Магистрат. Владельцы торговых центров против Смольного - Максим Левченко, Ольга Болотникова - Интервью - 2020-07-16
А. Веснин
―
Добрый день, меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Магистрат» и сегодня мы будем говорить о судьбе торговых центров в Петербурге. Вообще все последние программы касаются коронавируса, торговых центров это касается до сих пор. И видимо, очень чувствительно, потому что владельцы торговых центров как будто бы даже вступили в некий конфликт с городскими властями, обращаются к Путину и в антимонопольную службу. Будем разбираться, так ли это. Представляю сегодняшних гостей: Ольга Болотникова, исполнительный директор компании SRV. Приветствую вас Ольга.
О. Болотникова
―
Добрый день.
А. Веснин
―
Ольга и компания SRV относятся к торговым центрам «Охта Молл» и «Жемчужная Плаза». Также у нас сегодня в гостях Максим Левченко, управляющий компании Fort Group – это «Сити Молл» и «Европолис». Максим, я вас приветствую.
М. Левченко
―
Добрый день.
А. Веснин
―
Первый вопрос, конечно: вы сначала написали в ФАС в связи с тем, что торговые центры так и не открываются, теперь вы обратились к Владимиру Путину. Можете рассказать суть ваших обращений и вашего недовольства действиями городских чиновников?
М. Левченко
―
Давайте я тогда в двух словах скажу, с какой сложностью мы столкнулись. Дело в том, что ТЦ в Петербурге закрыты уже с конца марта, по сути, идёт четвёртый месяц, и мы ставим все рекорды. Мы видим, как происходит снятие ограничений в других городах. Я это прекрасно вижу, поскольку мы работаем и в Москве тоже, где с 4 июня уже ТЦ были открыты. Мэрия объявила очень чёткий график снятия ограничений, в течение июня практически все ограничения снимались и сейчас, в июле уже работают ТЦ, рестораны; сегодня открылись развлекательные заведения, 1 августа откроются кинотеатры.При этом я также понимаю, что Москва была действительно большим очагом этой вирусной инфекции, здесь эпидемия бушевала очень серьёзно, потому что, наверное, 2/3 от всех заболевших болело именно в Москве. В том числе и я болел здесь, лежал в больнице с воспалением лёгких. Да, действительно, вирус есть, он был, и он представляет собой опасность. Но Москва за эти два месяца, апрель и май, сумела подготовиться по всем показателям и объявила о выходе из всех ограничений. Всё то же самое происходило в других европейских городах.
Но в Петербурге, где болеет намного меньше людей, по каким-то причинам власти, которым президент поручил заниматься этим вопросом на местах и принимать решение о снятии ограничений, эти ограничения снимать не спешат. Но при этом мы видим, что происходит: открываются бани, зоопарки (это в качестве шутки); вовсю работает метро, давки, пробки; ездят электрички, поезда, летают самолёты. Отменён масочный режим, перчаточный режим. В общем, практически нет никаких ограничений.
А. Веснин
―
Как я понял - вы недовольны тем, что уже практически всё открылось, все ограничения сняты, а ТЦ всё ещё остаются под запретом?
М. Левченко
―
Да, конечно! Я перечислил другие виды общественных мест, но работают и гипермаркеты, строительные маркеты; сняли все ограничения с магазинов с отдельным входом, почему-то они считаются безопасными. Но при этом торговым центрам работать нельзя уже четвёртый месяц. Мне кажется, это какая-то безответственность со стороны городских властей, которые, складывается уже такое впечатление, сознательно хотят погубить очень большой сектор городской экономики.
А. Веснин
―
В чём суть всё-таки именно обращений к президенту и в антимонопольную службу? Ольга, может быть, вы ответите?
О. Болотникова
―
Максим, в принципе, передал: это желание обратить внимание на нашу отрасль. Изначально она не была признана пострадавшей во всей этой ситуации, хотя, по сути, мы ей являлись. У нас закрылись практически все магазины, снижение арендного дохода практически на 80-90%, при этом расходы ТЦ никто не отменял. То есть мы попадаем в финансовые сложности, с которыми живём уже четвёртый месяц. И, естественно, наше сообщество не столько просит признать нас пострадавшей отраслью, на какие-то льготы претендовать (хотя, естественно, они не помешали бы), но мы хотим просто дать нам возможность работать, зарабатывать деньги, чтобы наши арендаторы работали, нам платили и мы, соответственно, оплачивали эксплуатационные расходы.При этом Максим правильно отметил, что парадоксальность ситуации заключается в том. что мы управляем большим количеством квадратных метров. В рамках наших площадей намного безопасней обеспечить режим дистанцирования, социальной дистанции. И в то же время, когда мы позволяем работать арендаторам, имеющим вход с улицы, или видим, что в стрит-ритейле сейчас открываются магазины…
А. Веснин
―
Стрит-ритейл – это что такое?
О. Болотникова
―
Скажем так, магазины, которые находятся на улице, в помещениях, которые не находятся в ТЦ. Мы видим, что там соблюдения санитарных норм в полном объёме тоже нет. Притом что площадь маленькая, желающих зайти много. Конечно, все стараются соблюдать дистанцию и запускать только в масках, но тем не менее. На наших площадях нам это сделать гораздо проще. И за 4 месяца мы настолько к этому подготовились! Мы смотрели практику Европы и Китая, как ТЦ там это переживали. Потом мы смотрели, как проходили эту историю ТЦ других регионов, которые открывались раньше.И мне кажется, сейчас, на этапе, когда мы ещё не открыты, что самым безопасным местом в этом мире коронавируса будут, наверное, ТЦ, потому что у нас уже сделано реально всё – и регламенты прописаны, и дистанцирование, и разметки, то есть все те меры, которые мы должны соблюдать, согласно требованиям Роспотребнадзора. Поэтому эти обращения – исключительно для того, чтобы привлечь внимание к нашей отрасли и дать нам возможность работать.
А. Веснин
―
Ну к Путину понятно, а ФАС здесь каким боком?
М. Левченко
―
Я поясню. Мы думаем, что нарушаются принципы конкуренции, поскольку, как говорится «все животные равны, а какие-то равнее других». Снимаются ограничения и например, говорят о том, что ТЦ «ДЛТ» в центре работать можно. Прямо пишут, что он в силу какой-то своей специфики может быть открыт. Почему тогда «Галерея» или «Стокманн» не могут открыться? Почему вообще работают гипермаркеты?
А. Веснин
―
А вы поняли, почему «ДЛТ» разрешили работать?
М. Левченко
―
Я не знаю, почему «ДЛТ» разрешили работать. Думаю, что кто-то в Москве, Иван Иваныч пришёл к Василь Василичу и сказал: «Дай мне работать, я же в Москве работаю». Это вопрос каких-то конкретных связей и просьб. Но так быть не должно. Так не бывает в современном мире, что кому-то разрешили работать, сказали: «Вот ты такой безопасный, а ты рядом – небезопасный».Мне кажется, что вообще вся эта логика постепенного снятия ограничений, медленная, высосана из пальца. Она не имеет никакого отношения к безопасности, а имеет отношение к безответственности. Тебе сказали, ты на месте должен принять ответственность. «А не дай бог что-то будет? А не дай бог, вторая волна, третья волна? Будет количество заболеваний расти?» и тогда спросят с местной власти: «А как же ты такие решения принимал?» А если он будет потихонечку открывать – сейчас зоопарк, потом баня, потом ещё кто-то, то со стороны это выглядит как-то безопаснее. Но на самом деле всё это не так. И сегодня уже в ситуации, когда сняты абсолютно все ограничения, просто нет никакого смысла…
А. Веснин
―
По сути, уже никто практически в масках не ходит и в метро все ездят.
М. Левченко
―
Уже нет смысла что-либо держать. Да, определённые меры должны соблюдаться и люди сами должны понимать свои риски, кто-то страдает хроническими заболеваниями, и они себя берегут больше, у кого-то уже есть антитела.
А. Веснин
―
А кто-то вообще считает, что коронавируса не существует и это выдумки. Такие люди тоже есть, конечно.
М. Левченко
―
Так и есть. Для чего вводился карантин и ограничения? Для того, чтобы подготовиться. В России были два месяца – апрель и май – когда был основной удар, взрывной рост. Мы каждый день росли на 10-12 тысяч, серьёзные были цифры, и тогда необходимо было держать свободный коечный фонд, его действительно не хватало, огромное количество людей увозили в больницы с пневмониями.
А. Веснин
―
Я понял ваш посыл – сейчас всё стало полегче, давайте как-то возвращать жизнь бизнесу.
М. Левченко
―
Мы подготовились и поняли, что это такое, что это за болезнь и как с ней иметь дело.
А. Веснин
―
Максим и Ольга, у меня такой вопрос. Я попытался разобраться в логике ответов врачей и обнаружил, как мне показалось, странную вещь: городские чиновники говорят, что «нам Роспотребнадзор не дает делать послабления и разрешить вам открыться», а Роспотребнадзор, наоборот, кивает на чиновников. Я так понимаю, вы с ними как-то общались, пытались выстраивать взаимоотношения. Может быть, вы объясните, что в итоге происходит, что в итоге говорят петербургские власти?
О. Болотникова
―
Действительно, разобраться очень сложно, где есть истина во всей этой истории. Но мы видели, были публикации в наших локальных СМИ о том, что идёт отсылка к некоему количеству освобождения коечных мест, что в больницах должно быть в наличии около 50% свободных коечных мест, только после этого возможно переходить к следующему этапу снятия ограничений. И основной посыл в отношении наших госслужащих заключается в том, что мы увидели достаточно понятный, чёткий, реализуемый план, дорожную карту, которая была внедрена и реализована в Москве, это всё анонсировалось, и она была действительно логичной. К сожалению, мы не увидели этой дорожной карты по Петербургу.В связи с тем, что мы две столицы России, и, так или иначе, мне кажется, мы должны были увидеть что-то подобное и у нас, последовательные шаги, которые бы совершались согласно некому плану. И по-хорошему в связи со снятием ограничений и возможностью продавать в помещениях до 100 квадратных метров и возможности работы салонов красоты, бань, зоопарков – вот в этот момент должны были присоединиться торговые центры, которые, как мне кажется, в текущей ситуации в равной степени имели право это делать.
А. Веснин
―
То есть вам как раз-таки больше всего не нравится то, что не получается договориться на каких-то понятных правилах игры и чтобы все знали, когда к чему готовиться? Правильно я вас понимаю?
О. Болотникова
―
Да-да-да. Конкретные шаги к действию, понятные, логичные, которые, на мой взгляд, должны были быть даны нам ранее, чем та ситуация, в которой мы находимся сейчас, чтобы мы уже чётко понимали и были готовы. Потому что до сих пор финального понимания нет. Есть некая дата – 26 июля, до которой НРЗБ карантин. Но нет чёткого понимания, состоится ли открытие в эту дату, в том числе, и ТЦ, потому что открытие ТЦ это тоже процесс, к нему надо готовиться, по щелчку не откроешь. Это и работа с арендаторами, и подготовка персонала, поэтому я и говорю, что должен быть чёткий, выверенный план действий, дорожная карта, согласно которой мы действуем. Притом что она должна была быть уже разработана.
А. Веснин
―
Её, как я понимаю, до сих пор нет. Слушайте, вот интересно, как вообще эти 4 месяца у вас прошли. Всем очевидно, что у вас большие издержки. Помогало ли вам государство, город и федеральные власти как-то в это время, что-то делалось для ТЦ?
М. Левченко
―
Я хотел бы ещё добавить, что, мне кажется, сейчас уже никакая дорожная карта не нужна. Она была нужна в мае, а сейчас просто надо проявить какую-то ответственность и решимость и разрешить работать общепиту, ресторанам, магазинам, для того, чтобы как-то перезапустить всё то, что уже почти умерло. Это же не просто какая-то жажда наживы, что мы прибыль теряем, как предприниматели, не заработали свой миллион долларов и так сейчас гундим под нос. Дело в том, что основная нагрузка нашего бизнеса, если говорить про ТЦ (это к вопросу о мерах поддержки) – это даже не зарплаты. Это, в первую очередь, кредиты. Потому что очень капиталоёмкие большие проекты, как правило, 70, а то и 80% - это заёмные средства.Можете себе представить, поскольку строительство большого современного ТЦ стоит несколько миллиардов, иногда более 10 миллиардов – это большие деньги, они занимаются в банке и банк всё это время начисляет проценты, он же ведь ничего не прощает. Потом, есть налоговая нагрузка. Если НДС и налог прибыль во время простоя не начислялись, потому что их нет, или они какие-то очень маленькие, то налог на имущество – это следующая большая величина и нагрузка, которую мы должны нести вне зависимости ни от чего. А дальше, конечно, коммуналка, какие-то эксплуатационные расходы, зарплата.
А. Веснин
―
Ну так и как-то помогло вам с этим государство или нет?
М. Левченко
―
Нет, никак не помогло. Много было различных обсуждений и много всяких законов хотели принять, но я не видел ни одного работающего. Чтобы как-то ставка кредитная процентная субсидировалась, или нам чётко сказали, что «мы вас освобождаем на два квартала от налога на имущество», или на три квартала, или на год. Просто был некий мораторий на уплату налогов, санкции не применялись до какого-то времени, а потом когда сказали, что «все выходим на работу, больше уже не выходные дни», мы как бы должны прийти на работу, но делать нам нечего, потому что всё закрыто. В такой ситуации мы и находимся уже четвёртый месяц.Когда говорят, что нет ни одного закона, который был бы направлен на поддержку этой отрасли и признавал бы её пострадавшей… Мы в письме Путину так и написали: «Нас не признали пострадавшей отраслью. Никаких мер поддержки мы и не просим, мы сами свои проблемы решим. Нам только нужно разрешить работать. Мы больше ничего не хотим».
А. Веснин
―
То есть, я правильно понимаю из ваших слов, что вообще никак, ничего, никаких мер поддержки нигде, даже налоги не снизили? Даже кредитные какие-то каникулы?
М. Левченко
―
Никак ничего. Кредитные каникулы – это другая история. Это каждый сам договаривается за себя. Есть кредитор, который дал вам несколько миллиардов, с которым у вас есть график возврата. Это как человек пошёл, купил машину или квартиру в кредит, и он должен тогда идти и договариваться. Кто-то говорит: «Я тебе не дам в рассрочку, потому что у меня у самого проблемы». Кто-то даёт какую-то рассрочку. То есть, это не какая-то системная история, где государство сказало: «Всем сделать реструктуризацию, и субсидируем процентную ставку за время простоя». Нет, такого нет. И процентная ставка начисляется каждый день, несмотря на то, что отрасли банки помогли, провели реструктуризацию кредитов. Но все эти деньги, как только мы начнём зарабатывать, нужно будет вернуть из прибыли.
А. Веснин
―
А можете как-то подвести итог, озвучить – просто даже сложно представить, о каких суммах потерь за эти 4 месяца идёт речь?
М. Левченко
―
Я не могу говорить за всю отрасль, я могу сказать, что мы потеряли несколько миллиардов.
А. Веснин
―
Несколько миллиардов рублей.
М. Левченко: 2
―
3 миллиарда мы потеряли, да.
А. Веснин
―
Ольга, у вас такие же суммы?
О. Болотникова
―
Да, суммы у нас тоже, скажем так, немалые. Но смотрите, что касается того дохода, который мы получали – как я уже озвучивала, он снизился на 80%. Около 20% – это то, что мы имели от арендаторов за это время. Естественно, падение трафика понятно, это от 80% до 100% в зависимости от того, какой период мы рассматриваем. Но в продолжение предыдущей темы хотелось сказать, что за эти 4 месяца действительно было столько постановлений правительства, каких-то законодательных инициатив, обсуждений, что мы в один момент просто все в них уже запутались.Для того, чтобы получить определённые послабления по налогу на имущество, надо было соответствовать критериям: и по кодам ОКВЭД, и предоставление арендаторам отсрочки площадей, и то, что объект должен находиться в залоге (что противоречит той ситуации, в которой мы находимся сейчас). Удавалось договариваться с банками – на краткосрочный период, но, тем не менее, они шли навстречу. Посмотрим, как это в будущем в связи с тем, что у нас есть отсрочки по плате процентов. Однажды придёт срок оплаты. Насколько мы сможем этот период пережить?
А. Веснин
―
Давайте мы сейчас прервёмся на небольшое время на новости. Я напомню, у нас в гостях Ольга Болотникова и Максим Левченко, представители компаний, которые владеют торговыми центрами. Сейчас московские новости, вернёмся через несколько минут.НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир петербургского «Эха». У нас в гостях Ольга Болотникова, исполнительный директор компании SRV. «Охта Молл» и «Жемчужная Плаза» принадлежат этой компании. И также Максим Левченко, управляющий компании Fort Group – «Европолис» как раз-таки к вам относится. Мы говорили о том, что происходит с ТЦ в период пандемии и карантина. Хотел у вас ещё спросить: я понял, что вы потеряли очень большие деньги, государство вообще никак вам не помогало, и пока непонятно, когда же вы сможете открыться. Всё-таки про безопасность: вы говорили, что разработали систему безопасности, что эпидемия и пандемия как-то не будет затрагивать людей в ТЦ. А что это конкретно? Как можно в ТЦ обеспечить хоть какую-то безопасность?
О. Болотникова
―
Да, я говорила про это. Я называю это «новой безопасностью». То есть, то, что мы раньше понимали под безопасностью в рамках ТЦ, касалось относительно пожаров, каких-то иных случаев. А это некая новая безопасность, с которой мы теперь должны будем работать. Я как раз говорила о том, в чём мы максимально подготовились: мы разработали определённый регламент, по которому ТЦ должен будет работать вместе с арендаторами. Это и общепринятые разделения потоков, и управление потоками, и отслеживание скопления людей в рамках ТЦ. Благо, что здесь к нам подключаются и подрядные организации, и возможность отслеживать это через камеры, через наши системы подсчёта посетителей. Со своей стороны мы полностью продумали этот алгоритм распределения людей на своих площадях.Естественно, это постоянная работа с персоналом. Каждый день мы получаем информацию и от подрядных организаций, от арендаторов о состоянии здоровья их работников на местах. В то же время у нас, естественно, усиливаются стандарты клининга, обработки поверхностей. То есть, все-все-все требования, которые были собраны и опубликованы Роспотребнадзором. Они практически осуществляются в рамках ТЦ. При этом у нас постоянно идёт информационный блок, мы везде информируем об этой новой безопасности, о том, как надо себя вести, о том, что это ответственность каждого человека – думать о своей безопасности. И мы для этого принимаем все усилия, но это ещё и ответственность каждого из нас. Постоянно крутятся радиоролики, которые напоминают о том, что надо соблюдать социальную дистанцию.
Со своей стороны, когда я захожу в наши ТЦ, да и не только в наши, я вижу, насколько мы все стараемся, насколько мы хотим и готовы к открытию. И я думаю, что каких-то серьёзных нарушений, проблем с нашей стороны не будет, потому что всё действительно подготовлено по максимуму.
А. Веснин
―
Мы видим, сейчас «ИКЕА» открылась, и там огромные очереди на вход. Мы по городу ходим и видим, что некоторые магазины работают, и там стоят толпы людей. Может быть, внутри у вас в ТЦ всё будет нормально, просто снаружи будет штурмовать толпа, и там как раз-таки всё для распространения эпидемии.
М. Левченко
―
Можно, я два слова на эту тему скажу?
А. Веснин
―
Конечно.
М. Левченко
―
В этом и есть обратная реакция и странность всей этой истории. Дело в том, что ТЦ очень много, и когда они все открыты, то люди перераспределяются по разным центрам, и никогда не бывает очереди или толпы. А когда вы создаёте ажиотаж или отложенный спрос – в течение нескольких месяцев люди просто не могут ходить по магазинам, не имеют возможности сюда попасть… Онлайн не обеспечивает и не будет ещё много лет при современных технологиях, не заменит собой поход в магазин физический. Поэтому когда вы открываете какую-то одну точку на весь город, и там создаётся такой мнимый ажиотаж, то, конечно, вы сразу получаете всплеск. Это как начали у каждого паспорт при входе в метро проверять, создали огромные толпы в одном месте, и тут же это дело, извинившись перед горожанами, отменили. Это так было в Москве.
А. Веснин
―
То есть, вы считаете, что если откроются все торговые центры, то очередей станет меньше. Правильно я понимаю вашу мысль?
М. Левченко
―
Их не будет, потому что люди смогут ходить туда, куда им нужно. У нас площадей сегодня достаточно в городе, совершенно разных ТЦ. И уверяю вас, что никаких проблем не будет, как их нет в Москве.
А. Веснин
―
Ещё вопрос: увольняли ли вы людей за это время и сколько, если увольняли?
М. Левченко
―
У нас очень много людей брали отпуск за свой счёт, и некоторые до сих пор так и продолжают в таком состоянии пребывать, потому что просто физически мы не можем их загрузить работой.
А. Веснин
―
То есть, они просто сидят без зарплаты, по сути. Ну, понятно, что не ходят на работу.
М. Левченко
―
Конечно. Есть продавец в магазине – магазин закрыт, ему нечего делать, он не работает. Даже если он какой-то МРОТ получает, у него основной доход зависит от его показателей. Как правило, это везде так в ритейле, в продажах. И если он ничего не продаёт, он, может быть, МРОТ и получает, но жить на него практически невозможно.
А. Веснин
―
Сколько так людей у вас без зарплаты сидит несколько месяцев?
М. Левченко
―
Я думаю, что у нас 300 человек в таком состоянии находится. Они не то, чтобы сидят без зарплаты, но они не получают свою переменную бонусную часть. И естественно, это говорит о том, что их доход, мы считали, сократился где-то в 2-3 раза.
А. Веснин
―
Ольга, а у вас? Вы кого-то увольняли?
О. Болотникова
―
В нашем случае нам удалось сохранить всё-таки весь персонал за этот период. Мы все работали удалённо. Понятно, что объём работы, конечно, уменьшился, но так или иначе удалось всё-таки… Скажем так, дошли руки до того, до чего не доходили раньше. Были какие-то обсуждения, проекты, работали в формате Skype, Zoom. Поэтому какая-то загрузка людей была. Понятно, не в полном объёме, но, так или иначе, удалось сохранить всех, и надеюсь, что и дальше сохраним.
А. Веснин
―
Хорошо. Это у вас в ТЦ. Но у вас же там есть множество арендаторов, которые снимают помещения и так далее. У вас уже есть какое-то понимание, сколько компаний, магазинов и так далее закрывается?
О. Болотникова
―
Что касается наших проектов – естественно, потери будут, но мы не предвидим большой уровень вакансий, по крайней мере, в ближайшей перспективе до Нового года. Потому что всё-таки пул арендаторов – это достаточно крупные сети, которые хотят сохранить магазины в наших проектах. Но так или иначе вакансии будут, как я уже сказала. Наверное, в большей степени это коснётся индивидуальных предпринимателей, франчайзи – тех, кто в данной ситуации пострадал больше всего. Примерно планируем где-то 5-10% вакансий на текущий момент из того, что есть, какие настроения у арендаторов. Но, в общем и целом, пул удаётся сохранить.
А. Веснин
―
Максим, а у вас? Можно уже понимать, сколько закроется магазинов в ваших торговых центрах?
М. Левченко
―
Я думаю, что никто не закроется, потому что действительно сетевые проекты устроены так, что здесь у них плохо и закрыто, а где-то они работают. И крупные международные бренды в большинстве стран уже возобновили свою работу. Они в Москве работают, в Сочи работают, во многих городах России, и по-прежнему смотрят на Петербург как на очень странное место, где по какой-то причине им запрещают работать. Но надеюсь, что как только снимут эти ограничения (когда-нибудь это всё-таки произойдёт), то они откроются.
А. Веснин
―
Но смотрите. Они вам всё это время платят аренду? Вы какие-то скидки делали, как это всё происходит?
М. Левченко
―
Нет, они не платят аренду, конечно, никакую. В этом проблема.
А. Веснин
―
То есть, они просто отказались? У вас же по идее договор был, или вы просто договорились, что они не оплатят аренду?
М. Левченко
―
Послушайте, договор никакого значения не имеет, потому что рынок устроен так, что если нет дохода, с чего платить? Поэтому да, есть такие случаи, когда арендатор или арендодатель выставляет полную сумму. Наверное, на рынке такие ситуации присутствуют. Но по факту что происходит? Просто никто никому не платит, и стороны договариваются. В моей практике это выглядит так. Я не знаю примеров, когда закрытые магазины платили бы, как написано в договоре. Это просто невозможно.
А. Веснин
―
Заканчивая разговор, у нас время подходит к концу: я видел у вас в письмах речь о том, что если ещё будет простой ТЦ и ресторанов в том числе, ещё десятки тысяч человек могут лишиться работы. Действительно ли у вас есть какой-то такой расчёт?
М. Левченко
―
Это не расчёт. Это просто понимание, что закончатся деньги, потому что у всех присутствуют небольшие запасы, и люди живут надеждой. Но сколько они могут жить надеждой? Вы ходите на работу, и вам месяц, два, три, четыре не платят зарплату. В конце концов, вы пойдёте на паперть или умрёте с голоду, потому что просто закончатся деньги. Здесь абсолютно такая же ситуация, поэтому всё уже, скажем так, доведено до крайности. Я так себе вижу эту ситуацию.
А. Веснин
―
Ольга, вы хотели что-то добавить?
О. Болотникова
―
Да. Статистика посчитана, мы понимаем, сколько у нас сотрудников у арендаторов, и эта цифра оттуда и вытекает с учётом того, если простой сохраняется. Действительно, у всех компаний есть какой-то предел прочности. Мы смогли это пережить, но непонятно, как будет развиваться ситуация, если это ещё месяц-два. И то же самое у наших арендаторов. Поэтому - это исходя из цифры тех, кто у нас работает сейчас.
А. Веснин
―
Спасибо. Ольга Болотникова и Максим Левченко были у нас в гостях. Подводить итог, конечно, кажется странным, потому что вообще странной кажется вся эта ситуация. Власти не помогали, ТЦ платили все налоги и всё равно вынуждены платить кредиты. И, собственно, так эти ТЦ и не открывают. Мы будем надеяться, чтобы, главное, здравый смысл, который касается и эпидемий, и бизнеса, всё-таки восторжествовал и был во главе угла. Ещё раз спасибо. Максим Левченко, Ольга Болотникова. Меня зовут Арсений Веснин. Счастливо.