти направления, мы тоже работаем над…

Я. Розова

―

Пока всё хорошо, я не вижу никакой опасности со стороны дронов. Но только могу предположить, что, например, это может быть проникновение в частную жизнь.

В. Туров

―

На самом деле, эти инциденты происходят, и происходит их достаточно много, просто они не так заметны. То есть, есть какие-то серьезные заметные точки. Там недавно было покушение на президента на Николаса Мадуро с помощью дронов, его пытались взорвать таким прикрепленным зарядом, крупным беспилотником. То есть, это такая целенаправленная угроза жизни. Очень часто сейчас блокируют аэропорты, то есть, начиная с самого известного всем, это Gatwick аэропорт был заблокирован на три дня, и никто не мог найти беспилотник, который летает, поскольку, не понятно было направление, что это за беспилотник, и из-за этого остановилась вся инфраструктура аэропорта на три дня. Это огромные убытки, и недавно такое происходило во Франкфурте в Германии, после чего они запустили там пилотный проект по антидрон-системам. И достаточно часто блокируются аэропорты, поскольку всё-таки задача безопасности аэропорта, она абсолютная, и если появляется беспилотник, никто на данный момент не в состоянии разобраться точно, с какой целью и зачем он появился, поэтому полностью всё авиасообщение блокируется в этой зоне, и это, конечно, серьезно.

Я. Розова

―

Ну, это, скорее всего, была целенаправленная атака.

В. Туров

―

Что касается Gatwick да, а что касается Франкфурта, так и не установлено, что это было. То есть, возможно, это летал беспилотник каких-то местных жителей, но это, я повторюсь, не смогли установить, потому что кроме информации о том, что беспилотник находится на территории аэропорта, ни у кого не было никаких дополнительных данных. То есть, мы в том числе общались со службой безопасности этого аэропорта по поводу вот этих вопросов, и они сказали, что самое важное, что они не имели даже фотографии, что им искать. Очень сложно искать что-то в неизвестном направлении, и непонятно, что ты ищешь.

Я. Розова

―

Иголку в стоге сена, конечно.

В. Туров

―

Да, да, да, тут как раз первична не автоматическая система нейтрализации, а первично максимальное количество информации об угрозе. То есть и уже тогда там за безопасность, кроме собственного отдела безопасности в аэропорту Франкфурта, отвечает еще и полиция. И, конечно, им нужно максимум информации, чтобы такие вещи предотвращать.

Я. Розова

―

То есть, оператор даже может и не предполагать, что он нарушает работу какого-то крупного производства или объединения, или объекта.

В. Туров

―

Да, да, да, это как раз чуть попозже об этом поговорим, я расскажу более детально про инфраструктуру города, и как вообще должно быть это устроено. Сейчас, наверное, еще пару примеров приведу, это достаточно интересно. То есть, мы проводили, в том числе исследование у себя в офисе, мы проверяли возможности шпионажа при помощи беспилотников, потому что эта проблема в каком-то виде недооценена еще. То есть понятно, что такие инциденты происходят, но никто не будет кричать о них, что знаете, у нас тут произошел промышленный шпионаж, и так жалко, у нас всю информацию украли, да? Никто не будет об этом открыто рассказывать. Но для примера, мы провели такой эксперимент, мы заклеили беспилотнику небольшого размера, то есть, буквально 30 сантиметров, заклеили ему led-огни, то есть источники света, летали вечером, и попросили нашего коллегу, нашего сотрудника в переговорной комнате… То есть у него был открыт ноутбук, открыта была презентация на экранах, и предупредили о том, что сейчас будет летать беспилотник, и его необходимо обнаружить в каком-то виде, что вот в это время, то есть пытайтесь… Даже мы сказали, что он там будет находиться. И мы подлетели на расстояние порядка трех метров к окну, смогли считать информацию и с ноутбука, и понятно, что с экрана, легко поняли, что это за человек, да? То есть, понятна информация о лице, и кто это, что это, тоже была хорошо видна. При этом, наш коллега не смог определить беспилотник, поскольку блики внутренние, то есть от источников света в помещении не давали полной картины, а дрон сливался полностью с ночным небом.

Такие инциденты, я уверен, что происходят, и происходят достаточно часто, просто не принято это афишировать. И также понятно, что такая же история не только с компаниями, может быть и с частными лицами…

Я. Розова

―

Ну то, что я говорила, да? Проникновение в частную жизнь, звезды, шоу-бизнес…

В. Туров

―

Да, да, да, то есть никто не хочет, начиная от того, что просто рядом кто-то запускает беспилотник, и он пролетает над территорией человека, без какой-либо, может быть, цели, направленной цели пошпионить за этим человеком, но, тем не менее, никто не знает, с какой целью он летит, и это всё равно будет напряжно. И людям, которые хотят в каком-то виде отдохнуть, и хотят покоя, совершенно для них это не подходящая история, если не говорить о каких-то фактах направленного шпионажа. То есть, сейчас часто происходит на съемочных площадках такое. То есть, когда снимают какие-то сериалы, которые пытаются держать в тайне и сценарий, и так далее, и, конечно, прилетают беспилотники, и приходится от этого серьезно защищаться, поскольку, все хотят оставить это в тайне, то есть некая такая на этом уровне война происходит. И еще одним примером является… На самом деле это не пример, это пример угрозы но не какой-то конкретный кейс. Все считают, что покушение при помощи дронов, это да, там либо шпионаж, либо непосредственно себе представляют какой-то взрыв, и так далее. Но всё достаточно, в каком-то виде проще, но и опаснее от этого, поскольку, чтобы остановить какое-то производство, не обязательно физически что-то взрывать и так далее. Сейчас это достаточно большое количество сенсоров, находится на различных объектах и критической инфраструктуры и на объектах промышленности. И эти сенсоры, они так или иначе работают по определенным частотам, связываются, синхронизируются, причем такие сложные процессы происходят, и неспроста каждое устройство, которое устанавливается на объекты, оно должно пройти радиочастотную совместимость. И как раз, вот в этом кроется ещё одна угроза, поскольку можно банально прилететь с беспилотником, либо оставить, либо фактически транслировать вредоносные радиосигналы, которые остановят работу этих сенсоров. И тут не произойдет какой-то физический взрыв и так далее, но тем не менее, повреждение производства будет достаточно серьезное или остановка. То есть слава Богу, и хорошо, что сейчас у систем противодействия есть возможность развиваться, и они уже серьезнее и сильнее, чем беспилотники. То есть, это либо идет наравне, либо мы немного обгоняем.

Я. Розова

―

А насколько мы наравне или обгоняем злоумышленников в этой области?

В. Туров

―

Конечно, там ненамного, но мы держим темп, я бы так сказал. И, конечно, мы понимаем, как такие угрозы предотвращать, и в этом нету какой-то аховой проблемы, что все схватятся за голову и не будут знать, что делать. Антидрон-система устроена таким образом, у них есть несколько ступеней, чтобы полностью весь комплекс работал. Первично нам нужно обнаружить дрон, вообще любой объект в воздухе, не только беспилотник. То есть, если что-то летает похожее на дрон, его прежде всего, нужно обнаружить. И обнаруживать его можно различными технологиями, то есть начиная от радиочастотного анализа, когда мы считываем все радиочастоты, которые находятся сейчас в окружении, и вычленяем из них уникальные частоты беспилотников. Либо это радарное обнаружение, которое более всё-таки распространено в милитари сегменте, либо это обнаружение при помощи видео-картинки. То есть видеокамера, нейросеть, и на них распознавание происходит образов, либо аудио сенсоры, также по звуковому сигналу, либо это лазерное сканирование, то есть, мы в трехмерном виде строим трехмерную модель окружения и из нее вычленяем в воздухе какие-то объекты, которые похожи на беспилотников. И, собственно, когда мы обнаружили какой-то объект, нам нужно его обязательно классифицировать в нашей системе, в любых интеллектуальных системах, да, то есть наша система все-таки не единственная. Есть два типа антидронов, которые такие, очень простые, и они работают по принципу, обнаружили что-то, вот неизвестно что, и тут же включают… Я. Розова

―

Защиту.

В. Туров

―

Да, защиту, и тут очень сложно определить, что это был за беспилотник, был ли это вообще беспилотник и так далее. Это не интеллектуальные системы, и они очень сильно вредят инфраструктуре и города, и вообще всего, потому что ложных срабатываний очень много. Именно поэтому, у нас есть некий второй слой функциональности системы, это классификация. То есть, у нас есть устройства крутящиеся, с видеокамерами. И уже те координаты, где был обнаружен какой-то некий сигнал по той или иной технологии, мы поворачиваем камерой, и классифицируем его нейросетью. То есть, мы четко можем отделить птицу, самолет, вертолет от беспилотника самолетного типа, либо коптерного типа, они там различные есть, вплоть до модели. И в таком случае оператор или владелец территории, он четко понимает, что это за угроза…

Я. Розова

―

Стоит ли реагировать, да.

В. Туров

―

Да, стоит ли реагировать, и на тот момент, когда произошла классификация, и точно мы узнали, что это беспилотник, уже четко понятно, что делать, какой он, прикреплено к нему что-то или не прикреплено к нему что-то.

Я. Розова

―

Если это враг, то что происходит?

В. Туров

―

В данном случае, у нас в нашем программном обеспечении есть часть, которая является нашим продуктом, это софт, и есть части, которые аппаратные решения. Это предоставляют наши партнеры, то есть у нас сейчас есть некая сетка партнеров, это и достаточно крупные компании, и только начинающие, кто производит достаточно новые модули. В основном, мы стараемся работать с крупными компаниями, всем известными брендами. Они делают аппаратные устройства, и в том числе одним из аппаратных устройств является модуль нейтрализации. Их бывают разные вариации, то есть самое простое, это модуль нейтрализации, который излучает радиопомехи на частотных дрона, и он просто выключает радиоканал беспилотнику, и он возвращается по внутреннему алгоритму к владельцу. То есть, это как раз тоже еще отличительная черта индивидуальности…

Я. Розова

―

Возвращается живым и невредимым.

В. Туров

―

Да, да, это важная вещь, поскольку вот в неинтеллектуальных системах, там поскольку происходит некое такое беззаконие, кто во что горазд, и вплоть до сбивания полностью координат дрона, и в итоге происходит такая ситуация, что есть территория, которую необходимо защитить, и вот эта не интеллектуальная система, она обнаруживает что-то, тут же включает нейтрализацию, не разбираясь что это, как это, и у беспилотника кроме радиоканала выключается система навигации, и он неконтролируемо падает просто в соседнем районе. Это ничего общего не имеет с реальной безопасностью, поскольку если мы над каким-то мероприятием заглушили беспилотник, и он упал в соседнем районе, ну что это за система нейтрализации, да? То есть, она обязательно должна быть интеллектуальной, вот как наша. Возвращаясь к способам нейтрализации, они могут быть либо направленные, когда мы четко находимся в инфраструктуре, то есть в инфраструктуре города, и у нас есть направленные антенны, они направленно действуют только по беспилотнику в определенной зоне, в определенном месте, у них есть узкий угол направленности. А есть аппаратные решения для… В основном, это объекты критической инфраструктуры, такие как гидроэлектростанции, и вот такого уровня, где, в принципе, вокруг ничего не находится, кроме самого объекта. И если там появился беспилотник, это уже в каком-то виде угроза, поскольку это угроза безопасности достаточно серьезного объекта. Там используются технологии радиокупола, это всенаправленная нейтрализация по большинству частот. Там так же, может быть, сценарий либо посадка в точке, где обнаружен дрон, либо возвращение его на точку взлета. В любом случае, это работа по радиоканалу.

Я. Розова

―

Я знаю, у вас ведь тоже есть дрон, да?

В. Туров

―

Да, да, да, я сам…

Я. Розова

―

Вы когда-нибудь сталкивались с опасностью, о чем мы с вами говорим.

В. Туров

―

Да, достаточно часто это было, когда я часто летал в Москве, и летал там…Я снимал архитектуру, и, конечно, как по закону подлости, всегда у таких, наиболее красивых с воздуха объектов, всегда какие-то глушилки, нейтрализация стоят, и…

Я. Розова

―

Много дронов потеряли?

В. Туров

―

Нет, я как бы достаточно опытный в этом плане был, поэтому удавалось всё спасать. Но история, как раз, если зайти в эту историю глубже, некоей законности и выстраивания инфраструктуры для пилотов, да? То есть, я всегда отдавал себе отчет… Я много и пилотов знал вокруг, я знал и людей, которые отдают себе отчет то, что беспилотник может упасть кому-то на голову. Что не надо летать над проезжей частью и так далее. Знал и ответственных людей, и есть безответственные люди, да, которые при мне летали на достаточно большом беспилотнике над третьим кольцом. И я подходил к пилоту, говорил: «Слушай, а ты понимаешь, что это всё техника, техника всё что взлетает, оно рано или поздно, может упасть вниз. И ты представляешь, какие последствия будут, если как бы это вот рухнет на третье кольцо, да? Это абсолютно небезопасно. Почему нельзя сместиться на 50 метров в сторону, и летать над Москвой рекой, где в общем никто не пострадает». И люди не понимают этого, и на самом деле те системы, которые установлены, в частности, в Москве сейчас, они только пилотов раззадоривают. Поскольку они понимают, что… Эта история, можно провести аналогию, что вот, например, мы ездим в машине, и нету законодательства и нету инфраструктуры, которая сейчас есть, да? То есть видеокамер, и понятного, нормального процесса с штрафами, и это всё не является…Безрассудство, то есть сейчас это является логичным, понятным всем. А представим, что, например, нарушать скорость было бы не правильно, но при этом, когда ты нарушаешь скорость, тебя останавливали бы неизвестные люди, абсолютно неизвестные, били тебя палками и отнимали у тебя машину. Какая реакция владельца автомобиля в таком случае, была бы на такой способ регулирования? Он бы пытался уехать еще быстрее, пытался бы не попасться к ним. И это как раз вот эта проблема отсутствия инфраструктуры и адекватной базы. То есть, я понимаю, что…

Я. Розова

―

А что сейчас закон разрешает и запрещает?

В. Туров

―

Законом запрещено, можно сказать, без разрешения всё. Там есть определенный класс дронов, который не подлежат к этому законодательству, там есть послабления. Чтобы поднять дрон, даже полетать у себя на даче, нужно… Можно сказать, если простым языком говорить, нужно писать много-много документов, и кроме всего прочего звонить в Шереметьево, например, или в Домодедово, созваниваться с одним из диспетчеров, и утверждать свою карту полетов, даже если она будет: я взлетел над своим домом, пролетел 3 метра, и сел там, и вот это нужно всё проходить. То есть, фактически способы регулирования настолько жесткие, что фактически люди их не исполняют. То есть, если бы они были мягче, то больше людей было бы в законной области. То есть, для каких-то профессиональных пилотов, более-менее сейчас они поняли это законодательство, нашли способы упрощения…

Я. Розова

―

Пилотов-управленцев дронами, вы имеете в виду?

В. Туров

―

Да, управленцев дронов. В основном, это профессиональные пилоты, которые кино занимаются и так далее. То есть, для любителей это всё очень сложно, то есть нужно зарегистрировать свой беспилотник… Этот процесс более-менее его упростили, да, сначала он был не понятный. Сначала этот процесс выглядел так, что ты идешь в структуру, которая совершенно не понимает, что происходит и что ты от нее хочешь. И, то есть никто ничего не знал. Сейчас более-менее это стало лучше, но тем не менее, это не сомасштабно тем действиям, которые делают пилоты, да? Ты никогда не пойдешь подавать кучу-кучу документов, чтобы полетать у себя, я не знаю…

Я. Розова

―

На даче.

В. Туров

―

Снимать свою собаку, да, на даче.

Я. Розова

―

Ну, там и штрафы очень жесткие, насколько я помню, предусмотрены.

В. Туров

―

Да, штрафы там до 50 000 рублей, достаточно серьезные, и… Я еще раз повторяю, что это заставляет людей больше скрываться. То есть, не уходить в законную область. То есть, если бы регулирование было бы сомасштабным тому, что они делают… Я понимаю, что проблема, она очень широкая, поскольку та угроза, которую представляют себе дроны, как мы говорили, она может быть очень серьезной. И понятно, почему такие жесткие штрафы, и такое жесткое регулирование, потому что все сознают угрозу от этого, но…

Я. Розова

―

Государство боится, но не понимает, как с этим бороться.

В. Туров

―

Да, да, да, то есть и нужно выстраивать на самом деле, как я и говорил, новый некий такой виток эволюции, в котором нужно выстраивать новую целую эко-систему. То есть, нельзя обойтись, запретить всё, а все всё равно будут летать. Понаставить везде глушилок, которые будут ронять дроны, чтобы все боялись? Тоже не произойдет, потому что это подтолкнет только людей лучше модифицировать дроны, они станут более агрессивные, можно так сказать.

Я. Розова

―

Слушайте, а вот та платформа, о которой мы с вами сегодня говорили «Касперский антидрон», она любой дрон может обнаружить?

В. Туров

―

Да, практически да, поскольку есть технологии одновременно в системе и на дроны, которые излучают радиочастоты, и есть более серьезные дроны, которые летают по подложке, то есть они летают либо по GPS координатам, без вмешательства пилота, либо летают вообще полностью автономно. В силу подключения разных технологий, мы можем и то, и то обнаружить.

Я. Розова

―

«Касперский антидрон», на кого рассчитан больше, на…

В. Туров

―

Это гражданские беспилотники. На самом деле, с гражданскими беспилотниками всё сложнее, из-за вот этой вот… Их технологичность, на самом деле в каком-то виде обгоняет, можно сказать, милитари, истории. И сложность в том, что они очень маленькие.

Я. Розова

―

В чем преимущество «Касперский антидрон», от конкурентов.

В. Туров

―

Преимущество в том, что основой нашего продукта является софт, и это эко-система, в которую мы включаем все технологии, которые есть для обнаружения объектов такого размера беспилотников, и включили, подключили к своей программе.

Я. Розова

―

Владимир Туров, руководитель проекта «Касперский антидрон» был гостем «Эха».