Фильм «Огонь» - Алексей Нужный - Интервью - 2020-12-30
Я. Розова― В студии Яна Розова, здравствуйте, на связи со мной Алексей Нужный, режиссер фильма «Огонь».
А. Нужный― Здравствуйте.
Я. Розова― Картина уже в прокате, я знаю, что эту работу вы посвятили сотрудникам МЧС и пожарным. Когда и почему возникла идея снять фильм именно об этих людях?
А. Нужный― Свою работу я посвящаю сотрудникам МЧС и сотрудникам Лесоохраны, это пожарные десантники, которые останавливают лесные пожары. Эта идея появилась несколько лет назад, вообще до идеи был некий запрос, который я внутри себя сформировал после того, как услышал разговор в кафе за соседним столиком, когда сидели девушки, выпивали шампанское, и тоскливо, и абсолютно с такой, женской болью произносили слова о том, что нету в России настоящего мужика, нету мужчины, который мог бы о них позаботиться.
Я. Розова― Как за каменной стеной, да?
А. Нужный― Который бы бескорыстно им подарил свое внимание и любовь. Вот запрос мощнейший, запрос я услышал, и кажется мне, он был словно из каждого женского сердца. После этого я думал о том, где бы мне такую историю найти для того, чтобы вот этот запрос удовлетворить. И тогда один из моих друзей, пожарный десантник, кстати говоря, по имени Игорь Осипов, мы вместе с ним играли в футбол, он мне рассказал о своей профессии абсолютно героической и бесстрашной. Он был пожарным десантником в лесоохране, и в наш крайний съемочный день он погиб. Это был абсолютно хладнокровный и бесстрашный парень, который мог в простом супермаркете отовариваться, покупая консервы, понимаете? Вот эта народность простая, но при этом какое-то невиданное мне бесстрашие перед стихией, вот это меня потрясло.
Я. Розова― А что было самым сложным во время съемок? Ведь здесь вы попробовали себя в новом жанре блокбастера?
А. Нужный― Вообще освоить этот жанр было не просто, то есть нужно было поднять такую гирю, которую я раньше не поднимал. Для этого нужно было, думается мне, как и в спорте, хорошая спортивная подготовка. Нужно было изучить жанр, подготовить материал, исследовать, и всё продумать. Это дало свои результаты.
Я. Розова― Знаете, некоторые критики говорят, что в этом фильме слишком много от фильма «Армагеддон». Так получилось или так задумывалось?
А. Нужный― В фильме «Армагеддон» и в этом фильме… Всё, что от фильма «Армагеддон» в этом фильме, мы внутри фильма обшучиваем. Если вы понимаете то, о чём я говорю. То есть, это… Мы осознанно это понимаем. То есть, это не так, что мы кинематографисты, такие, как говорят в провинции ушлепки, что мы вот взяли, и всё из «Армагеддона», так сказать, позаимствовали. Всё, что мы оттуда позаимствовали, мы над этим шутим, то есть мы этому придаём специальное юмористическое значение.
Я. Розова― Мосфильм – не комедия.
А. Нужный― Обшучиваем… Я понимаю. Обшучивая это клише, вот в чём дело. Поэтому некоторые люди, не замечая, может быть, этот юмор или не осознавая, что мы над этим шутим, они думают, что как же так? Вот из «Армагеддона».
Я. Розова― Слушайте, бюджет фильма 550 миллионов рублей, если я правильно вычитала в интернете. Это много или мало для российского блокбастера?
А. Нужный― Это много. Для блокбастера это не много, вообще в мировой практике это очень мало. Потому что американские блокбастеры имеют бюджет, я вам скажу… 550, это на сегодняшний день, предположим, 7 миллионов долларов. Американский блокбастер имеет свой бюджет, я думаю, в 20 раз больше. Поэтому для мирового уровня это очень маленький бюджет, для российского уровня это хороший бюджет, я думаю, что это бюджет даже большой.
Я. Розова― То есть, вы не нуждались и ни в чём себе не отказывали.
А. Нужный― Нет, конечно, мы работали в ограничениях, безусловно, мы работали в ограничениях, но мы в этих ограничения находили максимальные возможности. Выцарапывали всё из этого бюджета, и этот бюджет виден на экране, и на экране он, мне думается, что он не только себя оправдывает, он выглядит…Я как кинематографист-зритель могу сказать, что выглядит он на миллиард, вот с таким бюджетом. Если вы возьмете подобные фильмы заграничные, предположим, «Дело храбрых», который тоже был сделан про пожарных. У него бюджет 80 миллионов долларов, он в 11,5 раз, бюджет фильма в 11,5 раз больше, чем фильм «Огонь». Но если вы возьмете фильм «Огонь» и возьмете фильм «Дело храбрых», и обратите внимание на, как вы говорите, блокбастерность, посмотрите на масштаб, то вы увидите разницу.
Я. Розова― Правда, что у вас там ни одного дерева не пострадало во время съемок, что вы берегли экологию?
А. Нужный― Да, и это уникальная абсолютно ситуация. Если начинать с самого начала, мы думали о том, что без этого не обойтись, придется всё-таки поджечь. Но по законодательству мы этого делать не можем, и мы хотели как-то, может быть, эту ситуацию обойти, что-то придумать. Ну как же нам снимать-то фильм, вот в сценарии написано, что теперь с этим делать? Полностью отдавать на графику, чтобы всё это было на компьютерной графике, я не люблю, потому что я вообще не сторонник фильмов на компьютерной графике, потому что уходит всё живое. А очень хотелось, чтобы фильм был живой, и поэтому мы придумали построить несколько декораций из уже спиленных деревьев, подвести к ним специальные горелки, и эти горелки заводить на дубль, то есть чтобы горелки давали огонь, деревья зажигались…
Я. Розова― 300 газовых баллонов, да?
А. Нужный― Да, около того. 300 газовых баллонов, от каждого баллона своя горелка, или несколько горелок, которые подводятся к деревьям, и это большое количество деревьев, которые сразу же загораются в одну минуту, и по рубильнику выключаются,
и задача потом потушить эти деревья, если они загорелись.
Я. Розова― И там муравейники, всё по-настоящему, как в лесу.
А. Нужный― Да, были и грибы, и ягоды, пошли грибы в декорации, которые мы построили из уже спиленных деревьев. То есть, по сути, это…
Я. Розова― А сколько всего спиленных деревьев, вы не подсчитывали, вам пришлось закупать?
А. Нужный― Мы каждые три дня закупали в Ленинградской области около 1000 деревьев. То есть, у местных лесников, которые занимаются, у местного предприятия, которое занимается вырубкой лесов, под срубы и прочее, мы у них покупали, по-моему, 1000 деревьев, каждые три дня.
Я. Розова― То есть, огонь настоящий, все актеры, вот в этих тяжелейших условиях, с настоящим огнем, дубль за дублем…
А. Нужный― Да, это было важно для нас. Для того, чтобы на экране всё было по правде.
Я. Розова― А как вы подбирали актеров? Кастинг или некоторые роли были написаны специально для какого-то определенного актера?
А. Нужный― Я люблю делать кастинг, я очень люблю делать кастинг, потому что для режиссера это очень важный этап. На этом этапе можно понять и пощупать персонажа, нащупать роль. Через эту роль проходит порядка тридцати артистов, а иногда и пятидесяти, а иногда и ста через каждую роль, поэтому каждый артист привносит что-то свое, и я безумно благодарен всем артистам, которые проходили на пробы, и так или иначе, я как режиссер, всегда должен сделать в пользу сильнейшего артиста. Даже, может быть, он не самый сильный артист, но он в этот характер, и с моим взглядом на эту роль, он как пазл встает точнее, поэтому я выбрал именно этих артистов. Артистов пробовал я практически всех, кроме Константина Юрьевича Хабенского, с которым у нас была просто встреча, кроме Виктора Ивановича Сухорукова, с которым у нас была тоже встреча. Ну, эти артисты не нуждаются в пробах, как вы понимаете. Также я не пробовал Иру Горбачеву, которую я люблю безмерно, и снимаю ее в каждом своем фильме, и считаю её одной из самых выдающихся российских артисток. А всех остальных я пробовал. В фильме порядка 50-ти артистов.
Я. Розова― «Сначала продюсеры хотели, чтобы персонаж Хабенского был брутальным человеком, который ведет за собой отряд таких же смельчаков. Когда мы встретились с Костей в первый раз, он предложил, чтобы у его героя были усы, как у простого мужика. Меня это напугало, но я не сознался…», - это я вас цитирую, - «Взял паузу…».
А. Нужный― Да, верно.
Я. Розова― Да, дальше что?
А. Нужный― Взял паузу подумать. Я помню этот вечер, когда я внутри себя понимал, что это такой, в общем-то, смелый прием, но это достаточно простой прием, но с одной стороны смелый. Нужно, чтобы главный герой был с усами. Хабенский с усами, не все его таким признают, не все его таким полюбят, и он вначале будет… То есть, надо будет к нему привыкнуть, а это всегда…
Я. Розова― Ну, мне он не понравился с усами, совсем.
А. Нужный― Ну, вот видите? Но Константин Юрьевич, я помню… Я не помню, то ли написал он мне, то ли посмотрел…
Я. Розова― Он фотографию вам прислал.
А. Нужный― Да, прислал мне фотографию, где он с усами, да, это точно. Очень смешная была фотография, она меня еще больше напугала. Потом он мне сказал такую фразу, я помню… Он сказал: «Слушай, но кажется мне, что нашего таланта хватит для того, чтобы расположить зрителя вот именно к такому персонажу». И Хабенский в этом смысле, он такой знаете, он очень смелый фрик. И это его делает таким особенным, он не заморачивается на своем статусе, он не заложник своего положения. Он в этом смысле до сих пор студент театрального училища, который готов экспериментировать и готов меняться. В этом смысле он большой артист, и я ему очень благодарен, потому что он в этом направлении многое во мне открыл.
Я. Розова― Вы про него даже забыли во время съемок… Скорее, забыли сказать стоп, и он горел, горел там.
А. Нужный― Бывало и такое, да.
Я. Розова― Досъемку… Вы же были свидетелем пожара, я знаю, вы специально ездили.
А. Нужный― Да, у меня в моем инстаграме даже есть сохраненные сторис об одном из путешествий… Коля Куликов со мной был, сценарист, Миша Милашин, это оператор наш, постановщик. И мы втроем, на лодке, через корейскую воду поплыли к берегу, где всё горело. Вместе с пожарными десантниками местной базы. И зайдя уже внутрь туда в лес, мы, конечно, испытали, я помню, чудовищные эмоции. Это было и страшно, и удивительно от того, насколько смелые ребята. Потому что они тут же туда побежали, их было всего, по-моему, 8 человек, или около того, 6-8 человек. Они окружили этот квадратный километр и стали с ним работать. А мы, простые люди, я, Коля и Миша, мы я помню, что мы просто побоялись пойти туда внутрь, потому что Миша сказал сразу же: «У меня дети». Коля, понятно, в силу свой сценарной профессии, это человек кабинетный, а я увидел, я помню подгоревшую стрекозу, которая прилипла к камню. Вот она оплавилась, упала на камень, и она продолжала плавиться, лежа на этом камне. Вот тогда я понял, насколько это страшно, и насколько эта стихия наполнена разного рода образами, понимаете? Можно просто смотреть на эту стрекозу и уже понимать, что происходит вокруг, не поднимая глаз.
Я. Розова― Ну, то есть в этот момент вы поняли уже, как снимать такое кино, да?
А. Нужный― Да, именно эта деталь мне сказала о том, что там внутри большое количество образов, которые нам нужно найти.
Я. Розова― В фильме задействовано много спецтехники, она настоящая.
А. Нужный― Да, безусловно, как и огонь, конечно.
Я. Розова― Вы расскажите поподробнее, что вам там шестью камерами пришлось снимать, вообще, как это происходило?
А. Нужный― Мы задействовали технику, включая стандартные вертолеты, самолеты, автомобили тяжелые. И в том числе уникальный транспорт «Б-200», это самолет, который забирает воду… На скорости 150 километров забирает воду.… Я не помню, по-моему 12 тонн в него вмещается, и с этим количеством воды он летит над лесом, и сбрасывает…
Я. Розова― Эту воду.
А. Нужный― Сбрасывает воду, да, сбрасывает эту воду. Вот используя в том числе уникальную технику, самолеты «Б-200», мы снимали фильм. Конечно, мы и к самолету грипповали камеру, и снимали камеру рядом летящими вертолетами, и с земли, поэтому одновременно мы использовали шесть разного рода камер для того, чтобы просто освоить этот самолет. Кроме этого, вообще, поскольку были очень тяжелые и сложные съемки, мы не могли постоянно в один день поджигать-тушить, мы снимали большим количеством камер мизансцену с одного дубля. То есть, мы поджигали всё, это всё горело 20 минут, и на протяжении 20 минут мы делали большое количество дублей, с режиссерскими и операторскими правками для артистов, внутри больших мизансцен. Вот если вы посмотрите фильм, там есть сцены, длящиеся 5 минут. То есть, они очень длинные, они сложно постановочные, в них очень много деталей, в них очень много актерских перемещений из одного пространства в другое. Это не просто сидячие сцены, это сложное мизансценирование, которое нас заставляло снимать большим количеством камер, и придумывать как вообще с этим справиться. Вот это было не просто, и это рождало очень интересное решение.
Я. Розова― Например?
А. Нужный― Например, мы в эпизоде… Если вы посмотрите фильм, есть эпизод, когда вертолет, находясь в кольце огня, не может взлететь. Вот не может взлететь вертолет, то есть вертолет должен подниматься вверх, опускаться, подниматься, опускаться, и всё вокруг должно гореть. При этом, главный герой этого эпизода, он выбегает из вертолета, он совершает, чтобы не спойлерить сейчас, он совершает разного рода интересные действия для того, чтобы вертолет мог взлететь.
Я. Розова― Ну, это реальная ситуация, так происходит…
А. Нужный― Это реальная, ну обычно, конечно. Если вертолет, предположим «МИ-8», «Мишка» такой уставший уже, он старый вертолет, у него, при даже небольшом грузе, возникают проблемы с вертикальным взлетом. Поэтому некоторые вертолеты, они взлетают горизонтально как самолеты, они набирают скорость, и взлетают. Вот у этого вертолета на поляне не было пространства для горизонтального взлета, поэтому ему нужно было взлетать вертикально, что, в общем-то, он не мог делать. Отвечая на ваш вопрос, мы всё поджигали, мы поднимали вертолет на большом тросе, поднимался вертолет на тросе, опускался вертолет, и артист, выбегая из вертолета, совершал разного рода действия. Так вот, у нас были камеры внутри вертолета, у нас были камеры снаружи вертолета, у нас были камеры, когда он выбегал из вертолета, мы сопровождали его совершенно другой камерой, и всё при этом рядом горело, и горело всё на протяжении 20 минут. И когда мы понимали, что… Мы, отсмотрев потом материал, мы делали паузу после этого дубля, готовились на следующий дубль, он мог совершиться только через 2 часа. Мы анализировали весь материал, который мы отсняли, посмотрели, что не готово, что может работать, что не работает. Если это не работает, мы переснимали, если это работает, мы добавляли уже новое положение камер для этого эпизода, чтобы он был еще жирнее. Поэтому вот такая технология съемки, она очень не классическая, она очень…
Я. Розова― Не типичная, да?
А. Нужный― Не типичная для вообще кинематографа, поэтому здесь не разгуляться, не сделать 10 дублей, понимаете? Здесь нужно работать очень точно, очень погружено. Но мне это было важно, потому что если бы не было этого огня вокруг, артисты бы так не играли, они бы этого не чувствовали. У нас всё-таки нету школы работы на хромакее, понимаете? У нас школа всё-таки настоящего погружения, нужно создать артисту условие для того, чтобы он сыграл то, что нужно режиссеру.
Я. Розова― Слушайте, а вот еще в одной из рецензий я обратила внимание на фразу: «Никакой людоедской, или фальшивой идеологии в фильме нет, портрет Путина в кабинете начальника при желании можно не заметить».
А. Нужный― Антон Долин.
Я. Розова― Да, вы абсолютно правы.
А. Нужный― Это от Антона Долина. Очень смешно, что после этой цитаты мы с моим приятелем шли в одном стрит фуде, на станции метро Белорусская, и я увидел Антона Долина. Подошел к нему, и сказал: «Привет, Антон»! После этой статьи. Посмотрел так на него, а он улыбнулся, понимая, что он только сегодня статью написал, и тут же видит меня, как будто я за ним охочусь. Вот так вот судьба нас послала друг другу.
Я. Розова― У вас по-настоящему такая там слабая, не совсем новая, мягко скажем, техника задействована, всё как в жизни.
А. Нужный― Да, всё как в жизни. Так вот, а что касаемо Долина, что вы хотите сказать?
Я. Розова― Я хотела как раз спросить про то, что вот эти вертолеты, вот эти машины, вот эта техника, которая… Это же вам всё предоставили пожарные?
А. Нужный― Всё предоставили сотрудники МЧС и лесоохраны, да, безусловно.
Я. Розова― Просто кто-то из актеров, с кем я уже общалась, говорят, что в общем поняли, в каких тяжелейших условиях работают наши пожарные, и что техника такая, в общем доисторическая, и всё равно, несмотря ни на что, они делают своё дело великолепно.
А. Нужный― Конечно, безусловно, да. А всё, что касается высказывания Антона, я думаю, что в общем-то, как я ему и сказал, мне кажется, что это абсолютно фестивальный взгляд на создание большого блокбастера. И мне думается, что… Поскольку я смотрю на ситуацию со своей правдивой точки зрения, мне очень хотелось, чтобы было всё по правде, и если я показываю какого-то чиновника в этом фильме, то у этого чиновника
не может не висеть портрет Путина. И то, что я показываю его мельком, специально не делая на нем акцент и не демонстрируя его жирно, это как раз говорит о моей точке зрения на это. Что это нужно сделать очень осторожно, потому что я прекрасно понимаю ситуацию и либеральный взгляд на этот фильм. И мне очень хотелось, чтобы мой собственный взгляд на этот фильм был моим взглядом. А если он кажется Антону чуть-чуть жирнее чем нужно, это исключительно его точка зрения, которую я и уважаю, что я ему сказал на встрече. Но думается мне, что она приукрашена таким, немного фестивальным взглядом на большой блокбастер, что кажется мне не совсем точным. Если ты смотришь блокбастер, оценивай его как блокбастер.
Я. Розова― А сколько времени в процентном соотношении занимают спецэффекты? И вы уже упомянули, что вы не любите всю эту компьютерную графику, но почему вы вообще от нее не отказались?
А. Нужный― Я думаю, что в процентном соотношении компьютерная графика, это примерно, если мы берем кадр, огненный кадр, то это примерно процентов 40. То есть, графика наполняет этот кадр, в этом кадре 60% уже живого огня. А графика, это огонь по второму плану за огнем, третий план, переднеплановые искры могут быть добавлены, и какой-то, например…
Я. Розова― То есть, зрелищность такую, да, создавали.
А. Нужный― Да, конечно, конечно. Поскольку мы не могли себе позволить… Понимаете, у нас было всего 1000 деревьев на дубль. Вот что такое 1000 деревьев на большую поляну? 1000 деревьев на большую поляну, это два ряда, скудных два ряда, по кругу, вот 1000 деревьев. А мне нужно было создать лес в глубину, поэтому графика…
Я. Розова― Необходимость.
А. Нужный― Да, графика – это необходимость создания глубины кадра.
Я. Розова― Самый важный и запоминающийся день съемок?
А. Нужный― Самый важный и запоминающийся день съемок, мне вспоминается много дней, не могу выделить какой-то один. Поскольку съемки были сложные, я помню первый день, я помню последний день, и я помню свою разницу в первом и в крайнем дне.
Я. Розова― Почему зрителю стоит пойти в кино и посмотреть фильм «Огонь»?
А. Нужный― Сегодня, мне кажется, это очень хороший вопрос. Потому что мы сейчас живем в такое сложное время… Мы живем во времени, когда человека от человека отрывают. Мы живем сейчас во времени, где очень мало заботы и очень мало внимания друг к другу. А некоторые русские люди, находясь перед Новым годом, испытывают такое чувство одиночества, и такое чувство стресса, потому что то, что с ними произошло в течение года, их расстраивает. Так вот фильм «Огонь», он настолько сильно объединяет русских людей, он настолько сильно показывает русскому человеку, кто он, в какой стране он живет, что рядом есть вот такие герои, они не герои прошлого, они герои настоящего. Вот горит дом, мы смотрим и ничего не можем сделать, потому что огонь сковывает нас, он не дает нам возможности проявить себя так, как мы могли бы себя проявить.
Я. Розова― Да, и нужно спасти тех, кто внутри этого дома.
А. Нужный― Вот этот героизм, который свойственен вот этим пожарным десантникам, работникам МЧС, он как раз показывает нам о том, что те проблемы, с которыми мы сейчас живем, они не такие большие, по сравнению с теми проблемами, которые перед ними каждый день, на протяжении всей жизни. Каждый день они с этим сталкиваются, и вот они вот такие герои.
Я. Розова― Алексей Нужный, режиссер фильма «Огонь», был гостем «Эха».
А. Нужный― Спасибо большое, до свидания.
Я. Розова― Спасибо.
Реклама 6+