Редколлегия - Диана Качалова, Антон Мухин - Интервью - 2020-12-25
25.12.2020
В. Дымарский
―
Добрый день, это программа «Редколлегия». Я – её ведущий Виталий Дымарский. Сразу же представлю своих сегодняшних гостей: главный редактор «Новой газеты в Петербурге» Диана Качалова. Добрый день.
Д. Качалова
―
Добрый день.
В. Дымарский
―
И обозреватель «Делового Петербурга»… Правильно я называю, Антон?
А. Мухин
―
Если правильно называть мою должность, то я – руководитель отдела «Бизнес и власть».
В. Дымарский
―
Руководитель отдела газеты «Деловой Петербург» Антон Мухин.
В. Дымарский
―
Сегодня последняя в этом году программа, поэтому хочется, конечно, подвести итоги года 2020.Но начать я хочу с новостей из нашей медийной сферы (правда, это тоже относится к итогам). Вот Диана сразу начала вздыхать.
Д. Качалова
―
Да лучше с них не начинать!
В. Дымарский
―
Но если мы с ними закончим… Зачем с ними идти встречать Новый год?
Д. Качалова
―
Боюсь, они за нами потащатся.
В. Дымарский
―
Давайте с них начнём. И тогда первый вопрос, наверное, Антону. Правда ли, что «Деловой Петербург» теперь принадлежит «Известиям? Вот такая новость пришла. Как вы прокомментируете?
А. Мухин
―
Честно скажу, что знаю такую информацию, но пока что официально нам ничего не сообщали по этому поводу. Думаю, что это правда, поскольку даже на сайте «Делового Петербурга» эта новость висит. Но, к сожалению, пока никакой дополнительной информацией порадовать не могу, просто потому что у нас ещё не было по этому поводу собрания, никто нам никаких подробностей не рассказывал.
В. Дымарский
―
Тогда вам обоим такой вопрос: смена владельца для журналистов, для редакторов – это потрясение? Или, в общем-то, можно на это не обращать внимание?
А. Мухин
―
Я думаю, что это зависит от НРЗБ. Если это смена неких людей, обитающих в высших сферах, которых я, видимо, не увижу, то это совершенно никак ничего не поменяет. Если же это будет иметь какие-то более локальные последствия, то, разумеется, чем больше последствий, тем заметнее влияние на нашу жизнь. Но опять же, пока что у нас даже собрания не было, нам ничего не объявляли, поэтому сложно сказать, насоклько сильно это на нас повлияет.
В. Дымарский
―
Это вопрос, скорее, теоретический, да, Диана?
Д. Качалова
―
Он теоретический, пока не коснётся тебя самого и не стукнет по голове. Тогда он переходит в сугубо практическую плоскость. Мне кажется, что у нас в России смена владельцев обычно всё-таки… Понимаете, у нас же как: говорят, что меняется владельцы по финансовым причинам, а на самом деле в 95% случаев они завуалированные политические. И поэтому вольно или невольно изменение контента, мне кажется, всё-таки происходит. Если судить по тем изданиям, которые за последнее время меняли владельца, мне кажется, что это так.
В. Дымарский
―
А смена главного редактора? Я сейчас не про «Эхо Петербурга», у нас всё прошло мирно и мы друг друга поддерживаем. А каково ваше отношение, например, к тому, что генеральным директором телеканала «Санкт-Петербург» стал Александр Малькевич? В общем-то, стал и стал, но я думаю, что здесь возникает вопрос у многих журналистов. Хотя у нас этически не принято обсуждать коллег и другие СМИ, но я позволю себе это сделать, и вам вопрос задать, потому что все структуры, связанны с известным товарищем по имени Евгений и фамилии Пригожин, не считаю коллегами. Говорят, что Малькевич – из структур предпринимателя Евгения Пригожина. Для вас это имеет значение какое-то?
Д. Качалова
―
Что касается канала «Санкт-Петербург», то нет. Мне кажется, они просто узаконили отношения, которые были раньше. Поэтому лучше всего в дано ситуации, наверное, было бы обойтись комментарием no comments. Но в данной конкретной ситуации я никакой особой драмы не вижу.
А. Мухин
―
Для нас, скорее, имеет значение сам факт, что пригожинские люди получили этот телеканал. До последнего времени я слышал информацию о том, что отношения Пригожина и Смольного испортились. Мы знаем, что они были очень хорошими на этапе выборов, что люди Пригожина в этих выборах участвовали, а потом что-то случилось и ещё осенью отношения были далеко не такими хорошими, как до этого. Поэтому то, что сейчас на смольнинский канал пришёл Малькевич, который, как мы все считаем (считаем, это не доказано) связан с Пригожиным, это интересно даже не с точки зрения телеканала, а с точки зрения политических раскладов в Петербурге.
Д. Качалова
―
Получается, мы знали, да всё не то.
В. Дымарский
―
Наверное, да. Я не хочу ничего сказать, потому что я не знаю этого человека. Может быть, всё будет хорошо. Но настораживает, что называется. Ещё раз повторю: я не стал бы обсуждать коллег, если бы не некая одиозность.
Д. Качалова
―
Теперь, когда он стал официальным лицом на медийном рынке Санкт-Петербурга, вам ничто не мешает пригласить его в эфир и поинтересоваться.
В. Дымарский
―
Кого, Пригожина?
Д. Качалова
―
Да нет, я говорю не про Пригожина.
В. Дымарский
―
А Малькевича – да, пожалуйста, с удовольствием. Может быть, мы это и сделаем. Антон, вы пропали визуально.
А. Мухин
―
Стоило мне рассказать про связь Пригожина и Смольного – и видео пропало. Может быть, я что-нибудь ещё расскажу – и звук пропадёт? Но пока давайте пообщаемся.
В. Дымарский
―
Но звук с самого начала не очень хороший у вас. Может быть, это действительно связано с тем, что у вас новый владелец? Если вы из редакции.
А. Мухин
―
Да, я из редакции.
Д. Качалова
―
Езжай домой, Антоша. У меня вот хороший звук.
В. Дымарский
―
У меня вроде тоже ничего, если не считать того, что у меня не очень хороший интернет. Но за это спасибо «Ростелекому». Смотрите, уважаемые коллеги. Свежие новости мы обсудили, наши медийные.
Д. Качалова
―
Местечковые.
В. Дымарский
―
Я, кстати говоря, думаю, что нашу аудиторию, которая нас слушает, смотрит, читает, это вообще-то не очень волнует. Имею в виду – имена и фамилии тех, кто владеет и кто главный редактор. Они потребляют продукт и судят по нему, а не по фамилиям тех, кто возглавляет.
Д. Качалова
―
Я не совсем с вами согласна. Потому что если вы покупаете в магазине масло всё время одной и той же марки, а потом у фабрики меняется владелец и вместо масла там оказывается сплошное пальмовое масло, то рано или поздно вы это замечаете, потому что у вас начинает болеть живот.
В. Дымарский
―
Ну да, это если вместо масла там появляется маргарин, скажем. Будем надеяться, что масло или маргарин, который был, так и останется маргарином – если подавали, как маргарин. А если как масло – останется маслом. Ну хорошо. У меня к вам просьба. Если я вам сейчас задам вопрос о главном событии года, это, наверное, будет смешно, потому что главное событие этого года – на поверхности. Тогда я задам вам такой вопрос: для каждого из вас лично что является главным событием года, помимо пандемии?
А. Мухин
―
Все задумались.
В. Дымарский
―
Может быть, что первым приходит на ум. Я понимаю, что в первую очередь, приходит на ум самое свежее.
А. Мухин
―
Я бы, наверное, сказал, что история Тучкова буяна и вообще всех больших парковых историй, в частности, история застройки Охтинского мыса офисом «Газпрома», заявление президента о том, что он заинтересован идеей…
В. Дымарский
―
Что-то Антона совсем не слышно. Попробуйте снова подключиться.
Д. Качалова
―
Давайте я пока тогда скажу. Может быть я прозвучу немножко эгоистично, но для меня (не самым большим, самое большое оставим для себя) важным событием этого года было то, что СМИ выдержали этот год. Потому что когда только начиналась эпидемия (особенно, что касается бумажных изданий), то перспективы у нас были совсем хреновые. Извините, что я говорю о профессиональном, но мы вроде начали с профессионального, им и продолжим.Я помню неделю, когда Смольный издал указ о том, что запрещена продажа газет, и честно говоря, настроения у нас были достаточно панические. Потому что продаж нет, ничего нет и непонятно, что делать дальше. И то, что этот вопрос удалось урегулировать, и то, что СМИ оказались хоть и побитой отраслью, конечно, но, в общем-то, не произошло никаких драматических изменений – мне кажется, с профессиональной точки зрения это очень важно. Во всяком случае, для меня.
Кроме того, мне кажется очень важным, что у нас во время пандемии – опять-таки, всё связывается с ней, как ни крути. Антон говорил, что у нас происходили важные вещи вокруг зелёных насаждений, вокруг Охтинского мыса и так далее – мне кажется, что у нас в городе, помимо традиционных лидеров мнений, которых мы уже давно знаем, все от них устали и так далее, появились новые люди. Очень много волонтёров, которые помогали во время пандемии и врачам, и пенсионерам, и пожилым людям, и очень много сделали для того, чтобы мы не забывали о подвигах других людей.
В. Дымарский
―
Диана, а вот мы, я имею в виду СМИ, выдержали – это наша заслуга или нам помогли? Вы имеете в виду благодарность властям, которые поддержали СМИ или это просто мы такие молодцы, смогли выкарабкаться из этой ситуации?
Д. Качалова
―
Я не хочу звучать елейно, но когда было подготовлено заявление в адрес городской администрации, что «ребята, вот такая аховая ситуация и СМИ просто помрут и вы останетесь с телеканалом "78" и "Петербургским дневником"», то, мне кажется, это был случай, когда услышали. Заслуга это Смольного или журналистов, которые смогли вместе об этом заявить, это уже каждый смотрит…
В. Дымарский
―
Я имею в виду, не чья инициатива, а что вы говорите о той помощи, которую оказала власть.
Д. Качалова
―
Честно скажу: где-то весной, в апреле, у меня лично была неделя лёгкого паникёрства (я вообще не паникёр по жизни, меня довольно сложно вывести из себя). И я думаю, что не у меня у одной и то, что мы как-то смогли выстоять и продолжить свою работу (уж хорошо или плохо – другим судить), это тоже важно. Если мы говорим о профессиональных вещах.
В. Дымарский
―
Я могу сказать, что у меня тоже была паника, когда у нас план по рекламе был выполнен, по-моему, на 5%.
Д. Качалова
―
Кошмар.
В. Дымарский
―
Может, я ошибаюсь в каких-то цифрах, но… А когда в Госдуме звучит, что радийная реклама упала на 92%, я понял, что всё вообще, можно уже собирать… В общем, понятно всё.
Д. Качалова
―
Вы поняли, что не одиноки.
В. Дымарский
―
Говорят, что Антон с нами опять, да?
А. Мухин
―
Да. Я даже ещё парочку других событий вспомнил, пока слушал. Во-первых, банкротство «Метростроя», а во-вторых – отмену транспортной реформы. Это локальные, городские события, но для города очень важные, мне кажется.
В. Дымарский
―
Транспортная реформа, как я понимаю – её перенос? Или сама транспортная реформа?
А. Мухин
―
Отмена. Она должна была начаться в июле.
В. Дымарский
―
Это событие позитивное или негативное?
А. Мухин
―
Тут непонятно, потому что в принципе понятно, что преобразования, запланированные в транспортной реформе, нужны. С другой стороны, точно также понятно, что, как правило, действия властей приводят, скорее, к ухудшению ситуации, чем к улучшению. Поэтому если бы транспортная реформа была проведена нормально, то, конечно, жаль, что она не началась. А если бы она была проведена так, как скорее всего она пройдёт, то может быть это и к лучшему.
Д. Качалова
―
Я хотела вставить реплику: чувствуется, что мы с Антоном из разных изданий, он из делового, а я из неделового. Потому что он назвал, как одно из важных событий города игры вокруг «Метростроя» и я сейчас сижу и пытаюсь понять, насколько для города, именно для горожан, это событие важно. Потому что то, что будет передача его из рук в руки, я лично поняла, а то, что изменяются какие-то перспективы со строительством метро, которые касаются 99% граждан, и что изменится с этим – я вообще не заметила. Недавно прочитала новость о том, что ввод станции метро «Театральная откладывается ещё на несколько лет. Я просто неподалёку живу и мне, в общем-то, всё равно, под чьей эгидой это будет происходить. Антон, или я что-то пропустила.
А. Мухин
―
Да нет, ты, в общем, права, безусловно. Потому что темпы строительства метро в первую очередь зависят от объёма выделяемых денег, и уж во вторую (хотя это тоже важно), от того, кто эти деньги осваивает. А поскольку денег выделяется мало, тот тут всё равно – кто бы ни строил, много на это не построит. Но с другой стороны, если говорить о неких смыслах, которые происходят, то с этой точки зрения это интересный процесс. (далее неразборчиво).
В. Дымарский
―
Извините, я ворвусь с почти историческим рассказом. Когда Алишер Усманов купил, по указке сверху, издательский дом «Коммерсантъ», у него была встреча с коллективом. Коллектив волновался, ему начали говорить, что вот, редакционная политика, невмешательство и так далее. Он долго сидел, слушал, слушал, потом встал и сказал: «Вмешиваться в вашу редакционную политику я не буду, а вот ковёр на вашем месте я бы поменял, потому что он у вас с дырками». Антон, это я к тому, что когда появится новый владелец, не знаю, будет он вмешиваться или нет, но интернет я бы поменял в «Деловом Петербурге», чтобы Антона Мухина было хорошо слышно.
А. Мухин
―
Я пользуюсь сейчас обычным телефоном.
В. Дымарский
―
Ну значит, чтобы связь была хорошая. Надо требовать с нового владельца. Слушайте, ну вы довольно мягко подошли к событиям этого года. А политически вас что-нибудь задело? Я уже начинаю вам почти подсказывать. Я имею в виду – федерального значения.
А. Мухин
―
Точно, мы же забыли, что Конституцию поменяли. Видите, это настолько незаметно прошло, что никто и не вспомнил.
Д. Качалова
―
Безусловно, что касается вопросов политических, то за год было много событий, помимо эпидемии. Достаточно вспомнить последние расследования и последние истории с Навальным, что стало, мне кажется, одной из самых больших бомб года с точки зрения разоблачения разных ФСБ, и так далее. Мне кажется, это действительно очень важно. Но если говорить о том, что произошло уж совсем за последнее время, и боль ещё не прошла, это то, что буквально 23 числа Дума в третьем чтении приняла очередной пакет законов о СМИ. Читали, что они там напринимали?
В. Дымарский
―
Да, конечно.
Д. Качалова
―
Вот мне кажется, что если мы говорим о том, что произошло в прошлом году и с чем мы придём в будущий год, то вот это, конечно, сделает нашу жизнь ещё более невыносимой, чем она была в течение этого года.
В. Дымарский
―
Я бы с вами не согласился, Диана. И знаете почему? Потому что я на первое место поставил бы другое событие (я тоже имею право сказать, что я считаю главным), из которого вытекает всё, что вы сказали. Это, безусловно, обнуление и голосование по Конституции. Как многие политологи и политики совершенно говорят – вообще-то это конституционный переворот. На первый взгляд это, конечно, незаметно, тем более пандемия помешала более внимательному вглядыванию в этот процесс, но с принятием этой Конституции или этих поправок, мы живём в другой стране, что называется.
А. Мухин
―
А можно я позволю себе не согласиться с вами в данном случае?
В. Дымарский
―
Да, Антон, конечно.
А. Мухин
―
Извините, а до обнуления вы думали, что Путин уйдёт?
В. Дымарский
―
Нет, причём здесь Путин уйдёт или нет! Речь не идёт конкретно о Путине, он мог остаться и при старой Конституции. Я имею в виду «другая страна» – не потому, что Путин не уйдёт, а потому что Конституция закрепила все те беззакония, в которых мы живём.
А. Мухин
―
Они же и до этого точно также совершенно спокойно творились.
В. Дымарский
―
Но тогда мы сейчас просто придём к тому, что не имеет значения, что написано в Конституции.
А. Мухин
―
К сожалению, да.
Д. Качалова
―
К сожалению, уже давным-давно – да. Хором сказали мы с Антоном.
В. Дымарский
―
Но они всё-таки решили её поменять.
Д. Качалова
―
Может быть, им так лучше спится?
В. Дымарский
―
Не знаю. Но нам-то хуже.
Д. Качалова
―
Честно скажу – я как спала до обнуления, так и сплю после него. Мне кажется, что это просто зафиксировало всю ту деградацию, которая происходила постепенно.
В. Дымарский
―
Хорошо, мы имеем право и спорить между собой, и по-разному ко всему относиться. Сейчас у нас будет небольшой перерыв на новости, после которого мы продолжим программу. Предлагаю вам во время новостей подумать о персонах года, как городских и федеральных, так и мировых.НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Ещё раз добрый день, мы продолжаем нашу программу. У микрофона Виталий Дымарский, с удовольствием ещё раз представлю своих сегодняшних гостей: Диана Качалова, главный редактор «Новой газеты в Петербурге» и Антон Мухин, заведующий отделом газеты «Деловой Петербург». Мы пытаемся подвести итоги года.Оказывается, мы по-разному всё видим, может быть, это и хорошо. Продолжая немного тему, которую мы затронули перед перерывом: я считаю, что новая Конституция – это действительно событие. Но я совсем не уверен, что всё это произошло для того, чтобы Путин остался после 2024 года. Мне кажется, что обнуление имеет и другой смысл: чтобы до 2024 года его никто не считал тем, что в Америке называется «хромая утка». Чтобы все считали, что он остаётся и поэтому уже в 2020-21 году не обращались с ним, как с человеком уходящим. В данном случае, как ни странно, я ему даже верю, что он ещё не принял решение по поводу 2024 года.
Д. Качалова
―
Смешно конечно, но обычно «хромая утка» – это последний год президентства, а у нас сейчас перенесли на 4 года, потом это будет на 10.
В. Дымарский
―
У нас особая страна всё-таки. Представляете себе, если сейчас сказать: «В 2024 году Путин уходит»? Представляете, что будет вытворять всё наше чиновничество?
Д. Качалова
―
Гречка подорожает.
В. Дымарский
―
Ну, это «мы прикажем – она подешевеет» сразу. У нас это быстро делается, у нас свой рынок.
А. Мухин
―
Безусловно, смысл в этом очень большой, конечно. Смысл в том, чтобы показать, в том числе, элитам, что он по-прежнему пользуется поддержкой, или, по крайней мере, может организовать любое голосование с любым хорошим для себя итогом. Я думаю, там много смыслов было заложено в эту историю, ну и избавиться от имиджа «хромой утки» тоже, безусловно.
В. Дымарский
―
Хорошо. Исходя из того, что мы уже обсудили, и из того, что ещё не обсудили: кто для вас человек года в России?
А. Мухин
―
Навальный, наверное.
Д. Качалова
―
Я вот подумала, пока реклама шла, у меня несколько имён было в голове, если иметь в виду федеральный масштаб. Но я, наверное, назову нашу коллегу Иру Славину. Это нижегородская журналистка, редактор издания «Коза», которая погибла. Для меня до сих пор, как, наверное, для большинства людей, необъясним её поступок, она погибла, устроив самосожжение на улице. Но мне кажется, что этот её последний поступок показал всю глубину той мерзости, в которой мы находимся. И вот это событие лично меня перепахало. Потому что когда ты понимаешь, что людей довели именно до такой точки кипения, то начинаешь думать: «Чёрт подери, здесь что-то совсем не так». Это что касается федеральных.
В. Дымарский
―
Я скажу только ещё два слова. Конечно, нам прибавило особых чувств по отношению к этому событию совершенно неприемлемая и отвратительная реакция властей. Этот комментарий добавил эмоций, я бы сказал.
Д. Качалова
―
А когда у нас была приемлемая реакция властей? «Она утонула», «Она смертью своей вредила больше, чем жизнью» и так далее.
В. Дымарский
―
Вы что-то ещё хотели добавить?
Д. Качалова
―
Нет, я думала, мы пройдём по кругу федеральных, а потом перейдём к региональным.
В. Дымарский
―
Перейдём. Антон?
А. Мухин
―
Я, конечно, согласен с Дианой в смысле эмоциональной оценки. Безусловно, с эмоциональной точки зрения это, наверное, самый запоминающийся сюжет. Но как представитель делового СМИ и совершенно рациональный человек, ч бы сказал, что главная фигура – это Навальный. Потому что он стал важным фактором (символом-то он давно стал). То есть, события уже мирового уровня крутятся вокруг него. И он их сам формирует, или его фигура их формирует. То есть, он вышел уже на какой-то мировой уровень.
В. Дымарский
―
То есть, получилось так, что все эти (особенно последние) события сделали его фигурой практически равной или почти равной всем нашим высокопоставленным политикам. Это то, о чём говорил Путин, что якобы это всё задумано для того, чтобы… «Он хочет быть наравне со мной. Поэтому я не называю его фамилии». Само государство, используя свою железную руку в виде ФСБ и всех этих институтов криминалистики, фактически и превратило его в фигуру довольно большого политического масштаба. Как правильно говорит Антон – уже мирового масштаба. Хотя задумка была обратной.
А. Мухин
―
Тут абсолютно непонятно, в чём была задумка, кто задумывал и что. Но сейчас, судя по итогу на 25 декабря 2020 года ситуация такова.
В. Дымарский
―
У меня такое ощущение, что есть ещё что-то во всей этой истории, чего мы не знаем? Или, в общем-то, вам всё ясно?
Д. Качалова
―
Вы имеете в виду историю с Навальным?
В. Дымарский
―
Да, с отравлением.
Д. Качалова
―
Я думаю, что мы многого не знаем. Я думаю, что мы не очень понимаем: если за ним охотились так давно, почему это произошло именно сейчас?
В. Дымарский
―
Ну, это объяснимо. За ним не охотились просто, за ним следили.
Д. Качалова
―
Ну как? Если за вами начнут следить и наступать вам на пятки…
В. Дымарский
―
Это не значит, что они хотят меня отравить. А потом наступает какой-то момент, когда принимается такое решение.
Д. Качалова
―
Сказать, чего мы не знаем, сейчас невозможно. Потому что это именно то, чего мы не знаем. Нам казалось, что мы знаем про отношения Навального, Путина и ФСБ достаточно много и до отравления Навального, ну а сейчас выяснилось, что мы знаем намного больше. Так что я думаю, что впереди ещё будут всякие разные интересные открытия.
А. Мухин
―
Некоторые нелюбители этого персонажа любят сравнивать его с Гапоном и говорить, что это всё подставная фигура, которую вырастила полиция, не может человек, который реально воюет с Кремлём не сесть до сих пор, и так далее. Опять же, если мы вспомним историю, то, притом, что тот же самый Гапон был, безусловно, проектом департамента полиции, именно он устроил первую русскую революцию 1905 года. Поэтому мне кажется, что вне зависимости от того, что является причиной его появления, почему за ним следит ФСБ – вот безотносительно всего этого, всё равно это тот человек, который может иметь на развитие страны очень большое влияние.
В. Дымарский
―
У меня вот какой вопрос в связи со всеми этими событиями и тем фактом, что он всё равно оказался за границей (хотя я не думаю, что он этого добивался). Не получается ли так, что да, конечно, популярность, его узнали ещё больше и за пределами России, но с точки зрения его личных политических перспектив он удалился от своей конечной цели? Именно в силу того, что сопротивление со стороны властей будет ещё сильнее, ещё активнее, и может быть, его вообще не пустят обратно в страну. Я думаю, что политик в эмиграции сегодня вряд ли может добиться какого-то успеха.
Д. Качалова
―
Мне кажется, что здесь понятно, что это одна из причин и за это зацепятся обязательно. Но у нас сейчас, мне кажется, политиков любого уровня, хоть уровня Навального, хоть уровня муниципального пытаются выводить за рамки политической игры. Достаточно вспомнить историю с Юлией Галяминой, которая произошла буквально два дня назад. Когда был суд, все радовались, хлопали в ладоши и кричали: «Ура, ура! Юлии дали два года условно!»
В. Дымарский
―
Но её лишили возможности избираться.
Д. Качалова
―
Да! Её лишили возможности участвовать в выборах, заниматься преподаванием, занимать какие-то должности (она же была муниципальным депутатом), и так далее. Поэтому понятно, что сейчас постепенно, потихонечку всех людей, которые имеют какое-то влияние, оппозиционных, их всех выводят. Не удивлюсь, что здесь скажут: «О! Мужик сидит за границей? Давайте мы его обратно не пустим». Но если вернуться к вашему вопросу, чего мы не знаем про эту историю с Навальным, то мне кажется, что самое главное, чего мы не знаем – кому вообще она была нужна. Мы можем говорить, что мы знаем, но кому конкретно она была нужна – мы не знаем.
В. Дымарский
―
А кому конкретно была нужна история со Скрипалями?
Д. Качалова
―
Так и не узнали.
А. Мухин
―
Ответа-то нет.
Д. Качалова
―
Это примерно как начало в «Томе Сойере»: «Том! Нет ответа» У нас все значимые события остаются без ответа.
В. Дымарский
―
С одной стороны. А с другой стороны – может быть мы придаём слишком большое значение и считаем, что эти люди, эта «великолепная восьмёрка», о которой мы узнали, должны быть гигантами мыслями и невероятно эффективными сотрудниками спецслужбы, а на самом деле это просто наше обычное отечественное разгильдяйство, недоумство, и так далее и тому подобное?
Д. Качалова
―
А кто считал, что они должны быть гигантами мысли? Это записано в каком-то законе, в Конституции? Это такое же, как и наше всё.
В. Дымарский
―
Увы, наше время, оказывается, истекло так быстро. Я увлёкся разговором. Но мы ещё будем подводить итоги прошедшего года и вступаем в Новый год, где нас тоже ждёт очень много событий. Спасибо, коллеги, и до встречи в эфире, в программе «Редколлегия».
Д. Качалова
―
С Новым годом!