Защита Буркина - Виталий Буркин - Интервью - 2020-09-09

М.Ставнийчук― 12 часов и почти 7 минут в столице. Меня зовут Маргарита Ставнийчук. У меня сегодня в гостях — Виталий Буркин, адвокат, юрист, учредитель и директор юридической фирмы «Буркин, Хазиев и партнеры». Виталий, добрый день!

В.Буркин― Добрый день!

М.Ставнийчук― Мы сегодня начинаем серию программ, которая называется «Защита Буркина». Мы будем встречаться два раза в месяц и разговаривать о том, как устроена адвокатская деятельность, о различных юридических делах, о стратегиях защиты, о сложностях в адвокатской деятельности. Поэтому сегодня, я думаю, мы сделаем вводную программу, поговорим о том, как обстоят дела сегодня в адвокатской сфере.

В.Буркин― Маргарита, поправлю. Я сейчас адвокатом не являюсь. Почти 3 года назад мой статус был прекращен вопреки воле за мои публикации в социальных сетях и СМИ. И, в общем, это послужило толчком к тому, что, так как мне нужно каким-то образом дальше работать, а именно защищать людей, я непосредственно сам в уголовном процессе больше не могу, кроме как представлять потерпевших — да, могу вести арбитражные процессы, но именно любимой уголовной практикой я заниматься не могу, — я решил придумать следующее.

Каким образом можно предложить населению, бизнесу услугу, которая бы заключалась в том, чтобы предотвратить серьезные уголовные дела, конфликты корпоративные? Так как я несколько дел больших дел 5–7-летних, марафонных уголовных провел, когда бизнесменов кошмарили годами, я, в общем-то, разработал стратегию того, каким образом можно этого всего избежать.

М.Ставнийчук― То есть у вас какая-то своя собственная стратегия защиты.

В.Буркин― Это пришло понимание со временем, не тогда, когда я был адвокатом, а сейчас.

М.Ставнийчук― А именно когда вас лишили…

В.Буркин― Да, когда лишили статуса адвоката, там достаточно ситуация вышла на федеральный уровень. Там возникла некая известность. Кто-то за меня был, кто-то против меня. И, в общем, стали обращаться люди с разных регионов. И я для себя закономерность выявил, что та, старая классическая адвокатская услуга, которая у нас оказывается в стране, он изжила себя, она неэффективна.

М.Ставнийчук― А в чем заключается эта классическая услуга адвоката?

В.Буркин― Классическая услуга адвоката заключается в том, если мы, допустим, берем адвоката-криминалиста, мы получаем в свои руки подзащитного, мы анализируем ситуацию. Да, он сидит, да, бизнес арестовывается, отжевывается. Мы готовимся к суду. И зачастую, в 90% случаев, даже если лицо невиновно, даже если мы добились оправдательного приговора в суде, этот результат не имеет значения, потому что бизнес был раздербанен в ходе следствия. А людей — бизнесменов, чиновников (есть ведь и достойные люди, которые подвергаются травле) — волнует результат сегодня и сейчас, а не через 7 лет. Получить оправдательный приговор или через 12 компенсацию в Европейском суде за нарушение условий содержания в следственном изоляторе.

В общем, я это долго анализировал, и, учитывая обращения из других регионов, я понял, что российская адвокатура в своем большинстве слаба. Причем надо понимать, что у нас процентов 30 у нас в регионе называется это адвокаты «коридорные», где-то в Москве «кивалы», работающие по назначению (не все, кстати, по назначению адвокаты такие, но большинство), кто-то адвокаты-решалы. Поэтому адвокатская услуга, юридическая услуга не может обеспечить нормальной помощью в момент зарождения конфликта.

М.Ставнийчук― Давайте я на этом подробней остановлюсь. Вот «кивалы», «решалы». Просто не все, наверное, понимают, о чем мы сейчас говорим. И, кстати, я добавлю, что идет трансляция на нашем YouTube-канале «Эхо Общество». Подключайтесь, пишите в чат трансляции свои вопросы, комментарии.

У вас еще есть Телеграм-канал. Правильно?

В.Буркин― Да.

М.Ставнийчук― И как раз вы там пишите о различных типах адвокатов, о различных сложных кейсах, и вы сейчас затронули «решал» и «кивал». Кто эти люди?

В.Буркин― По-моему, всё мне представляется очевидным в силу профессиональной деформации. Решала — это посредник в передаче взяток. Кивала — это адвокат по назначению, который является, по сути, фиксатором следственных действий, пособник следователей и судей.

М.Ставнийчук― Который соглашается с прокурором.

В.Буркин― Это страшная вещь. Но дело в том, что даже та услуга, которая оказывается добросовестным, нормальным адвокатом, она, к сожалению, неэффективна в наших реалиях. Правовой спор ушел. Бесполезно разбирать состав преступления спокойно, рутинно в суде, заявлять об этом. Да, с юридической стороны это правильно, но это не имеет результата без активной защиты, которая заключается в применении политтехнологий, иногда даже черного пиара.

То есть что такое сейчас защита невиновного? Это создание для противной стороны условий, что они не должны успеть головы поднимать. Насколько условия должны быть дискомфортные, что судья, прокурор должны задуматься о своей безопасности, потому что уже соцсети, интернет пестрят различными материалами о фальсификации, подлогах и так далее с их стороны. Это, конечно, конфронтация, это опасно. И поэтому не многие на это готовы. Но многие адвокаты, молодежь на это готовы, многие бизнесмены на это готовы.

И вот, кстати, одно из моих правил, которое я всегда применяю при выработки стратегии со своими доверителями: отвечать за весь процесс; контроль за этим процессом выполнения работы должен сам доверитель, а не адвокат. Адвокат — это инструмент. Любой человек грамотный — бизнесмен, коммерсант, — у которого есть бизнес, на которого идет давление, должен сам уметь разрабатывать эти стратегии.

М.Ставнийчук― То есть нельзя придти к адвокату и сказать: «Мне нужна защита. Делайте всё, что хотите. Я буду просто кивать, молчать».

В.Буркин― Это не проходит, к сожалению, хотя бы потому, что если ты полностью доверился только одному человеку, то вот потом и происходят случаи предательства. И, конечно, уголовная защита — это не бабочка, не «майбах», не перемалывание костей в ток-шоу. Это в наших реалиях куда более серьезная вещь.

И хотелось сегодня о паре дел рассказать, которые мне представляются сейчас значимыми, в том числе, для адвокатского сообщества. Я говорю оно слабое. Конечно, в нем много достойных людей. И так случилось, что, в общем, хорошо консолидировалось это адвокатское сообщество не где-нибудь, а на Кубани, в Краснодарском крае. И сейчас рассматривается там очень знаковое дело. Кубань — наверное, всем известно, — это суперрепрессивный регион, там, по-моему, и 0,2% нет оправдательных приговоров. И там сейчас рассматривается уголовное дело против очень хорошего адвоката. Это Михаил Беньяш, идеалист, адвокат-боевик, бескомпромиссный человек. И его обвиняют — это, я считаю, в качестве мести — в избиении якобы им сотрудников полиции.

И вот рекомендую адвокатам, особенно молодежи внимательно изучить обстоятельства этого дела, как Беньяш выстроил свою защиту. Он не единого шанса не оставил обвинению. Он опроверг каждое доказательство. Его защита настолько безукоризненна, что да, оправдательный приговор не вынесен пока, вынесет в первой инстанции обвинительный, но наказание суперсимволическое. Обычно за насилие к представителю власти лишение свободы дают, чего уж там. Здесь дали то ли 30, то ли 40 тысяч штрафа всего. Сейчас апелляция. Михаил настаивает на невиновности. Его защищать приехало, по-моему, около 40 адвокатов из разных регионов. И это был, конечно, акт солидарности.

Именно это дело и показало, что есть некая корпорация. Но, к сожалению, сплачиваются далеко не все. Определенный пул людей есть, который готов пойти друг другу навстречу. Но именно это дело я считаю сейчас значимым, потому что если мы не отобьем у системы адвоката, то, в принципе, бессмысленно рассуждать о какой-то защите, о какой-то роли адвокатуры в современных условиях.

М.Ставнийчук― Мне кажется, многие даже уже не рассчитывают на адвокатов и связывают большое количество обвинительных приговоров с прокурорами и судьями. А роль адвоката как-то вообще уже не имеет значения.

В.Буркин― Я считаю, что именно адвокатура себя на это место поставила, о котором сейчас идет речь. Потому что, разумеется, имеет место инерция и определенные уже рефлексы у судей. Если 99 и 100 адвокатов приходят и кивают, а сотый приходит, начинает бузить — то, собственно, как правило, приговор обвинительный.

Я хочу сказать еще об одной вещи, что эта статистика, которая у нас есть, оправдательных и обвинительных приговоров, она условная, она не отражает реального положения вещей. Оправдательных приговоров больше на самом деле.

М.Ставнийчук― Откуда берется эта статистика?

В.Буркин― Дело в том, что оправдательный приговор, по которому, например, 9 эпизодов оправданы, а за 1 осужден, самый незначительный, считается по закону у нас, по статистике обвинительным. А де-факто он оправдательный. И правильней, в общем, считать его оправдательным, потому что по самым серьезным эпизодам лицо оправдано.

И ко второму делу, которое я считаю, важно сейчас для адвокатского сообщества. Оно очень странное, очень интересное, и думаю, будет иметь больше значение. Это в республике Башкортостан происходит. Адвокат Башкирской республиканской коллегии адвокатов обратилась в один прекрасный день, не так давно с явкой с повинной в ФСБ и в Следственный комитет, в котором сообщила, что хочет рассказать о нескольких эпизодах передачи взяток федеральным судьям.

М.Ставнийчук― Покаяться.

В.Буркин― Покаяться, да. Это ее моральный выбор. Дело в том, что она обвиняется в том, что получила деньги от доверительницы и похитила их. Но мне удалось немного ознакомиться с обстоятельствами дела. Всё указывает на то, что деньги, действительно, передавались, скорей всего, судьям, потому что и приговор был вынесен чрезмерно мягкий. Кстати, ДТП со смертельным исходом. Ребенка насмерть задавили. 2 или 3 года условно — что-то так получилось.

М.Ставнийчук― Благодаря этим взяткам.

В.Буркин― Да, как говорит адвокат. И вот что интересно: прошло где-то три недели с момента подачи явки с повинной — об этом рассказал федеральный телеканал РЕН-ТВ, об этом рассказал на удивление всем Башкирское спутниковое телевидение, региональный телеканала — и никому это не интересно. То есть до настоящего времени уголовное дело — там фигурируют посредники, что через посредников это всё делалось. Уголовное дело не возбуждено, но мы понимаем, что в отношении судьи возбудить — это длительная процедура, Бастрыкин возбуждает, руководитель Следственного комитета. Но материалы ему не направлены для возбуждения уголовного дела.

И это наводит очень многих на определенные размышления, что такие судьи, скорей всего, наверное, там фигурируют, что они выгодны системе. И, к сожалению, у нас ФСБ, Следственный комитет, прокуратура при выявлении определенных преступлений исходит из какой-то политической целесообразности, а не из закона.

И прошу слушателей обратить внимание на этот очень интересный эпизод в нашей юриспруденции, потому что, впервые, мне кажется, адвокат добровольно обратилась с явкой с повинной. Потому что активное способствование раскрытию преступлений и добровольное сообщение о преступлении исключает уголовную ответственность. У нее, понятно, есть свой интерес, но, тем не менее, насколько мне известно, там хорошая фактура. Она фиксировала передачу денег. Не знаю, как это происходило, но, по крайней мере, утверждают, что это было так. Вот такая у нас замечательная история, которая неплохо бы очистила судебную систему.

М.Ставнийчук― А как еще менять эту систему? Вы называли два кейса, которые как-то косвенно, может быть, могут поменять. А как менять эту систему? Это задача адвокатов, задача политиков?

В.Буркин― Задача адвокатов: необходимо сейчас очистить адвокатуру. Дело в том, что у нас на адвокатуре серьезные оковы, потому что адвокатам практически запретили общаться со СМИ, если совсем просто говорить. Прямо так не написано, конечно, в кодексе профессиональной этики адвоката, там витиевато. По сути, речь идет о том, что если начинается какая-то крамола и задеваются чьи-то интересы, то адвокат привлекается к ответственности за нарушение адвокатского законодательства. Один из них, собственно, находится перед вами, кто пострадал за это.

И очищать необходимо адвокатуру, в том числе, тем, что необходимо устанавливать какой-то фильтр для проникновения туда бывших сотрудников органов.

М.Ставнийчук― Из правоохранительных органов.

В.Буркин― Это, конечно, будет неконституционно запрещать вообще, но, например, перерывчик какой-нибудь сделать лет пять, чтобы процесс профессиональной деформации закрутился в другую сторонуы, как бы человек немножко поостыл, необходимо. Именно это способствует коррупции — вот то, о чем мы говорим: адвокаты-решалы, адвокаты-кивалы. Адвокаты-кивалы, кстати, страшная вещь.

М.Ставнийчук― А кто страшней: кивалы или решалы?

В.Буркин― Нет, я сейчас кивал хочу сравнить не с решалами. Вы знаете, решалы, наверное, какую-то пользу несут, реально помогают каким-то людям, хотя сейчас это всё опасно.

Вот у нас гражданское общество размышляет по прокурорском, полицейском беспределе, там оперативники и так далее. Но дело в том, что ведь необходимо понять одну вещь, что у нас процентов, наверное, 60 еще до недавнего времени уголовных дел в суде рассматривалось в особом порядке. Это значит, при признании вины. Не знаю, сколько там процентов адвокатов по назначению, но, по моим ощущениям, процентов 90.

М.Ставнийчук― То есть эти адвокаты говорят: «Давайте признаем вину…».

В.Буркин― Естественно. Ни одно избиение, ни одно насилие со стороны оперативников не имело бы эффекта, если бы не подключался туда потом адвокат.

М.Ставнийчук― Это систем: злой коп — добрый коп.

В.Буркин― Да. И поэтому это абсолютно страшная вещь. Потому что ну что от оперативника ждать? Ну, ничего хорошего, наверное. То есть все понимают объективно. К адвокату идут, доверяясь. Вот поэтому так всё печально.

М.Ставнийчук― Поэтому это очень страшные вещи — адвокаты-кивалы. Вы уже сказали о том, что нам нужны новые способы защиты, новые стратегии. О каких стратегиях идет речь, и где учиться? Образование юридическое сейчас имеет какую-то ценность?

В.Буркин― Образование юридическое имеет ценность. Но теория не учит уголовной защите. Она, в принципе, не учит не то что не уголовной защите — ни представительству в судах по гражданским делам, ни, тем более, по решению каких-то сложных процессов.

Понятное дело, у меня адвокатский опыт, у меня были старшие коллеги, соратники. Ну, например, меня многому учат публикации журналистов. И я хочу сказать, что один из самых серьезных недостатков адвокатов — мы об этом будем говорить в будущих передачах — это отсутствие повествовательных навыков. Наверное, очень часто вы сталкиваетесь с тем, что послушав адвоката, непонятно, что он хочет сказать. А ведь главная задача юриста — уметь переводить со сложного языка на простой.

Поэтому я давно уже стал обращать внимание, что какой-нибудь блогер или журналист известный, он процесс какой-нибудь намного ярче и красивее передает, нежели адвокат. Причем на одной странице в десяти абзацах он передает содержание всего процесса. Журналисты-расследователи прекрасно передают перипетии корпоративных конфликтов, захватов рейдерских, конфликтах с властью. То есть можно учиться здесь. Ну, и читать блоги.

М.Ставнийчук― То есть важней всего — это говорить хорошо, правильно.

В.Буркин― Даже, наверное, не говорить правильно. Понятное дело, нужно красиво и правильно говорить, но уголовная защита — это не цитирования Платона и Плутарха. Все-таки, если ты не понимаешь того, как развиваются корпоративный конфликт и «наезд», то, в принципе, защиту невозможно нормально сделать.

Простейший пример. Как сейчас раскручиваются серьезные «наезды», особенно в регионах на бизнесменов. Потому что там, где царьки, омерта, круговая порука, замкнутый круг. Начинается полномасштабный наезд со всех сторон: налоговая, Роспотребнадзор, Ростехнадзор. Через давление на контрагентов расторгаются сделки, расторгаются договоры аренды. На десерт — уголовное дело. Наложен арест на имущество, на активы.

Что у нас начинает адвокат? Адвокат начинает готовиться к суду. При этом шарахается как от прокаженных от СМИ, и причем учит еще и советуют своему доверителю не общаться ни с кем. А в это время на дольщиков или на вкладчиков банка идет давление, сеется паника. Там черные технологии применяются, вводятся в заблуждение дольщики или пайщики. Хотя зачастую всё элементарно. Достаточно нормально выйти, поговорить с дольщиками, с пайщиками о причинах конфликта, указать на заказчика пальцем. И не исключено, что дольщики сами порвут этого заказчика.

М.Ставнийчук― У меня последний короткий вопрос: Вы не боитесь идти против этой системы?

В.Буркин― Вы знаете, мне кто-то — то ли Миша Беньяш сказал, то ли Чиков сказал: «Мы морально должны быть готовы к тому, что двушечку, трешечку нам когда-то придется, может отмотать». Я думаю: ну, если двушечку, трешечку, то, в принципе, это даже неплохо».

М.Ставнийчук― В принципе ради такого можно. Спасибо большое! Это был Виталий Буркин, юрист, учредитель и директор юридической фирмы «Буркин, Хазиев и партнеры» Мы вернемся 22 сентября, и будем вести эту программу дважды в месяц. До встречи!