Вятский квас - Владимир Маматов - Интервью - 2020-11-12
12.11.2020
Я. Розова
―
В студии Яна Розова, здравствуйте, на связи со мной журналист Владимир Маматов.
В. Маматов
―
Да, Яночка, приветствую вас, я вновь в деревне, вы вновь в столице нашей родины.
Я. Розова
―
И тема у нас неизменная, «Вятский квас».
В. Маматов
―
«Вятский квас», и всё, что связано с заводом Вятич, который его производит, конечно.
Я. Розова
―
Мы с вами никогда не говорили о том, как «Вятский квас» являясь натуральным продуктом, может помочь во время пандемии, и вообще, может ли помочь.
В. Маматов
―
Ну, может, конечно – раз, но мы с вами говорили об этих вещах вскользь, то есть мы их касались, но не углублялись. Вот если углубленно более-менее говорить на тему того, чем на самом деле «Вятский квас» может помочь в момент пандемии, давайте с самого начала возьмем тот вопрос, который мы как-то обсуждали, это Вятская озимая рожь, основной ингредиент кваса. Дело в том, что микроэлементы и вещества, которые в Вятской озимой ржи находятся, они естественно на иммунную систему влияют 100%. То есть, это калий, кальций, это магний, это проводимость, электролиты так называемые, которые в крови играют свою роль. И витамин С, который образуется естественно, как результат брожения. То есть, витамины группы С и группы Б, они в квасе присутствуют 100% совершенно, присутствуют микроэлементы. Тут надо понимать, что сам по себе квас, это всё-таки продукт естественный, то есть натуральный, природный. Это не сироп, не разведенный как обычно, это делается в любой газировке. Это именно результат брожения, причем брожения двойного. Вот насколько рацион в принципе сейчас сдвинется из-за пандемии, я предполагаю, что сдвинется. Потому, что всё больше людей даже вокруг меня, они начинают думать о том, что мы едим, что мы пьем, что нужно на самом деле пить и есть в период, когда организм подвержен, когда он находится в опасности именно из-за вируса. «Вятский квас», на мой взгляд, да, это один из ответов. Ну, если брать проблему шире, то в принципе все продукты, которые обладают природными свойствами, те продукты что сделаны с использованием натуральных веществ, да? Вот они, в период пандемии, гарантированно совершенно показано.
Я. Розова
―
А знаете, что меня еще поразило, когда я попробовала-таки наконец «Вятский квас»? Что он не приторно сладкий.
В. Маматов
―
Дело в том, что тел 5 назад, когда вся эпопея с «Вятским квасом» начиналась, я перепробовал практически все аналоги, в кавычках в общем больших, да? Все аналоги, которые были на рынке. И что меня абсолютно поразило, и отчасти, честно говоря, взбесило? Потому, что когда ты пробуешь абсолютно сиропную вещь, то есть люди взяли сироп, они его развели, добавили сахар, добавили углекислый газ, разлили в бутылки, и написали квас. Ну, самые стыдливые из них пишут всё-таки «квасной продукт», но люди без чести и совести, они естественно пишут квас, но это ложь. Ты пробуешь, и ты прекрасно понимаешь, что ничего общего с нормальным квасом здесь нет. Это просто та же газировка, та же механика приготовления, и ничего другого. И приторность, это самый надежный способ для производителя, добавить в любой продукт сахар. Это на самом деле если я правильно помню, тенденция начинается где-то с века XIX, когда переработка сахарного тростника из сахарной свеклы, они стали промышленными, до этого не было. И вдруг, у людей появилась возможность… Белый сахар-сырец, который ты получаешь за две копейки, посредством рабского труда на какой-нибудь Кубе, да? Ты получаешь сахар-средства, получаешь всего ничего этого сахара в любой абсолютно продукт, и он приобретает приятный, сладковатый вкус. А сахар, он конечно же не является наркотиком, в прямом смысле слова, да? То есть, не вызывает такой зависимости, как допустим тяжелые наркотики. Но сахар, к нему организм привыкает со страшной силы, а самое главное, к нему подвержены организмы молодые. То есть, мы прекрасно знаем, что любой ребенок, вот он заходит в магазин, он будет тянуть родителей к стеллажам, где стоит сладкая газировка, вкусная, с пузырьками, с сахаром, вот это же замечательно совершенно. Причем, это не совсем обман, это свойство физиологии человеческой. То есть, вы выпиваете какое-то количество любого сладкого напитка, абсолютно любого, в котором много сахара. Или вы съедаете что-то, где много сахара, быстрые углеводы. Так вот, сахар всасывается в кровь практически мгновенно, там проходят минуты буквально, да? Глюкоза, дело в том, что это главный энергетический источник в организме, вообще в принципе. И вот как только человек получает сахар, он получает резкий толчок энергии, у него сразу появляется возбуждение, сразу же появляются все вот эти сопутствующие факторы, повышение температуры, расширение сосудов, и так далее, и так далее. Совершенно прекрасные ощущения, переживания, и так далее. То, что одновременно этот сахар бьет по поджелудочной железе, ну, ребенок этого хитросплетения естественно, не знает. Не знает этого и большинство взрослых, к величайшему сожалению. То есть приторные напитки, они мягко говоря, не полезны. То есть, мы как-то говорили о количестве сахара, который содержится в классической, всем известной газировке сладкой, которая у нас как визитная карточка в Соединенных Штатах существует. Если я правильно помню, в обычной поллитровой бутылки этой сладкой газировки, 9 ложек сахара. То есть гигантское количество, это суточная норма сахара, она содержится в 330 миллилитрах обычной вот этой сладкой газировки. То есть, выпивая маленькую баночку, вы полностью восполняете суточную потребность в сахаре. А приторные напитки, которые люди хлещут литрами, они рано или поздно, сработают. Так вот ребята, ни кВ коем случае в период пандемии, пожалуйста, не перегружайте организм тем, к чему он совершенно не приспособлен. Кстати один из моментов, который очень важен, это не только полезность веществ, которые мы употребляем, но и не надо перегружать организм веществами, которые тяжело переваривать, которые вредны.
Я. Розова
―
А насколько квас усваивается организмом?
В. Маматов
―
Квас усваивается на 100%, мы говорили на эту тему. В старой России, дореволюционной, было специальное название «Госпитальный квас». То есть, он действительно варился, и прописывался больным в госпиталях. Ну, он был в рационе российской армии, сейчас кстати говоря, «Вятский квас» поставляется в российскую армию. То есть, насколько я знаю, это в венинговых автоматах сейчас в казармах продается, но это буквально с позапрошлого года началось. То есть, квас однозначно совершенно как диетически полезный, интересный продукт, он был всегда в рационе. То есть а сейчас, в период пандемии мне кажется, что не только квас. Но как не смешно, и квашенная капуста, рекомендую крайне, как и ржаной хлеб. Продукты из ржи, мы как-то говорили о том, что они показаны крайне. И то, что ржаные продукты мы упоминали. Помните, я рассказывал, программа Финляндии (неразборчиво).
Я. Розова
―
Да.
В. Маматов
―
Да, совершенно замечательная программа на мой взгляд, вот это пример тех вещей, которые просто необходимо внедрять. То есть я о том, чтобы внедрить наконец полки в магазинах… В реальных магазинах, в супермаркетах, торговых сетях, где продукты полезные диетические отобраны, с полезными свойствами оказались бы в доступе потребителя, это чрезвычайно важная тоже вещь.
Я. Розова
―
А напомните нам пожалуйста, когда «Вятский квас» стали делать?
В. Маматов
―
Разумнее всего будет утверждать, что это начали с 1903 года, когда завод был основан Карлом Отто Шнейдером. Это считайте, 117 лет прошло, однако. Но изначально ведь, когда основывался завод на Вятке, это называлось «Пивоваренное и квасоварение товарищество Шнейдера и Шмелева». Такое длинное очень название, и только через несколько лет оно стало товариществом именно «Шнейдер и компания» уже. Ну, Шмелев… Дело в том, что был младший компаньон Шнейдера, Шнейдер был Баварским подданным, и по российскому законодательству, непосредственно сам целиком владеть самим предприятием он не мог. Он мог только взять в компаньоны кого-то из подданных российской империи. Ну, он взял Шмелева, и Шмелев даже после революции еще оставалось в его собственности это всё. То есть, и с самого начала, изначально это было настроено как и медовуха, и квас, и пиво, все это Шнейдер начал делать сразу.
Я. Розова
―
Ну, вы часто произносите такой термин, как локальный бренд. Это что значит?
В. Маматов
―
Вы понимаете, это мы взяли у немцев, скажу честно совершенно. Этот пример вдохновляющий, и для меня, в том числе вдохновляющий, мне нравится этот подход, мне нравится эта идея. Для немца абсолютно ненормальным является вариант, когда находясь на севере он закажет пиво, которое производят на юге. Ну, это нонсенс. То есть находясь в Мюнхене, он будет… Ну, условно говоря, он будет заказывать какую-то вещь, произведенную не в Мюнхене. Потому что для него абсолютно ясно что пиво, как и квас, в том числе между прочим, это быстро портящийся продукт, это короткий срок годности, и главный критерий это местная вода, свежесть, и самое главное мы знаем людей, которые его делают.
Я. Розова
―
Это хорошо, если мы приезжаем в Киров, мы можем попробовать, и должны попробовать только «Вятский квас», согласна. А как это отражается на других регионах, тогда им что делать?
В. Маматов
―
В этом глобальная проблема, потому что движение глобализации, оно началось не вчера, и не позавчера, и даже еще до Советского Союза оно начиналось. Когда какие-то марки становились общими для всей страны, для регионов. Ну, как сладкая американская газировка допустим, которая визитная карточка по всему миру. У нас в России действительно ситуация, она точно такая же, отрицательная с моей точки зрения. Когда масса производств, если я правильно помню в 1998 году, в стране было порядка 800 пивоваренных производств. Сейчас их количество сократилось, тоже боюсь ошибиться, но порядка 100 осталось. То есть уничтожено, перекуплено, закрыто сотнями. Причем, закрывались и перекупались они по одному простому алгоритму, то есть на рынок заходит транснациональная корпорация с много миллиардными бюджетами, много миллиардными ассигнованиями, с поддержкой на всех уровнях. Они покупают, правдами или не правдами, не будем (неразборчиво) в полукриминальные истории там 90-х. Они правдами или неправдами перепокупают эти заводы, а потом их закрывают. Всё чрезвычайно просто, это обычный, нормальный американский колониальный капитализм. Опять же, ничего с этим сделать нельзя, потому что это столетиями отработанная американская методика, по вхождению на рынок.
Я. Розова
―
Ну, будем надеяться, что вашему предприятию ничто не грозит.
В. Маматов
―
Ну, нам не грозит в краткосрочной перспективе совершенно точно, и вот эта концепция (неразборчиво) бренд, да, локального бренда местного производства, она заключается в следующем: в каждом регионе есть своя изюминка, если мы касаемся допустим квасоварения, пивоварения, то это вода. Она отличается от региона к региону. Почему? Потому, что если вы посмотрите, то вы не сварите квас, который варите на Вятке, то есть «Вятский квас», вы его не сварите в Екатеринбурге. То есть, не получится.В первую очередь, из-за качества воды. Единственный способ, это экспортировать воду, это накладно, это практически не возможно. То есть на данный момент да, «Вятский квас», он визитная карточка Вятского региона. Посмотрим, что будет происходить дальше, потому что общий концепт следующий, это в каждом регионе нужно развивать свою марку.
Я. Розова
―
Я знаете, хотела еще уточнить, вы уже упомянули о камне преткновения, о торговых сетях. Но если мы говорим о том, что квас – это короткий срок годности, тогда можно ли квас распространить по регионам, по всей стране так, чтобы торговые сети все-таки стали воспринимать этот продукт, как ту же газировку.
В. Маматов
―
Проблема следующая, система дистрибьюции, система скидок, система поддержки своих марок у газировки, она отработана столетиями. Торговые механизмы оттачивались, и в них вбито столько денег, что нам конечно их не потянуть.
Я. Розова
―
То есть, дело не в сроке годности.
В. Маматов
―
Нет, абсолютно не в этом. Дело в том, что торговые сети, они преследуют абсолютно ясный принцип они преследуют абсолютно ясную цель, это извлечение прибыли, всё. На этом месте музыка заканчивается. То есть, разговоры торговых сетей о каких-то других вещах, они ну, скажем прямо, вызывают легкую иронию. То есть, эти люди извлекают деньги, и из чего они их извлекают, им совершенно безразлично, чем торговать, как торговать. Их интересует только одно, это норма их прибыли. Это у них прописано, естественно в инструкциях сотрудников.
Я. Розова
―
Ну, а разве так не должно быть?
В. Маматов
―
Нет, не должно, по одной простой причине. Дело в том, что мы имеем кроме торговых сетей-производителей, еще и население. И это население, если вы вспомните Советский Союз родной и близкий, то в нем сам лейбл – красивая картинка, иностранное название. Это до сих пор, потому что я вижу огромное количество продуктов, где иностранные названия всё равно ставятся и ставятся, хотя 5 секунд подумав понятно, что это абсолютная чушь, да? Но это работало и работает. Мы возвращаемся опять к вопросу о том, что необходимо выделять секции в магазинах, которые бы торговали экологически чистыми, натуральными, ЗОЖевскими продуктами. Да, это надо делать начинать. Вот то же самое, если бы человек подходил и видел, что вот это да, это дешево. Вот стоит, грубо говоря, напиток за 29 рублей, условно говоря. 29, там 35, там в этом районе, да? Но ты должен прекрасно понимать, что приобретая этот напиток за 29. Все проблемы, которые со здоровьем у тебя потом возникнут, а они возникнут, это твои проблемы. Потому, что ты решил сэкономить 5, 7, 10, 15 рублей, всё. Для торговой сети вот эти все соображения, они мешают скорее. Потому, что какой смысл им этим заниматься? И мы не видим не просвещение, не культурно-трегерской функции в отношении потребителя. Возвращаясь к первому вопросу относительно того, что может помочь в пандемию. Может быть, кстати это шанс, если объяснять людям, что состав продуктов вот этот, он будет работать, это работать не будет. Так вот, во-первых это культуртрегерская функция, раз. Почему, отчего, из-за чего собственно этот продукт должен стоить вот так, и почему его надо потреблять. То есть, человеку не надо навязывать, надо просто предоставлять выбор, показывать разницу, и предоставлять выбор. Мы этого не видим ни в одной торговой сети сейчас. Одна из торговых сетей, с которой мы в хороших отношениях, кстати они делают определенные попытки в этом направлении. Но в целом, воз и ныне там.
Я. Розова
―
Слушайте, ну вот такая аппетитная реклама у «Вятского кваса», а за это время продвижения «Вятского кваса», как-то он стал популярен, как вы оцениваете?
В. Маматов
―
Нет, ну он стал популярен, это 100%, совершенно. Но сейчас мы занимаем по разным оценкам от 5 до 7% квасного рынка в России, вообще. Это очень много, это отличный результат для регионального производителя за несколько лет, это прекрасно совершенно. Но следующий этап на самом деле, это когда мы станем хотя бы 20-25% рынка российского, и самое главное, это момент, когда мы выйдем за пределы РФ по-настоящему. Вот в тот момент, когда рынок Индии и рынок Китая окажется доступным для «Вятского кваса», вот это будет означать, что да, мы что-то действительно сделали, что-то действительно выиграли. Мы наткнулись на пандемию, возвращаясь 25-й раз к этому вопросу. Потому, что мы готовились к дегустации в Индии, это 5 крупнейших индийских штатов, и сделали партию, наконец она там куча согласований этикеток. Дело в том, что эти крупнейшие штаты, я очень удивился, но это с населением 25, 27 миллионов, да? На нас вышли индийские, учившиеся в России энтузиасты, причем с очень хорошими интересными связями и в правительстве Индии, и в правительстве РФ. И предложили нам построить завод, ну после того, как естественно пройдет дегустация. Потому, что им самим квас очень понравился. И всё было готово, мы согласовывали этикетки, там отдельные требования к содержанию веществ, к указанию, у каждой страны они свои. В Индии запрещено продукты, с содержанием более 0,5 алкоголя. Мы взяли экспортный вариант «Вятского кваса», переделали этикетки, сварили им партию, партия уже на складе лежит, и в этот момент Индия закрыла границы, и в этот момент мне переслали ролики, где индийские полицейские бьют палками каких-то людей, которые ходят без масок. Я понял, что дегустация откладывается, потому что в этой ситуации, увы. Но Индия, это если я правильно помню миллиард 200, или миллиард 300 у них население, да? причем, у индийцев это совершенно шикарный момент, у индийцев кваса нет.
Я. Розова
―
Вообще?
В. Маматов
―
Вообще, в принципе. То есть никакого, никогда не было, и нет. То есть, даже если мы получим 1% от индийского рынка прохладительных напитков, я думаю, что это будет большая удача, это раз. С Китаем мы как-то обсуждали ситуацию, но там вопрос не о постройке завода стоит, потому что там у нас нет пока партнеров в Китае, которые предложили бы нам тоже самое. Там вопрос пока о транспортировке, это Транссиб, это серьезные проблемы с логистикой, которые существуют. Мы могли бы точно так же претендовать на процентное содержание на китайском рынке. Вот если мы возьмем российский рынок, и если мы выйдем на рынок Китая и Индии по-настоящему, вот тогда нужно будет говорить о том, что какую-то миссию свою «Вятский квас» национальную, он всё-таки осуществил.
Я. Розова
―
То есть, у Вятича есть всё-таки миссия?
В. Маматов
―
Конечно, она заключается в очень простой вещи, мы хотим доказать, что российские национальные товары, они могут конкурировать. Мы всегда славились производством оружия, энергетика, еще что-то, да? Но очень скудный набор, с нашей точки зрения. А вот вариант, когда русские напитки, не беря водку. Вот вариант, когда русские напитки начинают страницу востребованными в мире, вот это да, это интересно. И вообще, вот это маленький оффтопик, но все-таки это, пожалуй, стоит сказать. Я вообще считаю, что русские навоевались. Ну, то есть столетие, которое мы провели в том, чтобы расширять свои границы, они подошли к логическому завершению. Нам воевать особо не с кем, у нас с одной стороны люди, с другой стороны люди, бесполезно. А может быть пора заняться всё-таки экономикой, и всю эту энергию, которая у нас тратилась на экспансию, может быть заняться чем-то более интенсивным, да?
Я. Розова
―
Продуктивным.
В. Маматов
―
Продуктивным, совершенно правильно. Начать развивать свою собственную российскую экономику, свою собственную. Вот этот вечный призыв, который мне чем дальше, тем больше нравится. Давайте займемся окружающей действительностью. Вот у нас есть гигантские перекосы, ну, это я уже говоря из деревни знаю, что говорю. То есть, у нас все мечтают попасть в Москву, в большой город. Большой город цивилизация, вау, вау, вау! Уровень зарплат в несколько раз выше, по большинству позиций, великолепно совершенно. Не понимая, что уровень в несколько раз выше, он конечно может быть выше, да? Но подавляющее большинство москвичей не имеет гигантского разрыва, да? То есть, вполне обычная такая же жизнь как в глубинке, но она сдобрена, она поинтереснее, она поразвлекательнее, но нет такого разрыва фантастического, это в основном продукция телевидения. Но при этом все стремятся в Москву, ну в Питер в меньшей степени, но при этом наплевательски относясь к тому, что происходит вокруг них. Это не разумно, я думаю, что это позиция, причем она не встретит понимания не у европейцев, не у американцев. Те то прекрасно понимают, что где родился, там и пригодился в первую очередь, а дальше мы уже будем посмотреть. У нас, к сожалению Москва и Питер, это витрина нашей страны, так сложилось исторически.
Я. Розова
―
Журналист Владимир Маматов был гостем «Эха», спасибо.
В. Маматов
―
Спасибо большое, удачи.