Свободный формат: Как поможет уличным музыкантам закон об их легализации - Максим Резник, Николай Гвоздев, Михаил Барышников - Интервью - 2020-09-21
Т. Троянская
―
13 часов 6 минут. В студии Татьяна Троянская. Я приветствую всех! Сегодня мы будем говорить об уличных музыкантах. Дело в том, что депутаты Законодательного собрания Санкт-Петербурга сначала занимались барами, теперь начинают борьбу, а, может быть, и не борьбу с уличными музыкантами. У нас на связи депутат Законодательного собрания Петербурга Максим Резник. Максим, добрый день! Также с нами депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Михаил Барышников. А также музыкант, гитарист Николай Гвоздев. Николай, вы 20 лет играете на Невском проспекте. Насколько мне известно, последнее время у вас возникали проблемы. Вас задержали, так?
Н. Гвоздев
―
Да, меня задержали. Я бы не сказал, что это супер неожиданно. Иногда это происходило. Не сами задержки, а просто подходили и просили прекратить играть.
Т. Троянская
―
В последний раз, насколько мне известно, была составлена какая-то бумага. Вы ее вывесили у себя в группе Вконтакте. Но потом она исчезла. Что это за история?
Н. Гвоздев
―
Это был протокол по задержанию. Там административное наказание, по-моему, по статье 19.1. Я удалил протокол, потому что там мои личные данные.
Т. Троянская
―
Это ваш выбор, да, удалить этот протокол, никто вас не просил?
Н. Гвоздев
―
Да. Мне просто жена сказала: «Лучше удали, зачем это надо?».
Т. Троянская
―
Максим, объясни, пожалуйста, что это за закон? Как понимаю, речь не идет о борьбе в прямом смысле с музыкантами, скорее, согласование?
М. Резник
―
Я абсолютно убежден, что идея, которую автор закона Денис Четырбок в него вкладывал, хорошая. Проблема заключается в том, что в системе, в которой мы живем, любые благие намерения, подключающие государство к регулированию серьезных вещей, связанных с творческой инициативой граждан, завершается тем, что государство всячески их ограничивает и превращает в инструмент репрессий. Это мое главное опасения.Я считаю, что отрегулировать эту сферу, как и любую другую, можно было бы, если главной задаче не делать наказание. Если мы считаем, что уличные музыканты помогают делать наш город лучше, что они являются важной культурной составляющей нашего города, тогда мы должны из этого исходить. Закон должен предполагать минимум необходимых ограничений, потому что неправильно, когда люди поют под окнами жилых домов, но я опасаюсь повторения истории с законов о наливайках или его еще называют о 50 метрах, об авторских барах.
Думаю, что в этот раз парламент будет более внимательным. Насколько мне известно, на поправки выделен месяц. Сегодня разговаривал с Денисом Александровичем Четырбоком. Он хочет, чтобы это регулирование привело к тому, что у музыкантов бы не было опасений быть подвергнутыми санкциями со стороны репрессивных органов. Что из этого выйдет – это серьезный вопрос, который и должен стать предметом обсуждения.
Т. Троянская
―
Не получится ли так, что талантливые музыканты не получат разрешения на выступления, а странные персонажи, поющие, например, патриотические песни будут их и дальше распевать?
М. Резник
―
Не хочется цитировать самого себя. На выступлении в среду я говорил о том, что, если вы завтра хотите петь песню перемен на углу Невского и Малой Садовой, выяснится, что там уже поет казачий хор в кокошниках и целует березки. Это будет история наподобие историй с митингами, с депутатами, которые ограничили после Исаакиевской эпопеи, когда, благодаря встречам с депутатами на Марсовом поле, получилось создать серьезное общественное движение – волну за то, чтобы оставить Исаакиевский собор у города, не передавать его церкви.Конечно, проблема заключается не в том, что регулировать не надо, а в том, что у нас любое регулирование заканчивается тем, что мы не обеспечиваем творческим людям возможность реализации своих возможностей, талантов, а в том, что мы обеспечиваем полиции, ОМОНу, Центру «Э»… А, Б, В, Г, Д и всяких другим структурам возможность всячески пресекать то, что им не нравится. Получится ли у парламента что-то другое, мне сложно сказать.
Т. Троянская
―
У меня вопрос к Николаю Гвоздеву. Он 20 лет играет на Невском проспекте. Николай, если вы согласуете свое выступление, упростит ли вам это жизнь?
Н. Гвоздев
―
С законом я ознакомлен. Могу сказать, что есть два момента, которые я не смог понять. Во-первых, это ограничение по децибелам. В законе прописано 60 децибел. Я ради интереса заглянул на Яндекс маркет и посмотрел уровень шума увлажнителя воздуха – 40 децибел. 60 децибел у легкой мясорубки в закрытом помещении. Представьте себе Невский проспект, где ездят мотоциклы со звуком в 200 децибел, а, может, и больше. Ездят и скоростные гоночные машины. Музыканту просто будет нечего делать с 60 децибелами.Насчет определения мест – мне кажется, это поспешное предложение. Посудите сами, музыканты до сих пор спокойно выбирали себе места, конечно, некоторые лезли на рожон, кому-то из жителей не нравилось это, но конфликты разрешались либо мирно, либо через полицию. Есть ответственные музыканты, которые выбирают места, чтобы никому не мешать, чтобы просто радовать людей. В общем, музыканты справлялись и сами. Когда этим станут заниматься чиновники, не факт, что будут выбраны удачные и для музыкантов, и для слушателей места.
Еще много чего нужно решить. Сам закон мне понравился, но не его детали. Я бы вгнс такую поправку, как худсовет. Последнее время на Невском такое творится… То, что там творится, трудно даже назвать музыкой. А люди хотят слушать музыку. Поэтому часто сыпятся заявки. Если закон одобрит худсовет, который займется отбором музыкантов по профессионализму, то это станет продвижением.
Т. Троянская
―
Николай, у меня еще один вопрос к вам про качество музыкантов, входящих в этот худсовет. Из кого он должен состоять?
Н. Гвоздев
―
Из музыкантов.
Т. Троянская
―
Только из музыкантов?
М. Резник
―
Если честно, я категорически против худсоветов. Если в нем будут Киркоров и Басков? Будем петь во всех местах песни про Лукашенко. Зачем нужен худсовет? Мне кажется, все должно происходить естественно. Государство должно минимально вмешиваться в эту историю. Если мы исходим из того, что уличные музыканты для города – благо и что они украшают город. Нужны ограничения, которые помогали бы решать проблемы тем гражданам, кто не хочет слушать уличную музыку у своих окон.Но повторюсь, сейчас все функционирует хорошо. Использовать худсовет для конкуренции между разными группами уличных музыкантов нельзя. Все кончится казаками, кокошниками и целованием березы. Я против любых худсоветов.
Н. Гвоздев
―
Насчет кокошников – этот текст я слышу две или три недели подряд. Я сначала прочитал его…
Т. Троянская
―
Вы понимаете же, что это аллегория. Под кокошниками можно понимать много что.
Н. Гвоздев
―
Да, я понимаю, просто уже прописанный текст получился. Конечно, тут дело не в кокошниках. Будет намного приятнее, если на улице играть будет не парень, зарабатывающий себе на пиво с помощью десяти песен, которые он обычно поет за столом с друзьями, а тут вдруг вышел и начал их орать.
Т. Троянская
―
Я перевожу Максиму. Николай творчески подходит к вопросу. Он считает, что будет стоять парень, который зарабатывает не на кружку пива, а серьезно подходит к тому, что он делает. Максим, хочу попросить прокомментировать историю про 60 децибел. Кто придумал эту цифру, понимают ли эти люди что-то в звуке? Это очень тихо и вряд ли какая-то музыка подойдет под это ограничение.
М. Резник
―
Про децибелы ничего не могу сказать, но считаю, что, конечно, это не должно стать базовой историей. Надо искать такие форматы и параметры, которые устраивали бы и уличных музыкантов, и не становились бы проблемами для спокойствия и тишины жилых кварталов. Уверен, что такие параметры можно найти. У нас есть целый месяц на поправки к этому закону. Уже сейчас ко мне обращаются уличные музыканты, представители общественных структур, которые собираются инициировать профсоюз уличных музыкантов.Возможно, он будет не один – это хорошо. Это побочный эффект закона об авторских барах, потому что в случае с этим законом люди стали объединяться, когда их настигла беда. Сейчас тоже возникла проблема: государство пытается вмешаться в сферу музыкантов. Хорошо будет, если будет организованы силы со стороны участников процесса, которые смогут принять участие в диалоге. Тогда можно обсуждать и децибелы. Но, повторюсь, если кому-то кажется, что худсовет может что-то решить в нынешних условиях – это заблуждение. Или объясните мне, пожалуйста, кто те люди, которые должны войти в худсовет?
Т. Троянская
―
Это сложный вопрос, потому что без чиновника там, наверное, не обойтись. Мы знаем, что во всех худсоветах входят какие-то странные люди.
Н. Гвоздев
―
По поводу худсовета – могу еще предложить открыть двери БКЗ, Кремлевского дворца. Пусть туда идут все, кто захочет выступать.
М. Резник
―
Это совсем разные вещи.
Н. Гвоздев
―
Я бы сказал, что это как аллегория с кокошниками.
Т. Троянская
―
Ну, нет.
Н. Гвоздев
―
Почему люди на улицах должны терпеть то же самое? Если залы можно закрыть, если туда не пускают, давайте и на улице то же устроим.
Т. Троянская
―
Николай, вы уверены, что в случае согласования, вы его пройдете? Ведь вы достаточно громко играете на Невском проспекте. Знаю, что у вас действительно много поклонников, но, может, людей, которые гуляют в саду, раздражает громкая музыка. Вы допускаете это?
Н. Гвоздев
―
Допускаю, но пока ко мне никто не подходил.
Т. Троянская
―
Тем не менее. Мы начинали эфир с того, что вас не так давно задержали и составили протокол.
Н. Гвоздев
―
Задержали не меня одного и не по этой причине.
Т. Троянская
―
А по какой?
Н. Гвоздев
―
Однозначно был указ сверху, никакие не жалобы это.
Т. Троянская
―
Какой указ?
Н. Гвоздев
―
На моих глазах проболтался сержант, который меня и повязал. Я просто слышал и видел то, что не требовалось. Это не задержания из-за жалоб.
Т. Троянская
―
Приказ сверху – это странно. Кому вы могли помешать?
Н. Гвоздев
―
Я не разбираюсь в этих структурах. Кто-то из чиновников.
Т. Троянская
―
Вы сейчас играете?
Н. Гвоздев
―
Нет, конечно, зачем?
Т. Троянская
―
То есть вам сказали: «Отпускаем домой, но так больше не делай» –правильно?
Н. Гвоздев
―
Нет. Я обычно не играю в такую погоду. Только летом.
Т. Троянская
―
Сезон закрыт.
Н. Гвоздев
―
Да.
Т. Троянская
―
Понятно. Максим, а действительно есть такая проблема – жители города жалуются на музыкантов? Просто я для себя не вижу никакой проблемы в том, что музыканты играют где-то на Невском, где люди не живут. Понимаю ситуацию с многострадальной улицей Рубинштейна. Но если не рядом с домами…М. Резник
―
Лично я не получал никаких жалоб. Более того, я считаю, что эта инициатива связана как раз-таки с тем, что полиция стала задерживать уличных музыкантов за то, что они якобы занимают незаконные земельные участки. Используется такая формулировка. Это относительно массовая облава, которая послужила движущим фактором обсуждения, а затем и внесения такого закона. Чем это было вызвано – не знаю. Я убежден, что сама система заточена на подавление любой неавторизованной или несогласованной активности людей.Кому бы ни казалось, что это не связано со сферой митингов и шествий – нет, это ровно то же самое. Как и с митингами, и с шествиями – необходим минимальный перечень ограничений, который не позволял бы их проводить, потому что они наносят ущерб, доставляют неудобство людям, которым не нравятся митинги, шествия и уличные музыканты. Я считаю абсолютно неверной постановку вопроса, которую озвучил Николай: государство должно вторгаться в выяснение отношений между разными уличными музыкантами, места должны занимать не те, кто играет плохо, а те, кто играет хорошо.
Т. Троянская
―
Это, кстати, спорные вещи.
Н. Гвоздев
―
Государство не должно вторгаться. Должен существовать худсовет из музыкантов. И музыканты сами должны решать этот вопрос.
Т. Троянская
―
Какие музыканты? Одного музыканта устроит один состав худсовета, другого – другой. В этом-то и дело.
Н. Гвоздев
―
Профессиональные музыканты.
Т. Троянская
―
Николай Басков тоже профессиональный музыкант. Он скажет, что Гвоздев играет слишком громко.
Н. Гвоздев
―
Пусть придет, попробует так сказать.
Т. Троянская
―
Ну, это несерьезно. Сейчас вы выходите, никому не платите, просто встаете и начинаете играть? Вы сами выбрали место? Согласовывали вы с кем-то свое выступление?
Н. Гвоздев
―
Нет. У Екатерининского садика я играю лет десять. Там устанавливается летнее кафе. Лет пять его арендовал один и тот же парень. Мы с ним сработались. Он меня работать рядом с этим кафе. Раньше я работал у Аничкового дворца. Прям на Невском. Потом перебрался на этот уголок. Стал развлекать публику, которая туда приходит. Потом власть кафе сменилась, стали приходить другие владельцы, а я так и остался на этом уголке. Всем кафешникам нравится, как я играю.
Т. Троянская
―
Мы сейчас должны прерваться и вернемся к разговору буквально через несколько минут. НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы продолжаем наш эфир. В студии Татьяна Троянская. У нас на связи депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Максим Резник, музыкант, гитарист Николай Гвоздев. Михаил Барышников к нам подключается по телефону. Максим, как музыканты выступали: просто так? Я слышала о тайных договоренностях с полицейскими, которые и давали разрешение на то, чтобы выйти и спеть.
М. Резник
―
Я не буду врать. Никаких таких фактов мне неизвестно, хотя сама система к этому располагает. Если ситуация никак не регулируется, то у полицейских всегда есть возможность регулировать ее: брать взятки с тех исполнителей, которые играют в наиболее популярных местах Санкт-Петербурга. Повторюсь, в идеальном формате – регулирование должно быть, как и в любой сфере. Есть люди, которые могут петь там, где это вызывает вопросы. В целом, государство должно вмешиваться минимально. Задача закона, поскольку он уже принят в первом чтении, заключается в том, чтобы минимально отрегулировать сферу. Да, есть какие-то вещи, которые недопустимы. Свобода творчества для уличных музыкантов должна быть максимальной. Для Петербурга, да и вообще для цивилизованного общества это естественно.Еще раз говорю, я опасаюсь не самого принятия закона, а принятия его в той форме, которая позволит исполнительным структурам – органам власти или полиции – регулировать это на свое усмотрение. Тогда мы получим то же самое, что и с митингами, шествиями. Это связанные вещи.
Т. Троянская
―
Николай, вопрос к вам – вам приходилось договариваться, платить взятку или вы выходили, играли?
Н. Гвоздев
―
Это было, но очень давно, может, лет 15-17 назад. Сейчас милиция превратилась в полицию. Взятки они не берут. Я предлагал.
Т. Троянская
―
Они не просили, а вы предлагали?
Н. Гвоздев
―
Да, это было давно уже. Я как-то пытался пойти на диалог. Они отказываются. Такие правильные стали.
Т. Троянская
―
К полиции претензий нет?
Н. Гвоздев
―
Нет. Ко мне даже подходили полицейские и просили сыграть какую-то определенную песню.
Т. Троянская
―
Уникальная история.
М. Резник
―
Раз у Николая все хорошо с полицией, надо его одного тогда с ними оставить. Посмотрим, как он запоет через какое-то время. Если все хорошо, тогда в чем проблема?
Н. Гвоздев
―
Вы зря так говорите. Что значит «один на один с полицией»? Я один на один с ней уже больше 20 лет. Вы говорите о минимальном вмешательстве. На данный момент вмешательство минимальное, да.
Т. Троянская
―
Но будет не так, как мы сейчас говорим. Будет с согласованием.
Н. Гвоздев
―
Будет уже не минимальное вмешательство, а тупо управление.
Т. Троянская
―
Мы об этом и пытаемся говорить, пытаемся решить, каким должен быть закон, чтобы этого не было. Николай, если вы приходите, а ваше место занято другим музыкантом, что вы делаете?
Н. Гвоздев
―
Это чисто этический момент, который решается между людьми, если они адекватные. Для этого не нужно вмешательство властей.
Т. Троянская
―
Вы считаете, что это ваше место или как?
Н. Гвоздев
―
Я не могу так считать. Что значит «мое место»? Я не купил эту землю. Это место общее, я бы даже сказал, государственное, нашего губернатора. Никак не мое.
М. Резник
―
Может, пускай там поет Беглов? Может, он лучше вас исполнит что-то?
Н. Гвоздев
―
Если он сможет, то, пожалуйста, пусть приходит и поет. Если у него есть желание.
Т. Троянская
―
Вы ему подыграете. Михаил Барышников у нас на связи. Михаил Иванович не смог пробиться к нам в эфир в первой части. Михаил Иванович, вы довольны законом в том виде, в котором он есть или вы считаете, что он нуждается в доработке?
М. Барышников
―
Он нуждается в доработке. Даже сами разработчики согласны с этим. НРЗБ (26:40) и его комитет согласны, что надо вносить поправки. Все будут над этим работать. Закон нужно дорабатывать. В преамбуле закона прописано: мы НРЗБ (26:58) на территориях организаций культуры. Это сразу надо менять, надо расширять территории, где артистам можно выступать. И ограничения звука по децибелам…
Т. Троянская
―
Кто придумал историю с децибелами? Вы знаете, что 60 децибел – это очень тихо?
М. Барышников
―
Да, знаю. Это шум швейной машинки. Кто-то говорит, что это шум работающего трактора. Разработчики исходили из допустимого уровня шума и звука в жилых помещениях и на территориях, прилегающих к ним. В Петербурге существует такой норматив, где определяется, что такое тихая речь, что такое разговорная речь и на каких территориях она допустима. Я понимаю, почему у разработчиков возникла цифра 60. В этом допустимом и утвержденном уровне прописано, что для площадок отдыха, детских площадок, микрорайонов домов стоит 60 децибел. Поэтому ограничение поставили такое.В том же перечне допустимого уровня упоминаются рестораны и кафе, где можно играть со звуком в 70 децибел. Если играют на территориях площадок, прилегающих к общежитиям, то 75 децибел. Надо внимательно подходить к этому вопросу и изменить уровень ограничений: 60 децибел, думаю, будет маловато. Тем более мы будем не на территории жилых домов играть, а, скорее всего, это будут магистрали, где туристы, гости. Речь идет и о привокзальных площадях. Там совершенно иная обстановка и должны быть иные децибелы. В нормативе для вокзала, например, стоит 75 децибел.
Т. Троянская
―
Это небольшая разница, согласитесь?
М. Барышников
―
Да, но еще вопрос – как и кто будет замерять? Можно написать 60-70 децибел, а будут играть 80-90 децибел. Как это проверить?
Т. Троянская
―
Николай говорил, что рев мотоцикла – 200 децибел. На Невском проспекте это постоянно.
М. Барышников
―
Рев мотоцикла не 200 децибел, а около 120. Где-то я читал, что 120 децибел вызывают болевые ощущения. Это все спорно. Больше разговоры. Если музыканты играют хорошо, красиво, никому не мешают, играют в специально отведенных местах, например, на привокзальной площади…
Т. Троянская
―
Михаил Иванович, красиво – спорная категория. Денису Четырбоку кажется, что «Отпетые мошенники» – это красиво. Кому-то нравится другая музыка.
М. Барышников
―
Наш знаменитый Михаил на канале Грибоедова – это красиво. Я слышал, что Николай выступает. На мой взгляд, он тоже очень красиво играет.
Т. Троянская
―
И очень громко!
М. Барышников
―
Очень громко, но на Невском проспекте нет жилых домов. Он никому не мешает. Единственное – Николай, конечно, мягко защищает власть. А что разве он не знает, что недавно была акция, когда забрали больше 20 музыкантов?
Т. Троянская
―
Его тоже забрали.
М. Барышников
―
Его тоже забрали. Что-то же надо делать. Так нельзя. В какой-то момент захотят – снова заберут.
Т. Троянская
―
Главный вопрос – кто будет решать, допускать или не допускать? Какой-то комитет? Максим, ты знаешь?
М. Барышников
―
Хотят поручить Комитету по культуре. Я считаю, что решать должен совет, состоящий из уличных музыкантов, из музыкантов, которые уже давно играют и их знают, депутаты, которые болеют за жителей. У вас выступал Максим Резник. Он у нас возглавлял Комитет по культуре. Он тоже туда может войти. Анастасия Мельникова. Есть профессиональные музыканты. Спросите того же Николая. Он музыкант. Он говорит, что такое слышит иногда, что уши вянут. Такие выходят музыканты.Кто-то же должен их ограничить. Единственное – важно, чтобы это было быстро, оперативно и не возникло бы такого: этому дам, а тому не дам. Через сайт подается заявка. Она быстро рассматривается. Но все равно будут трения. Если хорошее место, то на него появятся две-три заявки. Надо не торопиться, создать общественный совет и включить в него журналистов, музыкантов, депутатов, представителей властей. Создать хороший, работающий закон.
Т. Троянская
―
Мы услышали три разных мнения. Максим Резник говорит, что никаких советов не нужно. Вы, Михаил Иванович, говорите, что нужны советы с чиновниками.
М. Барышников
―
Максим Резник же сам считает, что закон будет принят. Да, наверное, его примут. В таком же виде закон нельзя принимать, нужно вносить изменения.
Т. Троянская
―
Да, но не создавать худсовет.
М. Барышников
―
Я имею в виду не худсовет. Я имею в виду изучение мнения всех, чтобы потом учесть их при внесении поправок закон. Любой закон всегда будет приниматься в штыки, потому что это закон.
Т. Троянская
―
Мне кажется, если закон был бы изначально хорошим, никаких трений бы и не было.
М. Барышников
―
Вы думаете, что все законы с первого раза сразу хорошие?
Т. Троянская
―
В нашем Законодательном собрании все законы, которые нужно принять, «Единая Россия» обычно принимает. Это наблюдение. Почему-то это так. Странно. Но почему-то так бывает.
М. Барышников
―
Да нет, мы прислушиваемся к мнению разных людей. Против законов «Единой России» часто выступает Максим Резник, Ковалёв.
Т. Троянская
―
Только эти законы почему-то не проходят.
М. Барышников
―
Мы же вносим поправки.
Т. Троянская
―
Хорошо. Мы начали говорить об этом достаточно рано, но, может, это и правильно. Пока закон дойдет до своего конца… Не хотелось бы повторения истории с барами. Спасибо вам большое! У нас в гостях были депутаты Законодательного собрания Петербурга Михаил Барышников и Максим Резник, а также музыкант, гитарист Николай Гвоздев. Удачи вам! Надеюсь, что уличные музыканты, которые играют хорошую музыку, из нашего города не исчезнут. Ждем продолжения истории! Спасибо!