Фильм «Огонь» - Антон Богданов - Интервью - 2020-12-31

31.12.2020

Фильм «Огонь» - Антон Богданов - Интервью - 2020-12-31 Скачать

Я. Розова

―

В студии Яна Розова, здравствуйте, на связи со мной актер Антон Богданов, исполнитель роди пожарного в фильме «Огонь».

А. Богданов

―

Здравствуйте, Яна, здравствуйте, все слушатели «Эха Москвы».

Я. Розова

―

О чем фильм?

А. Богданов

―

Об огне, и как с ним бороться. О стихии, о храбрости, о простых ребятах, которые способны на самые невероятные подвиги, когда надо.

Я. Розова

―

Я так понимаю, о команде пожарных?

А. Богданов

―

Да, это команда пожарных, это авиа-лесоохрана, по правилам авиа-лесоохраны пожарный отряд должен состоять из шести человек, включая инструктора. Это история про вот такой отряд, который оказывается в западне, в огненном кольце, и старается спасти деревню всеми правдами и неправдами, своими жизнями и так далее. На самом деле очень хорошая, добрая, классная история получилась, потому что когда я… Мы же снимались и не смотрели, естественно… Мало кто смотрит до премьеры, и на премьере мало моих картин, которые были в моей жизни, чтобы я вот так вот сидел вжавшись в кресло, и думал: Господи, обалдеть, как мы это вообще сделали? Потому что было довольно-таки жутковато сниматься, но вот только когда мы увидели финальный результат, картина очень порадовала.

Я. Розова

―

Жутковато, почему?

А. Богданов

―

Жутковато? Потому, что это настоящий огонь, прямо настоящий огонь. Там мало рисованного, там есть какие-то естественно, конечно, спецэффекты, которые добавляют, усиливают, но в целом это настоящий огонь, это вообще была сверх такая инженерная технология, довольно-таки крутая, сделана… То есть, мы снимали, во-первых, в лесах в настоящих, но никто не даст палить настоящие леса, не смотря на то, что у нас тогда полстраны горело.

Я. Розова

―

То есть, ни одного дерева во время съемок не пострадало.

А. Богданов

―

Нет, ни одного абсолютно, кроме того, которые были куплены на лесопилках и так далее. Мы выстраивали огромные декорации в Санкт-Петербурге, под Санкт-Петербургом, в огромном таком каком-то гараже, или что-то, какой-то это автозавод раньше был какой-то. И там выстраивался огромный такой подиум с человеческий рост, мы поднимались на этот подиум, и на нем был полностью восстановлен ландшафт леса, вот прямо полностью. То есть, муравейники, деревья, значит, земля, наверное, глубиной в несколько лопат. Потому, что мы копали, и нам говорили копайте, копайте, не стесняйтесь, хватит запаса земли. Ели, кустарники, это было просто ошеломляюще, и, конечно же, по команде мотор, разгорался огонь. Огонь разгорался очень хитрым, инженерным способом, к каждому дереву была привязана, или как-то внутри вмонтирована газовая трубка, и рогалик открывался, грубо говоря, и 300 баллонов с газом, которые стояли под подиумом, внутри подиума, через трубки, значит, шли по всем деревьям, и огонь начинал полыхать из всех деревьев. Мы быстро снимали дубль, сразу же гасился огонь, сразу же ребята авиа-лесоохрана, которые нам помогали, забегали в декорации, и ручными ранцами тушили все, что успело заняться огнем, а вся съемочная группа выходила минут на 20, чтобы всё это проветрилось, и так далее. Первые дни было вообще жутко, потому что не рассчитали температуру, горели световые приборы, поплавились и так далее. И вот этот весь состоящий огонь, через него приходилось бегать, то борода загорится, то волосы загорятся, то куртка прогорит. То есть довольно-таки жутко было.

Я. Розова

―

«Первый артист, которого мы утвердили на роль», - я цитирую слова режиссера Алексея Нужного, - «это был Антон как раз Богданов. Мне очень понравились пробы Антона еще в феврале месяце, и то, как он наполнял своего персонажа детальками. Здесь винтик, там шпунтик, тут колесо подкачает. Антона я увидел очень обаятельным, чутким и старательным, в нем были все черты характера, которые необходимы персонажу». Правда, что вам пришлось щетину отрастить, и не сниматься, и вообще отказаться от любых проектов на несколько месяцев?

А. Богданов

―

Да, это правда. На самом деле мне кажется, в этом нет ничего удивительного, это круто, когда так происходит. Западный кинематограф вообще, насколько я осведомлен, там ты подписываешь контракт, что ты вообще нигде больше не снимаешься, кроме какого-то проекта, в котором ты сейчас завязан. Это у нас так всё время прыгают с проекта на проект, и иногда от этого страдает качество всех проектов. Я за то, чтобы полностью отдаваться одной картине, если надо набирать вес, значит, надо набирать вес, борода, это вообще самое приятное, что, может быть, из момента того, что можно отрастить и на какие жертвы можно пойти. Вот сейчас я снимаюсь тоже в исторической картине, вот такие вот 80-70, видите, копна волос тоже своя. В своем как-то удобнее. Видите, Добронравова в этом отношении меньше трясло, у него вот этот Лев Николаевич, как его назвали в фильме, у него огромная борода из шести элементов, и он, конечно, сидел там, всё время её клеил и потом снимал. И жарковато, конечно, в ней. Вот Алеша, то, что меня утвердили первым, на самом деле, я не знал, на самом деле, такой приятный момент. И если какие-то молодые ребята, кто-то артисты, не знаю, слушают эфир… Хочется сказать, что, конечно, Бог в мелочах в этом отношении, потому что и на «Т-34», как потом выяснилось, я был утвержден тоже одним из самых первых, я и Витя были самыми первыми утверждены, причем был кастинг в 850 человек, я знаю, на тэшку. И как раз тоже Леша Сидоров рассказывал о том, что говорит на пробах очень хорошо, мне понравилось, как то самокрутку скрутишь, то какие-то начнешь разговоры с ребятами разговаривать про женские прелести, которых так не хватает на фронте, которые вообще не прописаны в тексте. И вот эта вот история, я понял, что она очень цепляет людей, с точки зрения режиссеров очень является как бы так, профессиональной.

Я. Розова

―

А здесь, как проходили кастинги?

А. Богданов

―

Но здесь то же самое, это на где-то «Мосфильме», я уже сейчас не помню, я так же…

Я. Розова

―

А материал как к вам попал?

А. Богданов

―

Через агента, наверное, через агента. Уже два года прошло, как по-другому? Но Лёшу Нужного я знал, мы как-то работали в ним, он был режиссером новеллы, моей первой новеллы, которую экранизировали мою как сценариста работу, это была одна из частей «Елок», и Алексей снимал там одну из новелл. Там мы с ним и как бы познакомились, подружились, я очень благодарен, что он… По-моему, он даже сам позвонил, он сам позвонил скорее всего, и пригласил на пробы. По-моему, Лёша это сделал сам, и сказал, что… Да, я попробовался, попробовался, да, а потом он сказал, ты говорит знаешь, кого я еще утвердил точно? Говорит: «Твоего друга Витю». Я говорю: «Ну отлично, прекрасно».

Я. Розова

―

Добронравова.

А. Богданов

―

Да, да, материал как-то, наверное, так же попал, либо через Лёшу, либо через агента, но пробы проходил очень душевно, Лёша вообще тонкой такой душевной организации человек, у него вообще нет на пробах такое, а давай вот, значит… Нет, мне это не нравится, это убирай, и так далее. Он просто всегда заходит так, а давай попробуем, а как тебе кажется, а может быть, тебе было бы чуть проще, а вот… И так далее, и тому подобное, и мы просто… И он просто очень любит разговаривать, мы долго разговаривали, там сидели без текста вообще, просто за столом сидели, разговаривали. И я рассказывал, что очень много уральских ребят в моем окружении, вот именно таких, настоящих, честных, стопроцентных таких вот, которые имеют одного, двоих, троих детей, спокойно ходят на службу, звезд в неба не хватают. Если надо геройски пасть, к сожалению, берут и падают, и…

Я. Розова

―

Погибают?

А. Богданов

―

Погибают, да, поэтому вот именно какие-то…

Я. Розова

―

Но характер вашего героя, он какой?

А. Богданов

―

Да, вот как раз такой же, наверное, простой. Вообще человек-зануда, как я когда прочитал материал, я понял, что он такой, очень занудный парень, у него же всё по инструкции, у него всё должно быть… Значит, всё как правильно, как так. Значит, нам положено вставать здесь, нам надо окопаться здесь, давайте окапываться. Так, тянем значит, взрывной трос, это столько-то метров, это не наше дело, мы делаем свою работу, вот он такой, знаете? Но ему не хватает в этот момент какой-то смелости и креатива. Есть такие ребята, они иногда становятся чересчур занудными, если не попадут в хороший коллектив. Слава Богу, моему герою повезло попасть в хороший коллектив. А вот этого креативного подхода, его зачастую нет. То есть, как бы быстрое мышление, так, а давайте так, а давайте так. Нет, у нас есть инструкция. Вот и, конечно же, герой меняется с точки зрения того, что он набирается какой-то смелости, какой-то силы…

Я. Розова

―

Опыта.

А. Богданов

―

Набирается внутренней свободы… Опыта они там вообще все набрались такого, что на всю жизнь. Но он набрался знаете, такой истории, как прямо, я бы сказал, свободы. Вот я бы сказал свободы, с точки зрения того, что вот ему уже не страшно. Возможно же за моментом вот этого… Я. Розова

―

То есть, он эволюционировал прямо на протяжении всей картины, да? От первого кадра до последнего.

А. Богданов

―

Да, да, это точно. Это, конечно, касается всех ребят, всех, кто участвовал, потому что арка прослеживается очень четко у всех, и эволюция прослеживается четко у всех. Но здесь еще такой момент, что пережил это, переживешь и другое. Поэтому опять же, если чуть-чуть шаг назад сделать… Вот это занудство, и вот это держание в рамках какой-то инструкции, мне кажется, это же зачастую испуг. Такой как бы страх. То есть, ты ссылаешься всё время на какую-то букву закона, на какие-то там неписанные правила и так далее, а на самом деле ты просто боишься. Ты боишься рискнуть, ты боишься шагнуть, ты боишься взять ответственность на себя, поэтому это всё к нему приходит.

Я. Розова

―

А насколько история, рассказанная в фильме, реальна?

А. Богданов

―

История настолько реальна, что вы знаете… Я не знаю, почему Лёша, кстати, не сделал это… Может быть, это принципиально какой-то момент, может быть, попросила семья, я не знаю, честно. Но это было шоком, эта история настолько реальная, что парень, его друг, который работал в авиа-лесоохране, который, грубо говоря, натолкнул его на такую идею, когда они общались и так далее. Который консультировал перед самым началом съемок, и который консультировал всё время во время съемок по телефону, по скайпу и так далее, потому что сам был в командировке… На боевом вылете, так сказать, на пожаротушении, он погиб. Он погиб в последний день наших съемок, то есть для него это даже оказался не крайний день, а последний день съемок наших, и гибнет вот этот друг Лёши Нужного, который вот, собственно говоря, и стал грубо говоря, чуть ли не прототипом одного из героев. То есть, вот насколько это реальная история.

Я. Розова

―

Вы сказали, что еще два года назад узнали, что будет сниматься такой фильм. Почему так долго?

А. Богданов

―

Ой, все крупные картины довольно-таки долго снимаются. Даже, скорее всего, не долго снимаются, сколько монтируются, красятся, цвет, звук, и так далее, и тому подобное. То есть, это занимает же потом почти год. Если фильм можно снять за 65-67 смен, это примерно около четырех месяцев может уйти, то потом почти год уходит на постпродакшен. И самый первый как бы, когда начинается предпродакшен, ты уже в принципе узнаешь, ты читаешь сценарий, какие-то первоначальные драфты, которые потом могут меняться. Примерки костюмов, образы и так далее.

Я. Розова

―

Ну, это блокбастер?

А. Богданов

―

Да, это блокбастер, конечно, это блокбастер, это большой, крутой, мощный, такой огненный блокбастер, когда ты сидишь, и, конечно, надо идти в Аймакс, желательно, я та думаю, что нужно идти в Аймакс обязательно на такие картины. Когда ты сидишь, и вот это пламя огня на тебя, и ты чувствуешь как вот этот жар, это, конечно, блокбастер.

Я. Розова

―

Я когда узнала, что бюджет фильма 550 миллионов рублей, я поняла масштабность всего этого происходящего. Что нового узнали вообще о пожарах?

А. Богданов

―

Да, что узнал? На самом деле, всё узнал, практически ничего и не знал, потому что происходит же история того, что… Что мы знаем? Вот мы сидим дома, мы видим по телевизору горят леса, вот да, горят. Согласно Инстаграму видим, что какие-то там… Или согласно каким-то душераздирающим снимкам мы видим, как кенгуренок там весь обгорел, или какой-нибудь лисенок, и так далее. Но и не больше. Мы не понимаем, насколько это страшно, мы не понимаем, оказывается, насколько там высокая температура. Забегая чуть-чуть вперед, на премьере фильма мы разговаривали с ребятами, с охраной, прямо с руководством страны, которые… Вот эти Департаменты, которые были на премьере, и которые встали, и говорят: «Ребята, спасибо огромное за фильм, всё круто».

Я. Розова

―

МЧС, вы имеете в виду, да?

А. Богданов

―

Да, именно авиа-лесоохрана, были ребята. И МЧС были, и именно авиа-лесоохрана, которые непосредственно десантники тоже, которые парашютируются и тушат в самых сложных местах. И они говорят, что есть один вымышленный такой момент, когда у вас парень в начале фильма бежит, а его огонь сверху идет, он бы говорит пеплом добежал. Я говорю, почему? Он говорит, температура верхового огня достигает нескольких тысяч градусов. Я говорю: «Мы же не будем показывать пепел». Они говорят: «Понимаем, да. Так, в целом, конечно, всё очень круто».

Я. Розова

―

То есть, всё правдоподобно.

А. Богданов

―

Да, узнали очень много, узнали, насколько тяжело поднять в воздух эти «Б-200», узнали, насколько, к сожалению, как не всё хорошо у нас в этом авиа… Вот в авиапатрулировании, насколько всё это, конечно, дорого, насколько ребятам приходится делать всё вручную, насколько они ходят вот с этими примитивными зачастую ранцами с водой, и просто вот так вот помповым…

Я. Розова

―

Способом.

А. Богданов

―

Помповым способом, да, помповым способом проливают деревья, чтобы те не загорелись. Насколько, оказывается, не просто надо потушить пожар, а его нужно окарауливать неделю, чтобы он снова не занялся. То есть, это всё нужно проливать, как нужно окапываться, они ходят с этой взрывчаткой в рюкзаках, у них эти какие-то ленты минирования и так далее. Поэтому очень много каких-то моментов, какие-то вот эти пожаростойкие одеяла. Оказывается, есть целые технологии того, что ты действительно видишь проход, с чего начинается фильм, и ты готов побежать, но это окажется ловушкой, потому, что кольцо захлопнется. Что такое встречный пал, оказывается, огонь может потушить другой огонь. Если огонь направить на огонь, произойдет хлопок, и они оба друг друга сожрут. То есть, так много тонких каких-то деталей, особенностей профессий, в которые мы погружались. И слава Богу, вы знаете, иногда тяжеловато погружаться в исторические картины, потому что ты погружаешься в них за счет только других картин, либо литературы, либо каких-то собственных познаний. Вот здесь есть живые инструктора, которые вот только что прыгнули, только что десантировались, только что тушили леса где-нибудь в Якутии, и приезжают там в свой выходной день, или ты к ним летишь, и они тебе всё вживую рассказывают. И ты видишь этот загар, ты видишь эти красные глаза, ты видишь эту опаленную бороду, ты видишь эти черные ногти, когти. И ты понимаешь, что вот, как бы вот, я вижу этого героя, я попробую его передать.

Я. Розова

―

Трюки все самостоятельно выполняли?

А. Богданов

―

Большинство да, были какие-то моменты, когда были прыжки со скал, мы прыгали как бы с менее низких скал, чтобы эффектный прыжок все равно был на камеру запечатлен. А историю прыжка сверху, прыгали уже каскадеры, потому что, в принципе, мы готовы прыгнуть были, и я, и Ромка Курцын. Мы подходили, спрашивали: «Можно ли нам прыгнуть?». Сказали: «Ребят, у вас еще половина съемочного периода впереди, мы понимаем, что вы смелые и отважные, но это не правильно. Если вы сломаете ногу, её должен сломать каскадер».

Я. Розова

―

Но долго вам пришлось тренироваться перед съемками?

А. Богданов

―

Да как-то не особо на самом деле, именно с точки зрения тренироваться, навыков набираться пришлось какое-то время, может быть, несколько месяцев, и слава Богу, это еще всё происходило непосредственно в процессе съемочном. А тренировки… как-то мы все старались, я так понимаю, что весь наш экипаж, весь как бы спортивные ребята, поэтому бегать, прыгать, нырять…

Я. Розова

―

А навыки, какие вы имеете в виду?

А. Богданов

―

Вот эта вся работа с киркой, с лопатой, знаете, когда тебе дают кирку, и ты начинаешь ее вот так вот молотить, все эти какие-то коренья и так далее. Там как бы выдыхаешься за минуту. Ты становишься сырой, ты вообще не понимаешь, а потом тебе говорят нет, надо бить вот сюда, а не сюда, а как разматывать ленту… Потому, что просто мы бы побежали вот так, я бы побежал, ленту положил вот так, мне сразу человек объясняет, это как заряжать аккумулятор, плюс минус, здесь нельзя путать, ты разорвешься прямо на месте. А, ну хорошо, давайте, объясняйте, значит, как. Вот какие-то такие тонкие истории…

Я. Розова

―

Слушайте, а что это за история с приручением медведя во время других съемок?

А. Богданов

―

А, ой, это же когда, это год 12-й по-моему. Это да, новогодняя картина была, ее снимал Юра Быков, мне посчастливилось работать с Юрой, мне очень нравилось. Как бы он нравится как режиссер, и, значит, это был история, новелла, «Елки 19 14», я играл такого деревенского парня, который нашел в лесу медвежонка, и всю жизнь его воспитывает у себя, как бы его на территории. И делает из него кинозвезду, борца, он мечтает, что они попадут в синематограф, он мечтает, что его медведь... В жизни его зовут Степан. Вот, что Степан станет такой кинозвездой, и они уедут в Москву и будут бороться, и так далее, и тому подобное. Такой прототип какого-то Поддубного, который мечтает бороться с медведем. Вот, и мы работали с медведем, он был настоящий, большой, цирковой, конечно, но…

Я. Розова

―

Он огромный на фотографии, огромный. Он больше вас, по-моему в 10 раз, мне так показалось.

А. Богданов

―

2,20 он когда встает, 2,20 в холке он становится, 358 килограмм, как сейчас помню весом он, потому что уехал я в больницу сразу после двух съемочных дней, потому что… Я занимался борьбой, я понимаю, что такое входить в клинч, но когда перед тобой хищник сидит, я молодой парень, у меня жизнь только начинается, и мне Быков говорит: «Давай, входи в клинч». Я говорю: «В какой клинч, Юра, ты вообще представляешь, это медведь сидит!» В итоге мы как-то научились, он, слава Богу, оказался вегетарианец, и Юра… Дрессировщик тоже Юра, он поднимал кусок красной рыбы над ним, а тот сидел на попе, на задних лапах, и так вот тянулся за рыбой, а я как бы входил к нему в клинч, прямо к нему под мышки, так скажем, и всё, и слышу команду режиссера: «Ну всё, давай, тягай его!» Я говорю: «Как тягать-то». Я его тягаю, а он просто цементный столб. 358 килограмм, цемент просто сидит. И в итоге я понимаю, что дубль за дублем, этому Степану начинает это нравиться, он начинает раскачиваться. Единственное, что он поросенок всё время прикусывал плечо, ему нравилось прикусывать как большой собаке, он прикусывал плечо, часть шеи, это было так, не особо приятно. И я был в одной косоворотке, а у него когти, и спину он, конечно, мне подрал всю. И, значит, когда он встал однажды в одном из дублей, он всё-таки так заигрался, что он поднялся на задние лапы, а я не сгруппировался, а прогнулся в спине наоборот, и слышу, уже хрустит спина. Понимаю, что команды стоп нет, надо бороться, потому что видать, хорошая съемка идет, я понимаю, такого не повторить. Но я уже не выдержал, кричу: «Юра»! Бежит дрессировщик, скидывает…

Я. Розова

―

Ну, это он заигрался, я так понимаю.

А. Богданов

―

Да, он заигрался, да, он не хотел ничего мне плохого сделать, как я выяснил.

Я. Розова

―

И несколько месяцев вам приходилось к нему потом ездить, чтобы как-то он к вам привык, да? Принюхался.

А. Богданов

―

Нет, это до съемок непосредственно, не после этого, до этого. Я приезжал к нему на ферму, где он живет. У них большой такой дом загородный у семьи. Вы знаете, что у него такой свой вольер огромный, он живет как барин, у него так заходишь, огромная такая, значит… Иконостас фотографий, с кем он работал.

Я. Розова

―

А чему еще вам пришлось учиться, во время работы… В разных проектах?

А. Богданов

―

Одним из самых, наверное, таких, тоже более сложных физически, и безумно интересных, это был танк, это был огромный опыт, это был всё-таки снайпер-наводчик, это была работа с башней, это было… То есть, мы жили в танке, это же не павильон, это был настоящий танк 45-го года, мы залезали в 8 утра, вылезали в 8 вечера. То есть, 12 часов мы проводили в танке, почти полгода.

Я. Розова

―

Клаустрофобии у вас нет, я поняла.

А. Богданов

―

Отслужили практически службу в танковых войсках.

Я. Розова

―

Насколько пришлось похудеть?

А. Богданов

―

Слушайте, худел нормально. На самом деле, я сейчас опять чуть поднабрал, если я сейчас типа 74, вот я контролирую вес всегда. Вот я сейчас 74, на «Т-34» я вышел, наверное, 66-67, вот так вот. Но опять же из-за того, что у меня такое телосложение, сам по себе я мордатый, может быть, это не особо видно. Когда единственное, что снимал куртку, как бы кофту или футболку, было видно по торсу. Потому что Лёша Сидоров говорит: «Так, ребят, я смотрю все похудели, кроме Антона». Я говорю: «Лёш, это я так похудел, на секунду». Поэтому нет, приходилось стараться, конечно.

Я. Розова

―

А вам что больше нравится, писать сценарии, снимать или сниматься?

А. Богданов

―

Вы знаете, я вот сейчас получил огромное удовольствие от того, как я снимал. Я снял свой дебютный, полнометражный детский фильм, но совершил некую ошибку, я снимался в нём сам. То есть, я не хотел этого делать, но из-за того, что я почти 10 лет работаю с этими ребятами, которые снимались у нас в фильме…

Я. Розова

―

«Нормальный только я», да?

А. Богданов

―

Да, да, фильм «Нормальный только я», это такой первый фильм, в котором снимались ребята с особенностями здоровья, с разными синдромами. И они меня хорошо знают, и я их хорошо знаю, я знаю, как с ними работать. И когда непосредственно мы поняли, что я буду снимать, я говорю, давайте мы найдем кого-нибудь… Я так хотел, чтобы Женька Ткачук, например, сыграл этого директора лагеря или еще кто-то. Мне ребята мои говорят, команда говорит: «Нет, Антон, дети испугаются, они»... Я как-то так в это поверил, и говорю: «Давайте». Хотя потом, ко мне пришло осознание на съемках, что я каждый день так же рядом с ними стою, подхожу, как бы руковожу ими, но бегать, всё время смотреть, как отснят дубль, возвращаться, оценивать самого себя, переснимать, работать там постоянно в каких-то холодно, и ты вынужден работать в шортах, а не как режиссер в теплых штанах, потому что ты в кадре, и ты типа лето играешь. И в общем-то такой момент, сложный. Не думаю, что я… Сейчас у меня есть еще как бы другие амбиции снимать фильмы на следующий год, но я не думаю, что буду в них сниматься.

Я. Розова

―

Ну я знаю, что вы этот фильм уже представили в ООН, мы его сможем увидеть?

А. Богданов

―

Мы его сможем увидеть. Но я представил, Ян, не фильм, я представил тизер. Тизер да, тизер можно увидеть. Это такой двухминутный просто тизер, который идет обычно перед другими фильмами.

Я. Розова

―

Ну, рекламный ролик.

А. Богданов

―

Это рекламный ролик, да, другим языком. Но он сделан не из всего материала, мы как раз к ООН его готовили. А фильм выйдет в сентябре 2021 года. Может быть, весной, если сейчас всё хорошо будет, не знаю, как будут складываться с пандемией дела. Вот, но в принципе, сентябрь стоит выход.

Я. Розова

―

Возвращаясь к фильму «Огонь», кто еще с вами снимался, кроме Виктора Добронравова?

А. Богданов

―

Ванечка Янковский, Тихон Жизневский, Рома Курцын, Стася Милославская, Виктор Иванович Сухоруков, Константин Юрьевич Хабенский, Борис Дергачев, Андрей Смеляков.

Я. Розова

―

Актер Антон Богданов, исполнитель роли пожарного в фильме «Огонь» был гостем «Эха».

А. Богданов

―

Спасибо вам огромное, всего доброго, с наступающим Новым годом!

Я. Розова

―

Спасибо!