«Магистрат». Какая судьба ждет музей городской скульптуры, который выселяют из Лавры? - Борис Пиотровский - Интервью - 2020-12-17

В. Дымарский― Это программа «Магистрат», у микрофона Виталий Дымарский. Сегодня мне поручено вести эту программу и я с удовольствием представляю своего гостя, Бориса Пиотровского, первого заместителя главы комитета по культуре Смольного, я так скажу. А как точно называется – правительства города? Комитет – он к чему относится, Борис?

Б. Пиотровский― К администрации города Санкт-Петербурга. Здравствуйте.

В. Дымарский― Здравствуйте. Хорошо, это уже мелочи. Борис, я хочу начать, во-первых, с благодарности. Мы ещё ни о чём не поговорили, а я уже благодарю, видите. Потому что на моей памяти (а я уже 5 лет в Петербурге) это, по-моему, первое интервью с комитетом по культуре, который почему-то всегда избегал разговора. Я не знаю, как с другими СМИ, но с «Эхом», во всяком случае. Это очень важно, что комитет по культуре пришёл на «Эхо Петербурга», поэтому заранее спасибо. И конечно спасибо за ваши, я надеюсь, честные и откровенные ответы на те вопросы, которые мы сегодня обсудим.

Собственно говоря, первая тема совершенно понятна: пандемия и что у нас в городе в связи с этим происходит. Насколько комитет по культуре может влиять на ограничительные меры, которые принимаются, и насколько с вами советуются, когда принимают те или иные меры, касающиеся музеев, театров, всей сферы культуры?

Б. Пиотровский― В первую очередь я должен сказать, что представители комитета по культуре, мои коллеги и я, являются членами Центра по борьбе с коронавирусной инфекцией, и мы принимаем участие в совещаниях, посвящённых этому вопросу. Мы работаем вместе с юридическим комитетом, прорабатываем все возможные ограничения, обсуждаем вопрос с отраслью, музеями, театрами, и играем, как мне кажется, важную роль в принятии этих ограничений. Специфика нашей деятельности заключается в том, что мы стараемся защитить, в первую очередь, всю отрасль от этих ограничений, оттянуть этот момент, и если возможно, не допустить их введения.

Ярким примером этой деятельности является то, что у нас в Петербурге до сих пор работают музеи. В том формате, как мы их открыли в июне месяце, они работают до сих пор. Как мы знаем, в Москве департаменту по культуре не удалось убедить правительство города в том, что музеи являются безопасными, а нам это удалось. В действительности сегодня музеи одни из самых безопасных мест для посещения, потому что количество людей там жёстко регламентировано сеансами, и количество людей, одновременно находящихся в залах, жёстко регламентировано.

В. Дымарский― Можно я тогда сразу задам вопрос, чтобы с музеями понять: у вас все музеи находятся в равном положении? Потому что есть же большие музеи, есть маленькие, одинакова ли в них ситуация? Одинакова ли ситуация для вас и для тех решений, которые вы принимаете, если это музей федерального подчинения или городского?

Б. Пиотровский― Мы не делим музеи на маленькие и большие, в этом смысле они у нас все равны. Они действительно, делятся на подчинения, но сегодня так построена работа по борьбе с инфекцией, что у нас основным постановлением является то самое знаменитое постановление №121 города Санкт-Петербурга, которому подчиняются все музеи, основываясь на географическом факторе, то есть фактическом нахождении на территории Санкт-Петербурга.

Это довольно забавно, потому что есть музеи, как «Гатчина», например, которые находятся в подчинении Санкт-Петербурга, но фактически расположены на территории Ленинградской области и подчиняется постановлениям, выпущенным правительством Ленинградской области, а Ленинградская область не закрывает музеи на новогодние праздники. Так что, несмотря на то, что «Гатчина» является музеем, подведомственным комитету по культуре города Санкт-Петербурга, они остаются открытыми.

В. Дымарский― Кстати говоря, раз уж речь зашла: всё, что находится в Ленинградской области, я имею в виду дворцы, парки и так далее – по ним решения принимает Ленинградская область, как я понял?

Б. Пиотровский― Да, по ним принимает Ленинградская область, в соответствии с географическим нахождением. Но они вроде бы пока не приняли решение о закрытии, и будем надеяться, что и не примут.

В. Дымарский― Тогда ещё вопрос: частные и государственные музеи в одинаковом положении? Вы не отдаёте предпочтение государственным?

Б. Пиотровский― Мы здесь никаким образом не разделяем, у нас единые правила и ограничения. К сожалению (или к счастью), распространение вируса не зависит от видов финансирования и организации музея.

В. Дымарский― Ну да, это правильно, но в таких ситуациях, знаете, обычно частное предпринимательство больше жалуется, чем государственное. Потому что государство о своих заботится, и даже если ограничения вводятся, то каким-то образом это компенсируется. Частным обычно в последнюю очередь что-то достаётся от государства.

Б. Пиотровский― Я тогда с вашего позволения продолжу эту мысль, потому что буквально вчера поступило распоряжение Александра Дмитриевича Беглова о том, что мы готовим экспертный совет из представителей бизнес-сообщества и частного бизнеса, и в этот совет мы приглашаем директоров частных музеев и театров, организаторов концертной деятельности и представителей частных форм сотрудничества. Мы будем с ними работать и думать, как мы можем быть полезны им, как будем осуществлять работу совместно, как мы будем выходить из этих ограничений. Это очень важный аспект, мне кажется. Мы будем вместе придумывать, что можем сделать против коронавируса.

В. Дымарский― Борис, а вы каким-то образом собираетесь хотя бы попытаться предупредить злоупотребления? У всех на памяти знаменитый концерт Басты и не введение запрета обернулось мероприятием, которое не сулит ничего хорошего.

Б. Пиотровский― Должен заметить, что когда был концерт Басты, были немножко другие ограничения, наполнение зала 50%, а не 25, организаторы не обязаны были возвращать билеты тем, кто купил их до вступления нового постановления. Сейчас, конечно, уже совсем другая ситуация, с 4 декабря мы имеем новые правила. Мы не можем наполнять зал больше чем на 25%, а концертные, музейные, театральные мероприятия численностью больше 50 человек обязательно согласуются с комитетом по культуре. Это обязательное условие для проведения любого массового мероприятия, где бы оно ни происходило.

Новое постановление включает нашу персональную ответственность за мероприятия, которые мы согласуем, и также оно включает пункт о возможности или невозможности соответствовать санитарно-эпидемиологическим нормам. То есть, мы, в принципе, сами можем определять, насколько то или иное мероприятие может быть безопасным. Если мы видим, что это концерт, на котором невозможно сидеть и слушать, по каким-то причинам, или там слишком узкие коридоры или маленький гардероб, мы говорим о том, что это просто невозможно сделать по объективным причинам, тогда разрешения не даём. Это правила декабря, я надеюсь, что они как-то смягчатся, но пока ситуация в городе остаётся очень тяжёлой, пока у нас всё достаточно жёстко продолжается.

В. Дымарский― Видите как: жёстко, но недостаточно жёстко. Я сторонник ещё более жёстких мер, если честно, но понимаю, что здесь правда непонятно, у кого, потому что опыта нет и мало кто знает вообще, как надо действовать в таких ситуациях. Я бы вообще всё запретил, если бы была такая возможность. Была когда-то рубрика «Если бы директором был я». Потому что такое у меня впечатление (это касается не только культуры, но и малого и среднего бизнеса, ресторанов, недавно был скандал), что нам говорят «Жизнь или кошелёк?» Выбор такой. Я понимаю людей, у которых небольшой бизнес, для них каждый день и каждая копейка имеют значение, но надо всё-таки, мне кажется, понимать, что на другой чаше весов – жизни людей, которые невозможно измерить никакими копейками.

Б. Пиотровский― Виталий Наумович, спасибо вам, что вы сами об этом говорите, потому что это в принципе то, о чём многие бизнесмены и организаторы забывают иногда. Мы говорим об ограничениях, как о некой самостоятельной истории и не говорим о том, почему они вводятся. А тут очень важно понимать, что это очень сложный баланс между человеческими жизнями фактически, и работой бизнеса, заработком людей и вопросом денежным. Мы не можем не считаться с людьми, которые фактически лишены возможности зарабатывать деньги с марта месяца или, по меньшей мере, сокращены эти возможности.

Они действительно находятся в очень сложном положении, государственные музеи и театры. Частные музеи и театры находятся в ещё более сложном положении, потому что мало того, что они совсем ничего не зарабатывают, они ещё и вынуждены тратить. Мы это прекрасно понимаем, и не считаться с этим не можем. Но при этом наши приоритеты – это здоровье горожан, ситуация в здравоохранении, в больницах, от неё мы вынуждены отталкиваться и искать вот этой сложный баланс. И пока, по крайней мере, как мне кажется, мы его стараемся находить.

В. Дымарский― Баланс действительно сложный, это я понимаю, но есть опыт других стран. Я не хочу сказать, что он идеальный, несмотря на весь опыт, там, не знаю какая по счёту волна, но говорят – очень жёсткая, рост идёт по всем странам. Но тем не менее там, что называется, не жалеют денег на компенсации бизнесу. Есть подсчёты, какую часть ВВП потратила Россия на компенсации и на помощь бизнесу, и другие страны. У нас власти экономят.

Б. Пиотровский― Нужно заметить, что эта работа ведётся, и поскольку эти ограничения приняты недавно, 4 декабря, сейчас мы вместе с театралами, музейщиками и теперь уже с представителями бизнес-сообщества, занимаемся тем, что театры и музеи недополучили, а бизнес-сообщество потратило, заплатив из своего карман в связи с введёнными ограничениями. Мы всю эту информацию аккумулируем у себя и дальше будем работать, передавать в профильные комитеты, выводить эту информацию на обсуждение. То есть, мы не игнорируем этот фактор и прекрасно понимаем, что для людей это серьёзный удар.

В. Дымарский― Скажите пожалуйста, вот эти 25%, которые разрешены в театрах и на концертах… В музеях, как я понимаю, какие-то свои…

Б. Пиотровский― В музеях ограничено количество сеансами одновременного пребывания определённого количества человек.

В. Дымарский― И один сеанс это сколько человек?

Б. Пиотровский― Это зависит от музеев, непосредственно от их работы, от их стандартов безопасности, которые они разрабатывают совместно с нами, согласуют с Роспотребнадзором. И потом по этим стандартам работают.

В. Дымарский― Понятно. Но вот эти 25% и то, что делают музеи – я понимаю, что это не компенсирует полностью затраты организаций культуры. Это просто частичная компенсация тех потерь, которые все несут?

Б. Пиотровский― Здесь есть несколько аспектов. Финансовый аспект, конечно, важный, но я должен отметить, что в части госзаданий театров государство продолжает полностью финансировать. То есть, те субсидии, которые государство выделяет на театральные постановки, остаются в полном объёме и никаким образом не сокращаются. И театры сами для себя принимают решения, репертуарные вопросы остаются на их усмотрение. И мне кажется, что для культуры, конечно, очень важен сам факт жизни, понимаете? Для музеев, театров очень важно быть открытыми, очень важно работать. И потом, даже те ограничения в 25% позволяют проводить фестивали и концерты в безопасном режиме. Мы сегодня закрываем фестиваль Dance Open, у нас прошёл фестиваль «Радуга». Они прошли с ограничениями, но они прошли, и люди их видели, люди на них ходили.

Очень многие научились делать онлайн. Вы знаете, что мы провели Дни Эрмитажа онлайн. Это было очень тяжёлое решение, которое мы принимали в комитете совместно с Эрмитажем, Роспотребнадзором. Приняли тяжёлое решение и перевели мероприятие полностью в онлайн, хотя оно проходило на улице, но мы побоялись, что может быть толпа в условиях дефицита зрелищных мероприятий. Многие мероприятия переводятся в онлайн, их можно смотреть, это новый формат, который не заменяет

В. Дымарский― Борис, ещё такой вопрос к вам, по поводу театров. Не скрою, меня приглашали пару-тройку раз в театры, в филармонию (не буду называть, в какие, чтобы не выдавать). Я спрашиваю: «В каком режиме вы работаете?» Одна организация мне отвечает: «А у нас полная рассадка». А другая мне отвечает: «А у нас 50%». А кто-то мне говорит: «Как полагается по закону, 25%». Там что, в театрах, самодеятельность какая-то? Я где-то в соцсетях видел фотографию зала (по-моему, это Михайловский театр, если не ошибаюсь), где на каком-то спектакле фактически чуть ли не полная рассадка. Кому-то можно, кому-то нельзя?

Б. Пиотровский― Давайте с конца говорить… Ладно, сначала база. У нас есть одно правило, которое действует на территории города Санкт-Петербурга: в соответствии с постановлением №121 заполняемость зала не должна превышать 25%. В случае, если это больше 50 человек – мероприятие согласуется с комитетом по культуре. Если иное не предусмотрено Роспотребнадзором. Это то, что прописано в постановлении. И по этому постановлению работают все театры, кинотеатры, массовые мероприятия, которые происходят в городе.

Теперь: это постановление меняется. Оно менялось 17 ноября, до этого ещё неделю менялось. Сначала мы продавали 50% билетов на мероприятия и оставляли проданные билеты. Потом мы продавали 25% билетов и оставляли, потом ограничили количество людей в зале до 25%. И это правило вступило в силу с 4 декабря, то есть, относительно недавно. Поэтому очень часто бывает, когда мы говорим, кто как работает, просто по времени не совпадает с постановлением.

В. Дымарский― Переходный период какой-то?

Б. Пиотровский― Да, возможно. Мы проводим проверки, насколько нам хватает сил и возможностей это делать. Мы ходим по театрам, фиксируем соблюдение правил и должен сказать, что подавляющее большинство театров правила соблюдает и нарушений минимальное количество.

Что касается информации по поводу Михайловского театра, это история отдельная, у них было разрешение Роспотребнадзора, выданное до введения ограничений. И здесь получилась определённая накладка: город запрещает, Роспотребназдор разрешил, а вроде как город сослался на то, что Роспотребнадзор может допускать какие-то мероприятия. Действительно, такая ситуация сложилась, в Михайловском театре при полной рассадке прошло мероприятие, после этого мы с ними работали, провели несколько переговоров, я знаю, что и Александр Дмитриевич подключался к этой работе. И мы договорились с ними, что с 18 числа там уже не будет такого количества людей, они прекращают доступ в театр детей и полной рассадки тоже не будет. Хотя, в принципе, с точки зрения закона, с точки зрения постановления, право на это они имеют.

В. Дымарский― А почему они имеют право, я не понял?

Б. Пиотровский― В постановлении №121 написано, что ограничения города действуют, если иное не предусмотрено Роспотребнадзором.

В. Дымарский― А у них разрешение Роспотребнадзора, да?

Б. Пиотровский― Да. Мы по-человечески с ними поговорили, и Владимир Абрамович пошёл навстречу. Он понял, что происходит в городе, поговорил с представителями комитета, с губернатором и вице-губернаторами, и сказал, что они заканчивают эту деятельность. Несмотря на те разрешения, которые были раньше им выданы, они будут неукоснительно соблюдать правила, установленные городом.

В. Дымарский― Есть ещё вопросы, это не всё, что мы подготовили для этого интервью, но сейчас мы послушаем выпуск новостей, после которого продолжим разговор с Борисом Пиотровским, первым заместителем главы комитета по культуре Смольного.

НОВОСТИ

В. Дымарский― Ещё раз добрый день. Мы продолжаем нашу программу. Напоминаю, у последние культурные новости, связанные с пандемией. Но не только с пандемией. Борис Михайлович, а у вас же в ведении находятся и музеи, да? В связи с последними событиями, связанными с Лаврой и с тем, что, судя по всему, я уж не знаю, сколько там объектов – говорят, до 6 объектов собираются передать РПЦ. Но в том числе получается, что бесхозным или, так скажем, «бомжем» без места жительства становится Музей скульптуры. Что вы будете делать, что вы можете сделать, и какое вообще ваше отношение ко всей этой ситуации?

Б. Пиотровский― Во-первых, конечно же, никто не съедет ни на какую улицу, это абсолютно невозможно. У нас есть закон о передаче музеев церкви, который принят, и мы обязаны его соблюдать. По этому закону мы не можем передавать помещения, где существуют захоронения, а в Музее городской скульптуры таких помещений довольно много. Мы уже знаем, что было сделано заявление комитета имущественных отношений о невозможности передачи помещений. В том числе, когда мы говорим о могиле Суворова – надгробье Суворова, которое находится на первом этаже Благовещенской церкви, невозможно передать РПЦ. Это не является церковным помещением. Тем не менее, у нас есть экспозиционные помещения, которые могут быть переданы, и мы рассматриваем возможность их передачи.

Мы работаем непосредственно с музеем, музей плотно интегрирован в этот переговорный процесс. Музею предложены различные варианты помещений, которые, как мне кажется, и мы будем на этом настаивать, и будем этого добиваться, превосходят существующие. Мы будем просить, чтобы они были больше, лучше, и чтобы этот переезд никак негативно не повлиял на сегодняшний Музей городской скульптуры. Так что это работа непростая, но, тем не менее, она ведётся. И я надеюсь, это будет примером нормальных взаимоотношений епархии, администрации города и музеев. В любом случае музеи пострадать при этом совершенно не должны, и мы этого совершенно точно не допустим.

В. Дымарский― Первая информация была о том, что музею предоставляют какое-то помещение чуть ли не подвальное, непригодное и так далее.

Б. Пиотровский― Да, была такая информация от сотрудников музея. Я видел её частично и даже, честно говоря, не стал углубляться, потому что понял, что нужно по-другому к этому вопросу подходить, искать более подходящие помещения. Сегодня я получил информацию от директора музея, что одно из помещений всё-таки его устраивает – на улице Джамбула, если не ошибаюсь. Там можно сделать и фонды, и какие-то там… Мы с этим помещением будем работать ещё, посмотрим, насколько устраивает и нас как комитет, что музей туда переедет, достойное ли это помещение.

Помещение, как вы понимаете, не просто должно быть помещением. Оно должно соответствовать нормам для хранения музейных ценностей. Если оно не соответствует, то нужно привести в эти нормы. Это не самое простое занятие. Там должна быть и охрана, и сохранность экспонатов нужно обеспечить. Всю эту работу мы будем проводить, у нас на это есть время. И в случае, если совместно сотрудниками музея, администрацией города, комитетом по культуре и представителями епархией будет принято такое решение, мы, соответственно, туда можем частично переехать. Я хочу обратить внимание, что сегодня речь идёт только про второй этаж Благовещенской церкви. Речь не идёт про другие церкви и про весь тот большой список, который периодически фигурирует в прессе.

В. Дымарский― Фигурируют 6 объектов какие-то.

Б. Пиотровский― Где-то 4, где-то 6. Я даже не знаю, какие имеются в виду. Мы говорим только про второй этаж одного объекта. Конечно же, когда такая тема поднимается, мы все помним скандалы с Исаакиевским собором – это острая тема. И, честно говоря, мы благодарны общественности, которая обращает на это внимание и встаёт на стражу, защищает музеи.

В. Дымарский― Я просто не очень понимаю, как строятся взаимоотношения между государством и церковью. С одной стороны, у нас церковь отделена от государства. Но когда церковь не справляется, скажем, с содержанием многочисленной своей недвижимости, церквей и так далее, она сразу же обращается к государству. И государство за счёт налогоплательщиков разных вероисповеданий оплачивает, получается, компенсирует церкви все те расходы, которые она несёт. Я понимаю, что у неё действительно на это может не хватить собственных средств, которые она несёт по содержанию всех этих объектов. Это же как-то регулировать нужно.

Б. Пиотровский― Да, тут двойная ситуация получается, потому что зачастую церковь располагается в памятниках архитектуры и культуры. А их сохранение является обязанностью государства. И в этом смысле, конечно, государство вынуждено и обязано сохранять памятники и не дать им развалиться вне зависимости от того, что там находится, ведутся там службы, находятся там музеи или ещё что-то. И это надо понимать, это немножко разные вещи. Обязательства государства по сохранению культурного наследия и поддержка православной церкви – далеко не всегда одно и то же.

В. Дымарский― Борис, а можно личный вопрос? Вы же «свежий» чиновник, вы ещё до этого никогда чиновником не были. Трудно перестроиться, придя из бизнеса на место чиновника? И от чего приходится отказываться?

Б. Пиотровский― Приходится отказываться от сна, в основном, и занятий спортом, которые пришлось сократить. А так, вы знаете, работать в бизнесе в последнее время стало очень непросто. И с ограничениями, и вообще.

В. Дымарский― Хотите сказать, что вы стали чиновником, чтобы попроще было?

Б. Пиотровский― Ну…

В. Дымарский― Это шутка!

Б. Пиотровский― Я получаю удовольствие, мне нравится. Это реальная возможность... Мы все очень любим говорить о том, что что-то плохо, что-то не так, кто-то что-то неправильно делает. А здесь ты получаешь возможность в действительности самому принимать решения, нести ответственность. Ты несёшь ответственность за людей, за какую-то часть государства. Это очень интересно.

В. Дымарский― Один серьёзный вопрос в связи с этим. У меня нет знания внутренних взаимоотношений в этом мире управленцев, я не знаю, кто должен это разрабатывать, но вопрос такой: существует ли, а если нет, то почему, какая-то единая культурная политика Санкт-Петербурга? Я спрашиваю потому, что у меня такое впечатление, я бы даже сказал, знание, и это понятно, что Борис Пиотровский курирует музеи, театры. Иванов курирует то-то, Петров то-то, Сидоров то-то. У каждого свой участок.

Есть ли какой-то общий взгляд на то, что можно называть культурной политикой, в таком городе, как Петербург? В культурную политику должны входить и туризм, и те же рестораны, и общепит, который недавно воевал с властью и так далее. А культурная политика влечёт за собой некую стратегию комплексного развития, я бы сказал. Поскольку вы недавно в этих сферах, как вы считаете, есть ли? А если нет, не хотите ли поучаствовать в таком, мне кажется, благородном деле?

Б. Пиотровский― Во-первых, есть. Несмотря на то, что я не так давно работаю на этой должности, одно из ключевых дел, первый этап которого мы завершили — это концепция развития культуры горда Санкт-Петербурга. Это в рамках полномочий комитета по культуре. Мы говорим о театрах, музеях, дополнительном образовании, кинотеатрах — то есть, сфера, которой непосредственно занимается комитет. Мы провели работу внутри комитета и сейчас разослали членам совета по культуре города Санкт-Петербурга документ, который называется «Концепция развития культуры». Мы получаем, собираем от них мнения. Они высказывают какие-то комментарии, какую-то критику, мы это всё учитываем, перерабатываем, дополняем.

И впоследствии этот документ будет представлен на совет по культуре. Он должен был состояться в декабре месяце, но мы считаем, что такое важное мероприятие должно пройти очно. А очно сейчас это сделать невозможно. Мы перенесли это на март-апрель пока что. Я очень надеюсь, что одним из важнейших вопросов, которые мы обсудим с общественностью, будет как раз-таки концепция развития культуры города Санкт-Петербурга. Она пока не учитывает другие комитеты, другие подразделения, которые работают для туризма, для развития внутренних каких-то историй в городе, потому что культура – понятие очень широкое.

В. Дымарский― Градозащита тоже относится.

Б. Пиотровский― Сейчас мы занимаемся тем, что мы работаем над тем, что находится в наших полномочиях. Надеюсь, что в дальнейшем мы это выставим на правительство, и здесь уже будет задача нашего руководства. Я думаю, что они с радостью это сделают. Мы сможем работать и с другими комитетами для того, чтобы объединить свои усилия. Я уверен, что подобные концепции есть, будут или появятся и в других комитетах, и мы сможем как-то вместе над этим работать.

В. Дымарский― Спасибо вам большое. Конечно, вопросы ещё есть, но я очень надеюсь, что мы не в последний раз встречаемся в эфире «Эха». Всегда милости просим всех сотрудников комитета по культуре, мы всегда с удовольствием будем у себя в эфире принимать. Это была программа «Магистрат», и нашим гостем сегодня был первый заместитель главы комитета по культуре Борис Пиотровский, которому мы желаем удачной, хорошей и стратегически правильной работы в этом комитете. Всего доброго.

Б. Пиотровский― Спасибо большое.