Надежда Томченко - Интервью - 2020-07-17
17.07.2020
А.Нарышкин
―
Надежда Томченко, пресс-секретарь губернатора еще Фургала. Добрый вечер!
Н.Томченко
―
На данный момент.
А.Нарышкин
―
Скажите, пожалуйста, для вас насколько стало неожиданным том, что с Фургалом произошло?
Н.Томченко
―
Это было крайне неожиданно. Если честно, я в это не сразу поверила. Первые сообщения полетели из Телеграм-каналов, потом появилось видео. Я меня в этот день Сергей Иванович отпустил в кои-то веки в отпуск на неделю, и я улетала из региона на 5 дней. Вот я, собственно, вернулась в этот же день, как всё это произошло. И для меня это все было, конечно… я вообще не поверила, я думала, что за фейки?
А.Нарышкин
―
Тревожные звоночки были?
Н.Томченко
―
Не было. До этого времени не было. И, более того, я, находясь в отпуске, все равно созванивалась с коллегами, с советником его, спрашивала, в каком настроении Сергей Иванович, что там происходит, что в графике у него стоит. Потому что прислали график на месяц, как бы составляется. Я говорю: что-то там поездок не вижу, из-за коронавируса или что. Мы обсуждали как раз перед моим отъездом, что надо по стройкам сделать объезды, и в район съездить у нас там было запланировано. А тут как-то не стоит. Я говорю: «А почему так?» Он сказал, что Сергей Иванович в хорошем расположении духа. Потом он мне расскажет, почему график такой. И что он спрашивал про меня, что меня долго нет и почему пропала. Нормальное явление.
А.Нарышкин
―
Привык к вам.
Н.Томченко
―
Да. И вот я вернулась, у меня еще был день-два до выхода на работу, а тут вот это всё. Собралась сразу сюда. Просто шок. Это был прямо какой-то взрыв, вот правда.
А.Нарышкин
―
Команда Фургала, она как себя чувствует, вы, в том числе?
Н.Томченко
―
Вы кого имеете в виду?
А.Нарышкин
―
Пресс-служба, советники его.
Н.Томченко
―
Конечно, мы… не знаю, как это политкорректно сказать…
А.Нарышкин
―
Скажите как есть.
Н.Томченко
―
Мы до сих пор пребываем в подвешенном состоянии, как будто парализованы. Потому что мы искренне верим в чудо какое-то, видимо, что еще всё произойдет так, как ожидают этого люди. Мы не верим в причастность Сергея Ивановича к тому, что ему приписывают сейчас. И мы знаем, что это очень принципиальный, честный человек, который никогда бы на это не пошел. И, наверное, еще чувство бессилия, что мы ничего не можем сделать на данный момент, чтобы ему как-то помочь
А.Нарышкин
―
Это интересная история. Правда ли — по-моему, в Инстаграме вы говорили, — что непонятно вообще, что за адвокат у Фургала и откуда он взялся.
Н.Томченко
―
Да, это правда. Мы общались с семьей, общались с партией, центральным аппаратом. Его никто не советовал, не звал, не приглашал.
А.Нарышкин
―
А своего какого-то в Хабаровске не было у Фургала?
Н.Томченко
―
Мы сейчас работаем над тем, чтобы у него была хорошая защита. Пока не буду рассказывать подробности. Но меня, знаете, что удивило? Под моим последним видео обращения к жителям края люди чуть ли не через пост начали говорить о том, что они готовы скинуться даже деньгами на то, чтобы нанять Сергею Ивановичу хорошего адвоката. Меня это так поразило. Это очень трогательно. Не знаю, может быть, действительно, использую площадку краудфандинга. Но я думаю, что семья Сергея Ивановича, конечно, сама может это организовать и сделать. Тут вопрос, видимо, в другом, в другой плоскости…
А.Нарышкин
―
Вы наверняка в кошелек Фургала не заглядывали, но как-то представляется, что Фургал не бедный человек, уж на адвоката деньги есть.
Н.Томченко
―
Конечно, нет. Я думаю, что у семьи есть средства на это. Я думаю, что тут причина в другом, что до сих пор своего адвоката не наняли. Но не буду говорить, пока не разберусь до конца в этой истории. Сейчас, я знаю, НРЗБ должен скоро прилететь, у которого больше информации. Он был и в зале суда, когда выносили решение по Сергею Ивановичу и общался, насколько я знаю, с адвокатами. Там 4 адвоката. По моей информации двух уже отстранил следователь, потому что они ранее занимались делом Мистрюкова, насколько мне известно — это мужчина и женщина. И якобы там идет перехлест интересов. Опять же осталось 2 адвоката. Почему именно Кожемякин выступает и кто его посоветовал, нанял. Он говорит, что он с Сергеем Ивановичем еще не виделся сам. Там не было адвокатского свидания, но при этом он делает заявления от его имени — меня вот это настораживает.
А.Нарышкин
―
Там какая-то была странная фраза, что благодарит за поддержку, но не поддерживает.
Н.Томченко
―
Но против митингов.
А.Нарышкин
―
Но это похоже на Фургала или это что-то, что, может быть, ему вложили в уста или адвокат отсебятину несет?
Н.Томченко
―
Сергей Иванович, конечно же, он бы, наверное, не поддерживал то, что люди тут устраивают дебоши и так далее.
А.Нарышкин
―
Так он же не устраивают дебоши.
Н.Томченко
―
Не устраивают. Но мы же знаем, что там доносится. Но он против всегда агрессии, резких движений. Он сам по себе человек резкий, но он при этом мягкий и отходчивый. Он, наверняка, может быть, попросил людей быть осторожными и аккуратными.Я не знаю. Не могу ничего сказать по поводу того, что сказал бы Сергей Иванович, как бы он отреагировал в данной ситуации, понимая то положение, в котором он находится. Он наверняка знает больше, чем мы. Не все вещи он нам рассказывал, в том числе, касающиеся каких-то политических моментов в силу определенных обстоятельств. Я не могу предположить даже, как бы Сергей Иванович отреагировал, если бы он знал, что здесь происходит. Я уверена, что он не понимает даже масштабов этой поддержки, которая у него есть.
А.Нарышкин
―
Мне-то кажется, что вы прекрасно понимаете и могли предсказать масштабы поддержки, потому что вы пресс-служба, какие-то замеры делаете и примерно представляете…
Н.Томченко
―
Нет, замеры делает внутренняя политика, социологию. Нам дают ее посмотреть, губернатору показывают. Мы видели да, что он сохраняет свои позиции в рейтинге.
А.Нарышкин
―
То есть если мерить уровень поддержки по акции в субботу, то ничего удивительного здесь нет.
Н.Томченко
―
Нет, удивительно было то, что люди настолько смелые, люди не побоялись, вышли, даже несмотря на то, что площадь тут оградили. Недооценили именно то, что люди готовы к действиям. Не просто пообсуждать это на кухнях, где-то в социальных сетях комментарии, по телефону, а они готовы реально выйти, рисовать плакаты, готовы к тому, чтобы скандировать, кричать. Вообще, все барьеры просто для них… их нет.
Н.Томченко: Люди обижены. А сейчас еще и оскорблены. А что оскорбленный человек ждет? Он ждет искупления
А.Нарышкин
―
Про митинг расскажите в прошлую субботу. Насколько я помню, у вас были сложности. Вас как-то пытались чуть ли не лидером всей этой истории сделать.
Н.Томченко
―
Да, обвинили меня, и размыто обвинили команду Фургала. Сначала это было неофициально, там телефонный звоночек поступил во время того, как в аккаунте Сергея Ивановича шла прямая трансляция с места событий. Я трансляцию не прекратила. Мне сказали: «Ты понимаешь, что тебе за это будет?» Я не помню, даже какую-то статью назвали, но я не помню ее. Я, если честно, была в таких эмоциях. Я ходила среди людей, разговаривала с ними и, конечно, была просто в таком шоке легком. Но, не скрою, было, конечно, удивительно и приятно, что люди так поддерживают.
А.Нарышкин
―
Я понимаю, что вы сейчас под давлением серьезным. А направление обозначьте — вот этот наезд и замечание, оно с какого фланга пришло: политики, силовики?
Н.Томченко
―
Вы знаете, самое интересное, что это было изнутри Белого дома от людей, которые работают с структурами…
А.Нарышкин
―
Белый дом в смысле ваша администрация.
Н.Томченко
―
Да, да. Его называют Белым, потому что он весь в белом мраморе. Я думаю, что этот человек тоже находился под давлением, и, может быть, находится. Поэтому ему поступила задача — он ее выполняет. Поэтому начали выступать… Потом уже были встречи с определенными людьми, которые выше администрации края, которые, так скажем, курируют работу в регионах. И они тоже заявляли с полной уверенностью, что мы тут организаторы и зачинщики, что ничего хорошего из этого не выйдет, и мы еще ответим за всю эту историю. Каким образом, как, можно только догадываться.
А.Нарышкин
―
Вы сейчас полторы недели на чемоданах сидите.
Н.Томченко
―
Ну, как на чемоданах. Не на чемоданах. Я живу в служебной квартире. Администрация края знает, где я живу.
А.Нарышкин
―
Не-не, я имею в виду в офисе. Знаете, как в американских фильмах показывают: когда тебя увольняют, ты собираешь такую большую коробку…
Н.Томченко
―
Тут собирать-то особо нечего. Чего там собирать? У меня нет никаких суперсекретных документов, тут никто не сжигает никаких архивов. Ну что, уйду, возьму мышку, которую я сама принесла в Белый дом и пойду.
А.Нарышкин
―
Я даже не про содержимое этой коробки, а про готовность уйти.
Н.Томченко
―
Да, да. То есть пока губернатор остается губернатором, Сергей Иванович остается губернатором, я продолжаю работать в его интересах.
А.Нарышкин
―
У вас контракт?
Н.Томченко
―
Не контракт. Я госслужащая, работаю в комитете, комитет подчиняется губернатору напрямую. Да это не важно на самом деле, я же пришла работать за человеком, а если он не будет здесь работать, то как бы нет смысла оставаться мне. Поэтому, как только будет принято решение по его дальнейшей судьбе, от этого будет зависеть и то, что буду делать дальше я.
А.Нарышкин
―
«Медуза» писала со ссылкой на источник, в том числе, в правительстве про совещание, которое было в прошлое воскресение. Там звали пресс-службу, вас наверняка…
Н.Томченко
―
Я не хочу обсуждать это. Я скажу только, что совещание было, но подробности не буду раскрывать.
А.Нарышкин
―
С Трутневым, с полпредом.
Н.Томченко
―
Да, с полпредом. Но раскрывать подробности я не буду. Я могу сказать, что цели, задачи — это, естественно, урегулировать обстановку в регионе, который они считают сейчас мятежным.
А.Нарышкин
―
А это мятежный считается регион?
Н.Томченко
―
Его много раз называли так и в СМИ: мятежный регион Хабаровский край. Сами понимаете, тут и депутаты все краевые и городские от ЛДПР и губернатор хоть от системной, но оппозиционной партии. Поэтому его кто-то так окрестил, поэтому я такой термин подобрала.
А.Нарышкин
―
Тональность обозначьте, на каком уровне, в каких интонациях это всё обсуждалось.
Н.Томченко
―
Он всё сказал в своем интервью журналистам. Поэтому, я думаю, можете выводы сделать сами. Не хочу это обсуждать.
А.Нарышкин
―
Я бы с радостью с Трутневым пообщался или с его замом, который тоже есть.
Н.Томченко
―
Попробуйте, может быть, через его аппарат вы сможете выйти на него.
А.Нарышкин
―
Но там скорее «давайте возьмемся за руки и поможем как-то ситуацию урегулировать» или там все-таки…?
Н.Томченко
―
Нам сказали, что мы молодцы, только работали якобы не в ту сторону. Что это имелось в виду? То есть мы, видимо, должны были работать… куда мы должны работать, не могу сказать. И что сейчас мы должны здесь наладить нормальную работу, что органы власти — я тут соглашусь — должны продолжать работу. Жизнь продолжается. И они работают. Единственное, что есть сложности с подписанием документов, поэтому нет ни у кого таких полномочий, никто не хочет на себя брать ответственность. Так же с тем же коронавирусом — продление режима или снятие его. То есть есть вроде штаб, но он обезглавлен, потому что губернатор его возглавлял. Есть сейчас зам, который работает, Роспотребнадзор. Но никто не берет на себя ответственность, и вот как мы тоже в таком подвешенном состоянии в этом отношении.
Н.Томченко: Дело тут не в партийной принадлежности губернатора, люди вышли не за ЛДПР, а за конкретным человеком
А.Нарышкин
―
Обязательства с вас какие взяли, не знаю, Трутнев, его люди, может быть, силовики: «Вы, Надежда, должны то-то, иначе — а-та-та!»
Н.Томченко
―
Знаете, тут, скажу я… давайте опустим этот момент.
А.Нарышкин
―
Насколько вы сейчас себя чувствуете в безопасности с учетом тех переговоров, которые уже состоялись и вы как бы понимаете, что к чему?
Н.Томченко
―
Я прогнозирую, что когда здесь всё уляжется, их работа будет выполнена, что начнутся различного рода, наверное, допросы, опросы и, возможно, что что-то мне за это будет. Я это как бы понимаю.
А.Нарышкин
―
А обыски уже какие-то были в администрации?
Н.Томченко
―
Я знаю, что к губернатору заходили в кабинет. Мне об этом сказала секретарь. Я поднялась как раз в то время, когда там что-то происходило. Она была перепуганная. Сказали мне, что мне там находиться сейчас нельзя. И что там человек 10–15 зашли туда. И я думаю, что у губернатора что-то изымается, документация какая-то, может быть, бумаги. Но у меня в кабинете ничего не было, во всяком случае, я так думаю, потому что я не видела следов каких-либо взъерошенных, документов на столе. Дома то же самое.
А.Нарышкин
―
Настроение людей объясните, которые выходили в субботу и выходили в тече5ние недели.
Н.Томченко
―
Это мое субъективное мнение, конечно…
А.Нарышкин
―
Конечно.
Н.Томченко
―
Оно менялось, если честно. Люди сначала вышли из чувства несправедливости, что наплевали на их выбор, забрали человека, за которого они голосовали. То есть дело тут не в партийной принадлежности губернатора, они вышли не за ЛДПР, а за конкретным человеком. И сейчас они хотят, чтобы с их выбором считались, и они, таким образом, настаивают на переносе дела в Хабаровский край. То есть они не говорят: «Отпустите его». Некоторые говорят: «Докажите его причастность. Пускай суд будет открытым, или будет суд присяжных. Транслируйте это всё в СМИ». Сейчас же полная тишина в федеральных СМИ и всё такое. Но никто не прислушивается, видимо, никто к ним не выходит, собственно, никто ничего не может сказать. А здесь местные-то и не могут сказать, потому что сейчас всё зависит от федерального центра.
А.Нарышкин
―
Адресат кто конкретный вот этого обращения про суд...
Н.Томченко
―
Тут сложно… адресат в смысле кому?
А.Нарышкин
―
Да, кому.
Н.Томченко
―
Я думаю, они таким образом хотят докричаться до Москвы.
А.Нарышкин
―
До Путина.
Н.Томченко
―
Наверное. Да, скорей всего. Они понимают, что нет смысла кричать на окна Белого дома, хотя в первый день и было такое, когда вышел первый заместитель губернатора, руководитель аппарата губернатора, они отреагировали очень негативно на него, на его слова, хотя он говорил вещи, в принципе, понятно, что «коронавирус, вы тут собрались, вас очень много — будет вспышка, всплеск» и все такое. Людей это не устроило, только этот спич его подлил масла в огонь, грубо говоря. Они его не восприняли всерьез и они были обижены тем, что они думали, что его, наверное, из Белого дома забрали, что «почему вы его отпустили, отдали, почему не отстояли?» Были даже такие моменты. Сложно, конечно, представить, что это возможно было бы, но, тем не менее.
А.Нарышкин
―
Вы настроение людей понимаете, в принципе?
Н.Томченко
―
Я думаю, что да.
А.Нарышкин
―
Кого люди хотят видеть в место Фургала? На какую кандидатуру согласны?
Н.Томченко
―
Они хотят его.
А.Нарышкин
―
Это утопия.
Н.Томченко
―
Это утопия, но люди хотят именно его.
А.Нарышкин
―
А если мы все-таки отпустим Фургала?
Н.Томченко
―
Я не знаю, я не могу спрогнозировать. Я не знаю, кого сюда можно прислать, чтобы это успокоило людей.
А.Нарышкин
―
Давайте порассуждаем вместе: мальчика, девочку, местного, не местного… Вот вы говорите прислать, а почему надо прислать обязательно?
Н.Томченко
―
Я не могу сделать какие-либо выводы, я не знаю. Это же дело не в партийное принадлежности, а дело в человеке То есть нужен такой же второй Фургал, который будет с такими же качествами, таким же открытым, готовым к диалогу, он будет чутким к людям, к их проблемам. Есть такие люди, есть такие политики еще? Давайте.
А.Нарышкин
―
Я не знаю, у вас в регионе есть?
Н.Томченко
―
Я не знаю, мне сложно сказать.
А.Нарышкин
―
А правильно я понял, что, в принципе, не важно будет, элэпээровца пришлют или единоросса пришлют?
Н.Томченко
―
Нет, важно, на едионоросса люди не отреагируют. Они здесь «Единую Россию» растоптали, как вы видите.
А.Нарышкин
―
А это вы за два года с Фургалом как-то их совсем в подполье увели или просто люди смышленые, они вспоминают наследние?..
Н.Томченко: Он против всегда агрессии, резких движений. Он сам по себе человек резкий, но при этом мягкий и отходчивый
Н.Томченко
―
Люди голосовали в 19-м году… «Единую Россию» всегда воспринимали как ресурсную партию, которая может многое, но они не помнят ничего хорошего, что бы Россия здесь сделала, в том числе, отдельные ее члены, которые входили здесь в Совет, были, допустим, в думе краевой, чтобы они как-то их интересы отстаивали в большей степени. Видимо, поэтому они пошли голосовать в 19-м году не за людей, а именно за партию, потому что в партии уж точно нет предателей, а губернатору новому нашем нужны не предатели, нужны люди свои, которые будут ему помогать, команда. Поэтому такие результаты. Поэтому, я думаю, что после этого и покатилось всё к чертям собачьим.
А.Нарышкин
―
То есть «Единая Россия», в принципе не может сюда вернуться никак.
Н.Томченко
―
Во всяком случае, не сейчас. Я не знаю, что должно произойти, может быть, какое-то обновление. Либо они должны совершить какое-нибудь чудо или тоже резко стать чуткими к проблемам людей. Но вопрос в том, что сейчас какими бы чуткими они не были, люди считают, что это всё ширма, что это ради чего-то, что это из корысти о ни делают. То есть нужно время, добрый вечер, для того, чтобы — я не знаю, какой это должен быть срок, — но им нужно время, чтобы люди начали им верить, что люди не из корысти это делают, не ради голосов, что люди думают, что «вы нам сейчас, грубо говоря, хлеба дадите, когда наш взор будет затуманен, мы пойдем, вас выберем — а вы потом опустите руки, сложите их на парту и всё».
А.Нарышкин
―
Если вы говорите, что адресат конечный — это Москва, это Путин…
Н.Томченко
―
Я не знаю, я предполагаю.
А.Нарышкин
―
Хорошо, это ваше частное мнение. Тут проблема только в Фургале или накопительный эффект?
Н.Томченко
―
Накопительный эффект.
А.Нарышкин
―
А накопительный эффект, он про что? Потому что, может быть, вы людей здесь где-то мучаете в подвалах.
Н.Томченко
―
Да нет, мы не мучаем людей в подвалах, в том вопрос. Но люди устали от того, что они лишены многих возможностей.
А.Нарышкин
―
Например?
Н.Томченко
―
Я уже говорила вам, те же перелеты из Хабаровска в Москву.
А.Нарышкин
―
Нет, я просто приехал из зажиточной Москвы, и мне тяжело представить…
Н.Томченко
―
Вот, кстати, люди так и воспринимают: зажиточная Москва. Из Москвы легко улететь в Европу в отпуск, например.
А.Нарышкин
―
Хорошо, что я воскресенье уезжают отсюда.
Н.Томченко
―
Дешевые билеты. А здесь дешевле слетать в Японию, нежели улететь в Москву. Потому что дорогие билеты, «Аэрофлот» оставил один рейс. Люди не понимают, почему Москва это не решает, в это не вмешивается в эти вопросы, почему дорогой бензин. Какие-то глобальные вещи, на которые региональные власти повлиять не могут, потому что нет полномочий таких.
А.Нарышкин
―
А почему Москва не влияет на эти процессы никак, ничего не меняет?
Н.Томченко
―
Я не знаю. Может быть, и пытаются, но не получается. Я не знаю.
А.Нарышкин
―
Дальний Восток, он дальний, просто не доходят руки.
Н.Томченко
―
В том числе, географически он дальний.
А.Нарышкин
―
То есть обида, люди обиделись.
Н.Томченко
―
Люди обижены. А сейчас еще и оскорблены. А что оскорбленный человек ждет? Он ждет искупления, либо он ждет, чтобы перед ним извинились, причем человек чувствует, что перед ним должны искренне извиниться.
А.Нарышкин
―
Вы как пиарщик — можно вас пиарщиком называть…
Н.Томченко
―
Я не профессиональный пиарщик.
А.Нарышкин
―
Ну, хорошо, пиарщик-любитель. Вы понимаете, что, в принципе, и кто сейчас должен сказать людям, чтобы они, например, не приходили каждую субботу на улицу, не вставали перед вашим Белым домом…?
Н.Томченко
―
Только один человек в этой стране. Видимо, он должен сказать что-то конкретное людям в плане… Они ждут конкретного результата — завершить эту историю хеппи-эндом.
А.Нарышкин
―
Вы про Путина, который должен освободить Фургала.
Н.Томченко
―
Что-то вроде того или пойти на какие-то… не уступки, а, может быть, перенести рассмотрение этого дела в Хабаровский край, потому что события, которые происходили и которые сейчас вменяются Сергею Ивановичу, они происходили в Хабаровском крае, и люди хотят, чтобы следственные действия тогда уж проводились здесь, а не так, в закрытом формате.
А.Нарышкин
―
Опять же вы изучаете настроение людей и представляете, чего хотят. Насколько жителей Хабаровска и края в целом интересует такое квазикриминальное прошлое Фургала? Потому что я вот общался с горожанами. Такое ощущение, что это для них абсолютно не имеет значения, а вот как бы вся процедура…
Н.Томченко
―
А значения не имеет, знаете, почему? Значения не имеет, потому что они считают, что если для следствия всё эти годы это не имело значения, то, собственно, почему они должны обращать внимание? Они не верят в это. Он считают, что НРЗБ ничего не доставали, либо следствие плохо так работало, либо шито белыми нитками дело реально. Они скорее ко второму склоняются вот и всё. Потому что он был в Государственной думе, он был в краевой думе, и вот на губернаторство зашел. Кандидатов проверяют. Говорить о том, что их не проверяют… Ну, пообщайтесь с кандидатами, которые участвовали в гонках тех или иных, и они вам расскажут, как это происходит.
А.Нарышкин
―
А у Фургала амбиции за пределами края были, есть? Обсуждали?
Н.Томченко
―
Не могу сказать. Он любил Хабаровский край.
А.Нарышкин
―
Мало ли. Фургал 2024.
Н.Томченко
―
Нет, таких планов не было. И вообще, это, наверное, страшном сном было, если бы это произошло, правда. Он понимал, что он и как губернатор новичок. И эта народная поддержка, которую он получил в 18-м году… Он человек сам по себе такой… он не предатель, он не может пойти против людей, наплевать на всё и пойти пртив них, делать что-то, отчего им будет плохо.
А.Нарышкин
―
Кайф получал вообще от работы?
Н.Томченко
―
Ой, ему очень нравились поездки в районы. Это его любимая история. Он себя чувствовал там… Он бы месяцами, наверное, там проводил в поездках.
А.Нарышкин
―
Потому что такое хождение в народ или что это? Просто одно дело поехать в регионы, а другое дело поехать в регион, выслушать проблемы — решить их.
Н.Томченко
―
Не в регионы, в район.
А.Нарышкин
―
В район, да.
Н.Томченко
―
Ему нравилось, что он какие-то вещи может решить, достаточно одного его визита. Он получал результат и эффект, и ему самому от этого становилось, видимо, приятно. Например, приезжаешь, до этого, видимо, как-то не принято было говорить о проблемах, наоборот, говорили о том, что как здорово, что вы нам тут помогали, поэтому такие у нас тут туалеты золотые и всё такое. А на самом деле приезжаешь, а там крыша в школе течет или нужен школьный автобус: дети пешком ходят, как в Соколовке было под Новый год. Он ездил в школу в Соколовку, и признались там, что дети хотят пешком. Причем сами дети подошли, видимо, им родителям как-то сказали, что вот давайте. И дети подошли к Сергею Ивановичу и сказали: «Мы ходим пешком, мы хотим автобус».
А.Нарышкин
―
Автобус появился?
Н.Томченко
―
Да, автобус появился.
А.Нарышкин
―
А последнее, куда ездили и что удалось решить?
Н.Томченко
―
Давно не ездили. Всё коронавирус, и это было опасно. Последняя поездка у нас Комсомольск, по-моему, была, боюсь ошибиться.
А.Нарышкин
―
А что там сделали, что пообещали?
Н.Томченко
―
Проверка была, как выполняется нацпроект по дорогам. Там грандиозная идет реконструкция дорог сейчас, и он смотрел. Там были проблемы с подрядчиками. И он проверял. То есть была разноречивая информация, поэтому он туда и поехал своими глазами всё увидеть. В целом там всё нормальное. Есть, конечно, проблемы, но дороги стоятся, скажу так.
А.Нарышкин
―
Интересно было работать с ним?
Н.Томченко
―
Да
А.Нарышкин
―
Мы, кстати, про Фургала говорим в прошедшем времени, если честно или…
Н.Томченко
―
На данный момент мы говорим в настоящем, но, я думаю, что… не знаю, наверное, уже в прошедшем. Да, работать было интересно. Иногда трудно. Он очень энергичный. Были такие времена, когда мы приезжали из командировки, на следующий день опять в командировку, а потом опять куда-то едем. То есть такая неделя вся наскоками, ты чемодан не успеваешь даже распаковать, вещи поменять.
А.Нарышкин
―
По вашему описанию выглядит как показуха. То есть как будто человек всё время в движении. А вот процент, действительно, перемещений и процент решенных дел, он каков был?
Н.Томченко
―
О процентах я бы не стала говорить, потому что все-таки надо учитывать, что всё это время приходилось наводить, грубо говоря, порядок и латать дыры, которые были до этого, формировать проектно-строительный институт, например. То есть к этой мысли пришли после того, как оказалось, что в Комсомольске во всех проектах после изучения — огрехи, которые значительно влияют на удорожание строительства, например. Когда стали изучать, кто что делал — выясняется, что какие-то непроверенные компании. А как это исправить? То есть это достаточно длительные процессы, например, расторгнуть с одним подрядчиком договор и заключить с другим. Это 44 ФЗ. То есть срок там чуть ли не 9 месяцев уходит. Поэтому результата нет какого-то быстрого.
Н.Томченко: Мы до сих пор пребываем в подвешенном состоянии, как будто парализованы. Потому что искренне верим в чудо
Но, в принципе, мы думали, что дальше люди будут ждать от него быстрых каких-то движений, решений, что здесь и сейчас что-то будет появляться. На протяжении первого года я не могу сказать, что он оправдывал настроения людей в этом отношении, но, судя по социологии, люди это понимали, потому что люди дали ему такой карт-бланш и возможность навести порядок, понимая, что всё будет очень непросто.
А.Нарышкин
―
А социология последняя, она что показывает?
Н.Томченко
―
Последняя была несколько месяцев назад. Я не хочу об этом говорить, но она была хорошая.
А.Нарышкин
―
А вы мерили по Путину, сравнение?
Н.Томченко
―
Мерили тоже.
А.Нарышкин
―
А кто лучше?
Н.Томченко
―
Не буду об этом говорить.
А.Нарышкин
―
А правда, что Фургалу в Инстаграм писали много личных сообщений с просьбой решить проблемы?
Н.Томченко
―
Да, 12 тысяч отвеченных сообщений на протяжении всего этого времени, наверное.
А.Нарышкин
―
То есть это не просто «О’кей, всё будет хорошо».
Н.Томченко
―
Нет, это решенные вопросы. И специальные люди сидели, мы посадили, мы поняли, что это, действительно, способ хороший для того, чтобы взаимодействовать с людьми. Что те процессы, которые есть в управлении по обращению граждан, иногда это долго. То есть там всё чин по чину, грубо говоря, там есть сроки рассмотрения и так далее. А людям нужна помощь здесь и сейчас, операции какие-то людям нужны, которые они просят, от этого зависит жизнь человека, например, или какие-то мелкие вопросы и разряда, как с Красной речки жаловались: вода плохая. Или где-то дорогу не делают.
А.Нарышкин
―
Это же латание дыр.
Н.Томченко
―
Вот этим и занимались. А что делать?
А.Нарышкин
―
А системная работа?
Н.Томченко
―
А он не успел. То есть он пытался выстраивать системную, но не успел — забрали у нас.
А.Нарышкин
―
Зато с латанием дыр — сарафанное радио, наверное, работало.
Н.Томченко
―
Наверное, да. И срок рассмотрения… Почему люди и чувствуют, что их проблемы были услышаны, потому что если на одно сообщение неделя, грубо говоря, уходила от получения до результата.
А.Нарышкин
―
Аккаунт в Инстаграме Фургала отжали у вас, да?
Н.Томченко
―
Мы думали, что это адвокаты, но, судя по всему, это не адвокаты, а родные. И я думаю, что после того — они же мониторят всё, тоже смотрят обстановку — поняли, что если нам угрожают, то мы можем быть в любой момент быть задержанными, лишенными доступа, еще чего-то. И они, таким образом, нас обезопасили, и обезопасили площадку саму.
А.Нарышкин
―
Вы сделали тоже свой Инстаграм. Что там пишут про Фургала, настроения этого дня? Ну, примерно, общая какая-то тональность.
Н.Томченко
―
Поддерживают, по-прежнему и готовы скидываться деньгами на адвоката.
А.Нарышкин
―
А по поводу уличной активности — то, что хабаровчанам в новинку?
Н.Томченко
―
Я думаю, что они не намерены отказываться от идеи с акциями поддержки, но понимают, что нужно без агрессии, нужно быть аккуратными, в любой момент могут задержать за какие-то неправильные вещи, которые попадают под действия Административного кодекса, Уголовного. Полиция, я думаю, что сейчас на этой волне очков себе заработает, потому что у людей появилось такое уважение. Они благодарны им за те же маски, за лояльность, что их не разгоняют палками. И, более того, люди тут сами провокаторов, если видят, выискивают, сдают.
А.Нарышкин
―
К Фургалу в Москву поедите на суд? Поддержать.
Н.Томченко
―
Если процессы будут открытыми, то, конечно, да. Если это будет возможно. Мы думали, что если его переведут под домашний арест хотя бы, то у нас появится возможность с ним связаться напрямую, лично передать ему реальную картинку, что здесь происходит. Встречи же не запрещены. Тем более, я думала, может быть, его даже в Хабаровск каким-то образом отправят, потому что у него есть дом, есть постоянная работа, у него не было судимости ранее и даже погашенных, ничего такого, он чист. Поэтому я думала, что суд все-таки пойдет на то, чтобы изменить меру пресечения, но не знаю, что там произошло на суде, почему они отказали, сложно сказать.
А.Нарышкин
―
Фургала есть отставляют в итоге, остаетесь на госслужбе в правительстве?
Н.Томченко
―
Нет, я ухожу, потому что я шла работать за человеком. И, наверное, если у него заканчивается работа, то и у меня заканчивается работа.
А.Нарышкин
―
Не жалеете? Потом будет шлейф за вами еще тянуться.
Н.Томченко
―
Нет. я не жалею о том, что было за эти два года и за то, что я уйду. Я думаю, что люди меня поймут.