«Свободный формат». Чем временный мораторий на стрит-арт поможет уличному искусству? - Денис Четырбок, Стас Багс, Бурж - Интервью - 2020-09-28
28.09.2020
«Свободный формат». Чем временный мораторий на стрит-арт поможет уличному искусству? - Денис Четырбок, Стас Багс, Бурж - Интервью - 2020-09-28
Скачать
Т. Троянская
―
Мы в эфире. Это программа «Свободный формат». Сегодня говорим о судьбе граффити в Санкт-Петербурге. У нас в студии председатель Комитета по законодательству Законодательного собрания Петербурга Денис Четырбок. Добрый день!
Д. Четырбок
―
Добрый день!
Т. Троянская
―
У нас по связи в Зуме также художник Стас Багс. Здравствуйте!
С. Багс
―
Добрый день!
Т. Троянская
―
И руководитель проекта «HoodGraff» Артем Бурж. Артем, приветствую вас!
А. Бурж
―
Здравствуйте!
Т. Троянская
―
В Петербурге перестанут закрашивать граффити до 1 февраля 2021 года. Вроде бы известие радостное. У нас в студии человек, который инициировал обсуждение этого вопроса в Смольном. Денис, не могли бы вы кратко объяснить, что вы просили и что вам ответили? Только не так сложно, как написано в ответе господина Бондаренко, а по-человечески, для людей.
Д. Четырбок
―
Тема, которая сегодня затронута, для города очень важна. С кем бы я ни общался на этот счет, наша инициативу приветствуют. В первом чтении Законодательного собрания принят закон о легализации граффити. Один из сегодняшних гостей – Артем – принимал участие в рабочей группе, за что ему большое спасибо. Он был представителем уличных художников. Конечно, не все его идеи вошли в проект, но я считаю, что это первый шаг, который необходимо сделать в отношении граффити, оговорюсь заранее, что мы говорим об уличном искусстве в целом.Мы будем говорить о том, что мы привыкли видеть на трансформаторных подстанциях и в других местах. Инициатива была принята в первом чтении. Мы внесли большую поправку, предполагающую создание специального совета и специальных open-air пространств, где художники могли бы творить без каких бы то ни было согласований, важно только, чтобы их произведения не призывали к экстремизму и не носили вандальный характер. Кроме того, наш проект подразумевает то, что правительство Санкт-Петербурга подготовит поадресный перечень объектов, где размещение стрит-арта было бы возможно в упрощенном порядке.
Т. Троянская
―
То есть вы волны свободно творить, но только в тех местах, где мы вам покажем?
Д. Четырбок
―
Для начала – да, для начала хотя бы так. То, что происходит сейчас, на мой взгляд, можно назвать идиотизмом. Вместо того чтобы убирать парадные и чистить улицы, коммунальщики отчитываются о своей работе и показывают важность своей работы путем закрашивания рисунков, которые появляются в разных местах. Наш город из культурной столицы с интересными туристическими маршрутами превращается в галерею разноцветных квадратов и прямоугольников, которые абсолютно диссонируют с цветом фасада здания.Борьба продолжается уже не первый год. Последнее обострение было тогда, когда над полюбившимися изображениями на трансформаторных подстанциях повисла угроза уничтожения. Одно из них мне самому очень нравится. Это портрет Сергея Бодрова авторства проекта «HoodGraff» Артема Буржа на площади Александра Невского.
Т. Троянская
―
Нравится только одно?
Д. Четырбок
―
Оно – одно из моих любимейших произведений. Помимо него, мне нравилось граффити «Иван Васильевич меняет профессию», которое, к сожалению, уже уничтожено.
Т. Троянская
―
До этого там был еще Шевчук. Он не нравится?
Д. Четырбок
―
Шевчук тоже нравится. Есть более и менее любимые. Мне непонятно, как можно уничтожать изображение Зины Портновой около блокадной больницы в год 75-летия победы. Над этим рисунком тоже нависла угроза. Я обратился в адрес вице-губернатора Санкт-Петербурга, который отвечает и за молодежную, и за градостроительную политику, и за благоустройство города, с предложением ввести полугодовой мораторий, не торопиться с вынесением предписаний, не будем заставлять закрашивать рисунки.За полгода реанимируем рабочую группу, которая уже существовала в Законодательном собрании Санкт-Петербурга и которая подготовила бы согласованную поправку. На мой взгляд, позиция чиновников сейчас достаточно консервативна. Она не соответствует духу времени. В связи с этим мы можем использовать законодательные инструменты, чтобы легализовать уличное искусство. Мы отдаем себе отчет, что закон на следующий день после вступление в силу не решит всех существующих между уличными художниками и властью проблем, поскольку часть уличных художников принципиально не станет пользоваться этим законом.
Т. Троянская
―
Мы спросим у художников. Стас, Денис только что сказал, что будут определены места, где художники могут творить, как вам кажется, можно ли это тогда назвать уличным искусством, если депутаты и не только депутаты, а какая-то рабочая группа будут решать где и что?
Д. Четырбок
―
Будет адресный перечень мест
Т. Троянская
―
В любом случае рисовать можно будет там, где вы разрешите.
Д. Четырбок
―
Там, где разрешит правительство.
Т. Троянская
―
Стас, что вы скажите?
С. Багс
―
Во-первых, здравствуйте ещё раз! Приятно, что мы собрались такой компанией. Разговор, правда, длится уже долго. Он наболевший. Может, даже показаться, что в один момент его пора закрыть без обсуждений. Но раз мы говорим об этом, значит, это кому-то нужно. По поводу выделения подстанций – кто будет цензором? Технически я вижу это несколько иначе, чем многие. У города есть много государственных учреждений, например, дома молодежи. Суть вопроса мне непонятна. Закрашивать или не закрашивать – это один вопрос. Другой вопрос – кто цензор? Это какие-то чиновники или кто-то еще? Кто будет решать, чему быть…
Т. Троянская
―
Кто будет решать, где должно появляться уличное искусство? Вы это имеете в виду?
С. Багс
―
Да. Взять, например, те же трансформаторные будки. Хорошо, но кто будет решать, о каких именно трансформаторных будках идет речь? Город сказал. Может, жильцам этого района не хочется, чтобы на этом месте что-то было.
Д. Четырбок
―
По-моему, рассуждать глубоко здесь не нужно. Все достаточно просто. Есть уже полюбившиеся места, куда люди специально приезжают из других городов, чтобы сфотографироваться. Жилой застройки там рядом нет.
С. Багс
―
Я вами согласен. Уничтожать такие вещи нельзя, неважно, как мы относимся к тому или иному автору. Важно, что это стало достоянием нашего города. Важно, что наш город любят не только за Эрмитаж, за Дворцовую площадь, за классическое, но и за новое искусство, за граффити. Их закрашивать не стоит, потому что места с граффити – Мекка, куда люди приезжают, чтобы увидеть и сфотографироваться. Они как новые памятники.
Д. Четырбок
―
Да, это новый туристический маршрут. Вы говорили про дома молодёжи. Я хотел бы напомнить слушателем и коллегам историю. Они, наверное, и так знают, что в период борьбы, четыре-пять месяцев назад в СМИ появилась информация, что Комитет по молодежной политике задался целью согласовать первое легальное граффити с чиновниками и разместить его на улице. Я был удивлён, думал, как же у них получится.Всё кончилось тем, что сами же чиновники не смогли у своих же коллег согласовать по существующему порядку согласования монументальной живописи и вынуждены были разместить этот рисунок внутри помещения. Это априори не уличное искусство. История лишний раз подчеркивает, что дома молодежи – это прекрасно, но они никак не справятся с задачей.
С. Багс
―
Извините, что перебиваю. Дома молодежи – это подведомственное государственное учреждение, которое находится на государственной территории. Установку там легальной стены ни с кем не нужно согласовывать. Нет ни жильцов, ни чиновников, ни цензоров как художников. Поставьте такую стену и посмотрим, что будет. Я думаю, люди станут ходить. Мы пока не говорили о терминологии, рассматриваем просто красивые рисунки.
Т. Троянская
―
Про терминологию мы тоже поговорим, рассмотрим, что является уличным искусством, что нет.
Д. Четырбок
―
Единственное, что бы я хотел добавить – наш проект и поправка, которые приняты в первом чтении, предусматривают образование подобных зон. Я их называю open-air пространства – некие бетонные блоки, хотя и необязательно бетонные, они могут быть из другого материала, на который любой желающий мог бы что-то нарисовать.
С. Багс
―
Извините, что снова перебиваю. Вы в курсе, что мы уже поставили пять таких плит возле молодежного центра «Квадрат», который в Красногвардейском районе. Там сейчас активно рисуют. Приходят молодые ребята, которые только начинают. Они не идут в подъезд или куда еще, они идут к этой стене.
Т. Троянская
―
Стас, а вы согласовывали установку этих плит?
С. Багс
―
Мы вышли на депутатов, которые отвечают за Красногвардейский район, сказали, что у нас есть возможность, от вас ничего не нужно. Мы сами закупим плиты, сами привезем их, все сами сделаем. От вас нужно пространство, где мы их установим. Нам пошли навстречу и разрешили установить их в определенном месте. Образуется микрокластер. Там еще рядом баскетбольная площадка, скейтборд-площадка. Эту территорию сейчас как раз благоустраивают. Словом, образовалось маленькое комюнити, где собирается молодежь, которой теперь есть, чем заняться.
Д. Четырбок
―
Понимаете, территорий молодёжных домов недостаточно. К тому же они везде разные: где-то к ним прилегает зона, где можно устроить такой кластер, где-то нет. Затем включим чиновничье сознание. Если вы устанавливаете что-то, допустим, стену на территории молодежного центра, все должно быть поставлено на баланс. Не дай Бог, если стена разрушится и кого-то придавит. Отвечать за это будут сотрудники учреждения. На мой взгляд, им проще этим не заниматься, чтобы не подвергать себя опасности, чем что-то сделать.Именно поэтому мы предлагаем немного отдалиться от органов власти учреждений. У нас как минимум в разных частях города много неухоженных полузаброшенных скверов. На окраинах тоже есть небольшие зеленые пяточки и пространства, где ничего, кроме парковки машин не происходит. Мы бы хотели, чтобы город начал развивать серию подобных пространств не только вблизи государственных учреждений, а сделать как минимум по одному в районе.
Т. Троянская
―
Я не понимаю одного – почему Бэнкси в Лондоне может рисовать там, где он хочет? При этом ему не нужно согласовывать свои начинания с властями?
С. Багс
―
Давайте не будем говорить о Бэнкси. Это не вопрос нашего сегодняшнего разговора, потому что это нелегальная история, а мы пытаемся регламентировать уличное искусство. Я бы хотел послушать мнение Артема.
А. Бурж
―
Всем привет ещё раз! Сейчас я в Петербурге из-за пандемии: не могу покинуть мой любимый город. Мы с Денисом знакомились еще в 2018 году. Тогда и попытались обсудить законопроект, точнее правки. Мне поставили условный срок – около года, после чего я принял решение покинуть город и вообще страну, перебраться в более благоприятное место, где индустрия более развита.
Д. Четырбок
―
Артем, правильно ли мы понимаем, вы вынуждены были покинуть город из-за нас?
А. Бурж
―
Мы все в этом немножко виноваты, потому что на нас лежит ответственность за то, что происходит в городе. Как вы правильно сказали, есть масса чиновников, настроенных консервативно. Это меня волнует больше, чем появление специальных мест. Если эти чиновники останутся, то, скорее всего, они будут принимать участие в закрашивании дальше. Я говорю, скорее, про смену поколений в тех кабинетах, где сидят непригодные люди.
Д. Четырбок
―
Насколько я понимаю, этому посвящен ваш последний объект уличного искусства.
А. Бурж
―
Абсолютно точно.
С. Багс
―
Он был закрашен спустя день, по-моему, да?
Т. Троянская
―
Расскажите, пожалуйста, о каком объекте идет речь? Не все в курсе.
А. Бурж
―
Мы рисовали два портрета Григорьева и Зотова. Один – начальник государственной административно-технической инспекции. Другой – главный архитектор города, который настроен против современного искусства на улицах города. На мой взгляд, такая позиция характеризует человека, который придерживается неактуальной картины мира. Бороться с ним – для меня более глобальная задача, нежели искать места, где рисовать. По поводу мест – честно говоря, мы, например, и так справляемся в течение уже семи лет. Такие компании, как Туту и Ленэнерго выражают нам симпатию.
Д. Четырбок
―
Но они заложники действующих законов.
А. Бурж
―
Совершенно верно. Поэтому пока будут люди с такой позицией, как у архитектора и начальника инспекции, мне кажется, у нас ничего не сдвинется с места.
Д. Четырбок
―
Я бы хотел выступить, если так можно сказать, в защиту коллег, представляющих исполнительную власть. То письмо, которое я получил от Бондаренко, я рассматриваю как сигнал к тому, что лед тронулся и коллеги начали пересматривать свои установки. У нас есть время до февраля.
Т. Троянская
―
До февраля есть время, чтобы принять этот закон.
С. Багс
―
Можно я задам вопрос. В комьюнити художников все друг с другом общаются и все друг друга знают. Там о принятии этого закона и говорят, но не понимают, в чем его суть. Что мы будем не закрашивать?
Т. Троянская
―
Пока можно не закрашивать до февраля…
Д. Четырбок
―
Я готов тезисно рассказать Стасу, в чем суть проекта.
С. Багс
―
Я думаю, это не только для меня, это будет для всех. Все рисующие люди, к сожалению, не понимают, в чём суть закона.
Д. Четырбок
―
Мы попытались обеспечить максимальное представительство уличных художников. Мы общались и с Лукьяновым.
С. Багс
―
Это не представитель уличного искусства.
Д. Четырбок
―
Вопрос в терминах. Я максимально широко рассматриваю уличное искусство. Под ним подразумеваю граффити.
Т. Троянская
―
И urban-фрески.
Д. Четырбок
―
Да, они популярны. Может быть, не совсем правильно господин Лукьянов начал с объекта культурного наследия, я имею в виду Радищева. В целом, его творчество имеет право на жизнь.
Т. Троянская
―
Грязная стена была бы лучше?
Д. Четырбок
―
Я не к этому. Принципиально считаю, что на памятниках истории и культуры такого быть не должно. Этот водораздел, который мы не можем перешагнуть. Поэтому суть инициативы следующая: во-первых, сделать так, чтобы правительство города утвердило перечень объектов, которые я в скобках называю трансформаторные подстанции, где размещение объектов уличного искусства могло бы состояться по максимально упрощенной процедуре – не просто взяли и нарисовали, а принесли, утвердили, вам дали добро, начали рисовать.Во-вторых, сделать так, чтобы город развивал так называемые пространства свободного творчества, где установлены бетонные, картонные плиты, что угодно, что может выступать в виде холстов. Абсолютно любой художник без согласований мог бы туда прийти и нарисовать что-то. Так устроен процесс в западноевропейских странах.
В-третьих, у нас должен быть специальный экспертный совет по аналогии с Москвой, где он, правда, не особо работает, насколько мне известно, но почему бы нам не быть впереди Москвы. Так вот, экспертный совет из состава чиновников, уличных художников, архитекторов, художников не уличных, а заслуженных, который бы принимал решения о том, чтобы оставить объект, который появился без согласования, но при условии согласия на это собственника соответствующего объекта.
Возьмем пример с трансформаторной. Ленэнерго говорит: «Мы не возражаем, мы готовы оставить этот объект, но у нас есть предписание ГАТИ и висит штраф в несколько сот тысяч рублей. Пока мы можем, мы платим эти штрафы, но рано или поздно, нас спросят, почему мы вхолостую выбрасываем деньги, не лучше бы было потратить их на то, чтобы провести электричество туда, где его еще нет».
Т. Троянская
―
То есть там, где собственники за, все остается?
Д. Четырбок
―
Все на усмотрение совета. Может, соберутся знающие и понимающие люди, которые скажут «нет».
Т. Троянская
―
А совет возьмет и скажет, что рисунки это экстремистские.
Д. Четырбок
―
Я это не исключаю. Но совет должен состоять не из десяти чиновников и двух художников. Все должно быть на паритетных началах: пять депутатов и десять уличных художников.
Т. Троянская
―
Художники тоже бывают разных взглядов.
Д. Четырбок
―
Однозначно. Чем более разные взгляды будут, тем больше будет понимания общего социального среза. Если смогут договориться люди с разной позицией, значит никакого общественного конфликта или напряжения не будет.
Т. Троянская
―
У меня вопрос к Артёму и к Стасу. Вы готовы приходить и спрашивать разрешения нарисовать на этой трансформаторной будке что-то.
С. Багс
―
Можно я начну? Думаю, что эта инициатива должна быть реализована, единственное – предполагаю, что не нужно выделять сто объектов, для начала выделите пять объектов по городу. Центр, не центр. Больные точки в городе, где можно попробовать все это производить, рисовать и так далее. По поводу нового союза художников – я не уверен, что это будет работать. Мой главный тезис – если город выделит хотя быть пять объектов. Этого будет достаточно. Мы посмотрим, как это будет работать. Мне кажется, мы обсуждали, что пять лет назад было выделено 120 стен. Но ни одна из них не функциональна.
Д. Четырбок
―
Этот проект не реализован до конца. Это был проект КГАН. Они создали список мест, где можно было бы размещать уличное искусство. Но то ли этот документ не был утвержден окончательно, то ли согласования не дали.
Т. Троянская
―
Что это были за стены?
С. Багс
―
Мы с каким-то телевизионным каналом ездили к ним. Это где-то за Колпино. Приезжаешь по адресу, а стена лежит в траве. Она не стоит вертикально, она горизонтально лежит.
Д. Четырбок
―
Чтобы она ни на кого не упала, ее заранее положили.
С. Багс
―
Зачем ее включать в список?
Д. Четырбок
―
Соглашусь с тезисом Стаса о том, что не надо большим масштабом брать. Надо попробовать.
Т. Троянская
―
Берите Стаса в рабочую группу.
Д. Четырбок
―
Мы приглашаем всех.
С. Багс
―
Посмотрим, пойдет ли кто-то, но давайте начнем просто с выделения специальных мест.
Т. Троянская
―
Стас, вы не ответили на вопрос, готовы ли вы согласовывать свои произведения?
С. Багс
―
Нет, поскольку сейчас я в меньшей степени рисую на улице, я более легальный парень.
Т. Троянская
―
Артём, а вы будете согласовывать свои работы с группой из депутатов и художников?
А. Бурж
―
Список, как я понимаю, еще не утвержден. Мне хочется прокатать формат этого законопроекта, узнать, как он будет работать. Если закон будет рабочим, то я, конечно, буду его соблюдать. Но пока…
Д. Четырбок
―
Пока это не работает. Я хотел бы напомнить, что в одной из рабочих групп Артём взял на себя обязательства попробовать согласовать рисунок по тому порядку, который сейчас предусмотрен для объектов монументального искусства.
А. Бурж
―
Спустя три месяца, я получил отказ.
Д. Четырбок
―
Нас уверяли, что все получится.
Т. Троянская
―
Вам объяснили отказ?
А. Бурж
―
Вы знаете, я в юридических формулировках несилен. От КГА пришел отказ спустя три месяца.
Т. Троянская
―
Что вы хотели нарисовать?
А. Бурж
―
Что-то вроде осиновой или березовой рощи. Мы взяли самый нейтральный рисунок в самом нейтральном месте, чтобы хотя бы как-то попытаться увеличить шансы на согласование.
Т. Троянская
―
Мы должны прерваться на московские новости. С этого начнем нашу вторую часть. НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы продолжаем наш эфир, говорим об уличном искусстве. На связи художник Стас Бакс, художник и руководитель проекта «HoodGraff» Артём Бурж и председатель Комитета по законодательству Законодательного собрания Петербурга Денис Четырбок. Артём, мы прервали вас. Вы рассказывали о попытке согласовать невинное произведение – рощу. Это даже не Беловежская пуща была. Но у вас ничего не получилось.
А. Бурж
―
Да, у нас ничего не получилось. Я нашел документ. Там максимально размытые формулировки.
Д. Четырбок
―
Непонятно, как дешифровать эту историю.
А. Бурж
―
Да, для обычных художников и для людей, которым нравится арт и они хотят предоставить свою стенку, согласовать невозможно сейчас. Это уже мы проверили и на практике, и в теории.
Т. Троянская
―
Хорошо. Допустим, Денис Четырбок проведет закон, принятый в первом чтении, до конца. Вы считаете, что ситуация изменится очень сильно?
А. Бурж
―
Сейчас мы можем только гадать. Я надеюсь, что у Дениса Четырбока всё получится. Я переживаю за сроки. Честно говоря, раньше не слышал о таком вице-губернаторе, как Бондаренко. Он давно уже?
Д. Четырбок
―
Достаточно давно. Вице-губернатор Бельский тоже поддержал нашу инициативу о необходимости реанимировать совет. Напомню, что он отвечает именно за молодежную политику. Мы обращались к Александру Николаевичу в этой связи. Он человек с достаточно прогрессивными взглядами. То, что у нас появился такой союзник, я расцениваю как знамение.
А. Бурж
―
Признаюсь честно, я очень сильно переживаю за некоторых чиновников которые появились гораздо позже того, как мы начали воевать с КГА и которые своми популистскими заявлениями пытаются поддержать художников. Очень бы не хотелось подключать тех, кто в действительности не дают никакого КПД.
С. Багс
―
Можно я вмешаюсь и задам вопрос даже не к Денису и не к Артёму, а к нам всем. Даже если этот проект пройдет, а я считаю, что это начинание правильное, главное – его корректно провести, чтобы было удобно всем: и чиновникам, и ребятам – все же чего мы хотим добиться от облика города? Что мы рассматриваем в контексте искусства, а что нет?
Т. Троянская
―
Вы хотите спросить, будет ли кто-то оценивать художественную ценность?
С. Багс
―
Нет-нет. Я хотел бы спросить, какой облик города мы хотим создать? У нас точно легализуют портреты известных людей. Но сейчас 2020 год, современное искусство максимально разное, я не говорю о похабщине и негативе, я говорю об искусстве. Может, мы сделаем так, что город будет максимально прогрессивным. Это вопрос, скорее, ко мне, к вам – что будет?
Т. Троянская
―
Я боюсь, депутаты вряд ли ответят на этот вопрос.
Д. Четырбок
―
Почему? Разрабатывая инициативу, мы всегда ставим цель, есть такое понятие «концепция» – то, чего мы хотим добиться. Сейчас очевидно, что ситуация складывается анекдотичным образом. У нас есть прогрессивные, умные, талантливые художники, которые не просто рисуют абы что, а вкладывают в это смысл. Петербург – город думающий, город интеллигентный. В этом ключе эти художества – продолжение нашего города. Он современный, он со своим голосом, со своим мнением. Когда мы позволяем товарищам из жилкомсервиса вместо того чтобы чистить дворы и заниматься лифтовым оборудованием, красить парадные, следить за тем, чтобы у нас была не ржавая, а нормальная вода, они малюют неподходящей краской эти рисунки.
А. Бурж
―
Они тоже художники.
Д. Четырбок
―
Я прошу прощения. Концепция такая – сделать так, чтобы эти художества начали получать легальную прописку, чтобы их не уничтожали, не закрашивали. Что хорошо для города, что плохо – думаю, это оценят жители и история. Есть объекты, которые ни у кого не вызывают сомнения, что они на благо городу. Город должен начать с того, чтобы включить в этот перечень, который, надеюсь, появится, все трансформаторы, которые уже содержат изображение Бодрова, Цоя, Зины Портновой и других. Каким образом двигаться дальше – покажет время. Воспользуются ли этим сами уличные художники? Если даже только Артём Бурж и Стас Багс воспользуются этим законом, все было не зря.
Т. Троянская
―
Это вопрос. Стас уже сказал, что он себя, скорее, на другом поприще реализует.
С. Багс
―
Я согласен с Денисом. Все же я за малые формы. Не нужно отдавать всё.
Д. Четырбок
―
Мы все не отдаем, на это есть перечень.
Т. Троянская
―
Когда уже появится список непосредственных мест, тогда и появится смысл это обсудить.
Д. Четырбок
―
Надо посмотреть, как это будет работать.
Т. Троянская
―
Хорошо, давайте обсудим, что такое уличное искусство. Вы уже называли Олега Лукьянова. Это такая urban-фреска. Стас, например, считает, что это не уличное искусство. Правильно я поняла, Стас?
С. Багс
―
Я скажу немного по-другому. Мы говорим о красивом, о том, что понятно, что имеет место быть. Обычному обывателю и дворнику понятно, что это красиво. Закрашивает это он не по своей воле. Саму культуру не искоренить. Микропроцент таких росписей, как Цой, как все остальное. В основном, это бомбинг, теггинг и остальное. Этих ребят под закон мы точно никаким образом не подгоним.
Т. Троянская
―
Urban-фреска – это вандализм?
С. Багс
―
Я имею в виду такие вещи, когда ребята пишут свои имена разными шрифтами. Для них это – спорт. Об искусстве речи не идет. Этим законом мы, наоборот, поможем тем, кто начинает красиво рисовать, потому что нужно постоять возле стенки 10-15 часов, чтобы нас не забрали в милицию, чтобы не пришлось платить штраф. Саму проблему вандализма этот закон, к сожалению, не решит.
Д. Четырбок
―
Да, я хотел бы обратить внимание, что это не цель закона. Цель его другая. Мы отдаем себе отчет в том, что какие бы законы ни были прекрасные, мы никогда не заставим уличных художников жить по этим правовым лекалам. Уличное искусство – это и протест, и самоутверждение.
Т. Троянская
―
У нас на YouTube вспоминают акцию на Литейном мосту и считают, что это было лучшее из уличного искусство. Имеется в виду арт-группа «Война». Это акционизм, да?
С. Багс
―
Да. Были немного иные задачи и цели. Если
Д. Четырбок
―
Под наш закон это точно не подойдет.Если бы была другая возможность сделать эту акцию, они бы её сделали. Тут не про рисование. Здесь жест, и речь совсем о другом. Это не тема нашего разговора.
Т. Троянская
―
Я правильно понимаю, не имеет значения, кто просит разрешение: Олег Лукьянов или другой художник?
Д. Четырбок
―
У нас есть пиксельные граффити. Но, коллеги, я приношу свои извинения вам, как профессионалам. Я использую это в широком значении. В каком-то смысле это интересная история. Можно создать маршрут, где люди будут искать изображения. В конце концов, это целя отрасль туризма, в том числе и внутреннего. Город должен извлекать из этого выгоду. Сейчас город тратит миллионы на то, чтобы закрашивать говорит то, что может приносить миллионы.
А. Бурж
―
Я поддерживаю Дениса. Мы не должны забывать, что стрит-арт – одна из самых нищих индустрий в России. Наша задача – поднять ее, сделать так, чтобы художники не просто имели возможность рисовать, а начали зарабатывать, проявлять свое творчество, организовывать уличные галереи, чтобы индустрия цвела. Как промежуточный этап этот закон подходит.
Т. Троянская
―
Денис, я правильно понимаю, если закон будет принят, то в случае, если Артём или Стас без согласования нарисуют что-то, то на следующий день это закрасят?
Д. Четырбок
―
Без согласования в неустановленном месте?
Т. Троянская
―
Да.
Д. Четырбок
―
Да. К сожалению, так и будет. Но, если у нас будет совет, в случаях, если что-то размещается без согласования и собственник не возражает, то он будет собираться. Стас правильно сказал, нужно спрашивать мнение жильцов. Если они не хотят, чтобы на их доме что-то было, это их право. Дом – их собственность, мы не должны возвражать. Но если Ленэнерго говорит, что мы не возражаем, чтобы на нашей трансформаторной подстанции была нарисована Татьяна Троянская в компании с уличными художниками…
Т. Троянская
―
С Денисом Четырбоком.
Д. Четырбок
―
Может и так. И совет увидит в этом эстетическую ценность, это не будет пошло.
Т. Троянская
―
То есть можно пойти обратным путем?
Д. Четырбок
―
Да, обратный путь должен быть. Иногда гениальное появляется неожиданно и не согласованно. Мы должны оставить маленькую форточку, чтобы что-то ценное для Петербурга сохранить. Может, с этим рисунком будет связана уникальная история. Это не должно быть массово. Если мы через совет начнем легализовывать абсолютно все и вся, то это надо точно убирать все, поскольку оно может навредить в большей степени, нежели принести пользу. В штучном режиме это вполне можно было бы исполнить.
Т. Троянская
―
Вы можете успеть принять закон принять до февраля?
Д. Четырбок
―
Очень хотелось бы. Именно поэтому мы просим мораторий. Но, к сожалению, от меня здесь зависит лишь подготовка юридически выведенного текста, всё остальное за коллегами из Законодательного собрания и за губернатором города.
Т. Троянская
―
1 февраля 2021 года – эту дату предложили вы?
Д. Четырбок
―
Я предложил отложить как минимум на полгода. Получилось, что руководители исполнительной власти это восприняли.
Т. Троянская
―
У меня короткий вопрос к художникам. Вы верите, что ситуация в Петербурге может измениться и что Петербург превратиться в благоприятный для уличного искусства город?
С. Багс
―
Это мои мечты. Хотелось бы, чтобы это когда-то состоялось. Но я хотел бы еще задать вопрос Денису.
Т. Троянская
―
У нас уже нет времени. Это вопрос без ответа.
С. Багс
―
Хорошо. Хорошо, Петербург – лучший город на земле.
А. Бурж
―
В глубине души я в это верю. Но как сомневающийся человек и как показывает семилетняя практика, пока этого не произошло. Были предприняты разные попытки. Посмотрим, что будет. Хотелось бы верить.
Т. Троянская
―
Хорошо. У нас практически не осталось времени. Надеюсь, что вы примите этот закон… Я всегда думала, если бы не согласованно нарисовали Путина, поднялась бы у кого-нибудь рука его закрасить?
С. Багс
―
Его закрасили в Москве недавно.
Т. Троянская
―
А, не дрогнула рука.
Д. Четырбок
―
Этот вопрос неоднократно поднимался. На то и нужен совет, чтобы принять решение.
Т. Троянская
―
Стас, а Путин был красивый?
С. Багс
―
С самоиронией.
Т. Троянская
―
Тогда, может, поэтому и закрасили. Спасибо вам большое! Нас в эфире были художник Стас Бакс, художник и руководитель проекта «HoodGraff» Артём Бурж и председатель Комитета по законодательству Законодательного собрания Петербурга Денис Четырбок. Спасибо вам большое! Удачи!