Магистрат: Что делать с планами строительства в Петербурге мусороперерабатывающих заводов? - Надежда Тихонова, Михаил Барышников - Интервью - 2020-10-01
В. Дымарский
―
Добрый день, это программа «Магистрат», сегодня веду её я, Виталий Дымарский. Программа известная, посвящённая самым актуальным проблемам в жизни нашего города и я представлю сегодняшних своих гостей. Два депутата Законодательного Собрания, начнём, конечно, с женщины – Надежда Тихонова. Надежда Геннадьевна, день добрый.
Н. Тихонова
―
Здравствуйте.
В. Дымарский
―
И Михаил Барышников. Михаил Иванович, добрый день.
М. Барышников
―
Добрый день.
В. Дымарский
―
Вы на совершенно замечательном фоне стоите. Видимо, в Петергофе? Раз вы депутат от Петергофа.
М. Барышников
―
Почти. Это тоже мой округ.
В. Дымарский
―
Та красота, которая за вами, а за Надеждой Геннадьевной – карта города, как я понимаю, вот если всё это соединить – это имеет прямое отношение к тому, что мы сегодня будем обсуждать. Позволю себе сказать – вечную (уж не знаю, разрешимую или неразрешимую) мусорную проблему. В очередной раз, по-моему, позавчера, Счётная палата заявила, что мусорная реформа не эффективна. Она имела в виду всю Россию, в 80 регионах, по-моему, идёт реформа. Что в Петербурге, чего ждать и что сегодня, в каком всё это состоянии и что могут сделать депутаты? Об этом мы хотим поговорить.Давайте первый вопрос такой, вам обоим: у вас вообще есть ощущение, что это когда-нибудь разрешится? Или мы обречены, с одной стороны, на то, что нас мусором будут заваливать (и мы знаем по примеру Шиеса, что это вызывает совершенно законные протесты населения). Как все эти интересы между собой согласовать? Кто начнёт? Давайте, Михаил Иванович. Поскольку очень красиво за вами, мусора не видно.
М. Барышников
―
Я бы уступил женщине слово, если не возражаете. Надежде Геннадьевне лучше первой, наверное.
Н. Тихонова
―
Спасибо. Коллеги, я могу сказать, что этот вопрос – самый главный в Санкт-Петербурге. Решение вопроса с мусором и что мы вообще собираемся делать. Но, к сожалению, у администрации города не хватает политической воли, чтобы начать реализовывать этот проект. Причём можно же было поэтапно, например, по районам начать работу, хотя бы попробовать, набить ошибки – а что же мы будем делать? Потому что срок отсрочки заканчивается, с 1 января 2022 года мы должны заработать. В планах у правительства с 1 июля 2021 года запустить работу регоператоров и запустить работу по новой схеме. С моей точки зрения, это нереализуемо, но, тем не менее, планы такие есть.Вот сегодня была комиссия, что порадовало: комитет по благоустройству, в лице исполняющего обязанности председателя комитета Фёдоровой Анны Борисовны, абсолютно реальную и объективную картину нарисовал того, что мы на данный момент имеем. Это положительная история. Но то, что у нас занимается не более 5 человек в комитете разработкой терсхемы, регпрограммы и всех остальных вопросов, связанных с мусорной реформой, говорит о том, что власть на данный момент не ставит решение данного вопроса первоочередной задачей.
В. Дымарский
―
А вы можете мне объяснить – почему так происходит? Всегда власти жалуются, и ссылаются на недостаток финансов. Это понятно – здесь не хватает денег, здесь не хватает. Сейчас ещё эта пандемия, которая не способствует нашему финансовому благополучию. Но у меня такое ощущение, что с мусорной реформой проблема в другом. Мне иногда кажется, что просто в нежелании её осуществлять и действии каких-то тёмных сил, которые называют мусорным лобби.
Н. Тихонова
―
Собственно говоря, я об этом и сказала – не хватает политической воли хотя бы начать. То, что у нас до сих пор не определён региональный оператор… 1.2.3, 4 – сколько их у нас будет? Вот эти разговоры об объединённом региональном операторе Санкт-Петербурга и Ленобласти… Разговоров очень много, действий никаких нет.
В. Дымарский
―
Михаил Иванович, у вас есть объяснение?
М. Барышников
―
Я немножко не согласен с тем, что власти не хотят ничего делать. Помню, когда ещё работал по мусорной реформе Всеволод Леонидович Хмыров, бывший глава Фрунзенского, Ломоносовского районов, и когда-то он был депутатом МО г. Петергоф. Я знаю, был отдел, который занимался мусором, они делали эту программу, но почему-то отдел расформировали. Тема непростая, но её надо решать всё-таки, мне кажется, только во взаимодействии и Ленинградской областью. Конечно, с Надеждой Геннадьевной соглашусь, что иногда делают одни и не знают, что делали другие.Яркий пример: когда мы не увидели на территориальной схеме обращения с отходами улицу Братьев Горкушенко и сейчас нам комитет говорит, что «мы пошли навстречу жителям и убрали этот адрес с территориальной схемы». На самом деле это немножко не так. Этот участок был в схеме, а никто даже не отслеживал, что он был на инвестиционных условиях отдан в торги на 49 лет под строительство завода. И когда мы это раскопали, этот участок убрали из схемы. Это говорит о том, что специалисты даже не отслеживают, что где происходит. Более взвешенно надо подходить.
И ещё, конечно, не нравится, когда какой-то инспектор берёт, втыкает [флажок], что «завод должен быть здесь». Возьмём МО Полюстрово – на Пискарёвском проспекте, среди жилых массивов. Вдумайтесь – кругом массив 20 тысяч, 40 тысяч! Нет, они втыкают: «Завод должен быть здесь». Почему здесь, какие обоснования? Ничего. Вот решил один специалист и все вокруг этого начинают бегать. То же самое в Петергофе. Жемчужина Петергофа, в ЮНЕСКО мы входим – это единственная фонтанная система во всём мире, и мы можем её просто потерять из-за какого-то завода или чего-то ещё. И никто не задумывается, зачем это делать. Когда можно отнести на 10-20 километров. Здесь с Надеждой Геннадьевной я согласен, что должны более взвешенно специалисты по благоустройству к этому подходить.
Тема серьёзная и моё мнение – надо заводы выводить из города, договариваться с областью. Знаете, получается – здесь один феодал, здесь другой. Тот говорит: «Я на свои земли вас не пущу». У нас страна одна, государство одно, Россия.
В. Дымарский
―
Скажите, а что, проблема только в том, что город не может договориться с областью?
М. Барышников
―
Не только. Но проблема большая, конечно.
В. Дымарский
―
Но мне кажется, что это как раз не самая большая проблема. Я от всех слышу, что это очень серьёзная проблема, очень тяжёлая. Но сколько лет уже она тяжёлая! Ну невозможно, чтобы в современном мире это нельзя было решить. Почему-то в других странах это решается всё-таки, худо-бедно. Чего нам не хватает для этого? Вот у меня такое впечатление – ещё раз повторю – что кто-то этому препятствует постоянно.
М. Барышников
―
Я думаю, что назрело уже такое время, что сейчас всё-таки решат. Потому что, вы знаете, что область уже не пускает даже наши организации, которые вывозят мусор, на одни свалки, приходится возить в Кингисепп, а это увеличивает затраты. Комитет по благоустройству пугает, что вырастут тарифы, если мы не построим завод именно на этом месте. Ну нельзя строить завод, где население всего пригорода, Петродворцового, выходит на митинги по нескольку тысяч и говорит: «Не надо строить!» И вдруг кто-то говорит: «Нет, мы вам здесь построим». Так же тоже нельзя делать, надо договариваться.Возьмите поселок Хвойный (это Красносельский район) - он находится, наверное, в 20 километрах от Красного Села. Когда я туда еду, я не вижу ни одного жилого дома и массива рядом. Почему там не построить, шикарно освоить, на территории области? Договориться с областью, какие-то отчисления платить.
В. Дымарский
―
Слушайте, ну всё равно ведь завод, каким бы он ни был, он всё-таки намного чище экологически, чем свалки?
М. Барышников
―
Завод лучше, конечно. Но, понимаете, народ немножко не доверяет. Когда строили фабрики по производству табака, тоже говорили: «Будут шикарные фильтры, современные технологии, Италия-Австрия-Америка». Как только открываются эти фабрики… Приезжайте в Сосновую поляну, люди же жалуются, что всё-таки идёт запах табака - то ли фильтры несвоевременно меняют, то ли они некачественные. Поэтому люди и не очень доверяют, что будет завод, как в Австрии - в центре города, и он будет изумительно чистый и светлый.
В. Дымарский
―
Понятно. Конечно, это не нужно.
Н. Тихонова
―
Михаил Иванович, так всё дело в доверии людей к власти. Вот вы абсолютно правильно говорите, что нет уверенности, что будет построен завод, и он не будет наносить экологический ущерб здоровью жителей. Вот в чём всё дело. Что будут вовремя меняться фильтры, что будет использована самая лучшая технология, а не та, которая уже устаревает на Западе, от неё отказываются и нам хотят притащить. Вот в чём проблема. Это вот реакция на вашу реплику.А в целом я хочу сказать, сегодня как раз и Анна Борисовна говорила: за последние 10 лет в отрасль по мусоропереработке не было вложено со стороны города ни рубля, ни копейки! То есть, не занимались этой отраслью в принципе. Ведь можно же было и раньше модернизировать наш завод, ГУП МПБО – 1, 2? Можно. Но только сейчас пришли к тому, что заложены деньги на модернизацию тех мощностей, которыми владеет город. Только сейчас! Потому что надо реализовывать эту реформу и надо как-то перерабатывать, утилизировать и обезвреживать два миллиона тонн отходов в год! А мощность этих заводов МПБО – только на один миллион. А второй миллион как мы будем реализовывать? Это же нужно думать, а – повторюсь – в комитете у нас 5 человек занимаются этими вопросами. Ну это разве подход, разве желание власти решить данный вопрос?
И я соглашусь с вами, что организуется новый монополист, большой, крупный монополист. Очередная монополизация, ещё одной отрасли – отходов. Мы знаем прекрасно, как у нас коммунальная сфера монополизирована. И вот теперь ещё. Собственно говоря, мы пожинаем результат монополии власти в стране.
В. Дымарский
―
Надежда Геннадьевна, а организационно – что такое эта монополия?
Н. Тихонова
―
Региональные операторы. Федеральный закон № 89 позволяет региону установить количество регоператоров, которое регион посчитает нужным. Например, мы могли бы сделать это по каждому району (ну я фантазирую), их могло быть 18, можно было поделить город на 4 части, можно было как-то по-другому перезонировать. Сейчас речь идёт о зонах север/юг, город определили, что будет 2 регоператора. Это уже монополия, уже так себе история с конкурентной средой. А ещё если у нас будет и общий регоператор с Ленобластью. И всё больше и больше об этом говорят, всё больше и больше хочется завладеть большими ресурсами. Потому что нет стремления разделять мусор, есть стремление сделать высокий тариф, самим возить, самим сортировать, минуя частный бизнес. Между прочим, у нас очень много кто занимается переработкой стекла, пластика, бумаги. Но это уже отдельный большой разговор.
В. Дымарский
―
Это большой разговор, но я бы хотел спуститься на уровень пониже, вернее, на самый низкий – на уровень жителей. Мы же никак не можем решить самую уж, по-моему, примитивную проблему, вот этот раздельный сбор мусора. Чего уж проще.
Н. Тихонова
―
Вы знаете, сегодня первый раз в стенах Законодательного Собрания от органов власти я услышала, что потенциально продумывается дуальный сбор отходов, две фракции, сухой и мокрый. Это потому что у нас МПБО, биокомпостирование. У нас барабаны, которые в состоянии выдавать хороший продукт, который можно применять в сельхоз назначениях. Или рекультивировать наши полигоны и свалки, которых огромное количество. Но это только продумывается, первый раз мы об этом услышали. Всё это хорошо забытое старое, из советского времени.
В. Дымарский
―
Как вы понимаете, я человек немолодой, и сколько живу, столько и слышу о том, что нужен раздельный сбор мусора. А мы дожили до 2020 года и только задумываемся об этом.
Н. Тихонова
―
Я могу сказать, что жители Санкт-Петербурга и сейчас прекрасно разделяют мусор - там, где разделяющие компании установили контейнеры. ТСЖ, ЖСК, небольшие УК, которые заинтересованы на экономии вывоза мусора. Они просчитали эту экономическую модель, она выгодна. Они ставят раздельные баки, и люди с удовольствием собирают этот мусор, понимая, что экономят на его вывозе, а значит, в платёжках, которые приходят им ежемесячно, видят меньшую сумму.
В. Дымарский
―
Мне кажется, в том числе «благодаря» пандемии наше экологическое сознание хоть чуть-чуть выросло. И дело не только в экономии средств. Многие люди стали понимать экологическую составляющую этого. Я бы тоже с удовольствием, но выхожу выбрасывать мусор – никакого разделения у нас нет. А нельзя их обязать, чтобы они поставили эти раздельные баки?
Н. Тихонова
―
На это нужна политическая воля.
В. Дымарский
―
Политическая воля кого, этих управляющих компаний?
Н. Тихонова
―
Города! Идти правильным экологичным способом утилизации и обезвреживания отходов, в целом. Не просто сортировать, извлекать самим отходы, а остальное складировать на полигоны, а максимально перерабатывать, стараться меньше накапливать отходов – это тоже большая работа.
В. Дымарский
―
А у нас Михаил Иванович пропал или он на связи? Вы нас слышите? Мы вас не видим, но слышим. Скажите, пожалуйста, а если попробовать определить главную проблему внутри мусорной проблемы, это что – выбор места строительства завода?
Н. Тихонова
―
Нет. У нас нет региональной программы по обращению с твёрдыми коммунальными отходами.
В. Дымарский
―
Программа – это бумага.
Н. Тихонова
―
Нет, программа это стратегия, к чему мы стремимся. Утилизировать такой-то процент, обезвреживать такой-то, захоранивать такой-то, и так далее. Вот этого стратегического документа нет. К чему город вообще идёт, чего мы хотим – это абсолютно непонятно.
В. Дымарский
―
Это только состояние Петербурга или по всей стране так?
Н. Тихонова
―
На самом деле, в трёх субъектах мусорная реформа не заработала. И, надо сказать, очень многие субъекты сталкиваются с гигантскими проблемами. То тариф маленький, не хватает регоператору для реализации всего процесса, поэтому я и говорю, что… Михаил Иванович там шумит.
В. Дымарский
―
Михаил Иванович, пошумите в эфире, пожалуйста.
Н. Тихонова
―
Неплохо было бы на примере нескольких районов обкатать, перед тем, как запустить в нашем огромном городе. Это же все пути должны быть прописаны – куда мы везём мусор и как. Это целый блок, большой-большой блок.
В. Дымарский
―
И никто этой программой до сих пор, как вы говорите, не озаботился?
Н. Тихонова
―
Ещё раз повторю, с чего я начала: сегодня мы услышали, что заложены деньги на корректировку региональной программы, где мы увидим показатели отдельно по утилизации, обезвреживанию и переработке. Первый раз за всё это время. За 4 полных года почти за 5 лет созыва – первый раз мы услышали что-то внятное. Уже времени нет, уже надо что-то внятное говорить!
В. Дымарский
―
К 2022 году этого ничего не будет конечно, да? Михаил Иванович, вы подключились к нам?
М. Барышников
―
Да-да. Вы слышите меня?
В. Дымарский
―
Вот сейчас слышим. Давайте хотя бы чтобы звук был. Мы слышим вас… Нет, всё-таки, видимо, красоты красотами, но они не срабатывают в эфире. Надежда Геннадьевна, тогда с вами продолжаем ещё. А те люди, которые изучают эту проблему по стране – у нас в каких-то регионах есть удачные примеры если не полного решения, то хотя бы частичного? Хотя бы успешного старта этой реформы?
Н. Тихонова
―
Знаете, я о таких примерах не слышала. На самом деле это тоже аналитическая работа нашего комитета. Потому что, безусловно, опыт есть. Пускай негативный, но есть. И нужно на ошибках других регионов предотвращать ошибки собственные. Но делается ли это? Я не уверена.
В. Дымарский
―
Мне кажется, надо ещё общественность привлекать к этому делу. Я знаю примеры – в Пушкине есть группа экологически озабоченных горожан, они чуть ли не по всему городу установили (во всяком случае, очень много)…
Н. Тихонова
―
Виталий, я прекрасно знаю эту компанию. Это организация «Раздельный сбор» и она прекрасно работает по всему городу, это действительно так. Это налаженная сеть, чётко, вовремя приезжает машина, волонтёры, которые собирают мусор, отходы, и они отправляются на переработку. Это говорит о том, что жители города готовы. Я вам хочу сказать, что сегодня на экологической комиссии ЗакСа было принято решение созвать депутатские слушания с участием комитета по благоустройству, КГА, профильных вице-губернаторов, может быть, губернатора и депутатов, общественных организаций. И серьёзно поговорить на эту тему, потому что времени нет, вопросов всё больше и депутаты разных фракций всерьёз озабочены ситуацией.
В. Дымарский
―
А что говорит исполнительная власть?
Н. Тихонова
―
Сегодня в лице Анны Борисовны были готовы к такой встрече.
В. Дымарский
―
Что говорит исполнительная власть, мы узнаем уже после короткого выпуска новостей. Напомню, что разговор-то у нас по поводу мусорной реформы, сбора мусора, по поводу, я бы даже сказал, мусорной проблемы. Потому что мусорная реформа = мусорная проблема. И одна из проблем, которую никак не могут решить. Так что елсиу меня часы правильные, то сейчас новости, а потом мы продолжим.НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Ещё раз добрый день, мы продолжаем программу «Магистрат». У микрофона Виталий Дымарский, ведущий программы сегодня и со мной на связи два собеседника, депутаты Законодательного Собрания Надежда Тихонова («Справедливая Россия») и Михаил Барышников («Единая Россия»). Я надеюсь, что все мы друг друга слышим. Михаил Иванович, мы восстановили связь?
М. Барышников
―
Да-да, я вас слышу.
В. Дымарский
―
Отлично. А скажите – раз уж я вас представил с партийной принадлежностью – внутри ЗакСа по этой проблеме существуют разные точки зрения и насколько они зависят от партийной принадлежности? Или это просто разный взгляд разных людей на эту проблему?
М. Барышников
―
Я думаю, здесь партийной принадлежности, наверное, нет, потому что экологическую комиссию, которая у нас в ЗакСе занимается всеми этими вопросами, возглавляет Мария Дмитриевна Щербакова и она, по-моему, поддерживает наше с Надеждой Геннадьевной мнение, что строить не надо, она тоже «единоросс». Я думаю, здесь вопрос не касается партийности.
В. Дымарский
―
Он больше личный.
М. Барышников
―
Да.
Н. Тихонова
―
Я могу ещё прокомментировать. У нас Мария Дмитриевна возглавляет большую комиссию ЗакСа по экологии, а я возглавляю профильную комиссию по экологической защите населения. Ну вот, оппозиционная партия, а я председатель. Небольшая комиссия, но, тем не менее, отдельный законодательный орган.
М. Барышников
―
В настоящий момент для меня Надежда Геннадьевна, в оппозиционной партии или нет, она просто депутат, который защищает жителей. Меня партийность здесь совершенно не волнует, думаю, и других тоже. Нам главное добиться общего результата. Но когда мы будем решать проблему, чтобы убрать адреса с территориальной схемы обращения с отходами (а для этого нужно внести изменения в генеральный план, как я предлагаю вывести зоны из И-1, и перевести, например, у нас в Петродворцовом районе, в зону Р-1в зону лесов и парков), то поверьте мне, партийность будет очень значима. Потому что депутатов «единороссов» - 36, как они проголосуют, такое и будет решение. Конечно, здесь важно, чтобы партийная солидарность была, чтобы депутаты поддержали нас.
Н. Тихонова
―
Ну вот, Михаил Иванович, это и ваша работа. Агитируйте ваших депутатов, коллег по фракции. Я уверена, что оппозиционные силы, безусловно, поддержат. И раз уж Михаил Иванович начал этот разговор, по участкам, я могу сказать, что сейчас в территориальной схеме три участка вызывают вопросы у жителей. Это как раз территория Михаила Ивановича Барышникова, Ломоносов; это Ручьи, Красногвардейский район; и это Выборгский район, посёлок Левашово, Каменка. Это там. Где жителей не устраивает, что вблизи их жилья планируется какая-то мусоропереработка, сортировка или что ещё непонятно. Инвесторов нет ни на один из участков, который в территориальной схеме обозначен, вопросов действительно ещё много, но вот эти адреса в любом случае мне подходят.
М. Барышников
―
Ну и слава богу, что пока нет инвесторов.
В. Дымарский
―
Понятно, что это очень тяжёлая проблема, наверное, чтобы жители согласились на такое строительство.
Н. Тихонова
―
У нас есть промышленные зоны, у нас есть исторически сложившиеся полигоны либо сортировки.
В. Дымарский
―
А почему нельзя туда перенести?
Н. Тихонова
―
Вы поймите, что сейчас 11 мест определено. Уже корректировка произошла, но не по всем территориям. Не всё жителей устроило уже после корректировки. Изначально таких мест было больше, потому что комитет по благоустройству опирался на Генплан 2005 года. Вы можете представить, сколько уже появилось жилья за это время? Естественно, многие участки уже просто по санитарным правилам не проходили, поэтому пришлось их менять.
В. Дымарский
―
Как учитывается мнение жителей? Вышли на протесты – понятно. А есть какая-то процедура работы с общественным мнением?
Н. Тихонова
―
Конечно. Будут обсуждения Генерального плана по районам и там очень важно, чтобы жители высказали свою позицию. Безусловно, каждый депутат по территории будет следить за ходом этих слушаний и примет участие. Я уверена, что каждый депутат по своей территории заинтересован в отстаивании интересов граждан, поэтому не пропустим это событие, и обсуждение Генплана будет бурным.
М. Барышников
―
Можно добавить? Во-первых, есть маленькая проблема. В этом году общественные слушания по обсуждению Генплана, будут же проходить онлайн и для многих жителей это проблема. Во-первых, это не создаст той видимости массовости, как раньше, когда люди приходили в зал, 500-600 человек, устраивали митинги. Поэтому есть сложности. Кроме того, прошли уже и массовые протесты и в Петродворцовом районе мы собрали 10 тысяч подписей и отдали в комитет по благоустройству. После этого только один адрес был исключён, но и то, не потому что были жалобы, а именно потому, что я нашёл, что эта территория уже была сдана в аренду на 49 лет.Всё остальное пока не учли, поэтому правильно говорит Надежда Геннадьевна, что главный вопрос будут решать всё-таки депутаты. Потому что в комитете по благоустройству нет понимания, что эти адреса надо убирать, потому что ничего другого они найти не могут. Они, правда, идут навстречу, предлагают изменить… Например не мусороперерабатывающий завод, а другой, сортировочный. Они готовы к разговору и спасибо им за это. Но вот найти другие адрес они пока не могут, и конечно будут продавливать решение, чтобы эту схему оставить в том виде, в котором она есть. Единственный шанс, чтобы исключить из этой схемы тот или иной адрес – менять Генплан, менять зону. Там была И-1, например, а поменять её на Р-1, как я вам и говорил. Всё-таки основная задача ляжет на депутатов.
Н. Тихонова
―
Да, потому что Генеральный план мы принимаем в Законодательном Собрании.
М. Барышников
―
Комитет понять можно, за этот короткий срок найти другие адреса им будет очень сложно. Точно также надо проводить публичные слушания, а ещё, может быть надо найти в Генплане, чтобы эта зона соответствовала той зоне, объектам инженерной инфраструктуры и санитарной очистки. Это же не просто так. Надо или ввести новую зону или найти старую, где она соответствует. Это будет сложно. Конечно, они будут стараться убедить нас, что надо сохранить вот эти адреса.
В. Дымарский
―
Я хотел задать этот вопрос - у депутатов есть право вето или одобрения, наоборот. То есть, без вас этот план запустить невозможно, правильно я понимаю?
Н. Тихонова
―
Депутаты в конечном счёте принимают закон.
В. Дымарский
―
На уровне закона это, не просто решение исполнительной власти? А какую-то роль играет звено муниципальных образований?
Н. Тихонова
―
Да, конечно.
М. Барышников
―
Изучение общественного мнения. Муниципальные образования могут организовать сход, участвуют в митингах. Но, как правило, митинги устраивает общественность, активные граждане или объединения. Они устраивают санкционированные митинги, куда приглашают всех. А МО изучают мнения жителей, направляют письма в исполнительную власть, депутатам могут послать. Но они не принимают решения по изменению той или иной зоны в Генплане или по изменению территориальной схемы.
В. Дымарский
―
Они могут быть передаточным звеном.
Н. Тихонова
―
Я согласна, если можно, прокомментирую тоже. У меня есть очень хороший опыт на примере МО Полюстрово. Вообще странно, что о митингах говорит Михаил Иванович, но я могу сказать о депутатах оппозиционных партий, которые избрались в муниципальные советы в 2019 году. Когда выяснилось, что появился вот этот участок на территориальной схеме, ещё в первый раз, когда она только была вывешена, поняли, что они не хотят под окнами жилых домов видеть эту сортировку. Поставили вопрос на заседании муниципального совета о том, чтобы выразить позицию МО и отправить её в КГА с предложением всё-таки изменить эту зону.И я вам хочу сказать, что, несмотря на то, что депутатов от «Справедливой России» там не большинство, глава поддержал, и такое письмо было отправлено. Это хороший опыт и я уверена, что будут считаться с мнением МО обязательно. Это самая близкая власть к людям и странно не учитывать мнение МО. Я считаю, что это очень хороший опыт и всем рекомендую пользоваться таким кейсом.
В. Дымарский
―
Я к этому и веду, что это, видимо, эффективный передаточный механизм вашего мнения в те органы, которые принимают решения. Это обращение к нашим слушателям, нашей аудитории – если у вас есть какие-то проблемы, в частности, по мусору, то идите к себе в МО, требуйте от них каких-то дальнейших действий.
Н. Тихонова
―
Согласна с вами.
В. Дымарский
―
Скажите, вся страна знает вот этот опыт Шиеса. Всё-таки, на ваш взгляд – вас самих, депутатов, исполнительной власти – это был опыт, который учитывается, что-то проснулось в головах после того, что там произошло?
Н. Тихонова
―
Думаю, конечно. Вообще градус гражданской активности очень высок, и в Санкт-Петербурге в том числе. Я уверена, что залог какой-то успешной работы и успешных изменений связан только с реальным диалогом с горожанами. Нельзя игнорировать мнение горожан. К сожалению, не всегда мы видим реальный диалог, зачастую это просто декларация, что этот диалог есть. И это большая ошибка власти, что реального диалога нет.
В. Дымарский
―
Михаил Иванович, ответьте на «ошибку власти».
М. Барышников
―
Не знаю, может быть благодаря моей партийности или благодаря тому, что я депутат ЗакСа и наша власть к нам прислушивается, к депутатам, мне удаётся какие-то моменты понимания найти в нашей власти. Недавно были вопросы сноса тысячи гаражей в Петродворцовом районе и зоны соответствуют тому, чтобы там снесли гаражи, но власти пошли навстречу, мы выезжали к жителям, устраивали встречи.
Н. Тихонова
―
Михаил Иванович, я говорю не о коммуникации оппозиционных депутатов и власти, я говорю о реальном…
В. Дымарский
―
Времени уже нет, время заканчивать. Спасибо вам за беседу, мы будем говорить на эту тему ещё не один раз. Спасибо.