Сергей Мингазов - Интервью - 2020-07-24
24.07.2020
А. Нарышкин
―
Добрый день. Сергей Мингазов, хабаровский журналист. Добрый день. Здравствуйте.
С. Мингазов
―
Добрый день. Здравствуйте.
А. Нарышкин
―
Мы с вами встретились ради одного очень интересного аспекта всех этих протестов здесь в Хабаровске, который выходит на федеральный уровень. По крайней мере, точно в новостях. Я вас попрошу сейчас рассказать для тех, кто совсем не знает Фургала, о том, каким Фургал был бизнесменом, то есть вот эти 2000-е годы, тот период, в который, по версии Следственного комитета, были совершены им преступления, которые он якобы заказывал убийства бизнесменов местных.
С. Мингазов
―
Ну и политиком.
А. Нарышкин
―
О политике мы тоже поговорим.
С. Мингазов
―
Политиком первого уровня он тоже не сразу стал, а только в последние годы. И если говорить о дополитическом периоде, был бизнесмен, наверное, не первого эшелона по хабаровским меркам, но точно второго эшелона.
А. Нарышкин
―
Вы про него когда узнали первый раз?
С. Мингазов
―
Он возглавлял одну из компаний хабаровских – «Миф-Хабаровск». Вот в этом «Мифе»: М – это Мистрюков, а Ф – это Фургал. Основной вид деятельности этой компании был – это сбор лома черных металлов и продажа как внутри России, так и за рубеж.
А. Нарышкин
―
Давайте напомним на всякий случай, что Фургал – врач по образованию. И у себя там в поселке Поярково проработал даже несколько лет, по-моему, терапевтом.
С. Мингазов
―
Около двух, по-моему, терапевтом и неврологом, насколько я понимаю.
А. Нарышкин
―
А потом 90-е годы его заставили выкручиваться.
С.Мингазов: Было выражение в 90-х – «авторитетные бизнесмены». Я склонен считать, что Сергей Иванович был в авторитете
С. Мингазов
―
Ну, я понимаю, он некоторое время даже совмещал бизнес и врачебную деятельность, докторскую работу. А потом да, началось потихонечку. А потом и сюда перебрался. Наверное, в связи с тем, что здесь все-таки больше логистический центр и возможностей больше в Хабаровске. А от основной деятельности уже всякие разные ответвления, как обычно в те годы велся бизнес. То есть какая-то основная деятельность, а потом уже вкладываются деньги, извлеченные из основной деятельности, в разные проекты, сети и так далее.
А. Нарышкин
―
А Фургал в 2000-х годах – это просто бизнесмен или человек, который уже с претензиями на какие-то политические дела?
С. Мингазов
―
Вы знаете, я сильно его не помню как политика тогда. Помню, что он там избирался в Законодательную думу и некоторое время был депутатом, но, по-моему, не на освобожденной основе, а, опять же, совмещая. Одно с другим. Потом работал в каком-то центре МЧСовском что-то там по сертификации оборудования. А вот потом уже потихонечку начинается его восхождение, когда он попадает по спискам сначала в Госдуму, а последний раз уже как одномандатник идет по Комсомольскому, по Северному избирательному округу так называемому, где находится завод «Амурметалл», который сейчас «Амурсталь» стал.
А. Нарышкин
―
Вот это «Миф-Хабаровск» – в начале 2000-х что из себя эта структура представляет? Много ли там людей работало? Сотни, не знаю, тысячи. Потому что я знаю, что на «Амурстали» сейчас штат вроде 3000 человек. И когда говорят о том, что предприятие на грани было банкротства, то это, на самом деле, для города серьезная проблема.
С. Мингазов
―
Если брать «Амурметалл», там эта история тянется еще где-то с года 2003, когда первая смена собственников приходила. Пришли те, кто воспринимались тогда как москвичи. Потом эти москвичи поменяли руководство завода, все отладили, вроде завод начал расти. Оттуда вышел местный председатель Законодательной думы Хабаровского края Сергей Хохлов. Потом назначили Шпорта. Потом, когда Шпорту подошло время выбираться, этот Хохлов – «Единая Россия», Шпорт – «Единая Россия», и между развернулась конкуренция вплоть до практической войны. Это как раз перед наводнением, 2013 год, когда первые выборы у Шпорта были.Сначала он был полностью назначенец (тогда выборов не было). И вот этот клинч между Хохловым и Шпортом закончился тем, что внезапно Сергей Алексеевич Хохлов написал заявление об уходе со всех постов. Ну, с поста председателя, депутатство за собой оставил. Но уехал к себе на родину в Алтай и больше не возвращался.
А. Нарышкин
―
То есть это такой договорнячок был.
С. Мингазов
―
Я думаю, это такое выдавливание было, при котором резко нажали и выдавили одного.
А. Нарышкин
―
К «Миф-Хабаровск», к этому предприятию, которое принадлежало Фургалу и Мистрюкову. Они вообще друзья-товарищи были, то есть не просто бизнес-компаньоны?
С. Мингазов
―
Они партнеры были, да. Партнеры по бизнесу, вместе вели дела. Обычная контора с кучей точек приема металла, поскольку нужно собирать этот лом.
А. Нарышкин
―
Вот как это было? Одна из точек «Миф-Хабаровска» – это как палатка, и туда в течение дня несут горожане какие-то…
С. Мингазов
―
Нет, ну это не палатка.
А. Нарышкин
―
Ну опишите. Я молодой. Не знаю, как это выглядело.
С. Мингазов
―
Какая-то промбаза, грубо говоря, куда да, действительно, кто-то пешком приходит, кто-то привозит на грузовичках, пикапах и тому подобном, сдают и получают наличкой деньги. Как вот бутылки в советское время сдавали.
А. Нарышкин
―
Фургал, Мистрюков и местный ваш хабаровский криминал вот по ощущению насколько были связаны? Я потому что читал, в принципе, и про Дальний Восток, и про Хабаровский край страшные вещи, что у вас здесь прямо криминал на криминале был, какой-то Джем, потом Пудель, который теперь переквалифицировался в правозащитника. И, в общем, все было в этом смысле очень-очень сложно.
С. Мингазов
―
Все так и было. И в нулевые это еще было. Практически общаковскую группировку уничтожили только к концу нулевых.
А. Нарышкин
―
А группировка так и называлась «Общак»?
С. Мингазов
―
Ну да. Это люди, которые называют себя «ворами в законе». Ну и, как правило, таковыми и являются. Во всяком случае, тот самый Джем (Евгений Васин) им и являлся. Все остальные там помельче были и по образу жизни, может быть, не совсем «воры в законе». Но так они себя именовали, подавали. И, в принципе, они брали под свой контроль не заводы, фабрики и пароходы, а именно денежные потоки, а их здесь много (именно потоки кэша). А это в том числе и лом металла.
С.Мингазов: Дань платили все. Кто-то получал инвестиции какие-то из «Общака». Кто-то, наоборот, платил из своих
А. Нарышкин
―
Как вы сами спустя 15-20 лет определяете для себя, Фургал, Мистрюков и их бизнес, он в какой степени был связан со всем этим криминальным миром? Потому что, опять же, вот когда ты слушаешь и смотришь на эти процессы из Москвы, совершенно непонятно, Фургал – он тоже, может быть, был паханом каким-то или он честный бизнесмен.
С. Мингазов
―
Вы помните, было устойчивое выражение, характерное, опять же, для конца 90-х и нулевых – «авторитетные бизнесмены». Я склонен считать, что Сергей Иванович был в авторитете.
А. Нарышкин
―
То есть со связями в криминальном мире. Давайте – с намеками на связи в криминальном мире.
С. Мингазов
―
Да, давайте так сформулируем.
А. Нарышкин
―
По крайней мере, репутация была человека, у которого эти связи есть.
С. Мингазов
―
Да, конечно. Надо сказать, что Хабаровск же такой достаточно патриархальный город. И кланы и группировки здесь достаточно устоявшиеся. Центральная улица, вот эта красная, Муравьева-Амурского – она традиционно принадлежала когорте бизнесмена Виктора Ивановича Ишаева.
А. Нарышкин
―
Как у вас тут интересно.
С. Мингазов
―
А уже там дальше – другие бизнеса.
А. Нарышкин
―
Смотрите, я уточню, Сергей. Когда вы говорите про Ишаева, мы держим в голове, что 2000-е – это здесь период правления, губернаторства Виктора Ишаева.
С. Мингазов: С 90
―
х и по 2005-й год, по-моему.
А. Нарышкин
―
То есть в 2000-е годы здесь были некие криминальные авторитеты, которых связывали в том числе с Ишаевым. Это не просто автономные криминальные авторитеты и автономно как-то существует Виктор Ишаев, это мы подозреваем, что какая-то была между ними кооперация, допустим.
С. Мингазов
―
Я думаю, скорее не кооперация все-таки, но раздел определенный сфер влияния, что вы остаетесь там, а не лезете сюда, он был. И более того, Виктор Иванович когда вернулся в некотором смысле в политику, он говорил о своих хороших отношениях с Сергеем Ивановичем Фургалом. У нас ведь какой парадокс: у нас все три губернатора Ивановичи – Иванович первый, Иванович второй, Иванович третий. Два Ивановича сидят (Ишаев и Фургал), а второй где-то потерялся в Военно-промышленной коллегии.
А. Нарышкин
―
Шпорт который.
С. Мингазов
―
Да. А что касается связей, ну конечно есть связи.
А. Нарышкин
―
А Фургал с Мистрюковым и их бизнес, они скорее были под кем? Тут вообще конкуренция была между криминальным миром, между какими-то вот этими авторитетами или одна какая-то централизованная структура просто с различными филиалами в Комсомольске, в Хабаровске, в других районах?
С. Мингазов
―
Грубо говоря, если это рассматривать как вертикально интегрированный холдинг, то они все вот эти разные группы (или разные элиты) не входили в «Общак». Но так или иначе они были вынуждены в тех или иных формах расплачиваться с ним. В том числе, например, парадоксально, но в День милиции – 10 ноября же, да? – был день рождения Джема. Традиционно он праздновался на базе «Шарголь» в пригороде Комсомольска.
А. Нарышкин
―
Джем – еще раз просто напомним – это главный криминальный здесь авторитет был.
С. Мингазов
―
Да, Евгений Петрович. Свои его звали Батей, а сторонние – Джемом. И на тот день рождения приезжали практически весь местный бизнес и представители всех тех или иных группировок. То есть там можно было увидеть и спортсменов, руководителей всяких федераций бокса, каратэ…
А. Нарышкин
―
Хороший человек, наверное, был.
С. Мингазов
―
Ну, по-своему да, наверное.
А. Нарышкин
―
Справедливый.
С. Мингазов
―
Кончил плохо.
А. Нарышкин
―
Он умер? Убили?
С. Мингазов
―
Он умер в камере.
А. Нарышкин
―
Убили или сам?
С. Мингазов
―
Причины его смерти для многих не ясны.
А. Нарышкин
―
Здесь он был, да?
С. Мингазов
―
Да, в хабаровском СИЗО на «тихом корпусе».
А. Нарышкин
―
А его за что арестовали?
С. Мингазов
―
Это тоже еще одна история, про которую в Хабаровском крае пытались долго забыть. Может быть, вы встречались с ней. В интернете было такое знаменитое дело – поджог кафе «Чародейка». Это в Комсомольске-на-Амуре как раз «общаковские» хотели взять под контроль работу с золоотвалом. А золоотвал – это еще и возможность извлекать из него всякие полезные ископаемые. Ну вот вторичная переработка и тому подобное. И они столкнулись там с другой местной группой бизнесменов. И те, в общем-то, не пошли на поводу.
А. Нарышкин
―
Упрямые были.
С. Мингазов
―
Да, уперлись. А как результат, эти гопнички с бутылками с зажигательной смесью, причем очень мерзко сделанной (она была со специальным сахаром смешана), в один из вечеров они пришли на дискотеку (там была такая дискотека под названием «Чародейка», ну как кафе, дискозал) и начали швырять эти бутылки с зажигательной смесью. Все это цеплялось на синтетическую одежду у молодежи, и люди просто сгорали.
А. Нарышкин
―
Вообще, я где-то читал. 4, по-моему, человека погибло, да?
С. Мингазов
―
Я уж сейчас тоже не вспомню, сколько погибло.
А. Нарышкин
―
В общем, в любом случае, погибшие были.
С. Мингазов
―
Обгоревших было много.
А. Нарышкин
―
Громкое дело было, да?
С. Мингазов
―
И сгорело кафе полностью. И дело было громкое. И сразу после этого поджога – еще тогда РУБОПЫ действовали – Васин, говорят, в местный комсомольский РУБОП приходил, пытался сдаться. Но его там не взяли. Во всяком случае, был готов. Потом потихонечку это дело формировалось, формировалось, и его тоже закрыли. И где-то то ли через месяц, то ли через неделю он помер от сердечного приступа. Ну, возможно, в связи с отменой приема алкоголя. Может быть, каких-то других дурманящих веществ. А может быть, в связи с приемом каких-то подсунутых специально препаратов. Там уже сейчас никто не разберется.
А. Нарышкин
―
Не дождался, в любом случае, суда.
С. Мингазов
―
Ну да. Надо представлять еще, что такое Комсомольск-на-Амуре. Это очень «красный» город, в котором два крупнейших по советским еще меркам военных завода – это КнААЗ (Комсомольский-на-Амуре авиазавод)…
А. Нарышкин
―
Это который «Су» строит, да?
С. Мингазов
―
Да. И Амурский судостроительный, который строил атомные подводные лодки. И там даже собственное Управление ФСБ со зданием. И периодически журналисты, которые приезжают что-нибудь освещать, их пытаются задерживать за то, что они нечаянно сняли здание этого ФСБ.И само существование там группировки «Общак» тоже вызывает вопросы. А как так? У вас тут огромная чекистская структура…
А. Нарышкин
―
Наводит на размышления.
С. Мингазов
―
Да. Все заводы на спецухе. А у вас свободно все вот так. То есть тут много всего интересного.
А. Нарышкин
―
К Фургалу давайте вернемся. Насколько он был в плане такого взаимодействия с криминальным миром покладистым? То есть, опять же, по вашим предположениям, по тому, что здесь писали. Соблюдал ли он правила? Действительно отдавал ли деньги в «Общак» своевременно?
С. Мингазов
―
Не могу ничего сказать конкретного. Один из тех, кто был близок к Сергею Ивановичу Фургалу – это тоже авторитетный предприниматель местный, одно время который был владельцем и торговых центров уже в последние годы, а до этого был известен еще как владелец бара «Серая лошадь» (это в Северном микрорайоне, где Северный парк неподалеку). И у них там еще клуб был спортивно-бойцовский «Моисей» (поэтому их группировка называлась «Моисеевские». Ну и они, я так понимаю по раскладам всем, выполняли еще и функцию службы охраны, безопасности для фургаловских предприятий.
А. Нарышкин
―
Подбираемся ближе теперь к тем людям, которых Фургал якобы заказал вместе с Мистрюковым. Вот этот Евгений Зоря. Вспоминаете. Я понимаю, давно было. Кто это? Вот следователи вспомнили наши из Москвы. Евгений Зоря – кто?
С. Мингазов
―
Я тоже помню, кто такой Евгений Зоря, потому что у меня покойный отец у него работал плотником. Это был тоже по хабаровским меркам крупный предприниматель. А основной видимый широкой публике его бизнес был – компания «Купава-Трейлер». Это по тем временам стояли на каждой почти остановке трейлеры такие не колесиках.
А. Нарышкин
―
Палатки.
С. Мингазов
―
На колесиках такие палатки, киоски, которые торговали едой, напитками, за исключением, по-моему, алкоголя и табака. А может быть, по тем временам еще и это разрешалось, я уже не помню. Но вот это основной и зримый бизнес был.
А. Нарышкин
―
А незримый?
С. Мингазов
―
Промышленные базы различные. Насколько я понимаю, там какой-то железобетонный завод он прикупал. И у него было два гражданства – российское и канадское. Семья у него в Канаде жила.
А. Нарышкин
―
А вот сейчас как раз, по-моему, супруга его делала интервью, и спрашивали.
С. Мингазов
―
И хоронили его послу убийства в Канаде, там, где семья. И, в принципе, в этом смысле и вот я помню, как отец рассказывал, что хозяйственный был такой предприниматель. В принципе, люди были довольны, кто работал.
А. Нарышкин
―
А мы предполагаем с вами, что наверняка он тоже был каким-то образом встроен в эту криминальную иерархию?
С. Мингазов
―
Не знаю. Вероятней всего, да.
А. Нарышкин
―
Мы никого не обвиняем – мы не Следственный комитет.
С. Мингазов
―
Да. Дело в том, что, я же говорю, дань платили все. В какой форме? Наверное, в разных. Кто-то получал инвестиции какие-то из «Общака». Кто-то, наоборот, платил из своих. И так далее.
А. Нарышкин
―
Как связаны, как пересекались Фургал, Мистрюков и Евгений Зоря?
С.Мингазов: Напряженная ситуация была в середине нулевых здесь – бизнесмены и пропадали, и стреляли
С. Мингазов
―
Не знаю. Но говорят, вот этот как раз железобетонный завод, про который я говорю, он как-то стал между ними камнем преткновения. Но тогда, когда произошло убийство, там была история такая. По-моему, это было начало ноября 2004 года. И Зоря как раз прилетел в Хабаровск где-то в конце октября.
А. Нарышкин
―
А у них суд какой-то был.
С. Мингазов
―
А?
А. Нарышкин
―
Я читал, что у них был какой-то суд, чуть ли там не финальная уже стадия вокруг этого завода.
С. Мингазов
―
Про суды боюсь соврать. Ничего по тем временам не знаю. Но, возможно, и был. И вот он возвращался домой. Возле подъезда его караулили уже. Так как он был, по-моему, майор в отставке, спортивного телосложения и так далее, ему удалось этого киллера оттолкнуть и побежать в сторону милицейского отделения. Он туда рванул, а тот ему методично всю обойму в спину расстрелял. Причем пистолет там был ПМ. И во втором убийстве тоже фигурирует пистолет ПМ.
А. Нарышкин
―
А подождите, про первое. Это 2004 год, да?
С. Мингазов
―
Первое в 2004 году.
А. Нарышкин
―
Насколько широко здесь освещались в Хабаровске вот эти события? Что писали?
С. Мингазов
―
Писали про заказные убийства. Сначала краевая милиция говорила, что просто убийство на почве личной неприязни и так далее. Потом через какое-то время РУБОПовцы уже, а они тогда стояли над ними, они были окружными уже, они начали говорить про то, что заказное убийство. И вообще напряженная ситуация была в середине нулевых здесь – бизнесмены и пропадали, и стреляли. Какой-то такой шел передел собственности. И поэтому периодически проводили пресс-конференции, рассказывали.
А. Нарышкин
―
Сергей, а, в принципе, заказные убийства здесь – это такая вещь была типичная, да? То есть это не что-то выдающееся?
С. Мингазов
―
Да. Более того, когда вот говорят сейчас с высоких трибун про лихие 90-е, здесь… Но здесь и революция позже была – в 27-м году, а там – в 17-м. Но здесь лихим как раз выдалось начало 2000-х. И да, заказные убийства были. Не все они, правда, объявлялись заказными, но были.
А. Нарышкин
―
Так а по Зоре. Вот убили. Пресса в хорошем смысле гудит. Милиция тогдашняя еще выходит, она открыта, она комментирует следствие. Что тогда было известно? О чем говорили? На кого пальцем показывали?
С. Мингазов
―
На Фургала не тыкали. И по второму делу тоже не тыкали. И более того, я тогда был главредом дальневосточного «Коммерсанта» (в Хабаровске располагался). Мы про эти убийства – и Олега Булатова, и Евгения Зори – подробно писали. И по какому-то одному из них – по-моему, по булатовскому делу – брали комментарий у Сергея Ивановича.
А. Нарышкин
―
У него как у кого вы брали?
С. Мингазов
―
У него как у бизнесмена, «Миф-Хабаровск».
А. Нарышкин
―
То есть при том, что они не пересекались с убитым Зорей? Ну, кроме вот этого завода.
С. Мингазов
―
С Зорей – нет. С Булатовым пересекались напрямую.
А. Нарышкин
―
Так, подождите. Я запутался. Брали у Фургала комментарий вы тогда, работая в «Коммерсанте», по убийству кого?
С. Мингазов
―
По убийству Булатова.
А. Нарышкин
―
А, Булатова.
С. Мингазов
―
Да. И тогда Сергей Иванович полностью, в общем-то, в другую сторону говорил.
А. Нарышкин
―
К Булатову давайте чуть попозже перейдем. Еще про Зорю. Чем здесь в итоге закончилось расследование Зори? Нашли ли киллера?
С. Мингазов
―
Тогда ничем и потом ничем. И только вот какие-то подвижки начались в конце прошлого года, когда стало известно, что Мистрюкова начали арестовывать.
А. Нарышкин
―
А кого-то журналисты местные, вы подозревали здесь, в чьих интересах, кто бенефициар вот этого убийства, кому это было на руку?
С. Мингазов
―
По Зоре было непонятно. И недоумение было у всех. И местное Объединение промышленников и предприятий писало письма с просьбой защитить предпринимателей местных и так далее.
А. Нарышкин
―
Защитить предпринимателей от кого?
С. Мингазов
―
От криминала. Вот как раз потому, что убивали.
А. Нарышкин
―
Смотрите, опять же я прошу вас напрячь вашу память. Если я спрошу, убийство Зори – это все-таки криминал, который ему отомстил, или это какой-то конфликт между бизнесменами, вы к какой версии будете склоняться больше?
С. Мингазов
―
Я думаю, что это конфликт между бизнесменами все-таки. Между какими бизнесменами – бог его знает.
А. Нарышкин
―
Вот опять же, я читал, что там был как раз спор вокруг этого железобетонного завода. Ну не помните. Я вас не буду мучать.
С. Мингазов
―
Есть такая версия по железобетонному заводу, да. И это связано как раз с арбитражными судами. А есть другая версия, что Зоря брал кредиты из «общаковской» кассы, и чего-то там был напряг с их возвратом. Потому что надо сказать, что комсомольский «Общак» никогда не любил, когда с ним не делились или не возвращали долги. И тут были громкие убийства самих смотрящих по Хабаровску тоже как раз тогда, когда они пытались свою самостоятельность и собственные операции какие-то провести, не отчисляя.
А. Нарышкин
―
Олег Булатов – это кто?
С. Мингазов
―
Олег Булатов на момент своего убийства был владелец небольшого металлоторгового предприятия. Название я его сейчас точно не скажу. Что-то типа «Вест» или «Вестинг». Что-то такое на «в». А до этого предприятия он работал менеджером как раз у Сергея Ивановича. Сергей Иванович был директором «Мифа», гендиром. Работал-работал, наверное, какой-то опыт наработал и решил сам заняться металлоторговлей.Потом бабах – и громкое убийство. Человек выходит вечером в гараж что-то там с машиной поделать, его поджидают, отстреливают, бросают гранату в домовладение его, граната взрывается. Там поврежден был еще и дом. Ну и так он погибает.
И так как это было связано напрямую как бы с «Мифом-Хабаровск», тогда как раз Сергею Ивановичу задавали вопросы: как же так, что делать и так далее.
С.Мингазов: На Фургала не тыкали. И по второму делу тоже не тыкали
А. Нарышкин
―
Ну поскольку это был его бывший подчиненный или партнер.
С. Мингазов
―
Да. И тогда, во всяком случае, объявленной версии, что это именно могло быть со стороны «Миф-Хабаровск», опять же тоже не было.
А. Нарышкин
―
То есть Фургала тогда не подозревали, его просто спрашивали как человека, который знал вот этого погибшего Булатова.
С. Мингазов
―
Во всяком случае, в публичном пространстве его не подозревали. А если спрашивали, то именно как хозяина бизнеса, в котором работал убиенный.
А. Нарышкин
―
А вы и ваши коллеги здесь что писали? Вы же копали здесь. В чьих интересах, опять же? Кому мешал этот Булатов?
С. Мингазов
―
Мне кажется, это было связано именно с металлоторговлей. Насколько это было связано именно с металлоторговлей Сергея Ивановича – это пусть там следствие разбирает. А то, что это явно был какой-то конфликт интересов именно в сфере металлоторговли – это однозначно.
А. Нарышкин
―
Слушайте, а я читал в «Новой газете»… Они тоже с вами общались. Как раз у них большое расследование вышло по поводу всей этой истории, бизнеса Фургала. Там рассказывается еще история некого водителя, который поехал сдавать как раз лом. И что-то там какие-то деньги не поделили, и потом его якобы убили.
С. Мингазов
―
Я про этого водителя не знаю. Я видел какие-то сомнительного качества документы, которые в Телеграм-каналах гуляют. Там называется фамилия Сандалова Романа. Это как раз, я так понимаю, то ли тот, кто отсидел, то ли тот, кого убил. Ну, я не разбирался.
А. Нарышкин
―
Там был водитель, которого убили, потому что он якобы привез этот лом. Потом ему деньги не дали, он его увез. Ему отомстили. А потом якобы киллер, выйдя на свободу, еще принес деньги. И там дело переквалифицировали на какое-то там убийство по неосторожности.
С. Мингазов
―
Вот я по этому поводу слышал версию несколько иную, что там была история какая-то просто с кражей лома с одного из пунктов, и якобы кто-то из безопасников, из охранников применил оружие, за это отсидел, а потом еще и выплатил компенсацию семье погибшего.
А. Нарышкин
―
А Фургал в этой конкретной истории как-то был причастен или сейчас причастен?
С. Мингазов
―
Это были работники его предприятия – и погибший, по-моему, и охранник.
А. Нарышкин
―
Сейчас, когда на Фургала дело завели за те убийства…
А.Нарышкин
―
Сергей Мингазов, хабаровский журналист. Когда Мистрюкова в 19 году взяли органы и обвинили в том, что он заказал убийство, насколько для вас это было удивительно?
С.Мингазов
―
Вы знаете, в принципе, уже тогда, думаю, еще большинство подумало бы, что Мистрюкова взяли, чтобы добиться показаний против Фургала. Собственно, добились.
А.Нарышкин
―
А Мистрюков что здесь делал? Вот до того, как он в Москву уехал. Он был депутатом здесь местным?
С.Мингазов
―
Он был депутатом и бизнесменом, предпринимателем.
А.Нарышкин
―
То есть он продолжал владеть вот этими разными предприятиями с 2000-ых и еще потом началось владение вместе с женой Фургала Стародубовой «Амурсталью».
С.Мингазов
―
Да. У них предприятие «Торэкс», в котором были доли у Стародубовой, у Мистрюкова и у Бальского. У Бальского было 50%, у Стародубовой и Мистрюкова по 25.
А.Нарышкин
―
Слушайте, а если, опять же, если помните, если разбирались в этом, расскажите, как Мистрюков, Фургал и супруга оказались связанными с этим заводом «Амурсталь», который «Амурметалл» раньше был.
C.Мингазов: Уже тогда еще большинство подумало бы, что Мистрюкова взяли, чтобы добиться показаний против Фургала
С.Мингазов
―
Вы, наверное, смотрели вчерашнее расследование Навального? И там о Юрии Петровиче Трутневе речь. С моей точки зрения, Юрий Петрович Трутнев несет прямую ответственность за то, что Сергей Иванович Фургал стал политиком федерального уровня. Потому что выход «Торэкса» на «Амурметалл» и получение, так или иначе, связанным с семьей и ближайшим окружением Фургала этого завода, последние выборы в депутаты Госдумы, которые были договорными, поскольку там не выставлялся кандидат от «Единой России», а Сергей Иванович шел без основного соперника… это все, в принципе, и привело впоследствии, что он стал губернатором. И Юрий Петрович усиленно лоббировал интересы «Амурметалла» как раз когда происходила смена собственника. Ну, банкротство предприятия, по большому счету.
А.Нарышкин
―
А в какие годы? Это 2017, что-то такое?
С.Мингазов
―
Сделка. Они купили имущественный комплекс.
А.Нарышкин
―
Они – кто? Давайте, уточняем, потому что мы это на слух воспринимаем, без документов.
С.Мингазов
―
Они – это «Торэкс» в лице Стародубовой, Мистрюкова и Бальского.
А.Нарышкин
―
То есть это совместное предприятие? Вот это Бальский, которого сейчас связывают с Ротенбергами, у них было совместное предприятие «Торэкс»?
С.Мингазов
―
Да. Вот они выкупают имущественный комплекс, то есть, грубо говоря, цеха, территорию, печки.
А.Нарышкин
―
С завода «Амурметалл», он так назывался, который в Комсомольске-на-Амуре.
С.Мингазов
―
Да. И сразу говоря о планах вернуть историческое название «Амурсталь», это та самая «Амурсталь», которая у Островского «Как закалялась сталь», ну и начинает там что-то делать, завод начинает работать.
А.Нарышкин
―
Прям начинает работать, выходить из вот этого бедственного положения?
С.Мингазов
―
Из бедственного положения там очень трудно выйти, но, во всяком случае, он начинает что-то плавить, люди начинают получать зарплату. И потихонечку жизнь начинает теплиться.
А.Нарышкин
―
А вот еще раз, раз мы начали про это говорить. Мистрюков и жена Фургала – они зачем вообще вписались в эту историю с «Амурметаллом», «Амурсталью»?
С.Мингазов
―
По одной из версий – очень долго уговаривал Трутнев Юрий Петрович.
А.Нарышкин
―
А я правильно понимаю, просто это тоже важно проговорить, что жена Фургала Стародубова – номинальный владелец? Когда Фургал в политику большую, федеральную, он все свои активы на нее переписал?
С.Мингазов
―
Я тут не берусь утверждать.
А.Нарышкин
―
Вы же про нее не слышали, как про талантливого бизнесмена, но она держатель.
С.Мингазов
―
Не берусь утверждать, что она держатель, поскольку, мне кажется, она изначально была там.
А.Нарышкин
―
Ну хорошо.
С.Мингазов
―
И более того, у этого же «Торэкса» был проект в Хабаровске, во всяком случае, анонсировался он. Это проект территории опережающего развития, они там тоже планировали построить очень небольшой и именно на лом ориентированный тоже электропрофильный комбинатик такой. С небольшими мощностями. Но потом, когда выгорело купить тот имущественный комплекс, они купили.
C.Мингазов: Трутнев несет прямую ответственность за то, что Фургал стал политиком федерального уровня
А.Нарышкин
―
Слушайте, для тех, кто в танке. Как связаны бизнес Фургала в начале нулевых вот этот, «Миф-Хабаровск», который лом собирает, и «Амурсталь»?
С.Мингазов
―
Напрямую связаны.
А.Нарышкин
―
Собирают лом и напрямую на «Амурсталь» везут переплавлять?
С.Мингазов
―
Да. «Амурметалл» работает на давальческом сырье, да. Плавит именно лом.
А.Нарышкин
―
То есть, в интересах было семьи Фургала вот это предприятие приобрести, чтобы, скажем так, без каких-то посредников работать.
С.Мингазов
―
Да, конечно, есть разветвленная сеть по сбору, продаже и так далее. И можно договориться: продавали за рубеж лом, сейчас будем продавать то, что выплавим на «Амурметалле». Больше, добавленная стоимость, дороже можно продать. В принципе, у них дела-то шли потихонечку-помаленечку. Периодически они пресс-конференции, презентации устраивали, рассказывали о том, как в Южной Корее покупали эту сталь и металлозаготовки.
А.Нарышкин
―
То есть на экспорт работали?
С.Мингазов
―
Да. А потом каким-то образом так получилось, что они оттерли своего основного акционера, вот этого Бальского.
А.Нарышкин
―
Что они с ним сделали?
С.Мингазов
―
Оттерли от управления, то есть перестали быть подотчетными.
А.Нарышкин
―
То есть они здесь, Мистрюков и Стародубова…
С.Мингазов
―
По версии вот этой стороны, стороны Бальского, он как раз и жаловался.
А.Нарышкин
―
А он в Москве?
С.Мингазов
―
Ну да, в Москве. И поэтому его это раздражало, я так понимаю, он на это жаловался, и, как бы, объяснял, что это не очень так по-бизнесовому. И когда Мистрюкова закрыли, каким-то образом он приобрел вот эти 25% акций, которые были у того.
А.Нарышкин
―
Тоже такая история, которая упоминалась, что…
С.Мингазов
―
Ну или еще как-то.
А.Нарышкин
―
Жена Мистрюкова отдала предприятие, долю, вот этот пакет, четверть акций, чуть ли не по цене в четыре раза ниже оценочной.
С.Мингазов
―
Может быть. Может быть да, может быть нет, потому что и долгов у завода все равно много. Ну а в результате, естественно, владеть меньше 5% акций, он завел на завод полностью свой менеджмент, поставил своего гендиректора. Сейчас они со Стародубовой в арбитражах судятся по поводу полномочий директора, всякие приказы оспаривают.
А.Нарышкин
―
Сейчас читал, что у Стародубовой какой-то иск от банка по поводу банкротства, там тоже какая-то сумма крупная.
С.Мингазов
―
Банкротство сейчас заморожено пока. Поэтому это ничем пока не грозит – вероятно, потому… вообще, как объясняли в Белом доме.
А.Нарышкин
―
Белый дом в Хабаровске, который в правительстве.
С.Мингазов
―
Да. Стародубова вообще вошла в капитал этого «Торэкса», потому что потребовалось ее поручительство по кредиту для того, чтобы предприятие возобновило деятельность. Поэтому она вошла, дала поручительство, и вот поэтому, она туда в долю вошла. Тут тоже в ноябре, где-то примерно в то же время, были какие-то выемки на десятом этаже Белого дома, где Фургал сидел и где сейчас сидит Дегтярев. И это было тоже, во всяком случае, так говорилось, связано с какими-то нарушениями именно в металлоторговой среде.
А.Нарышкин
―
А бывший теперь уже директор «Амурстали», он сейчас сидит, насколько я понимаю. Он в думе работал в городской, ЛДПР-овец, он был избран как раз в 19-ом году, его в мошенничестве подозревают.
С.Мингазов
―
Краевой. Да.
А.Нарышкин
―
Соколов, по-моему.
С.Мингазов
―
Нет, Кузнецов.
А.Нарышкин
―
А, Кузнецов, да, Соколов – это другой, председатель городской думы.
С.Мингазов
―
Надо сказать, что в думе каждый второй или третий – представитель металлургической торговли, связанный с ЛДПР.
C.Мингазов: Месть за то, что выбрали губернатором человека, на которого Путин не указывал и Трутнев не указывал
А.Нарышкин
―
Как вы думаете, хищения там были или это как раз такая история, большой замес, чтобы всех выдавить старых, прежних фургаловских людей из этого бизнеса?
С.Мингазов
―
Вы знаете, я так скажу. Когда в бизнес входит другой владелец, он любую проводку может объявить хищением и мошенничеством.
А.Нарышкин
―
То есть не было бы вот этого Бальского, который якобы со связями с Ротенбергами, может быть, и прекрасно и Фургал бы сидел, и предприятие бы процветало и выкарабкивалось из долгов?
С.Мингазов
―
Может быть. А может быть, имело бы те же проблемы, которые сейчас имеет при новых владельцах. Проблемы там годами накоплены, связаны они с плохой логистикой, с дорогими железнодорожными тарифами, с конскими энерготарифами, потому что это электропредприятия. С разными долгами, задолженностями. Опять же, предприятия градообразующие, даже 3 тысячи рабочих – это для Комсомольска очень много. А Комсомольск – это город, который живет по заводскому гудку. Вот там четыре завода и люди утром встают и идут работать на завод.
А.Нарышкин
―
Подлодки, судна стоит «Амурсталь»?
С.Мингазов
―
Да. И «Роснефть», которая раньше Виктору Ивановичу Ишаеву, когда он был в чине советника Сечина по дальневосточным проектам, подчинялась.
А.Нарышкин
―
Ишаева же как раз по роснефтевским делам судят, что-то он себе построил лишнее, по-моему?
С.Мингазов
―
Якобы, по версии следствия, он по завышенной цене сдавал своему же НРЗБ «Роснефти» свою же недвижимость.
А.Нарышкин
―
Насколько для вас это убедительно?
С.Мингазов
―
Совершенно неубедительно. Люди, которые получают, сколько он там получал, боюсь ошибиться… ну, скажем, более полутора миллионов в месяц, а ущерб ему предъявляли, по-моему, семь миллионов, что ли. Ну а смысл вообще с этим возиться? Он поэтому весь этот ущерб сразу…
А.Нарышкин
―
А Ишаева за что прессуют, как вы думаете?
С.Мингазов
―
Я думаю, в том числе, за поддержку Сергея Ивановича Фургала вместе со своей когортой бизнесменов.
А.Нарышкин
―
А он его поддерживал на протяжении двух лет здесь? Ишаев Фургала.
С.Мингазов
―
Нет. Не на протяжении двух лет.
А.Нарышкин
―
А, до этого?
С.Мингазов
―
Во время второго тура выборов, я думаю, поддерживал. И способствовал.
А.Нарышкин
―
Формально, неформально?
С.Мингазов
―
Неформально. Но тут десятилетиями же, в отдаленных деревнях, до сих пор думают, что у нас губернатор Ишаев, несмотря на то, что их уже двое сменилось после него. Поэтому влияние у него большое.
А.Нарышкин
―
То есть так наказать, вы думаете, скорее?
C.Мингазов: Сергей Иванович стал действовать, как действуют политики в западном понимании этого слова
С.Мингазов
―
Думаю, да.
А.Нарышкин
―
Вопрос: вот смотрите, вы предложили для нас, для слушателей «Эха Москвы» и для зрителей, такую довольно важную фактуру по делу Фургала. К какой версии его ареста вы склоняетесь? К версии, связанной с «Амурсталью», версией о том, что, может быть, это действительно он заказывал, или к тому, что это, как говорят, политическая месть Путина из-за того, что рейтинги здесь у президента гораздо ниже, по Хабаровскому краю, чем у Фургала?
С.Мингазов
―
Я бы сказал так, две вещи. Какой-то глобальный сбой в системе правоохранительной. Потому что если эти преступления были совершены в 2004-2005 году и до 2020 года они не расследованы, убийцы не наказаны, а суды не прошли, и дела зависли где-то, причем дела-то не второстепенные даже по меркам Хабаровска… Это достаточно крупные, громкие дела, о которых многие люди старшего поколения еще помнят. Ну а во-вторых, если к ним были причастны Мистрюков и Фургал, то возникают вопросы, и уже Следственный комитет на это намекает – собственно говоря, а кто виноват-то в том, что не дорасследовали, не довели, не говорили, не обсуждали и так далее?
А.Нарышкин
―
Говорите.
С.Мингазов
―
Политическая месть. Они вынуждены были торопиться, потому что там НРЗБ выходит и тому подобное.
А.Нарышкин
―
Месть за что?
С.Мингазов
―
Месть за то, что в Хабаровском крае выбрали губернатором человека, на которого Путин не указывал и Трутнев не указывал. И который отчасти нарушил свои договоренности с Кремлем.
А.Нарышкин
―
То есть?
С.Мингазов
―
Это для него были уже вторые губернаторские выборы. В первые он вел себя как положено, без этих электрических комбинатов. А во вторые выборы ситуация несколько изменилась, и хотел того или не хотел Сергей Иванович, но во втором туре 70% избирателей проголосовало за него.
А.Нарышкин
―
А он хотел этого, как вы считаете?
С.Мингазов
―
Думаю, больше нет, чем да.
А.Нарышкин
―
То есть он скорее удивился, что его выбрали здесь губернатором?
С.Мингазов
―
Он, скорее всего, вынужден был поплыть по тому потоку, который его вынес на губернаторство. А это был поток все-таки опрокидывающего голосования, голосования протестного и опровергающего все прогнозы. Потому что никто не представлял, что столько людей могут проголосовать против действующего губернатора. И потому-то они и не могли сфальсифицировать выборы даже в первом туре. Они все равно вынуждены были признать, что он там на 2 тысячи голосов, но набрал больше, чем Шпорт. Ну и вот отзыв партии.
А.Нарышкин
―
А если мы рассматриваем версию о мести со стороны Кремля, то выборы в 19 году, когда ЛДПР-овцы местные здесь получили много мест, насколько, по-вашему, для федерального центра, это стало тоже такой пощечиной?
C.Мингазов: Думаю, основная причина, почему это происходит – люди устали от поганой жизни при Путине
С.Мингазов
―
Нет, ну это, может быть, и стало пощечиной, но как человек, который наблюдает за выборами внимательно и мониторит их, я вам скажу, что все выборы, с тех, на которых был избран Фургал, в Хабаровском крае были честными. В относительных пропорциях, конечно, но были более или менее честными, без фальсификаций, без откровенных вбросов, скандалов и так далее. Но при этом, конечно, неугодных кандидатов местные избиркомы не регистрировали на выборах мэра Хабаровска, например, но это все на муниципальном уровне. А на уровне региона все-таки какой-то статус-кво правдивости выборов поддерживался, и результаты, в том числе, голосования по Конституции, они тоже это подтверждают.
А.Нарышкин
―
Насколько, по-вашему, жители Хабаровска, объясните, образ положительный Фургала у населения – он органический? Фургала действительно любят, потому что он делал конкретные дела и был клевый, общительный, человечный, понятный для людей? Или, может быть, это людей через социальные сети в некотором смысле заставили поверить, что вот, у нас в регионе такой человек?
С.Мингазов
―
Я бы сказал так. Сергей Иванович стал действовать, как действуют политики в западном понимании этого слова. То есть он стал встречаться с избирателями, выслушивать избирателей, брать на себя какие-то обязательства перед избирателями. Иногда выполнять эти обязательства и обещания.
А.Нарышкин
―
Но он слушал.
С.Мингазов
―
Да. И главное – слушал. Он как стал губернатором, методично поехал по районам, грубо говоря, раз в неделю, два раза в месяц, приезжал в районы. В места у ДК вывешивали объявления за три дня, что такого-то числа приезжает губернатор Сергей Иванович Фургал и с окрестных деревень, сел, поселков народ съезжался.
А.Нарышкин
―
Прямо настоящие люди, живые.
С.Мингазов
―
В райцентр и по два, три часа он слушал все эти жалобы. На то, что не дают делянок под рубку леса на дрова, что беспредельничают лесопромышленники, что добытчики золота реки загрязняют, что фонари не работают, что вода грязная, что в школах туалетов нет внутри школы, они все выносные.
А.Нарышкин
―
Он же все это не исправлял? Но слушал.
С.Мингазов
―
Очень многое и исправлял. Вот я здесь общался, сюда приезжали ребята, по-моему, из Виноградовки. Вот у них был туалет на улице, а сейчас у них нормальный туалет, еще и новую школу строят.
А.Нарышкин
―
Тоже много сейчас говорят об истории с сиротами, которые здесь митинговали, чуть ли не палатки ставили как раз у администрации.
С.Мингазов
―
С сиротами долгоиграющая история и она в каждом регионе в той или иной мере.
А.Нарышкин
―
Жилье требовали, да?
С.Мингазов
―
У регионов нет денег на выполнение того, что прописано по закону. По закону все сироты, покинувшие детдома, должны получить жилье.
А.Нарышкин
―
А денег нет.
С.Мингазов
―
А денег нет. Поэтому придумывают различные схемы… разные были. При Шпорте было придумано, что компенсацию давать начали, по-моему, по 10 тысяч для Хабаровска, на аренду жилья. Не можем построить квартиры – ну, давайте будем вам компенсировать то, что вы снимаете квартиру. Кого-то это не устроило, пошли ставить палатки. Но он выходил, общался, он был одним из первых, да, наверное, первый, кто начал общаться с навальнистами местными.
А.Нарышкин
―
А как он общался?
С.Мингазов
―
С системной оппозицией.
А.Нарышкин
―
Звал к себе в офис прямо?
С.Мингазов
―
Не к себе в офис, но после избрания, тогда он заявлял еще, что у него будет коалиционное правительство и так далее, все там участвовали, в сборище, в том числе и лидеры штаба местного.
А.Нарышкин
―
Но в кабинет-то не позвал все равно.
С.Мингазов
―
Ну как в кабинет не позвал? Если на совещании…
А.Нарышкин
―
Нет, я имею в виду, в правительство.
С.Мингазов
―
А, в кабинет он никого не позвал по итогу. Там 90% кабинет – тот, который был при Шпорте. Сменилась пара-тройка ключевых зампредов.
А.Нарышкин
―
А почему, вот тоже такая интересная история, пришел Фургал, который вроде про что-то новое, с новыми принципами, вы говорите, типаж американского политика. Чего ж команду не поменял? Тот же самый министр здравоохранения. Здесь есть Витько, который, я так понял, он весьма токсичный персонаж, и до сих пор сидит и перед Дегтяревым довольно-таки заискивающе себя ведет.
С.Мингазов
―
Во-первых, он не самый плохой министр здравоохранения. И на него почти три года было дело, которое возбуждало ФСБ, но, однако, он вчистую вышел из этого дела, уходил в отпуск из-за него на какое-то время. Замену ему подбирали и так далее. То есть при том, что внешне, по человеческим качествам, он может быть не симпатичен, но менеджер он не самый плохой. И проблема в том, что найти госуправленца даже регионального уровня сейчас, наверное, достаточно проблематично. И поэтому-то и Дегтярев тоже не будет сильно менять. Вот он сменит, кого он там сейчас поменял? Сменит еще, может быть, трех-четырех других министров. Строительство точно поменяет, на внутреннюю политику точно кого-то поставит и возродит, потому что при Фургале у нас ведь не было управления внутренней политики, которое катапультируется пышечкой.
А.Нарышкин
―
Почему?
С.Мингазов
―
Потому что АП кандидатов Фургала не утверждала на эту должность. В результате тот, который был, Евгений Слонский, был начальником комитета по внутренней политики, молодежи и еще чего-то.
А.Нарышкин
―
А комитет по внутренней политике на региональном уровне что делает?
С.Мингазов
―
Фигней всякой занимается. А в чем управление политикой на региональном уровне?
А.Нарышкин
―
Не знаю.
С.Мингазов
―
Бдят, чтобы не было того, что творится последние 11 дней в Хабаровске. Да не 11 уже, 13.
А.Нарышкин
―
А что творится? Почему это происходит? Не досмотрели?
С.Мингазов
―
Я думаю, основная причина, почему это происходит – люди устали от поганой жизни. Люди устали от поганой жизни при Путине, люди устали от поганой жизни при Шпорте и люди устали даже от поганой жизни при Фургале.
А.Нарышкин
―
Парадоксально.
С.Мингазов
―
Поэтому они готовы защищать Фургала, но они также готовы, и мы это слышим уже несколько дней, они готовы выступать и с общеполитическими требованиями, потому что, во-первых… а вон, они уже собрались. Во-первых, лозунг «свободу Фургалу» потихонечку, с приездом Дегтярева сменился протестом.
А.Нарышкин
―
Менее актуально.
С.Мингазов
―
Да. А во-вторых, все громче и громче звучат лозунги «свободу политзаключенным», «Путина в отставку», «Путина под суд» и тому подобное.
А.Нарышкин
―
Сергей, что не так с Дегтяревым сейчас? Объясните. Тоже разные есть оценки.
С.Мингазов
―
Вы знаете, в фейсбуке читал мнения одной хабаровчанки, журналистки из Хабаровска, которая сейчас журналистикой не занимается. И она там написала… а, нет, вру! Это Сергей Станкевич написал. Что было бы хорошо, если бы Дегтярев назначил бы сам кормежку голубей где-нибудь, например, на стадионе имени Ленина. Там, по-моему, 15 тысяч вмещается? Ну и хорошо, и еще вокруг есть, можно на экранах транслировать. И разговаривал бы с народом, пока не ответят на все вопросы.
А.Нарышкин
―
Вы тоже согласны с этой оценкой, что выйти к людям поговорить, пускай не на площади, но в каком-то формате, где есть возможность задать вопрос ему – это то, что сейчас нужно горожанам и жителям края?
С.Мингазов
―
Я думаю, с одной стороны, ему нужно выходить и начинать общаться, может быть, не с улицей, может быть, с представителями протестного вот этого движения. Но общаться и брать на себя какие-то обязательства из того, что требует улица, он должен.
А.Нарышкин
―
Слушайте, улица что требует? Свободу Фургалу, суд присяжных и переведите Фургала сюда. Но это же точно не Дегтярев.
С.Мингазов
―
Но улица также может потребовать от назначенца президентом, например, неучастие в выборах в 2021 года. Беда в том, что у нас, к сожалению, улица оказалась не способна конкретизировать свои требования, и, не знаю, выдвинуть переговорщика, создать некий комитет.
А.Нарышкин
―
Потому что у вас раньше не было такого, но еще, может быть, научатся хабаровчане координировать.
С.Мингазов
―
Может быть, научатся, но сейчас этого не хватает.
А.Нарышкин
―
А вы понимаете, вот тоже, может, кстати, это такая отчасти проблема, что не могут выдвинуть какие-то централизованные, реалистичные требования. Лидера нет. Вот кто лидер этого протеста? Есть Фургал как повод для этого протеста, есть теперь и Дегтярев для этого протеста. А кто вот эти люди, давайте мы их сдадим прямо сейчас, которые объясняют, например, что в субботу, 25 числа, будет акция. Я вижу по социальным сетям о протестах.
С.Мингазов
―
Это сетевой протест.
А.Нарышкин
―
Но человек-то должен быть хоть какой-то.
С.Мингазов
―
Огромная доля стихийности.
C.Мингазов: В ежедневных хождениях я вижу, к сожалению, опасность маргинализации протестов
А.Нарышкин
―
Вы же, как журналист, который следит за федеральной повесткой, вы знаете, что, например, в столице про грядущие какие-то акции говорит тот же самый Алексей Навальный или люди рядом с ним. Или, не знаю, Гудков, кто-то еще. Но обязательно должен быть человек, который четко артикулирует – вот там-то и там-то мы встречаемся за то-то и то-то. А здесь этого нет, мне вообще непонятно. Должен же быть какой-то координатор. Я сейчас не ставлю знак плюс или минус, но где этот центр принятия решений о том, что «мы выходим»?
С.Мингазов
―
Опять же, это говорит не в пользу региональной власти. Это значит, что поле настолько зачищено, что люди боятся публичной политики. Они предпочитают быть где-то за кулисами, грубо говоря.
А.Нарышкин
―
То есть вы допускаете, что за кулисами есть какой-то человек…
С.Мингазов
―
Ну какие-то центры силы все равно в этом присутствуют. При всей стихийности, креативности, мемности происходящих вот этих вещей, все равно где-то есть мозг. Может быть, его не было 11 июля, но 18 июля он уже был. Это было видно. А в ежедневных хождениях я вижу, к сожалению, опасность маргинализации протестов. То есть постепенно людей становится меньше.
А.Нарышкин
―
Мы сейчас с вами сидим в пятницу вечером, людей-то не очень много, тем более, что в 7 обычно вечера по местному времени здесь начинают. Мы сидим уже, по-моему, 8 уже, но ни шествий, ничего. Вон постепенно что-то скандируют «пошел вон», я вижу.
С.Мингазов
―
Надо идти, кстати, фотографировать.
А.Нарышкин
―
Вот еще два слова про решение. То есть Дегтярев должен выйти-объясниться – и? Как людей примирить с новой реальностью, действительностью?
С.Мингазов
―
Я думаю, нужны четкие договоренности с Дегтяревым, что он не выдвигается на выборах. Надо дать возможность региону выдвинуть единого кандидата.
А.Нарышкин
―
Это кто может быть? Вы же знаете здесь всех политиков.
С.Мингазов
―
Не знаю. Есть, например, сенатор от законодательной власти Хабаровского края Елена Грешнякова.
А.Нарышкин
―
Которая пообещала на следующей неделе приехать. А она здесь пользуется каким-то влиянием, авторитетом?
С.Мингазов
―
Вообще, она из южных районов, она там была, если не ошибаюсь, преподавателем или даже завучем в каком-то из закрытых спецучреждений, с детьми работала. Разные люди есть. Просто пока это, к сожалению, тоже не артикулируется, что нужно обсуждать и выдвигать единого кандидата. Потому что сколько бы ни кричали «Путина в отставку, Дегтярев – езжай домой», но Дегтяреву придется отсидеть. Он во многом в неволе.
А.Нарышкин
―
Вы согласитесь с тем, что уличный протест рано или поздно сойдет на нет, я имею в виду большую акцию по субботам, которая проходит за Фургала?
С.Мингазов
―
Нет. Они, может, и сойдут на нет, но они выполнят свою функцию.
А.Нарышкин
―
А она в чем будет?
С.Мингазов
―
Они уже выполнили – о Хабаровске говорит весь мир практически. Вот сегодня я читал заметку в «Ле Монде» во французском.
А.Нарышкин
―
Пишут-пишут, да.
С.Мингазов
―
Пишут, пытаются.
А.Нарышкин
―
А насколько это хабаровчан к переменам приближает?
С.Мингазов
―
Я думаю, приближает. Приближает, потому что с каждой оглаской, с каждой публикацией, с каждым сюжетом большее количество людей в России и за рубежом узнают о том, что, оказывается, есть Хабаровск, есть люди, которые выходят на улицы, которые что-то требуют. Выходить на улицу в условиях НРЗБ – это уже само по себе…
А.Нарышкин
―
Два вопроса. Как вам кажется, затаили ли хабаровчане приездом Дегтярева обиду на Жириновского и ЛДПР, и в принципе обиду на партию, потому что они, в общем, не очень Фургала защищают публично? Обещанного сложения мандатов не произошло.
C.Мингазов: Думаю, разгонов не будет, а будет работа оперов с теми точечными задержаниями, которые уже начинаются
С.Мингазов
―
Думаю, такие обиды есть у части публики, но думаю, есть и та часть публики, которая понимает, что так или иначе ЛДПР тоже принимает участие в этих акциях. То есть публично они здесь дистанцируются, а какие-то организаторские усилия, во всяком случае, людей, которые связаны с Сергеем Ивановичем, например… зачем мы будем называть фамилии?
А.Нарышкин
―
Это те люди, команда Фургала, которая здесь остается?
С.Мингазов
―
Думаю, либо они, либо те, кто посредники между командой Фургала и медиапространства.
А.Нарышкин
―
Может ли быть здесь разгон вот этого шествия и как, по-вашему, могут отреагировать горожане?
С.Мингазов
―
Я думаю, разгонов не будет, а будет кропотливая работа оперов с теми точечными задержаниями, которые уже начинаются. Плюс с вот этой самодеятельностью с нападениями на людей, которые так или иначе участвуют в обслуживании протеста, потому что уже два человека как минимум подверглись нападению. Дмитрий Низовцев из штаба Навального и Сергей Наумов из Комсомольска-на-Амуре.
А.Нарышкин
―
А вы… у меня, на самом деле, по Низовцеву, это вызывает сомнения, что он именно нападению подвергся. Не потому, что я не люблю Навального, а просто очень много факторов указывают на то, что в интересах Навального максимально эту ситуацию нагнетать. И нападение на Низовцева, о котором он сказал, это как раз такой кирпичик в этой кампании.
С.Мингазов
―
Да нет, я думаю, скорее всего, нападение было, просто все пошло не так, как задумывалось. Так же, как и с Наумовым. Потому что те люди, которые нападают, они не привыкли действовать в условиях огласки.
А.Нарышкин
―
Но на кого мы можем в связи с нападением думать? На, не знаю, центр «Э», какие-то силовые структуры?
С.Мингазов
―
Я думаю, да. Какие-то, скорее всего, оперативники, может быть «эшники».
А.Нарышкин
―
«Поменьше говори». Это такой сигнал штабу Навального – поменьше освещайте события здесь.
С.Мингазов
―
Наверное, да, и очень многие сейчас жалуются на видимую слежку. То есть за определенным кругом участников ведется наблюдение, и это наблюдение уже стало ощутимым по тем или иным признакам.
А.Нарышкин
―
Спасибо большое, Сергей Мингазов, хабаровский журналист.