Свободный формат - Алексей Венедиктов - Интервью - 2020-11-02
М.Нуждин
―
Всем добрый день, здравствуйте. Это «Свободный формат», «Эхо Петербурга». Я – Марк Нуждин, и сегодня в нашей программе – Алексей Алексеевич Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы». Алексей Алексеевич, добрый день, как слышите меня?
А.Венедиктов
―
Добрый день, вас слышу превосходно.
М.Нуждин
―
Отлично. Тогда для наших слушателей, которые тоже должны слышать нас хорошо, я напомню, что мы на связи, нам можно писать, мы в прямом эфире. Номер для смсок +7-931-291-58-00. Уже начали поступать какие-то сообщения, которые адресованы Алексею Алексеевичу. А еще у нас идет трансляция в Ютубе, так что там можно тоже писать, и тоже, я вижу, уже пишут. Но давайте это все чуть позже. Вы пишите, я потом посмотрю, прочитаю. А пока давайте начнем с главного. Алексей Алексеевич, вы здесь, потому что на «Эхе Петербурга» меняется главный редактор. И у меня сразу вопрос о том, что последний главный редактор «Эха Петербурга» приезжал к нам из Москвы. Есть ли намерение прислать нам кого-то на этот раз?
А.Венедиктов
―
Нет, Марк, такого намерения нет. Я сегодня обратился к членам редакции Санкт-Петербурга и сказал, что, поскольку последние пять было совершенно замечательное проявленное… Результаты, рост рейтинга, рост репутации, то пришло время расширять петербургское вещание, и поэтому Москва никого выдвигать на выборы главного редактора не будет. Я считаю как главный редактор «Эха Москвы» и как представитель акционера, что главный редактор «Эха Петербурга» сейчас должен быть избран из журналистов редакции «Эхо Москвы» в Петербурге.
М.Нуждин
―
То есть у нас еще одни выборы главного редактора. Совсем недавно, я напомню для тех, кто не следит за нашей внутренней жизнью, мы избрали Виталия Наумовича Дымарского.
А.Венедиктов
―
Да. Все-таки надо признать, что Виталия Наумовича Дымарского, когда он в первый раз был избран, рекомендовала Москва. Сейчас Москва, «Эхо Москвы» никого вам рекомендовать не будет. Вы найдете главного редактора в своих рядах.
М.Нуждин
―
Между тем, сам Виталий Наумович уже высказался, уже порекомендовал нам свою кандидатуру. Это Валерий Нечай, зам главного редактора. А вот лично вы, есть ли лично у вас какая-то рекомендация?
А.Венедиктов
―
Я бы себя назначил. Но поскольку решение принято, что из Москвы не будет главного редактора, то я оставляю это на усмотрение редакции.
М.Нуждин
―
То есть вас только это останавливает?
А.Венедиктов
―
Ну, это мое же решение. Меня всегда останавливают мои решения.
М.Нуждин
―
Очень хорошо. Значит, еще один момент, касающийся выборов главного редактора. Мы прочитали, что редакция избирает главного редактора, в данном случае – из своих рядов, но после этого Москва утверждает наш выбор. Возможна ли ситуация, что мы выберем, а Москва скажет: «Нет»?
А.Венедиктов
―
Вы неверно прочитали. В соответствии с вашим же уставом, главного редактор избирают журналисты «Эхо Санкт-Петербурга», затем я, как главный редактор всех редакций, входящих в наш холдинг, представляю его учредителю, «Музыкальной фактории», которая находится в Петербурге. Поэтому главного редактора будет утверждать учредитель ваш, а не Москва.
М.Нуждин
―
Но право не утвердить у него все-таки есть?
А.Венедиктов
―
У него все-таки есть. Тогда исполняющим обязанности, в соответствии с уставом редакции, является заместитель главного редактора Валерий Нечай. До избрания нового главного редактора.
М.Нуждин
―
Отлично. Что же, меня лично очень радует, что хоть где-то все-таки все у нас проходит в соответствии с буквой и духом закона, и дух и буква не расходятся здесь в данном случае. Мы в ближайшем будущем, получается, через эту процедуру пройдем. Расскажем вам, что в итоге получилось. А сейчас давайте перейдем к делам таким более журналистским.
А.Венедиктов
―
Еще важная история. Поскольку «Эхо Санкт-Петербурга» показало за последние два года впечатляющие успехи, мы, акционеры и я, главный редактор, приняли решение о расширении лицензии. Вернее – изменении лицензии и расширении петербургского вещания на Петербург, увеличения количества часов, которые регламентируются лицензией. Поэтому после того, как будет избран главный редактор, в кратчайшие сроки я жду от журналистов «Эха Петербурга» предложения по расширению, собственно, санкт-петербургского вещания. Это важная история, и это свидетельство о той работе, которую делала ваша команда, команда Виталия Дымарского в течение последних лет. Еще раз повторю, рост рейтингов, рост репутации, рост цитируемости, мы все это в Москве видим и ценим. Поэтому очень важно, чтобы журналисты понимали, что у них раскрываются дополнительные возможности. И я буду ждать этих предложений, это очень важная история.
М.Нуждин
―
Да, и чтобы наши слушатели понимали, что дополнительные возможности открываются, в том числе, и у них.
А.Венедиктов
―
Конечно. Все для слушателей.
М.Нуждин
―
И идем дальше. Вопрос о том, что будет дальше с, собственно, Виталием Наумовичем Дымарским, который оставляет пост главного редактора «Эха Петербурга».
А.Венедиктов
―
Вопрос точно не ко мне. Потому что Виталий Наумович Дымарский является ведущим «Эха Москвы» в Москве, его передачи все сохраняются, и «Цена Победы», и «Дилетанты», и «2020». И, возможно, еще новые, мы сегодня как раз с Виталием Наумович это обсуждали. Что касается работы Виталия Дымарского на «Эхо Санкт-Петербурга», то это – его разговор с новым главным редактором, который будет избран.А.Венедиктов: Я не работал в СМИ, где журналисты должны чего-то там согласовывать
М.Нуждин
―
Вас тут просто спрашивают о его дальнейшей судьбе, поэтому я решил, что этот вопрос.. Будет очень хорошо, если вы озвучите здесь.
А.Венедиктов
―
В любом случае, поскольку эти программы транслируются и в Петербурге, о которых я сказал, из московской редакции, то вы с Виталием Дымарским, это я слушателям говорю, не расстаетесь. Но я надеюсь, что новый главный редактор, который будет избран, применит способности Виталия Дымарского и в представительной, я бы так сказал, области. Потому что я знаю, насколько Виталия ценят разные люди в Санкт-Петербурге, разные известные люди в Санкт-Петербурге, разные репутационные люди в Санкт-Петербурге. Я бы не хотел, чтобы это было потеряно для «Эха Санкт-Петербурга».
М.Нуждин
―
Присоединяюсь полностью. И еще важно, мне кажется, чтобы прозвучали сроки. Все это решится в течение двух недель?
А.Венедиктов
―
Да. Собственно говоря, Виталий сначала написал заявление на увольнение со 2 ноября, сегодняшнего дня. А мы вчера встречались, сегодня встречались, он переписал свое заявление по моей просьбе до избрания нового главного редактора, до 16 ноября Виталий является главным редактором «Эха Петербурга». Он должен организовать, в том числе, эти выборы, поскольку он в них не участвует. Это играет большую роль. Мы разбили… Логично, как и избрание главного редактора «Эха Москвы», на два этапа. Первый – это выдвижение главного редактора. Напомню, любые три журналиста, находящиеся в штате «Эха Санкт-Петербурга» могут выдвинуть кандидатуру при ее согласии. Выдвигать кандидатуры можно до 9 ноября, 10 часов утра. До понедельника следующего, 10 утра. После чего некая предвыборная кампания а-ля Трамп-Байден. И затем 16 числа мы будем просить, чтобы собрание или голосование, это зависит от того, как вы договоритесь с учетом ковида, как будет организовано, чтобы в первой половине дня новый главный редактор был избран, для того, чтобы мне пришла бумага в Москву, что в соответствии с Уставом я бы ее внес генеральному директору «Музыкальной фактории», и с тем, чтобы 16 числа генеральный директор «Музыкальной фактории», с которым я сегодня буду встречаться, уже утвердил. И чтобы главный редактор новый приступил с 17 ноября.
М.Нуждин
―
Важное расписание, в том числе и для сотрудников редакции. Если кто-то что-то не слышал, переслушивайте эфир. Я пометил это время всем, по журналистским делам потому что… Я смотрю, что у нас в последнее время как-то очень колеблются красные линии, чего можно и чего нельзя. Что этично и что не этично в работе журналиста. Вот смотрите, первое, о чем хочется вас спросить. У нас сейчас идут очень обширные обсуждения по поводу того французского учителя, который лишился головы. Мы слышали самые разные высказывания. А тем временем параллельно и совершенно незаметно для многих проходит дальнейшее преследование, условно назовем «дело Прокопьевой». Вот буквально на днях в Петрозаводске арестовали очередного блогера, который сравнил с народовольцами Жлобицкого, студента, который совершил самоподрыв в приемной ФСБ в Архангельске. И, собственно, поплатился тем, что против него завели дело.Там обсуждают какие-то события такие, тут обсуждают какие-то такие события. Но я не слышал, чтобы комментаторов, которые защищают молодого человека, отрезавшего голову учителю во Франции, применяли какие-то такие же санкции как к тем, кто комментирует, причем не всегда благожелательно, дело в архангельском ФСБ.
А.Венедиктов
―
Смотрите, Марк, если вас интересует моя точка зрения, то она заключается в следующем. Критиковать и осуждать можно, призывать убивать – нельзя. И красная линия, на мой взгляд, проходит вот здесь. И я, честно говоря, вот эту историю в Петрозаводске не очень хорошо знаю, но за мнение ни арестовывать, ни возбуждать уголовное дело нельзя. Я, например, считаю, что те демонстрации ненасильственные, которые мусульмане проводили у посольства Франции в Москве, их совершенно незаконно и напрасно… Может быть, законно в связи с ковидом, но незаконно, с точки зрения содержания, разгоняли. Ничего незаконного в том, чтобы осуждать президента чужой страны, своей страны, и мирно, повторяю – мирно проводить демонстрации и манифестации, я не вижу. Так же, как я не вижу то, что происходит в Москве уже много дней у белорусского посольства, это все законно. Незаконны насильственные действия. Поэтому журналисты «Эха Москвы» в Москве, во всяком случае, несмотря на разные политические взгляды, у нас есть единство в редакции, понимают, что такое свобода слова, свобода высказываний, что такое свобода вообще. Но призывать к насилию, призывать к убийствам, одобрять убийства – это другая история. И здесь государство должно применить силу, на мой взгляд.По-моему, здесь нет никакого движения красной линии. По-моему, любой профессиональный журналист к этому так и относится. Не взирая, повторяю, на взгляды. Нельзя говорить, что «правильно, что разогнали митинг у французского посольства и неправильно, что разгоняют митинг у белорусского посольства». Это неверно. И тот, и другой митинг были ненасильственными. Поэтому мне кажется, что вот здесь нельзя допускать такого виляния. Все остальное – красная линия осталось. Призывы «позор!» законны, призывы «убить!» незаконны. И все. Какое движение линии?
М.Нуждин
―
В деле Прокопьевой движения не было…
А.Венедиктов
―
Поэтому это незаконно. Это очевидно. Это ложится в ту сторону красной линии. Поэтому я говорю, что никакая красная линия никуда не двигается. Я вам возражаю в этом случае с точки зрения профессиональных журналистов.
М.Нуждин
―
Да, понятно. Только меняется отношение к красной линии со стороны тех, кто должен как раз блюсти ее неподвижность.
А.Венедиктов
―
Я не работаю в правоохранительных органах, и именно поэтому я могу критиковать их действия. Я не связан корпоративными интересами и считаю, что за перепосты… Повторяю, не призывов к насилию и убийствам, нельзя ни арестовывать, ни сажать – это неверная трактовка закона.А.Венедиктов: Журналисты должны понимать, что их точка зрения может трактоваться как точка зрения редакции
М.Нуждин
―
Отсюда еще один вопрос. Как вы считаете, должен ли журналист на рабочем месте и в частной жизни высказывать… Согласовывать свои позиции?
А.Венедиктов
―
С кем?
М.Нуждин
―
Друг с другом. Или он должен в эфире по службе говорить одно, а выходя за пределы и начиная писать в соцсетях, иметь полное право высказывать что-то совершенно противоположное?
А.Венедиктов
―
Я не работал в тех медиа, в тех СМИ, где журналисты должны чего-то там согласовывать. Поэтому мне трудно комментировать то, те СМИ, где журналисты что-то должны согласовывать. Но, если вы обратили внимание, эта дискуссия идет во всем мире. И совсем недавно компания ВВС приняла правила поведения сотрудников в социальных сетях. Вы можете с ними ознакомиться, и в моем телеграм-канале, и в телеграм-канале многих журналистов, где, да, ограничивают свободу слова своих журналистов в социальных сетях, но не с позиции единомнения, а с позиции репутации корпорации. И в этом смысле там, я сейчас боюсь процитировать неправильно, но я думаю, что после новостей я просто возьму и посмотрю, вы мне перезададите этот вопрос, но да, там есть ограничения.Кстати, что очень важно. Новый главный редактор, будущий главный редактор ваш должен понимать, что он более ограничен в публичных заявлениях, чем просто журналист. Потому что его точка зрения всегда будет трактоваться как точка зрения редакции. А в редакции разные точки зрения. Поэтому главный редактор всегда очень сдержан в своих личных сетях, в комментариях в своем Инстаграме, Фейсбуке, Твиттере именно потому что это не должно трактоваться как точка зрения, что называется, «от имени редакции». Это важно.
Что касается журналистов – да, журналисты должны понимать, что их точка зрения тоже может трактоваться как точка зрения редакции. Поэтому они должны всячески свои комментарии обкладывать словами, что это – их личная точка зрения, которая в редакции не обсуждалась и не является фоном.
М.Нуждин
―
Слушайте, а зачем это как-то специально прописывать? Ведь вроде как понятно, что каждый конкретный человек говорит в первую очередь от своего лица, а не от лица корпорации.
А.Венедиктов
―
Кому понятно?
М.Нуждин
―
Ну, любому здравомыслящему человеку…
А.Венедиктов
―
У нас не большинство здравомыслящих людей. Мы должны исходить из того, что мы – публичные люди. Любой журналист – публичный человек. Если журналист отказывается в своем аккаунте писать, что его мнение не является мнением редакции, что это значит? Это значит – манипуляция. Поэтому история с участием в личных аккаунтах, она развивается. Это некоторая новация, которая уже несколько лет обсуждается во всех крупных корпорациях, престижных, репутационных медийных корпорациях. И вот я вам привел пример с ВВС. Повторяю, я после новостей процитирую. «Эхо Москвы» не собирается вводить этот кодекс, я, во всяком случае, не собираюсь так строго ограничивать журналистов «Эха Москвы». Но еще раз повторю, что, на мой взгляд, журналисты должны демонстрировать, что их точка зрения не является точкой зрения места, корпорации, где они работают. Это не должно так восприниматься. Мы всегда меряем по последнему верблюду, как известно.
М.Нуждин
―
Хорошо. Еще один вопрос тогда ровно о том же самом. Стоит ли прописывать специальные ограничения, хотя бы и в таких мягких рамках, как вы сейчас сказали, если можно ограничиться просто критерием профессионализма? Ведь если человек хорошо пишет… Тут уже неважно, от себя или не от себя, то он повышает репутацию корпорации. Если же он пишет какую-то глупость, то это просто непрофессионально. И к нему не нужно применять никаких ограничений, его нужно просто, видимо, увольнять как человека, который не умеет правильно выражать свои мысли.
А.Венедиктов
―
Знаете, вы тогда даете главному редактору, который определяет, что есть профессионально, а что нет, единственный, инструмент для унификации мнений. Понимаете. Я буду говорить: «Это непрофессионально, что ты говоришь по теме Карабаха или по теме, не знаю, Приднестровья. Пошел вон». Это неправильно. Не надо давать главному редактору в руки такого оружия.А.Венедиктов: Никакая красная линия никуда не двигается
Но, с другой стороны, я хотел бы напомнить, что мы в 15 году выработали проект поведения журналистов (мы – «Эхо Москвы») в соцсетях. Более того, они были проголосованы на собрании журналистов, каждый из 12 пунктов. Он есть на нашем сайте, можете найти. Но он так и остался проектом, потому что, не успев быть принятым, он устарел. И для меня гораздо важнее, что журналисты, когда они обсуждали, голосовали «За» или «Против» таких вещей, что они поняли проблему. И когда они поняли проблему, журналисты «Эха Москвы», то таких проблем у нас очень мало. Они бывают. Я просто напоминаю коллегам, что напомните, пожалуйста, что это ваша личная точка зрения. Напомните, что это точка зрения не редакции «Эхо Москвы». Более того вам скажу, что я как главный редактор высказываю свою личную точку зрения всегда, но когда я высказываю мнение редакции, я всегда пишу, что это заявление от имени редакции «Эха Москвы». И очень четко разделяю и в своих аккаунтах, и в публичном пространстве другом. Поэтому я не вижу здесь ничего обидного. Я думаю, над этим надо задуматься и, возможно, это обсуждать в коллегами. Я не собираюсь принимать никакого документа, вносить никакого документа, ограничивающего деятельность журналистов в их личных аккаунтах. Но я призываю всегда своих журналистов, журналистов «Эха Москвы» отделять в публичном поле свою точку зрения от точки зрения корпорации.
М.Нуждин
―
Вот этот дисклеймер, что «Я сейчас выступаю как частное лицо» или «Я сейчас выступаю как представитель редакции» уместно, на ваш взгляд, использовать каждый раз или только пояснять, когда от себя, или пояснять, когда от редакции, в единственном случае?
А.Венедиктов
―
По уставу от редакции имеет право выступать только главный редактор, здесь все очевидно. Не может журналист выступать от редакции, просто это запрещено. По закону о СМИ. Обратите внимание, что главный редактор в публичном поле представляет мнение редакции. Но это не значит, что каждый человек, который читает, это понимает. Поэтому у многих журналистов «Эхо Москвы» в Москве в их аккаунтах, в их профилях написано, что «это мое личное мнение, оно не представляет мнение редакции». Я не вижу в этом никакого позора и не вижу в этом никаких унижений. Изначально в профиле это написано. Так же, как в моем профиле в Твиттере написано, что, условно говоря, бан или репост не является выражением поддержки… Это я написал отдельно. А является выражением важности того твита, который я репощу, например. Если я что-то репощу. Это объяснено. Не является моей поддержкой, не является моим согласием. Это объясняет каждому, кто читает твит, который я, скажем, репостнул, что мне кажется, что тема поднята важная. Но это не значит, что я с этим согласен. Я не понимаю, в чем здесь обида может быть. По-моему, не может быть.
М.Нуждин
―
Выглядит все логично, действительно. Но вы все-таки, получается, адресуете своей аудитории тексты, исходя из впечатлений о ее разумности. Потому что мало кто на самом деле из тех людей, кого я знаю, читает то, что написано в шапке блога.
А.Венедиктов
―
Это неважно. Это важно для внутреннего понимания, что я это обозначил. И это важно для людей, которые это читают. И я все время напоминаю о том, что я там репощу, условно говоря, твиты человека, чью глупость я хочу подчеркнуть. Ну, да. «Обратите внимание, что он глуп», - говорю я своим репостом. «Обратите внимание, что это ерунда», - говорю я своим репостом. Но еще раз повторю: моя позиция заключается в том, что я объясняю правила, по которым я действую в публичном поле. И считаю, что журналисты должны тоже отделять свою личную точку зрения от точки зрения корпорации. Еще раз повторю, что очень многие медийные корпорации имеют свои правила поведения журналистов в своих личных аккаунтах. Кто не согласен – ищет другую корпорацию.Я это вводить не собираюсь, потому я считаю, что наша корпорация состоит из людей, которые понимают аргументацию.
М.Нуждин
―
Алексей Алексеевич, маленький перерыв на новости, вернемся через 5 минут.НОВОСТИ
М.Нуждин
―
Еще раз всем добрый день. Я напомню, что в «Свободном формате» на «Эхе Перебурга» я, Марк Нуждин, и сегодня у нас главный редактор «Эха Москвы» - Алексей Алексеевич Венедиктов. Алексей Алексеевич в своем телеграм-канале выложил те самые правила ВВС, так что все идем туда, смотрим, читаем. Я напомню, что я тут успел посмотреть, что нам пишут на Ютубе, что пишут в смсках, в ближайшем будущем расскажу, о чем там. Но еще одна важная журналистская история для нас и, мне кажется, для петербургских СМИ в частности. Это наша история с журналистом петербургского «Эха» Сергеем Кагермазовым, история с председателем Заксобрания Петербурга Макаровым. Потому что Сергея Кагермазова до сих пор не пускают на заседания петербургского Заксобрания.Отсюда вопрос. Как вы считаете, Алексей Алексеевич, должна ли редакция наша или какого-то другого СМИ… Может, наша – в первую очередь, обратиться в суд с тем, чтобы суд разъяснил, насколько законно вообще то, что происходит с Сергеем Кагермазовым и насколько соответствует закону вообще требования к журналистам, которые должны быть в Заксобрании.
А.Венедиктов: Лишение аккредитации – это не дело журналиста, это дело всей редакции
А.Венедиктов
―
Возможно обращение в суд, это решение вашей редакции или, вернее, вашего главного редактора. Или генерального директора, которые представляют в соответствии с уставом в судах интересы редакции. В любом случае, важно об этом напоминать. Я вам приведу пример. Мы в свое время, когда была история с Леонидом Слуцким в Государственной думе, вы знаете, мы отозвали своих корреспондентов оттуда и до сих пор мы в Государственную думу не вернулись. Что нам не мешает освещать события, которые происходят в Государственной думе, проекты законов параллельно с этим. Мы туда не ходим, но зато нам дают интервью те депутаты или мы получаем информацию оттуда о том, что происходит, другими способами. Это касается их напрямую. Вы не должны их лишать, вы не лишаете такой возможности. Не обязательно физически присутствовать в том или ином здании, но необходимо напоминать о совершенно безобразном поведении председателя ЗакСа господина Макарова. Ну, медленно мелет мельница богов. Мы тоже не забыли господина Макарова. И он знает, что мы его не забыли. Я ему напоминаю про это. Все у нас еще впереди, вся любовь.
М.Нуждин
―
А здесь вопрос вот в чем, кроме того, о чем вы сказали. Должен ли журналист переходить вот эту грань и обращаться в суд? Фактически становиться не свидетелем событий, а правозащитником?
А.Венедиктов
―
Вы знаете, все журналисты разные. Мне кажется, здесь вы правильно указали в первом вопросе. Здесь дело не столь журналиста, сколь редакции. Потому что лишение аккредитации – это не дело журналиста, это дело всей редакции. А что касается смены функции журналиста, я всегда к этому отношусь неодобрительно, хотя защита чести и достоинства в данном случае мне кажется правильной.
М.Нуждин
―
Я смотрю, что нам пишут в Ютубе. Разные, надо сказать, отзывы. Самые разные и о Виталии Наумовиче, и о Валерии Нечае, и о нас самих. Но как таковых вопросов я тут что-то не вижу.
А.Венедиктов
―
Видимо, мы очень понятливы, все было четко, раз вопросов нет. Конечно, должны быть разные точки зрения на работу редакции, на работу главного редактора, на работу возможных кандидатов. Кто будет кандидатом, еще никто не выдвинут, я напомню, потому что только с сегодняшнего дня, с момента заявления, которое у меня уже есть от Виталия Дымарского, можно начать выдвижение кандидатов. И этим правом обладают любые три журналиста «Эха Москвы». Я тоже получаю иногда от жителей Санкт-Петербурга всяческие слова, в основном пишут недовольные, это я тоже понимаю – чего довольным писать? Они довольны всем. Но мне кажется, что принципиальная позиция акционеров, которых я в данном случае представляю, это расширение вещания санкт-петербургским контентом. Вот это и есть оценка нашей работы.Мы считаем, что нынешний состав редакции «Эхо Москвы» в Санкт-Петербурге должен иметь больше возможностей для представления петербургского контента петербуржцам. Мне кажется, это самое главное. Какой контент, какие программы, про что программы – вот это я жду предложений от редакции, от нового главного редактора, потому что это потребует, еще раз объясню, изменения лицензии, взаимодействия с органами регулирующими, с Роскомнадзором, потому что изменение лицензии – это всегда сложный момент, нужно будет приводить в порядок новому главному редактору и нынешние уставные документы. И более того скажу, что расширение роли редакции «Эхо Санкт-Петербурга» потребует ее расширения и закрепления в поправках в устав редакции, который надо будет сделать. Приведение его в такое боле оперативное состояние.
Сложный вопрос. Но самое главное, это я к слушателям обращаюсь, что вы должны получать продукт, слушатели, вы должны получать больше продукта. И продукт должен быть более качественный. Всегда. Нет предела совершенству. Будем надеяться, что так оно и произойдет.
М.Нуждин
―
Я к этому еще добавлю сообщение, меня потом коллеги будут ругать, если я его не прочитаю. «Уважаемый Алексей Алексеевич, выпишите, пожалуйста, хорошие премии для всех журналистов «Эхо в Петербурге», спасибо заранее, Елизавета».
А.Венедиктов
―
У «Эха Санкт-Петербурга» самостоятельный бюджет, и новый главный редактор может решить этот вопрос без меня.
М.Нуждин
―
А вы все-таки выпишите.
А.Венедиктов
―
Елизавета, позвоните мне, и мы разберемся. А то мы сейчас скажем, что Марк Нуждин – хороший журналист, и тут же посыплется, как Марк Нуждин ведет плохие программы. Я это знаю по журналистам «Эха Москвы». Поэтому давайте это оставим не на усмотрение слушателей. Я имею в виду премии.
М.Нуждин
―
И еще один момент, у вас спрашивают, вернется ли Виталий Дымарский в «Невзоровские среды».
А.Венедиктов
―
Мы будем обсуждать с Виталием его нагрузку. Я могу сказать, что я предусматриваю, что он откроет новые программы на «Эхо Москвы» и будет единственным ведущим программ или программы на «Эхо Москвы». И в зависимости от общей нагрузки, я вам все-таки напомню весьма деликатную тему, что Виталий ушел по состоянию здоровья. И нагрузка – это тоже важный фактор. Освободив от его административной нагрузки, я собираюсь нагрузить его творчески. Но опять-таки, объем изменений, приоритеты мы будем с ним отдельно обсуждать, мы с ним еще это не обсуждали.
М.Нуждин
―
И еще один вопрос, тоже про нашу редакционную кухню. Что за история с назначением Валерия Нечая корреспондентом в Англии, почему не сложилось? Спрашивает Надежда.
А.Венедиктов
―
«Эхо Москвы» не назначало Валерия Нечая корреспондентом в Англии. Это… Если внутри редакции «Эха Санкт-Петербурга» была какая-то идея, то я про нее точно не знаю. Но я вам приведу пример не про Валерия Нечая, а про любого журналиста. Если какой-то журналист «Эха Москвы», любой, условно говоря… Вот у нас есть журналист Екатерина Канакова. Она уехала в Чехию, вышла замуж за чеха, родила, слава богу, я ее поздравляю. Кстати, поздравляю Дмитрия Быкова с рождением сына, вот. Забыл.
М.Нуждин
―
Присоединяемся.А.Венедиктов: Не надо публично хвалить журналистов, а то нос задерут
А.Венедиктов
―
Вот. И когда она уехала по своим делам в Чехию, учиться и работать, я ее обозвал «корреспондентом в Чехии». Если кто-то из журналистов «Эха» едет на учебу или лечиться, или работать в любую страну, я, конечно, буду предлагать продолжать работать корреспондентом в той или иной стране. Временно или постоянно. Но с Валерием Нечаем я, честно говоря, не в курсе. Это через меня прошло бы, если бы это было «Эхо Москвы». Если это было «Эхо Санкт-Петербурга», вопрос не ко мне.
М.Нуждин
―
И еще не могу не сказать. Несмотря на ту закономерность по поводу упоминания журналистов, о которой вы сказали чуть раньше. Сейчас в Ютубе подавляющее большинство комментаторов, которые упоминают Виталия Дымарского, отвешивают его комплименты. Алина пишет: «Жалею об уходе Виталия Наумовича» с «Эхо Санкт-Петербурга». И дальше много хороших слов.
А.Венедиктов
―
Во-первых, Виталий Дымарский не уходит с «Эха Петербурга». Виталий Дымарский, насколько я могу сделать вывод из его разговора, остается жить в Петербурге. Следовательно, он готов работать в «Эхо Петербурга». Он уходит с поста главного редактора, это разные вещи. Во-вторых, не надо публично хвалить журналистов, а то нос задерут, и это плохо отразится на их профессиональной работе. Надеюсь, что Виталий еще долго будет профессионально работать, я надеюсь, он нас не слышит. А если слышит, то могу сказать, что поганый ты ведущий. Ну, это чтобы уравновесить.
М.Нуждин
―
Хорошо. Уравновесили, и в таком состоянии равновесия давайте к общему контексту. У меня есть еще несколько вещей, которые я хотел у вас спросить, которые, может, и с Петербургом-то не очень связаны. Но, тем не менее. День народного единства на этой неделе отмечаем, что это вообще для вас?
А.Венедиктов
―
Ничего. Для меня это рабочий день. Также как любой день. Я неоднократно говорил, что с моей точки зрения это праздник в искусственную дату, говорю как бывший учитель истории, специально для того, чтобы «вытолкнуть» 7 ноября. Это, конечно, день придуманный, довольно искусственный. Придуманный, я бы сказал, при мне господином Сурковым. И для меня это рабочий день. Но для многих это выходной день. Я вот тут собрался в Гатчинский дворец, давно не был. Отдать должное государю Павлу Петровичу. И вдруг увидел, что Гатчинский музей-дворец работает в День народного единства, 4 числа, в праздник. Ну и правильно. Поддерживаю. Поэтому это рабочий день.
М.Нуждин
―
Хорошо. А какой бы вы праздник предложили? И, может быть, предлагали, когда предлагался этот в качестве Дня народного единства, какой-то точки сборки?
А.Венедиктов
―
Абсолютно предлагал, 12 апреля, День космонавтики. Ровно на тех же самых совещаниях, на которых было принято предложение о 4 ноября. Я предлагал 12 апреля.
М.Нуждин
―
А как, по-вашему, сейчас это предложение остается актуальным? Учитывая Рогозина и все вокруг?
А.Венедиктов
―
Все мои предложения всегда актуальны. Просто они иногда не ко времени. Потом наступает время, и все говорят: «Венедиктов-то был прав».
М.Нуждин
―
Я вот, кстати, тоже с этим согласен, потому что День космонавтики, на мой взгляд, гораздо более удачная дата, чем 4 число.
А.Венедиктов
―
Вот видите. Вас я уже убедил, Марк. Осталось убедить Ротшильда. В смысле – Путина.
М.Нуждин
―
Ну и еще такой момент. Хотелось бы… Эх, большой вопрос, мы в самом конце заканчиваем. Не успеваем. Увы. Хреновый я ведущий тоже, надо было раньше задавать какие-то вопросы. Алексей Алексеевич, спасибо большое, здесь мы должны поставить точку. Напомню, главный редактор «Эха Москвы» был сегодня с нами. Коллеги, переслушивайте все, что было непонятно по голосованию. Политики, учитесь, как все надо проводить, у нас, потому что мы пока делаем это гораздо лучше, чем получается у вас. И в плане подсчета голосов, и в плане открытости, и в плане следования регламентам. Я – Марк Нуждин.