«Волшебная гора». «История с Географией» Льва Эренбурга и большая биография маленького театра - Лев Эренбург, Татьяна Колганова, Вадим Сквирский - Интервью - 2020-10-23
23.10.2020
«Волшебная гора». «История с Географией» Льва Эренбурга и большая биография маленького театра - Лев Эренбург, Татьяна Колганова, Вадим Сквирский - Интервью - 2020-10-23
Скачать
Т. Троянская
―
Добрый день. В студии Татьяна Троянская, и мы по-прежнему не принимаем у себя в студии гостей. Но хорошо, что есть интернет, и у нас есть возможность общаться именно так. Я приветствую художественного руководителя «Небольшого драматического театра» Льва Эренбурга. Добрый день.
Л. Эренбург
―
Добрый день.
Т. Троянская
―
И я вижу прекрасную пару: Татьяна Колганова и Вадим Сквирский, актёры и режиссёры. Добрый день.
Т. Колганова
―
Да, добрый день.
Т. Троянская
―
Поговорим мы о «НеБДТ» и о книге, которую написал Лев Эренбург. И первый вопрос к художественному руководителю: а чего вы так много режиссёров-то развели у себя в театре? Объясните, Лев Борисович.
Л. Эренбург
―
Что вы имеете в виду? Я уже готов обидеться.
Т. Троянская
―
Татьяна, Вадим — недостаточно им быть актёрами, а все они становятся режиссёрами. Как так получается?
Л. Эренбург
―
Я думаю так: слава тебе господи, потому что профессии смежные, и так бывает часто, что люди, подвизающиеся в одной профессии, прибегают к другой. Немножко другая точка отсчёта. А потом, это неплохо. Театр у нас небольшой, народу немного, и необходимость в том, чтобы ставило несколько человек одновременно, нарастает, потому что возникают группы, близкие друг другу по возрасту. То есть, внутри одной группы много людей одного возраста, и это сужает круг возможностей при постановке. Поэтому чем больше, тем лучше. Я бы так сказал.
Т. Троянская
―
Таня, Вадим, ваши версии?
В. Сквирский
―
Я вообще-то заканчивал режиссуру. Как-то так просто получилось, что спектакль у нас формируется таким образом, что ты в них играешь и их придумываешь, потому что тебе нужно этюды вносить, этюдным методом репетируем. И как-то в этом смысле мои амбиции сочинителя долгое время были востребованы и удовлетворены. Но потом возникла необходимость сделать спектакль в БИИЯМСе, ребята попросили просто.
Т. Троянская
―
Объясни, что такое БИИЯМС сначала, не все знают.
В. Сквирский
―
Это Балтийский институт иностранных языков и межкультурного сотрудничества, где у Льва Борисовича был актёрский курс. Я там преподавал.
Л. Эренбург
―
Точнее, у нас с вами был общий курс.
В. Сквирский
―
Вот. И поскольку они были платниками, их надо было в силу обстоятельств бесконечно отпускать на работы, чтобы они имели возможность оплачивать учёбу. Сложилось так, что мы не успели сделать спектакль на выходе, у нас было два дня этюдов по «Преступлению и наказанию». А спектакль иметь очень хотелось. Ну вот, они меня попросили, я за это дело взялся, и уже по окончании института мы выпустили «Преступление и наказание». Я таким образом увлёкся этим делом.
Т. Колганова
―
Вошёл в режиссуру.
В. Сквирский
―
Вошёл в рабство.
Т. Троянская
―
И потянул Таню за собой. Но я знаю, что Таня в принципе давно о режиссуре мечтает и мечтала.
Т. Колганова
―
Мечтаю, да, и потихонечку тоже вхожу в эту реку. Это безумно интересно. И, опять же, я много раз говорила, но вот так, в глаза Льву Борисовичу, может быть, не говорила. А может, и говорила. Как раз благодаря вот этому способу работы, этюдному методу, действительно, по-моему, все актёры в «НеБДТ» в итоге получили ещё одно образование, просто работая артистами под руководством Льва Борисовича. Потому что этюдный метод подразумевает сочинительство, придумывание драматургии, анализ.
Л. Эренбург
―
В общем, необходимость думать.
Т. Колганова
―
Да, вы нас научили.
Т. Троянская
―
Вот! Я как раз это и хотела спросить. Что отличает режиссёра от актёра? Мозги. Как работается актёрами, у которых есть мозги, которые на сцене ходят?
В. Сквирский
―
У которых нет мозгов — с ними труднее.
Т. Колганова
―
Ну да, есть, конечно, это мнение, что артист должен быть идиотом и просто быть пластилином в руках думающего режиссёра. Но мне кажется, любому режиссёру гораздо приятнее работать с артистом, который тоже что-то привносит и не полный идиот. Не только пластилин.
Т. Троянская
―
Но одно дело привносить, а другое — спорить и говорить: «Нет, ты не прав. А мне кажется, что вот так нужно».
Т. Колганова
―
Это уже вопрос характера актёра.
Л. Эренбург
―
Нет, ну споры же тоже… Вы понимаете, на каком уровне спорить — это важно. Потому что есть артисты, которые задают вопрос: «Почему Карамазовы — братья?» И на такие вопросы отвечать сложно.
Т. Колганова
―
Потому что Прозоровы — сёстры, вот так я думаю.
Л. Эренбург
―
А есть актёры, которые задают сущностные вопросы. И это приятно. Потом, взаимоотношения с актёрами — это всё-таки взаимоотношения художников. Я из этого исхожу. А художественное мышление предполагает всё-таки определённую способность к анализу.
Т.Троянская
―
Вопрос, который, мне кажется, я по отдельности каждому задавала, а вот так, чтобы мы собрались вместе, и вы, глядя друг на друга, ответили — никогда.
Л. Эренбург
―
Хором.
Т. Троянская
―
Хором, да. В чём секрет того, что вы так долго после курса… Ну, Таню исключаем, но тем не менее ты уже всё равно в «НеБДТ» и почти ученица.
Т. Колганова
―
Уже много лет.
Т. Троянская
―
И вы не разбегаетесь и не надоедаете друг другу. Почему? Ведь столько искушений. Таня вообще звезда, активно снимается. Но при этом всё время возвращается в «НеБДТ». Как, в чём этот секрет?
Т. Колганова
―
Это команда единомышленников. Это люди, с которыми иногда можно не говорить. Мы уже общаемся на каком-то уровне, знаете, как семья, когда люди долго живут вместе. И с какими-нибудь домашними любимцами, которые тоже уже всё понимают, и не надо общаться. Вот здесь, видимо, как-то так же. Мы себя называем в шутку биомассой сросшейся, в хорошем смысле этого слова. Но мы действительно настолько единое целое, что помыслить себя где-то в другом театре, где, возможно, в быту было бы легче, проще, была бы своя отдельная гримёрка, и, может быть, какие-то звания, зарплата больше… Я понимаю, что мне гораздо интереснее, лучше и правильнее работать со своими единомышленниками. С людьми, которые со мной воспитаны одним человеком. Мы говорим, правда, на одном языке, и это очень здорово.
В. Сквирский
―
Спорить не буду. Я думаю, интересы, общий способ, который всех удовлетворяет. А уже говоря о долгожительстве, мы прикипели друг к другу, это действительно практически семья, на сегодняшний день.
Т. Троянская
―
Я просто знаю, есть театры… Кто поймёт, тот поймёт, не хочу называть этот театр, который очень известный, и руководитель там очень уже давно, и ученики там его играют. Но в последний момент молодые покидают этот театр, а взрослые артисты уже остаются по привычке. А вы продолжаете. Лев Борисович?
Л. Эренбург
―
Да я сижу и думаю…
Т. Троянская
―
Не разогнать ли всех?
Л. Эренбург
―
Как ответить на вопрос, который вы задали. Почему вы до сих пор вместе? Чёрт его знает. А почему я до сих пор живу в квартире на бульваре Новаторов, 28? Почему я живу с женой? Потому что это моя жизнь и всё тут. Другой, более интересной, у меня нет. И у меня не возникало желания сменить эту жизнь. Возникало желание поставить «на стороне».
Т. Троянская
―
И вы ставили всё-таки.
Л. Эренбург
―
И я ставил, да, но я всегда рассматривал это, как вылазки в стан врага, и получал удовольствие от войны, или от боя, или от чего-то такого, связанного со сражением. А у себя в театре я довольно сонно хожу, и меня не пугают интриги, потому что те, которые есть — их и интригами не обозвать, это всё носит лирический детский характер. Собственно, вот так.
Т. Троянская
―
Про что книга, Лев Борисович? «История с географией».
Л. Эренбург
―
Она про историю с географией с моим приложением. Про книгу мне вообще говорить сложно, потому что если б мне кто сказал несколько лет назад, что я эту книгу напишу, то я бы чертыхнулся. Потому что я считаю, что всё, что касается профессии, передаётся только изустно, от лица к лицу. А потом так вышло, что я её всё-таки написал в надежде каким-то образом зафиксировать свой профессиональный и где-то человеческий опыт, не очень ожидая от книги высокого КПД.
Т. Троянская
―
Ладно. Опыт подытожить, конечно, можно, но, наверное, месседж какой-то хотелось вам отправить читателям?
Л. Эренбург
―
Во всяком случае, никакого формулируемого месседжа. Он, наверное, есть.
Т. Троянская
―
Тань, Вадим, а вы в курсе?
В. Сквирский
―
Мы не читали, мне очень любопытно.
Т. Колганова
―
Мы в курсе книги, но да, мы только какие-то выборочные отрывки оттуда видели, и это уже можно разносить на цитаты, как и всего Льва Борисовича. Ой, сейчас выглядит, как будто я льщу. Вы думаете, это фимиам, Лев Борисович?
Т. Троянская
―
Два Льва Борисовича у нас на экранах, можете посмотреть.
Т. Колганова
―
А у нас, кстати, ни одного почему-то. У нас есть только ты, Танечка. Льва Борисовича, мы не видим, только когда он говорит.
Т.Троянская
―
Это особенности Zoom, да. Потом на Youtube останется запись, посмотрите. Так про что, про что он там пишет? Потому что из него же не вытянешь, я чувствую, что не скажет.
В. Сквирский
―
Мы ещё не читали.
Т. Троянская
―
Но отрывки! Таня сказала, что отдельные отрывки.
Т. Колганова
―
Нет, ну какие-то кусочки…
Л. Эренбург
―
Как-то амбициозно говоря, про себя я пишу.
Т. Троянская
―
Про себя в творчестве? Я в искусстве или искусство во мне?
Л. Эренбург
―
Конечно. Частной жизни практически нет. Или только в тех случаях, когда это имеет отношение к профессии.
Т. Троянская
―
А про «НеБДТ» вы пишете? Ваше уютное помещение с этим прекрасным попугаем. Как, кстати он поживает? Всё в порядке?
Т. Колганова
―
Прекрасно поживает!
Л. Эренбург
―
Про попугая ни слова я не написал.
Т. Троянская
―
Ну вот.
Л. Эренбург
―
Как я учил его Тютчеву — этого нет.
Т. Троянская
―
Как его зовут?
Т. Колганова
―
Вася.
Т. Троянская
―
В «НеБДТ» живёт попугай Вася, который читает Тютчева голосом Льва Эренбурга. Это чистая правда.
Л. Эренбург
―
Да, он говорит сиплым и натруженным голосом: «Шепот, робкое дыханье, трели соловья…» Это так.
Т. Троянская
―
Так что приходите на спектакли. И повод, кстати, будет, потому что, я очень заинтригована, у вас выходит «Иранская конференция». Это одна из самых популярных в последнее время пьеса Ивана Вырыпаева, которую поставили уже в нескольких театрах. Есть разные варианты, в Петербурге тоже она идёт в «Таком театре». И у вас какая-то киноверсия, и «иммерсив» я слово увидела.
Т. Колганова
―
У нас на всякий случай всё.
Т. Троянская
―
Вот-вот. А иммерсив — это взаимодействие. То есть, вы взаимодействуете с публикой? Что это за постановка? Таня и Вадим — режиссёры этого спектакля.
Т. Колганова
―
Мы режиссёры киноверсии, мы на период пандемии… Собственно, мы, по-моему, выходили как раз в эфир.
Т. Троянская
―
Да-да, это было в Youtube.
Т. Колганова
―
И, кажется, даже тогда мы уже начали работу. Не помню, говорила ли я.
Т. Троянская
―
Подробностей не было никаких, только начало.
Т. Колганова
―
У Вадима возникла мысль, собственно, оттолкнувшись от ключевого слова «конференция»… Тогда как раз вошёл в моду Zoom, как единственная возможность общения большим составом, и у Вадима возникла мысль сделать «Иранскую конференцию» в Zoom. Zoom-конференцию. А потом мы поняли, что если это делать в Zoom, то это будет просто читка пьесы, потому что даже если мы наизусть выучим текст, всё равно это читка. Ничего сверх того не придумаешь.
В. Сквирский
―
Я сидел смотрел на карантине общение Андрея Могучего и Марины Давыдовой. Они как раз были в конференции и рассуждали о том, возможен ли театр онлайн. Я сидел и думал, что смотрю конференцию. И вдруг всплыло название этой пьесы, которую я на тот момент ещё не читал. Я тотчас нашёл текст и понял, что это в условном Zoom даже выгоднее может быть, чем на сцене, поэтому мы за это взялись. Потому что предполагаемый формат конференции, который мы себе представляем — это какой-то очень неповоротливый формат. Сцена, студия, кафедра.
Т. Колганова
―
И по очереди выступающие люди.
В. Сквирский
―
А они говорят о каких-то больных вещах. И дома это делать проще, потому что даже сам дом, его обстановка, домашние любимцы — они как-то свидетельствуют о хозяине дома. Тем паче никому не нужно объяснять по нынешним временам, каким образом конференция переехала в Zoom. Жизнь подкинула пандемию.
Т. Колганова
―
Да, актуальненько.
Т. Троянская
―
Всё логично.
В. Сквирский
―
Вот поэтому мы за это взялись и сделали фильм.
Т. Колганова
―
Мы поняли в какой-то момент, что гораздо интереснее продумать, что может быть там. Как сейчас у нас портрет нашего почившего сколько-то лет назад кота сзади.
Т. Троянская
―
Да, кстати, Тань, тут пишут в Youtube: «Какой кот благородный!»
Т. Колганова
―
Чудеснейший кот.
Т. Троянская
―
«Богатырского телосложения кот».
В. Сквирский
―
Королевской стати.
Т. Колганова
―
Да, он был мощный старик королевской стати, и картина работы прекрасной петербургской художницы Флоренской. Собственно, мы заговорили об этом бэкграунде, и мы подумали как раз, что в «Иранской конференции» он будет очень интересен. И что-то было сочинено нами и в итоге снято.
В. Сквирский
―
Мы просто сначала думали, что это будет именно онлайн-спектакль, но с чатом, куда будут зрители писать какие-то вопросы, на которые мы будем попутно отвечать. Но тут же стало ясно, что обязательно найдётся какой-нибудь одноклассник условный или почитатель Таниного таланта, который напишет: «Чёрный ворон» — мой любимый сериал!» И всё, иллюзия будет разрушена, мы уже никакие не датчане. Поэтому мы решили всё-таки зафиксировать.
Т. Троянская
―
И как это кино можно посмотреть, где?
Т. Колганова
―
В итоге мы поняли, что вокруг этого кино, которое получилось действительно полнометражным фильмом, можно сказать, и идёт 1 час 30 минут… Мы называем это кино, и в принципе это такой спектакль, но в формате киновидео. Решили, что это можно перенести на театральную почву, но только, естественно, если что-то вокруг будет придумано, потому что просто показывать кино — это кино. И, соответственно, тогда возникло волшебное слово «иммерсив», и возникла идея спектакля-«вечной премьеры». Фильм наш называется «Иранская проблема». «Иранская проблема. Премьера» называется спектакль. То есть, зритель, который придёт на наш спектакль в любой из его показов, всегда окажется на премьере фильма. Встреча с творческой группой будет происходить и так далее, и шампанское нальётся.
Т. Троянская
―
То есть, мы приходим как бы на премьеру фильма с участием съёмочной группы.
Т. Колганова
―
Да. И зритель тоже становится участником, потому что ему предоставляется возможность обсудить увиденное. Я не хочу раскрывать все карты.
Т. Троянская
―
Я думаю, те, кто знает, о чём пьеса, те понимают отлично, что поводов для споров там очень много. Текст может задеть очень многих, разные тексты задевают разных людей, и беседа может получиться достаточно активная. Лев Борисович, как вам такой театр?
Л. Эренбург
―
Очень хорошо! Я приветствую. Чем старше становлюсь, тем меньше чувствую себя похожим на Карабаса-Барабаса. Пускай люди….
Т. Колганова
―
Балуются!
Т. Троянская
―
Развлекаются. Пандемия действительно очень многих привела к этому формату. Таня как раз вспоминала наш эфир в Youtube. Мы говорили, как быстро преобразилось кино, как оно трансформировалось в новые формы. И вот в театре тоже новые формы. А вы, Лев Борисович, чем занимались? Вы копили опыт во время месяцев заточения?
Л. Эренбург
―
Не только. Мы общались со студентами, выбирали студенческие одноактовки — у нас ведь курсы режиссёрские. Раздумывали над материалом. Но, конечно, репетировать онлайн — это примерно то же самое, что заниматься хирургией онлайн. Потому что из анализа вырастает практика в нашем деле, а из практики опять анализ. И это вещи неразрывные, настолько тесно между собой связанные, что поэтому, когда люди пересаживаются на режим онлайн в чистом виде в нашей практической сфере, получается фантасмагория.
Т. Троянская
―
На слове «фантасмагория» мы сделаем паузу и через буквально 3-4 минуты вернёмся снова и продолжим наше общение.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы вновь в эфире. И ещё раз приветствую: художественный руководитель «Небольшого драматического театра» Лев Эренбург, актёры и режиссёры Вадим Сквирский и Татьяна Колганова. И мы на фантасмагории остановились. Лев Борисович, вы говорите, что репетировать невозможно онлайн. Я вспоминаю, как мне рассказывали, как Андрей Жолдак, когда выпускал спектакль «Нана» по Золя в Александринке, то репетировал как раз по Zoom. Садился в жёлтое огромное кресло, и как Карабас-Барабас размахивал руками, и это был отдельный спектакль. Вот видите, можно, наверное. Наверное, всё зависит от режиссёра, да?
Т. Колганова
―
Они вышли из эфира и встретились вместе на площадке. То есть, какой-то задел, мне кажется, возможен, а дальше-то всё равно должна быть практика на сцене. Извините, Лев Борисович, что я влезла.
Л. Эренбург
―
Я просто думаю, что когда вы приводите в пример Жолдака, то вы рассказываете не о процессе репетиции, а о процессе «человек-спектакль».
Т. Троянская
―
Одно другому не мешает.
Л. Эренбург
―
Оно может даже и помогать, но существует автономно. Потому что одно дело репетировать… Ещё раз повторю эту мысль: когда анализ и практика взаимопроникают — это одна песня. А другая песня — это когда я вынужден в чистом виде делиться с актёрами своими соображениями, не видя пробы телом.
Т. Троянская
―
Понятно.
Л. Эренбург
―
А от режиссёра, наверное, зависит. Я так не умею, как Жолдак, и уже, наверное, не научусь.
Т. Троянская
―
Зато вы умеете по-другому.
Л. Эренбург
―
Не знаю.
Т. Троянская
―
Что за «Разумные встречи», которые стартуют в «НеБДТ»? Объясните.
Т. Колганова
―
Я могу рассказать, что как раз из-за пандемии (или благодаря), возникла… Поскольку мы, будучи государственным театром, должны были создавать некий интернет-контент, петь песни, читать стихи, устраивать какие-то концерты, возникла идея с «Иранской конференцией». И возникла мысль у прекрасной актрисы нашего театра Татьяны Рябоконь сделать такую передачу под названием «Разумные встречи». Естественно, название тоже появилось благодаря этой истории. Таня стала делать интервью со своими коллегами, и со Львом Борисовичем было. В два вечера, по-моему, потому что это было очень интересно, и зрители требовали продолжения.И, собственно, Таня перевстречалась практически уже со всеми, пандемия закончилась, но поскольку это было очень интересно, решили перевести этот формат «Разумных встреч», попробовать. Собственно, первый опыт будет такой у нас в ноябре на день рождения Льва Борисовича. И в рамках этой передачи «Разумные встречи» Татьяна Рябоконь и Лев Борисович Эренбург будут презентовать Льва Борисовича и его книгу. О том, как это будет выглядеть — приходите и смотрите. Уверена, это будет очень интересно.
Т. Троянская
―
Вы, конечно, активно сейчас зовёте, но там мест-то у вас не так много, и попасть, я думаю, на эту встречу будет достаточно сложно.
Л. Эренбург
―
Возникнет здоровый ажиотаж.
Т. Троянская
―
Наконец!
Т. Колганова
―
Наконец-то даже в наш маленький зал возникнет ажиотаж.
Т. Троянская
―
У вас всегда ажиотаж, не скромничайте. Лев Борисович, когда у вас день рождения, есть люди, которые восседают на кресле и принимают поздравления, а есть те, кто любят, наоборот, развлекать и такой подарок дарить публике. Вот вы из каких — из тех, которые сидят и дары принимают, или тех, кто развлекает?
Л. Эренбург
―
Да нет, я обычно с любопытством смотрю, как люди веселятся.
Т. Троянская
―
Они должны от чего-то веселиться ведь.
Л. Эренбург
―
Выпьют да веселятся.
Т. Троянская
―
Да ладно уж. Давайте всё-таки будем честными, в театр ходят не для того, чтобы выпить.
Л. Эренбург
―
Нет, но вы же говорите о дне рождения.
Т. Троянская
―
Всё-таки вы же будете с Татьяной Рябоконь общаться, будете цитировать.
Л. Эренбург
―
А, вы об этом говорите!
Т. Троянская
―
Конечно! Я не про афтерпати спрашиваю, я про, собственно, основное.
Л. Эренбург
―
Ну тут, я думаю, ни так, ни так. Не эти два варианта. Тут просто я буду радостно общаться с Таней Рябоконь.
Т. Троянская
―
В общем, будете отвечать на её вопросы?
Л. Эренбург
―
Отвечать на её вопросы, да.
Т. Троянская
―
Кстати, по поводу выпить - не могу не рассказать историю, как я у вас была на спектакле и две девушки (вот не помню, что это был за спектакль, то ли «Валентинов день», по-моему, да…) сидели и прям наливали. Я думаю: «Как?» Сидят и реально разливают, у них бутылочка. И выпивают шампанское.
Т. Колганова
―
Слава богу, мы не видели.
Т. Троянская
―
Нет, конечно, вы не видели. Но это было давно, ещё до пандемии. А кстати, пандемия как изменила всех вас? Как вы встретились, что-то поменялось или всё вошло в прежнее русло?
Т. Колганова
―
Сейчас у всех нас, наверное, подспудно появилось это чувство: «А не дай бог опять закроют…» Вы знаете, например, вот человек живёт и не думает о смерти, до каких-то звоночков. Не дай бог, кто-то умирает, и ты задумываешься, а так - живёшь и живёшь. То же самое и здесь. Кто бы мог представить весной этого года, что вот такое случится со всем миром? И сейчас выяснилось, что, оказывается, возможно всё, вдруг мы оказались изолированы. И сейчас в Москве закрываются театры и какие-то наши театры закрыты в связи с тем, что выявлены случаи заболевания. Мы немножко всё время ощущаем себя на минном поле, неизвестно как чего. Это, наверное, обостряет наши чувства и желание играть, как последний раз буквально.
Т. Троянская
―
Ну да, это правда. И зрители тоже, потому что они покупают билеты, а может быть замена спектакля, по каким-то понятным причинам. Может быть, мы стали ценить каждую минуту, которую проживаем?
Т. Колганова
―
Может быть.
Т. Троянская
―
Я тоже была в театре, кстати, смотрю – все ходят в масках. И думаю: «Если ровно год назад я бы увидела эту картину, я бы подумала, что это какой-то перформанс». Все люди ходят в масках.
Т. Колганова
―
Конечно.
Л. Эренбург
―
Знаете, мы выпустили «Короля Лира» до пандемии, но у нас там есть пандемия, в «Короле Лире». Она выкатилась как-то совсем случайно.
Т. Троянская
―
А как? Расскажите, поясните.
Л. Эренбург
―
Нет, рассказать я вам этого не смогу. Потому что вы придёте и увидите. Что же такое, рассказывать?
Т. Троянская
―
Ну намёк хотя бы. Как она у вас вышла, эта пандемия…
Л. Эренбург
―
А вот она как-то выкатилась. Правда, это пандемия не ковида, это холера. Вот холера есть в «Короле Лире».
Т. Колганова
―
И людей в масках мы предвосхитили. Так получилось. Это удивительно, вот она, сила искусства, когда вдруг…
В. Сквирский
―
Пророческая!
Т. Колганова
―
Да, пророческая. Лев Борисович, вы пророк.
Л. Эренбург
―
Ну не знаю… Это же такая, общая идея, как обычно. Я не помню, чья конкретно, кому первому это пришло в голову. Но я так понимаю, что это общая история.
Т. Колганова
―
Ну да, ребята придумали этюд, приезд короля Лира к Регане. Думали, что могло бы происходить, и вот возникла такая мысль. И дальше по нашему способу - мы показали этюд, и он был…
Л. Эренбург
―
Дальше не рассказывай.
Т. Троянская
―
Спасибо, Таня! Хоть ты немножко прояснила ситуацию.
В. Сквирский
―
Спасибо, Таня. Лишила всех возможности удивления.
Т. Троянская
―
Нет-нет, всё нормально.
Т. Колганова
―
Там столько осталось, чему зритель может удивиться, поверьте! Едва-едва приоткрыла завесу, правда. Вам есть, что посмотреть.
Л. Эренбург
―
Таня, теперь к нам никто не придёт.
Т. Троянская
―
Да конечно! Выстроятся. Вообще, вот это интересно – Лев Борисович сказал, и Таня – деятели искусств, как пророки. А с другой стороны, идеи – они в воздухе, и удивительная способность людей как бы считывать, схватывать эти идеи и потом воплощать их. Музыканты в музыке, режиссёры в спектаклях, и так далее.
Л. Эренбург
―
Да, определённая чертовщинка в этом есть, конечно.
Т. Троянская
―
А может быть, божественная искра. Почему же чертовщинка-то сразу?
Л. Эренбург
―
Когда это театр был божественный? Нашего брата и хоронили за пределами кладбищ.
Т. Троянская
―
Ну ладно… Что сейчас репетируется? У нас осталась буквально минутка.
Л. Эренбург
―
Да «Чайка», не побоюсь этого слова.
Т. Троянская
―
Тань, ты Аркадина?
Т. Колганова
―
Одна из. Нас там так много! Кто в итоге останется, будет понятно позже.
Т. Троянская
―
А Вадим занят в спектакле?
В. Сквирский
―
Я пробую пока Тригорина, и тоже очередь стоит.
Т. Троянская
―
В общем, несколько Тригориных, несколько Аркадиных… К Несколько Нин, естественно. Помимо этого ещё упомянутые Львом Борисовичем одноактовки режиссёрского курса.
Л. Эренбург
―
Это важно, да.
Т. Колганова
―
Тоже интересные работы могут быть.
Т. Троянская
―
И они тоже будут играться на сцене «НеБДТ»?
Л. Эренбург
―
Мы надеемся, что то, что удастся, то, что будет из себя – с нашей точки зрения – что-то представлять, обязательно пойдёт на сцене.
Т. Троянская
―
Ну что, будем ждать «Чайку»…
Т. Колганова
―
И «Господа Головлевы» ещё! Тоже надо упомянуть. А то Вадим Владимирович загрустил сразу.
Л. Эренбург
―
Это тоже важно.
Т. Троянская
―
Это Вадим делает, да? А кто Иудушка?
В. Сквирский
―
Константин Шелестун.
Т. Колганова
―
замечательный артист нашего театра
Т. Троянская
―
Отлично. И это всё – этот сезон, правильно? 2020-2021 год.
Т. Колганова
―
Надеемся, что так.
В. Сквирский
―
«Чайка» не знаю.
Л. Эренбург
―
«Чайка» - нет.
В. Сквирский
―
А «Головлёвы» и одноактовки – да.
Т. Троянская
―
Будем ждать «Господ Головлёвых» и одноактовки. Спасибо большое. 10 числа Лев Эренбург и его книга, Татьяна Колганова, Вадим Сквирский были у нас сегодня в эфире. Спасибо.