Урал Байбулатов - Интервью - 2020-08-18
18.08.2020
А. Венедиктов
―
Представьтесь сразу полным титулом для слушателей «Эха».
У. Байбулатов
―
Меня зовут Урал Байбулатов, я работаю диктором местной республиканской радиостанции «Юлдаш». Стаж работы у меня 7 лет. Окончил Уфимскую государственную академию искусств имени Загира Исмагилова по специальности актер театра и кино. Потом произвольно я стал председателем координационного совета по защите шихана Куштау. Это так произвольно получилось, народ выбрал. По теме Куштау можете так объявить.
А. Венедиктов
―
Так и будет, вашим голосом. Выиграл что? Теперь скажите, что вы называете словом «выиграл»?
У. Байбулатов
―
Где я выиграл?
А. Венедиктов
―
Вы сказали...
У. Байбулатов
―
Выбрал.
А. Венедиктов
―
А, народ выбрал. Хорошо, ок. Давайте тогда поговорим. Мы сейчас находимся как раз в том моменте, когда происходят события, происходят переговоры. То есть мы находимся в зоне турбулентности. И поэтому говорить о каком-то окончании, чем там закончится - пока на самом деле не просматривается. Мы видим и силовую составляющую, мы видим и составляющую юридическую, и так далее. Как вам представляется, как, вы считаете, дальше должны правильно развиваться события? Правильно для всех.
У. Байбулатов
―
Смотрите, мы сейчас все показали свои зубы - скажем так по-народному. Власть сперва через правоохранительные органы, через полицию, ОМОН и через ЧОП заняли у нас лагерь. Потом мы отбили лагерь, собрали народ. Народ собрался. Свой силовой прием мы показали, народ отбил. Сейчас всё это надо перевести в конструктивное русло, то есть на дипломатическое поле. Нам сейчас надо работать на уровне переговоров и достичь результата, который устроит в первую очередь народ, и во вторую очередь - уже БСК, ту самую компанию, которая должна работать. Я замечу, она должна работать во благо республики и нашей страны.
А. Венедиктов
―
Извините ради бога, что вы видите, что может устроить БСК? Что вы можете им предложить, и что они вам могут предложить взамен?
У. Байбулатов
―
Ну, что нам может взамен предложить БСК? Рабочие места сохраняют - это раз. То есть всех рабочих, которые там есть сегодня, не сокращают, ни одного. Все они сохраняются. И скажу более: они должны там еще увеличить. Если они хотят увеличить производство, какие-то дополнительные цеха, то пожалуйста, но только на уровне 5-го техноуклада. То есть перейти...
А. Венедиктов
―
Извините, мы не понимаем.
У. Байбулатов
―
Смотрите, соду сегодня добывают, производят по технологии солевой, которая у них, по-моему, с 1861 года. А завод там модернизировали, насколько я помню, в 1950-х годах. То есть более 70 лет никакой модернизации там не происходило, не проводилось. Мы предлагаем БСК модернизировать технологию, искать альтернативные источники сырья. Они у нас в республике есть. У нас республика, как говорят геологи, стоит на известняке. Например, где мы сейчас находимся - это город Сибай. Тут есть Худолазское месторождение. Оно уже разрыто. Там можно добывать известняк - сырье, которое надо для производства соды и остальных компонентов. Это то, что надо для БСК, чтобы она работала дальше. Но я сам не ученый, поэтому я не утверждаю. Я только передаю мнение. Как говорят геологи, как говорят ученые, есть еще другие альтернативные источники. Углекислый газ для производства соды, насколько я знаю, можно получать по-другому, не сжигая известняк. Потом, что еще бы нас устроило. БСК должна провести рекультивацию вот этих уже накопленных отходов, которые мы называем «белыми морями». Если забраться на вершину Куштау, там они видны.
А. Венедиктов
―
Это что такое?
У. Байбулатов
―
Это «белые моря».
А. Венедиктов
―
Объясните, что это.
У. Байбулатов
―
После производства остаются вот эти отходы. Они вымываются и накапливаются в этих шламонакопителях. Оттуда они осаждаются.
А. Венедиктов
―
То есть это шлак?
У. Байбулатов
―
Это шлак, это отходы. Они осаждаются и каким-то образом рекультивируются, но не до конца. И вот этот остаток - там же это всё набирается - он сливается. Если раньше трубы с содой, вот этот шлам, отходы сливались в самую главную водную артерию республики, реку Белая, с воздуха, то сейчас они сделали подземную. Она туда уходит и снизу. То есть народ не видит, сколько туда сливается. По утверждению ученых, этот слив увеличился с какого-то года в 320 раз. Это по утверждению ученых. Я не ученый - не утверждаю, передаю мнение. Эту рекультивацию надо делать.У.Байбулатов: Предлагаем БСК модернизировать технологию, искать альтернативные источники сырья. Они в республике есть
Надо, я думаю, провести полный аудит и раскрыть те документы, которые хотят увидеть наши юристы - разрешение на это месторождение. По Куштау мы компромисс вообще не ищем. Куштау должен оставаться. Это однозначно. Это решение народа.
А. Венедиктов
―
Подождите, Урал, но есть поручение правительства Российской Федерации. Это даже не вопрос правительства Республики Башкортостан. Насколько я знаю, в октябре 2019 года такое поручение было дано, и лицензия была получена.
У. Байбулатов
―
Как утверждают наши юристы, эта лицензия была получена, но незаконно. То есть когда вот эти леса переводили из одного фонда, из Лесного фонда, по-моему, в Промышленный, все эти пункты закона не соблюлись. Так утверждают юристы.
А. Венедиктов
―
А ваши юристы или вы готовитесь идти через суды по поводу незаконности получения лицензии? Или это всё-таки противостояние такое: сначала улица, потом за столом, а суды здесь ни при чем?
У. Байбулатов
―
Нет, смотрите: юристы, адвокаты, специалисты уже давно показывали власти, давно отправляли письмо и правительству Российской Федерации, и правительству Республики Башкортостан. Они всё получили, но обратного отчета почти никогда особо не получали. Также, насколько я знаю, есть обращение в Министерство экологии правительства Российской Федерации. Но письмо туда отправили, а обратного ответа, по-моему, не было.
А. Венедиктов
―
А про суды?
У. Байбулатов
―
Про суды. По Куштау у нас вопрос решенный. Народ решил. У нас по конституции Российской Федерации верховенство власти принадлежит народу. То есть народ решил, что Куштау разрабатываться не будет. Поэтому мы вообще не рассматриваем суды. Суд мы не рассматриваем. Мы вышли туда и выразили. Это был народный референдум.
А. Венедиктов
―
Но, Урал, сколько было людей, и сколько людей в республике.
М. Курников
―
Сколько работает на «Соде», например?
А. Венедиктов
―
Да, кстати, на «Соде» сколько работает? Понимаете, они скажут про другое. Это же действительно не очень... До этого было серьезно, а сейчас вы как-то... Вот вышла значительная группа людей, защитников. Потом выйдет другая группа людей, которая работает. Предположим, жители Башкортостана с другой точкой зрения - сохранения рабочих мест. И что у нас будет тогда? Толпа на толпу? Мы это с вами видели. Поэтому я и задаю вопрос про суды. Я же не просто так спросил. Вы же сами сказали про законное поле и дипломатическое поле. Поэтому я и спрашиваю.
У. Байбулатов
―
Хорошо, про суды. Мы рассмотрим этот вариант. Как вы помните, с того дня прошло только 2 дня - с воскресенья. Вчера я был занят организацией встречи, но она не состоялась, вы в курсе. Сейчас она состоится, в пятницу. Сегодня я тоже полдня был занят этими организационными моментами. Потом мы проехали по Ишимбаю, по Толбазам - это райцентр Аургазинского района.
А. Венедиктов
―
Вы объясняете для людей, которые не хорошо знают. Это там, рядом с Куштау?
У. Байбулатов
―
Да, задержали участников акции. Мы их навестили сегодня с ребятами, передали продукты.
А. Венедиктов
―
Сколько людей приблизительно?
У. Байбулатов
―
Более 80.
А. Венедиктов
―
И они находятся в ОВД?
У. Байбулатов
―
Кто-то уже вышел. 3 дня сидел, ему написали штраф. Кому-то просто написали штраф, кто-то уже 3 дня там был и вышел. Кому-то написали 5 дней, кому-то вообще 15 суток. Ведется вот эта работа.
А. Венедиктов
―
Вы их поддерживаете передачами, продуктами, морально?
У. Байбулатов
―
Да.
М. Курников
―
Я всё-таки спрошу по поводу того, как вы организовались. Как вы узнали, что нужно идти на Куштау? Кто оповещал, как вы собрали такое большое количество людей?
У. Байбулатов
―
Тема Куштау, тема шиханов в республике разогревается уже, насколько я помню... Когда я участвовал еще в первой акции, у подножия Торатау.
А. Венедиктов
―
Лет 10 назад.
У. Байбулатов
―
Лет 10 назад. Мы там проводили концерт, собрали там народ - более 3 тысяч. Это была такая народная акция. Ее проводил народ, эту акцию. Потом по Торатау разогревали, довели до скандала. Ладно, Торатау отстояли. Народ тоже выходил на флэшмобы. Это ребята из БОО «Башкорт», которую признали экстремистской. Надо сказать, что они достойны того, чтобы их признали - они давно ходили и добивались этого. Торатау мы вместе отстояли. Но потом получилось, что Торатау, вот эти пляски, давление на Торатау, рассмотрение Торатау как источника сырья - это было для отвода глаз. «Сода» всегда хотела получить гору Куштау.
У.Байбулатов: Как утверждают наши юристы, лицензия была получена незаконно
М. Курников
―
Это ваше предположение?
А. Венедиктов
―
Какая для них разница, Урал?
У. Байбулатов
―
Для них - что Торатау дальше, а Куштау прямо под ногами.
А. Венедиктов
―
Понятно, объяснили.
М. Курников
―
Вы защищали Торатау, и понятно почему: это была священная гора. А Куштау почему нужно защищать? Вот вы почему защищаете Куштау?
У. Байбулатов
―
Смотрите, как бы ни утверждали наши средства массовой информации: что, типа, Куштау защищали экстремисты, ваххабиты... Я мусульманин. Я читаю намаз. Для меня нет священной горы. По моей религии - нет священной горы. Это достояние народа, это природа, это памятник природы. Таких шиханов в России нет, таких гор. Равнина, там поднимается гора - таких нет. Тем более этим шиханам более 200 с чем-то миллионов лет. Это остатки рифов. Для нас это красота - девственная красота, девственная природа. И то, что глава республики Радий Хабиров в конце 2018 года в Москве объявил, что он решил отдать Куштау без спроса у народа (он у народа не спрашивал, народ ему ничего не говорил, не делегировал его на это решение) - он тем самым показал, что он не уважает народ. По Торатау. Торатау, говорят, сакральная гора. Для кого-то она, может быть, сакральная. Для меня нет. Это памятник природы. Это природа нашего края, и она должна сохраниться для наших потомков, для наших внуков, для наших детей. По Куштау. Как утверждают, опять-таки, геологи, как утверждают ученые, там более 40 видов краснокнижных растений и...
А. Венедиктов
―
Животных?
У. Байбулатов
―
Нет, не животных.
А. Венедиктов
―
Насекомых? Вы сказали про орлов, которые там гнездятся.
У. Байбулатов
―
Это, как бы сказать, вещи, которых я не знаю. Понимаете, я не специалист в этом плане. Вот эта тема накапливалась, накапливалась, аккумулировалась, аккумулировалась. Потом защитники Куштау разбили там лагерь, они там защищали. Многие лежали там сутками, кто-то неделями. Мы самоорганизовались. Народ собрал деньги. На эти деньги были куплены генераторы, установлено освещение, установлены палатки. Были куплены спальные мешки, завезли продукты. Их в одну ночь пришли и разгромили. Потом мы заняли лагерь обратно. Потом силовым методом БСК-Сода организовали сотрудников правоохранительных органов, ЧОП «Вершина». Их туда согнали, и они выгнали народ, причем очень по-варварски. С одной стороны, ЧОП и правоохранительные органы, сотрудники полиции и ОМОН. Сзади них шла техника, грейзеры. Как в фильме «Аватар». Вы все это помните - один в один, как будто БСК смотрела это фильм.
А. Венедиктов
―
Может, кто-нибудь и смотрел.
У. Байбулатов
―
Возможно. Потом шла техника, ОМОН, силой толкал народ. Естественно, там были женщины, девушки, обычные мужчины, рабочие, которые приехали из деревень, из городов, у которых горит душа за эту гору, которым совесть не позволяет отдать эту гору БСК-Сода на раздробление, на уничтожение. Они не смогли отстоять. Я там был. Мы не смогли отстоять в тот день. Мы оттуда ушли. Мы пригласили неравнодушных отстоять эту гору на экологический субботник. Мы собрали всех на экологический субботник. Когда мы пришли туда убраться, с мишками, с перчатками, в резиновых сапогах - обычные мужчины, обычные джигиты, которые любят свою природу, которые любят свою республику, которые хотят сохранить ее во всей красе для потомков - мы встретили там ОМОН.
А. Венедиктов
―
Сколько людей пришло, по вашим оценкам?
У. Байбулатов
―
Когда мы пришли, возможно, от 2 до 3 тысяч. Когда только пришли, в начале. Но народ-то стекался. Мы просто объявили время: в 12 часов идем туда.
М. Курников
―
Это люди из окрестных населенных пунктов или со всей республики?
У. Байбулатов
―
Со всей республики.
М. Курников
―
Как-то помогали друг другу, подвозили друг друга?
У. Байбулатов
―
Да. У нас народ очень гостеприимный. Башкортостан - это такая земля: тут независимо от национальности все становятся гостеприимными. Как на Кавказе. Среди нас были, надо отдать должное, естественно, мы, башкиры - государствообразующий народ республики. Потом за нами стояли братья-русские. Насколько я знаю, были чеченцы, но там их было немного. Потом были татары, были чуваши. С Нефтекамска приехали мордвинцы. И вот этот многонациональный народ, который неравнодушен - мы отстояли гору. Мы туда приехали, хотели зайти. Там уже установили шлагбаум. После того, как в первый день они заняли, там за ними шла эта техника. ОМОН нас выталкивал, за ними шла техника, а за ней шли рабочие и сразу устанавливали заборы. Заборы необычные - не просто сетка-рабица. Они были окутаны этим...
М. Курников
―
Колючим проводом.
У. Байбулатов
―
Колючим проводом - и сверху, и снизу. Народ как бы не понял, почему так сделали. Почему мы не имеем права зайти на эту территорию, которая не является собственностью этой компании, которая является собственностью народа? Мы приехали туда убраться. Нас не допустили. Нам это не понравилось. Мы хотели туда забраться. Они нам бросали газовые гранаты. Как там это называется? Дымовые, не знаю...
А. Венедиктов
―
Слезоточивые.
У. Байбулатов
―
Слезоточивые, да. Нас опрыскивали перцовками. Лично меня опрыскивали, били дубинкой. Потом мы решили всё равно обойти на эту территорию - мы хотели там убраться. И мы обошли: пошли вдоль этого забора, нашли какое-то слабое место и оттуда начали туда заходить. Кто-то пошел сверху, там зашел.
А. Венедиктов
―
Скажите, пожалуйста... Я видел кадры. Конечно, я понимаю, что эти кадры были от разных людей с разных точек. Но я обратил внимание, что кроме ОМОНа и ЧОПа, было достаточно много... Я даже не мог отличить, кто защитник Куштау, а кто не защитник. br>У.Байбулатов: Мы сейчас показали свои зубы
То есть, как я понял, это могли быть рабочие или кто-то еще, но тоже много людей, парней, которые стояли друг напротив друга. И это меня больше всего... Это, как я понимаю, ваши соседи, с которыми вы, может быть, живете в одном доме. Вот с этим что делать? ОМОН, власть - это мы понимаем. ЧОП, «Сода» - это мы тоже понимаем. А что с соседями-то делать?
У. Байбулатов
―
Смотрите, мы же все молодые парни, занимаемся спортом. Кто-то из нас спортсмен, кто-то состоит в Федерации спорта по разным видам. Мы знаем друг друга. Вы правильно сказали: наши соседи, наши братья. Как утверждают телеграм-каналы, как утверждают иные средства массовой информации (в Контактах пишут, кто-то у себя, блогеры пишут), из Белого дома была рассылка.
А. Венедиктов
―
Белый дом - это ваш администрация?
У. Байбулатов
―
Да, администрация Республики Башкортостан. Но некоторые называют его Черным домом. Такое, народное...
А. Венедиктов
―
Неважно, это администрация. Была рассылка, вы говорите?
У. Байбулатов
―
Была рассылка. Приглашали спортсменов отбить, чтобы они противостояли народу. Они были переодеты.
А. Венедиктов
―
Но они тоже народ.
У. Байбулатов
―
Народ, но их загнали туда под давлением. Под административным давлением. Такие рассылки были, я сам видел. Я не утверждаю их достоверность, но такие рассылки были. Я сам их получал в телеграм-каналах.
М. Курников
―
Но при этом там были и певцы. Там был альтернативный флэшмоб, и там были певцы, в том числе башкирские певцы, которые там выступали.
У. Байбулатов
―
Это за деньги.
А. Венедиктов
―
Я сейчас опять не касаюсь ни компании, ни власти, ни ОМОНа, ни ЧОПа. Я касаюсь ваших соседей. Вот вы посмотрели друг на друга, постояли, потолкались. Теперь-то как? Они остаются вашими соседями. Как вы с ними? Вы считаете так, но смотрите: есть же еще рабочие, которые думают, что вы их лишаете рабочих мест. Как вы с ними разговариваете, как они с вами разговаривают? Вот это же, наверное, важнее, чем ЧОП и ОМОН.
У. Байбулатов
―
Флэшмоб, который был организован в прошлую субботу - мы утверждаем, что он был организован администрацией. То есть народ, рабочие БСК вышли туда не сами. Если бы они сами вышли туда, это было бы по-другому. Потому что сами рабочие БСК - мы же знаем там людей. У нас там работают родственники, работают друзья. Они нам говорят: «Нас туда загнали». Они нам в лицо, в глаза говорят: «Под угрозой увольнения туда загнали рабочих». Кому-то сказали: «Мы вам урежем зарплаты». Кому-то сказали: «У вас не будет выходных». Кому-то дали премии, кого-то просто уволили. Я не знаю, кого там уволили - они так говорят. Они туда вышли - естественно, народ не хочет потерять рабочие места, а в нынешний экономический кризис тем более.
А. Венедиктов
―
И что с этим делать, Урал?
У. Байбулатов
―
Надо искать альтернативный вариант. У нас есть Худолаз - Худолазское месторождение. Я не предлагаю от имени народа Баймакского района и города Сибай - я говорю, что есть альтернативный вариант. Если народ Сибая и народ Баймакского района не хотят отдать это месторождение, правительству Российской Федерации и Республики Башкортостан надо искать, как содержать этот завод, как сохранить рабочие места, построить там другой завод или модернизировать технологию.У.Байбулатов: БСК должна работать во благо республики и нашей страны
Это надо решать. Поэтому мы предлагаем властям, правительству Республики Башкортостан, главе Республики Башкортостан Радию Хабирову сесть за стол переговоров. Мы хотим повернуть в конструктивное русло. Как я говорю, я не специалист, я просто переговорщик. Мы туда пригласим наших ученых, которые уже давно предлагают альтернативные варианты производства соды. Есть альтернативные варианты, как они утверждают. И с их мнением я согласен. Почему бы нам этих авторитетных ученых нашей республики, а также независимых - я подчеркну: независимых - российских ученых... Мы можем пригласить независимых ученых с мировым именем из других стран, сделать такой круглый стол и думать, как быть дальше этой компании. И решить вопрос.
А. Венедиктов
―
Смотрите, Хабиров сказал в субботу, если я правильно его понял, что до тех пор, пока не будет найден компромисс, разработки Куштау и работы...
М. Курников
―
Никто на гору не зайдет.
А. Венедиктов
―
Никто на гору не зайдет. Вы верите в это?
У. Байбулатов
―
Верить, не верить - это...
А. Венедиктов
―
Я понимаю, вопрос веры. Но вы предполагаете, что Хабиров заинтересован в мире в республике или заинтересован в том, чтобы содовая компания платила в бюджет больше денег? Я просто вас спрашиваю.
У. Байбулатов
―
Пока никто не знает, сколько платят в бюджет республики, как отчисляются налоги.
А. Венедиктов
―
Но подождите, мне называли цифру - 17 миллиардов.
У. Байбулатов
―
В правительстве республики называются разные цифры. У них разные эксперты. Товарищ Ахмадинуров называет 16 миллиардов. Товарищ Мурзагулов (тот самый Мурзагулов) называет 17 миллиардов.
А. Венедиктов
―
Извините, не знаю Мурзагулова.
У. Байбулатов
―
Мурзагулов, насколько я знаю, председатель совета директоров холдинга «Башинформ».
А. Венедиктов
―
Это информационное поле.
У. Байбулатов
―
Да, информационное поле.
А. Венедиктов
―
НРЗБ министр финансов.
У. Байбулатов
―
Нет, как сказал Радий Фаритович Хабиров, его близкий друг и свой человек. Он сказал: «Я своих не сдаю». Значит, свой человек.
А. Венедиктов
―
Это же не вопрос сдачи. Это вопрос, сколько налоговплатят и как увеличить налоговые платежи в бюджет республики, и при этом сохранять рабочие места. О чем вы говорили.
У. Байбулатов
―
Давайте я продолжу. Смотрите, товарищ Ахмадинуровов предлагает...
А. Венедиктов
―
Это кто, простите?
М. Курников
―
Лидер «Единой России» здесь.
У. Байбулатов
―
Местного исполкома. Это неважно. Смотрите, он говорит, что отчисляется 16 миллиардов. Мурзагулов говорит: 17 миллиардов. Кто-то говорит: 7 миллиардов. То есть цифра неясная. Поэтому мы бы хотели, чтобы раскрыли эти данные, показали нам: вот так и так начисляется. Чтобы мы понимали, видели это всё.
М. Курников
―
Но вы понимаете, что, например, называется Гумеровское месторождение. Там тоже есть краснокнижные растения и животные.
У.Байбулатов: По Куштау мы компромисс вообще не ищем. Куштау должен оставаться. Это однозначно. Это решение народа
А. Венедиктов
―
Мы сегодня встречались с молодыми экологами, и они говорят, что там тоже есть.
У. Байбулатов
―
Скажите, пожалуйста, кто именно?
А. Венедиктов
―
Какие животные?
М. Курников
―
Нет, в любом случае по любому месторождению будут говорить: здесь тоже что-то такое.
А. Венедиктов
―
Здесь трава растет.
М. Курников
―
Останетесь без такого уникального производства.
У. Байбулатов
―
На такой довод у нас есть контраргумент - это месторождение Шахтау. Та самая гора, которая разрабатывалась с 50-х годов.
А. Венедиктов
―
С 1949. Я когда узнал, думаю: ничего себе - 70 лет!
У. Байбулатов
―
Эта гора, Шахтау - один из 4-х шиханов. Она сейчас ровно на уровне земли. «Сода» уже может добывать просто как карьер. Там можно добывать известняк. Но «Сода» не хочет туда вкладываться.
А. Венедиктов
―
Ну, капиталисты всегда прибыли считают, конечно же.
У. Байбулатов
―
Это вы сказали.
А. Венедиктов
―
Но напомним, что началось в Советском Союзе и разрабатывали ее коммунисты.
М. Курников
―
У нас заканчивается время. Вы радиодиктор на государственном радио. Честно, трудно себе представить, что...
А. Венедиктов
―
Что начальники говорят?
М. Курников
―
Что человек, который работает в государственном медиа, вдруг возглавляет протест, да такой масштабный. Как вы это совмещаете? Как это уживается?
У. Байбулатов
―
Смотрите, тут для меня был вопрос чести. Я понимал, что будет вот эта дилемма. В 2018 году, когда были эти пляски вокруг Торатау, мы проанализировали, и я понял, что Торатау - это для отвода глаз. У меня есть видео 2018 года, август. Я думал, что заберут...
А. Венедиктов
―
Это еще Хамитов.
У. Байбулатов
―
Да, еще Хамитов. Август и сентябрь, начало сентября. Есть видео. Это мы снимали на горе Юрактау. Я ребятам говорю: «Скорее всего, заберут Юрактау». Она немножко дальше от горы Куштау. Юрактау до этого была ближе, чем Торатау, и она, как говорили, менее сакральная, чем Торатау. Просто когда ехали рядом с Куштау, я спрашивал у них: «Почему не рассматривают Куштау? И мне один геолог - он, конечно, молодой - сказал: «Там, в этом известняке, много примесей».
А. Венедиктов
―
Куштау.
У. Байбулатов
―
Да, это Куштау. Еще в 2018 году говорил. Поэтому я подумал, что, скорее всего, заберут Юрактау. У меня есть видео. Если хотите, могу передать. Потом в конце 2018 года, уже в октябре, у нас сменилась власть и пришел как глава Радий Фаритович Хабиров. И в декабре, насколько я помню, он в Москве объявил, что было принято решение отдать Куштау.
А. Венедиктов
―
Но решение было в октябре.
У. Байбулатов
―
Да. Мы понимали, что народ этого не отдаст. Я понимал, что будет эскалация конфликта. Не оттого, что я этого хотел, не оттого, что я так планировал - просто к этому моменту они связали по рукам и по ногам всех более-менее адекватных людей, которые могли бы возглавить этот протест. Скажем, фигура Фаиля Алсынова, который возглавлял Башкирскую общественную организацию «Башкорт».
М. Курников
―
Запрещенную.
У. Байбулатов
―
Да, которую запретили и признали экстремистской.
А. Венедиктов
―
Месяц назад.
У. Байбулатов
―
Да, в этом году. По месяцу я не скажу, но в этом году признали. Хотя эта организация никому угрозы не представляла. Там в основном обычные деревенские парни, обычные люди, очень простые. Вы можете с ними встретиться и поговорить. Никакой угрозы для государства и вообще для всеобщего мира там нет.
А. Венедиктов
―
Сейчас идет апелляция в Верховном Суде России.
У. Байбулатов
―
Хотелось бы, чтобы приняли более-менее адекватное решение - такое, чтобы не признали экстремистской. Я хотел бы, чтобы вы не вырезали это.
А. Венедиктов
―
Нет, это не вырежется.
У. Байбулатов
―
К этому моменту они уже связали по рукам и ногам. У нас есть такой политический лидер Айрат Дильмухаметов - вы должны его знать. Он предложил проект «Четвертая Башкирская республика», говорил, что надо делать новую федерацию. Я подчеркиваю: говорил Айрат Дильмухаметов, не я. Говорил, что эту политическую систему надо выстраивать заново.
А. Венедиктов
―
Новую федерацию?
У. Байбулатов
―
Нет, новые механизмы. Что институты выборов должны работать - так он говорил. Народ это чувствовал. Кроме этого, эскалировали ситуацию тем, что отменили государственные языки, родные языки. Вот это народ тоже негативно воспринял. Оно накапливалось.
А. Венедиктов
―
Простите, не хочу это пропустить. Вы считаете, что, я бы сказал, одно из следствий появления поправки про языки - тоже недовольство, которое вылилось в общую историю?
У. Байбулатов
―
Да. Понимаете, просто они додавили административным механизмом. Я это видел. Это у всех накапливалось. Я понимал, что народ выйдет. Я думал, что народ выйдет и просто скажет свое слово. Но опять-таки, мы же общаемся с друзьями. У нас есть друзья, друзья друзей. Кто-то говорит: «Надо просто выйти и смести власть». Уже такие призывы пошли между ними. Я это видел, слышал и понимал, что сейчас будет такая напряженная обстановка. Я не хотел допускать этого всего. И когда это всё началось, я понял, что надо это как-то отрегулировать. Я говорю: «Ребята, не ведитесь на провокации. У меня есть видео. Если вы хотите увидеть, там есть у меня в инстаграме, в аккаунте». Я говорил, что не надо вестись на провокации, не надо вестись на всякие провокационные фейки. Я не хотел, чтобы там были жертвы, чтобы кого-то били. Ну, били - этого не удалось не допустить. И когда вышла такая дилемма, я для себя просто решил, что я должен, что честь мужчин нашей республики надо отстоять и надо это просто отрегулировать. Я стал лидером произвольно. Просто когда мы вышли, когда разъяренная толпа уже начала спускать колеса, бить по машинам, я понял: надо остановить. Я встал и сказал: «Вы останавливаетесь. Сейчас надо идти туда. Мы идем туда, а вы остаетесь тут, закрываете, ничего не делаете с машинами». Когда подполковник (я не знаю, кто он) пришел, я сказал: «Машины остаются, машины никто не трогает. Я даю слово». И толпе сказал: «Между правоохранительными органами и нами должно быть 10 метров». Толпа, естественно, не всегда слушается. Я говорю: «Не надо ничего туда бросать. На провокации - если с той стороны переодетые спортсмены (типа, как народ) бросят вам камень или что-то такое - отвечать не надо, вас повяжут». Мы более-менее сохранили это всё. Естественно, кроме меня, там были старшие, они все есть. Я заслуги не беру на себя - это заслуга всего народа, всех наших друзей, братьев. Потом мы уже вступили в переговоры с правоохранительными органами. Они поняли, что народ прибывает иприбывает. Пригнать сюда наш ОМОН - это в дальнейшем уже эскалировало бы и так напряженную обстановку. Потом я сказал: «Давайте не будем нагнетать». Я пришел и сказал правоохранительным органам: «НРЗБ давайте не будем доводить это всё до кровопролития. Вы видите - там разъяренная толпа. Их надо успокоить. Пригласите своего старшего». Они пошли туда и пригласили полковника, исполняющего обязанности министра внутренних дел. Фамилию я сейчас запамятовал. Он пришел, зашел в круг. Мы собрались. Он мегафоном объявил, что из Уфы, столицы нашей республики, выехал глава Республики Башкортостан Радий Хабиров. Сказал, что примерно через 1,5 часа будет. Мы стали дожидаться. Естественно, пока мы дожидались, мы определили пункты нашего требования. Приехал Радий Хабиров. И надо заметить, как только он приехал и вошел в круг, пошел дождь.
А. Венедиктов
―
Да, видели.
У. Байбулатов
―
Резкий такой дождь. Я предполагаю, что это Куштау плакал от радости. Я не знаю, как это еще объяснить, потому что когда он ушел, дождь прекратился.
А. Венедиктов
―
Спасибо большое, Урал!