Петербург. Воскресенье. Как управляют парусником на «Алых парусах» - Сергей Тимошков - Интервью - 2020-07-05

А. Веснин― Добрый день, меня зовут Арсений Веснин, я сейчас нахожусь в Петербургском яхт-клубе на Петровской косе. Здесь недавно, практически рядом, за вантовым мостом проходил праздник «Алые паруса» и сегодня мы беседуем с капитаном-координатором этого праздника Сергеем Тимошковым. Сергей Валентинович, приветствую вас.

С. Тимошков― Добрый день. Очень рад.

А. Веснин― Первый вопрос, то, что мы до эфира обсуждали – что вообще значит «капитан-координатор», что это такое?

С. Тимошков― Очень важный момент при проведении любых массовых праздников. Если для береговой части, художественной есть достаточно много людей, которые это проводили, то при проведении любого водного праздника возникает масса специфичных проблем и сложностей. Начиная с того, что как только мы вступили на воду, начало действовать другое законодательство, с которым в нормальной гражданской жизни никто не сталкивался, они могут и не подозревать о его существовании. Второе – вода это замечательная стихия, но никак человеку не дружественная, и там нужно обладать достаточной компетенцией, чтобы это было безопасно, в первую очередь. Ну и плюс – физически возможно.

Поэтому уже де-факто родилась такая должность, функция – не знаю, как назвать – когда при проведении массовых мероприятий, особенно высокого уровня, появляется должность капитана-координатора, человека, который с одной стороны является непосредственно организатором праздника, его вдохновителем, если хотите, тоже творит, придумывает различные манёвры, думает, как можно использовать реальные суда и водные объекты. С другой стороны – подсказывает всем прочим особенности законодательства, особенности действий на воде, какие практики, что можно, что нельзя.

И что важно – непосредственно в момент мероприятия руководит и координирует (откуда слово «координатор» возникло) действия всех служб, всех людей, занятых на воде. От экипажей судов-участников, силовых структур, которые обеспечивают безопасность до спасательных служб, организаторов. И находится этот человек не где-то там в штабе далеко, а как раз прямо на головном судне, в центре событий, непосредственно давая рекомендации, а кое-когда и оперативные указания для того, чтобы всё мероприятие проходило правильно.

А. Веснин― То есть если представить себе картинку – вы находитесь во время праздника на борту брига «Россия»?

С. Тимошков― Смотрите: самим бригом управляет капитан судна, никто не имеет права навязать капитану своё решение. Но я нахожусь на бриге в качестве квалифицированного представителя организаторов, потому что обладаю квалификацией не ниже капитана, а может и потолще, потому что если надо, я могу подсказать капитану на его языке. Откуда этот капитан? Это не должность для функционера, это должность для того, кто может встать к штурвалу, если его назначат капитаном, и он сам эту работу сделает.

А. Веснин― То есть вы в любой момент, если что, можете этого капитана заменить?

С. Тимошков― Физически могу, но юридически, конечно, я никогда этого не делаю, всегда капитан это делает сам. Вот когда я был капитаном парусника, это именно то, чего мне страшно не хватало.

А. Веснин― Чтобы рядом с вами был такой человек?

С. Тимошков― В море самое главное для капитана… Капитан всё равно один перед богом, с одной стороны – бог, с другой – судно. Всё, между ними нет людей. Но если бы у меня была возможность кого-то спросить, если бы кто-то рядом, нужный, такой же квалификации мог мне просто подсказать: «Я бы рекомендовал…»… Там же есть этикет, никогда никто не будет говорить в приказном порядке. Приказывает один человек на судне – капитан. А вот когда ты можешь получить доброжелательный и квалифицированный совет, который позволяет решить – это то, что делает возможным проведение мероприятий такого уровня.

А. Веснин― Вообще много людей задействовано в «Алых парусах»? В водной части? Понятно, что одна история – фейерверки, трибуну построили, концерты и так далее.

С. Тимошков― Вот смотрите, мы сейчас подсчитали: в этом году на подготовке и обеспечение работы парусника (не считая его экипажа и прочее), только со стороны организаторов (я помню, потому что подавал списки) были заняты 34 человека.

А. Веснин― Что они делали?

С. Тимошков― Ой, это совершенно разные люди. Кто-то участвовал непосредственно, отдельную часть составляли экипажи катеров обеспечения, которых никто не видит.

А. Веснин― А что делают эти катера обеспечения?

С. Тимошков― Понимаете, самый главный вопрос… Ведь те манёвры, которые делает парусник на этом шоу, находятся слегка за гранью нормального судоводительского риска. Это на самом-самом пределе. Я не буду сейчас говорить, что это особо рискованно, это неправильно. Мы можем посмотреть, как спортсмен-профессионал делает сальто на мотоцикле. Рискованно? Да нет, он считает, что это нормальный манёвр. Просто он это умеет, понимаете? Но надо подстраховаться, конечно.

То есть, с одной стороны, это высокий профессионализм всех участников – про что мы говорили в начале разговора, а с другой стороны, безусловно, страховка. Парусник каждый раз идёт, а в засаде стоит охранный буксир. Что-то случилось, двигатель, рулёвка, блэкаут, ошибка экипажа, внезапный порыв ветра, всё, что хотите – у нас на каждый из таких случаев разработан план, что делать. При этом хочу сказать, что на Неве в предыдущие годы было легче, там больше пространства для манёвра. Этот год отличается тем, что у нас в заливе пространства для манёвра меньше, чем когда мы маневрировали на Неве, которая вроде кажется…

А. Веснин― Для человека это странно звучит, залив – у тебя море, Нева – у тебя река. Почему на Неве проще проводить праздник, хотя Финский залив больше?

С. Тимошков― Скажем так: в каждом месте свои сложности. Я не буду говорить, что там проще. В новой для праздника (не для нас, к счастью) акватории мы столкнулись с тем, что канал, по которому может двигаться судно, ширина фарватера предельна, мы развернуться-то можем только в его начале и в конце. Судно становится длиннее, чем ширина фарватера. Если уж я зашёл в эту канавку, то я в ней и должен двигаться. Хотя кажется, что вокруг воды сколько хочешь, но это мёртвая вода. А Нева – глубоководная, там места значительно больше.

Если же мы опять возвращается к людям – имеются катера обеспечения, они в первую очередь нужны на тренировках, для подсъёмок, доставки мелких грузов и людей – кого-то высадить, посадить. И что очень важно, на этих катерах экипажи не просто «вышли покататься», мы их, как правило, формируем их яхтсменов, я стараюсь формировать из тех людей, которых уже знаю, кто учился у нас в школе, в чью квалификацию я могу верить сам, и она проверена. В результате у нас имеется достаточно большое число – 8 катеров, на которых находились экипажи, аварийные партии с квалифицированными людьми, которые способны быстро и квалифицированно действовать в любой нештатной ситуации. К великому счастью за все годы…

А. Веснин― Всё нормально?

С. Тимошков― Нет, бывало несколько раз.

А. Веснин― А что бывало?

С. Тимошков― У нас с парусником «Тре Крунур» много лет назад была аварийная ситуация, когда вынуждены были применять и катера.

А. Веснин― Прямо во время праздника?

С. Тимошков― Нет, только на репетициях. К счастью, во время праздника нет.

А. Веснин― Про сам экипаж этого брига «Россия» интересно, сколько человек им управляет.

С. Тимошков― Для управления такого размера парусным судном…

А. Веснин― А сколько у него длина? Если про размер мы говорим.

С. Тимошков― Да что-то метров 60. Не помню, неважно. Здесь больше важна не длина, а тип вооружения, количество парусов и снастей, с которыми надо одновременно работать. Понимаете, здесь есть небольшое противоречие. Сколько человек надо, чтобы справиться с таким парусником? Ну вот я возьму ещё троих – и мы вчетвером с ним справимся. Но мы не все манёвры при этом сможем выполнить, ряд вещей мы не сможем делать. Если нужно просто под парусами дойти из Петербурга в Таллинн или Барселону – мы дойдём. Тяжеленько, но дойдём.

А вот если мне нужно выполнить манёвр, поворот, когда нужно быстро одновременно работать со всеми парусами, то здесь мне нужно иметь достаточное количество квалифицированных рабочих рук на палубе. По-английски они так и называются – deck-hands, палубные руки. И когда рассчитывают, сколько всего человек экипажа нужно на парусник, смотрят, сколько из них могут быть deck-hands. Поэтому на любом нормальном паруснике и повар, и буфетчица, все – если надо приходят, и знают, какие паруса, они все являются deck-hands. Конечно, тут много людей не разместишь. А для режима спокойного плавания, для режима неспешной эксплуатации, наоборот, задача обратная – зачем мне много людей на борту? Поэтому сейчас на паруснике «Россия» такой компромисс, если хотите.

Так как мы не делали ни в прошлый, ни в этот год каких-то серьёзных манёвров под парусами, то общее число deck-hands было около 10 человек, это примерно в два раза меньше, чем нужно, чтобы легко сделать любой манёвр. Сколько человек надо на такого рода парусники, считаем легко: на каждый прямой парус два человека. Всё, значит я одновременно могу работать все паруса на всех мачтах.

А. Веснин― И всё-таки, понятно, что бриг «Россия» во время праздника идёт под парусами. А мотор работает в этот момент?

С. Тимошков― Конечно. Здесь есть масса вопросов, в том числе, кстати, и юридически важных. Парусное судно с механическим двигателем, использующее механическую установку, каким считается?

А. Веснин― Судном с механической установкой.

С. Тимошков― Плавание по Петровскому фарватеру под парусами судну такого размера запрещено. Не надо издавать специальные положения, идёт судно с механическим двигателем, дополнительно использующее паруса. Тоже, кстати, немаловажный момент, в том числе, на реке. Это тонкости юридические, знаете. Второй момент – конечно, на такого рода праздниках мы идём и под парусами, и под машиной.

А. Веснин― Под машиной всё-таки чуть-чуть безопаснее?

С. Тимошков― Нет, неправильно. Парусное судно лучше управляется под парусами, оно так построено. Мало того, самое главное, что нужно – не допустить, чтобы у тебя машина и паруса работали друг против друга. Если самолёт и вертолёт цепью связать, кто победит?

А. Веснин― Никто.

С. Тимошков― Поэтому очень важный момент, в том числе и с точки зрения искусства управления парусником – капитан парусника должен очень хорошо понимать, где какие силы возникают, как они складываются, где паруса работают вместе, что помогает действовать - руль, подруливающие устройства, машины, а что противоречит. Может одно другое пересилить? Иногда бывает такой манёвр, но если иметь достаточно deck-hands и успеть под правильными углами ставить паруса, то тогда можно добиться, что практически никогда не возникнет такого противоречия.

А. Веснин― Я правильно понимаю, что паруса вот эти алые, они реально работают?

С. Тимошков― Сейчас скажу, на какой… Я уже сбился со счёта, у нас в этом году было много репетиций, вообще год очень тяжёлый в этом смысле. Когда ветер позволял – мы шли. То есть, машинка работает, мы толкнёмся, а в основном идём под парусами, потому что парусник, ещё раз говорю, парусами управляется лучше. Плюс ещё есть один очень важный вопрос. Тут уж, конечно, как повезёт с погодой в день шоу.

А. Веснин― Вот, про погоду это, конечно, интересно. Может всё, что угодно быть – сильный ветер, или наоборот, штиль.

С. Тимошков― Господь пока алый праздник бережёт.

А. Веснин― Нормальная погода?

С. Тимошков― Ещё раз: господь праздник бережёт и за последние 12 лет (тьфу-тьфу-тьфу, к счастью) были на грани, но ни разу в момент проведения праздника мы не получили такую погоду, чтобы не могли его привести и поставить все паруса.

А. Веснин― Но если вдруг с утра приходит извещение, что либо ветра вообще не будет, либо наоборот, задует крепко, то что? Праздник будет переноситься или что? Праздник же тоже, наверное, не так просто перенести.

С. Тимошков― Да нет. Понимаете, почему удаётся этот праздник, почему он входит в высшие мировые рейтинги? Здесь синхронизировано (я не буду говорить, что каждый свою задачу сам решает) и пиротехническое шоу, и музыка, и движение парусника, и режиссёрские задумки, и всё вместе согласовано. И в этом смысле наиболее сложным моментом, во всяком случае, самым метеозависимым, является, безусловно, движение парусника. Ещё раз могу сказать: согласно стандартам, на те манёвры, которые мы делаем, требуются минуты или даже десятки минут. А всё шоу синхронизируется на уровне секунд, и семисекундная задержка уже приводит к другому результату. Это я говорю, чтобы вы поняли, что там всё не так просто, как кажется.

А. Веснин― Я понимаю, но всё-таки с погодой – если вдруг что-то не то?

С. Тимошков― Не то – значит не то, погоду не переплюнешь.

А. Веснин― Ну, например, если штиль – удастся поставить паруса?

С. Тимошков― Если штиль – удастся, да. Это как раз не так страшно. У нас в этом году было маловетрие. Ведь важно ещё что - когда паруса работают правильно, даже если человек не разбирается в этом; когда манёвры по работам с парусами, по поворотам судна, выполняются грамотно, то даже не зная, что это так – не каждый же должен понимать – это всё равно выглядит красиво. Человек чувствует, что это гармонично. Как только что-то одно начинает пересиливать, это сразу вызывает отторжение. В этом году повезло.

А. Веснин― А если был бы сильный ветер?

С. Тимошков― Смотрели бы, что можно сделать.

А. Веснин― То есть на месте бы сразу придумывали бы? Какие-то паруса не ставили бы, да? Или что?

С. Тимошков― Да, конечно. У нас разработан целый комплекс запасных вариантов. Когда был сильный ветер мы отрабатывали различные манёвры. Да, наверное, с точки зрения режиссёрской пожелалки, было бы похуже. Если будет очень сильный штормовой ветер, поставим минимум парусов, но почти в любом случае (не будем брать сверх-экстремальную погоду, к счастью, в это время она редко бывает)…

А. Веснин― То есть в принципе, всё продумано и практически при любой погоде может происходить?

С. Тимошков― Был какой-то год, когда праздник проводили при предельно неудачной погоде, но погода есть погода, чего тут говорить?

А. Веснин― Про «Алые паруса» я бы, наверное, хотел закончить. Спрашивали многие люди – вот этот фейерверк неопасен? Может попасть в корабль, порвать парус.

С. Тимошков― Ааа! Так вот в этом и есть… Помните, я вам говорил про взаимодействие? Когда мы в первый раз делали это в том формате, который сейчас уже стал привычным, призовым, если хотите – 12 лет назад с «Тре Крунур», там как раз и было… Понимаете, это вопрос взаимного доверия. Если хотите, это как акробаты в цирке. Вот он прыгнул и знает: «Если я протяну сюда руки – здесь меня схватят. Если меня не схватят – я упаду». Так вот именно вера в партнёров, взаимодействие между ними. Мы вместе делаем это шоу уже очень много лет, с ответственными за фейерверк.

А. Веснин― То есть вы им доверяете?

С. Тимошков― Они доверяют мне, что я сделаю то, что от меня просят, я доверяю им, что они сделают это.

НОВОСТИ

А. Веснин― Добрый день. Меня зовут Арсений Веснин. Я сейчас нахожусь в Петербургском яхт-клубе на Петровской косе. И сегодня мы беседуем с капитаном-координатором праздника «Алые паруса» Сергеем Тимошковым. Вы сказали: 7 секунд задержки какого-то манёвра, и всё немножечко уже пойдёт не так. Это что, у капитана стоит какой-то секундомер, где он видит, или как это происходит? 7 секунд – это всё-таки очень небольшое время.

С. Тимошков― Открою страшную тайну: там стоит…

А. Веснин― Человек специальный?

С. Тимошков― 5 человек. Из них трое – только на этой посекундной. Стоят девчонки, которые меряют время, сверяют с эталоном, дают каждую секунду информацию при прохождении каждой маркерной точки. Дальше на основе этой информации я продумываю, какую корректировку в ход судна внести, даю рекомендацию капитану. Капитан слышит, сам это решает. То есть, там целая группа людей, которая работает. Если меня спросят, какое было шоу, я скажу: «Я не вижу его никогда». Если я отвлекусь на разглядывание шоу, мы не попадём в эти секунды. 7 секунд – это очень много, 7 секунд – это всё, провал шоу. В 2-3 попадаем – нормально.

А. Веснин― В этом году практически без зрителей всё это было в Финском заливе. Вы заметили разницу?

С. Тимошков― Да.

А. Веснин― В чём?

С. Тимошков― Вы знаете, у этого шоу есть ещё два очень важных участника и компонента. И первый – для меня, наверное, главный… Нет, не надо на меня замыкаться, я думаю, что это для всех, потому что практически все, кто участвует в этом шоу, подавляющее большинство из них – петербуржцы. Поэтому каждый из них этот праздник пережил когда-то в своей юности, а это повторить невозможно, это как первая любовь, понимаете. И отношение к этому такое. Поэтому обязательный участник – город. В этом году попытались заменить город Петербург традиционный, классический на современный.

А. Веснин― На «Лахта-центр», стадион…

С. Тимошков― Это тоже Петербург, но я считаю, что того духа города, того гриновского духа, если хотите, который сильно нас поддерживал на Неве, мы в данный момент лишились. Пока ещё не намолены эти объекты. Пройдёт лет 100 – наверное, они тоже станут кому-то предельно близкими.

А. Веснин― А то, что зрителей не было?

С. Тимошков― И второе – отсутствие зрителей.

А. Веснин― Вы же не видите их, вроде бы? Вы сами сказали, что шоу не видите, и зрителей ж наверное, не замечаете.

С. Тимошков― Вы понимаете, человеческая энергетика… Тот, кто никогда не видел футбол на стадионе, этого не поймёт. Это именно людская энергетика, когда не просто тысячи, десятки, может, сотни тысяч людей одновременно, и когда у них одновременно возникает сильная эмоция. Это из области мистики, как раз на уровне Грина. Нет, ну действительно, это то, что нельзя передать вообще ничем.

А. Веснин― То есть, чувство какое-то есть.

С. Тимошков― Да это не просто чувство, это такая эйфория, я даже не могу передать. К сожалению, в этом году мы были этого реально совершенно лишены.

А. Веснин― Стоило вообще проводить праздник в этом году, как вы считаете?

С. Тимошков― Да, конечно.

А. Веснин― А почему? Люди не посмотрели…

С. Тимошков― Что значит «люди не посмотрели»? Во-первых, давайте посмотрим соотношение тех, кто может увидеть его своими глазами, и тех, кто на него смотрит. В тысячи раз различаются число телезрителей, кто смотрит его…

А. Веснин― Но всё-таки на берега Невы выходит очень много людей.

С. Тимошков― Ещё раз: ну сколько выйдут?

А. Веснин― Говорят, больше миллиона человек выходят.

С. Тимошков― Пусть будет миллион. А смотрят 15-20. Хотя реально, конечно, миллион – это со всеми прилегающими улицами. А тех, кто непосредственно выпускники, для кого это делается…

А. Веснин― Конечно, их поменьше, хотя тоже тысячи.

С. Тимошков― Ну сотня тысяч. Это уже огромная разница. Да, те, кто здесь – их эмоций не хватило. Нам и им, наверное. С другой стороны, а почему выпускники этого года должны были быть лишены хотя бы такого уровня шоу? Да, случилась эта беда с коронавирусом. Но я считаю, что совершенно однозначно решение проводить этот праздник… Понимаете, традиция – тонкая вещь, и больше всего она не любит перерывы и перемены. Да, в новом формате, да, по-другому. Но, что очень важно, традиция соблюдена.

А. Веснин― Но потом рассчитывается, что снова всё вернётся в Неву.

С. Тимошков― Я всё-таки считаю, что этот праздник должны визуально реально смотреть максимально большое число людей. Я бы его ещё расширял, но здесь уж…

А. Веснин― Как?

С. Тимошков― Смотрите. Да, это праздник выпускников. Он делается для тех выпускников, которые пришли на берега Невы, на Дворцовую площадь, на набережную, на закрытую и безопасную для них территорию, и это здорово. Это ж огромная ещё работа береговая. И да, это их переживание, замечательное по силе в начале самостоятельной жизни, очень важное психологически. Я прекрасно помню себя и знаю, что это делает. Это, может, одна из причин, почему ни в одной из петербургских служб, компаний, государственных людей… Все, к кому обращаешься, ищут искреннюю возможность помочь проведению этого праздника. И второе: конечно, на мой взгляд, правильно было бы вернуться в его классическое, изначальное, потому что место – это же тоже важная традиция. Да, был год исключительный…

А. Веснин― Вот вы говорите: ещё расширить его. Как ещё расширить?

С. Тимошков― Мы начали говорить, что есть люди, которые посмотрели, а есть ещё те, кто уже пережили это один раз, стали повзрослее. И они приходят на него.

А. Веснин― Конечно, ещё раз посмотреть.

С. Тимошков― А для них нет физически места, потому что лучшее место отдано выпускникам этого года – это Дворцовая набережная и прилегающая акватория напротив рейда Петропавловки. При этом огромное число людей собирается ниже и выше по течению. Я, конечно, преследую мысль о том, что для них обязательно нужно… Я бы назвал это малой сценой.

А. Веснин― Что-то ещё?

С. Тимошков― Конечно. Они оттуда частично видят фейерверк, частично видят основное шоу. Но иметь возможность показать им, не знаю, может, какое-то выступление яхт на воде, ещё что-то. Вне этих рамок, потому что основное действие, конечно, для выпускников. Но сопутствующие выступления, чтобы люди, которые всё равно на него приходят что-то ещё увидели и чем-то ещё подзарядились, хотелось бы делать. Да, дополнительные бюджеты, сложности и ресурсы необходимы. Но мне кажется, что это совершенно оправдано, потому что несмотря на то, что это действительно праздник выпускников и главное – для них, но для их родителей, друзей и прочих тоже надо что-то сделать, тоже надо не забывать.

А. Веснин― Понятно. У нас время почти закончилось, хотел ещё несколько вопросов, не связанных с «Алыми парусами», задать. Во-первых, что происходит в этом году – понятно, сложном, коронавирусном – с навигацией в Петербурге? Почти по всей стране её открыли, в Петербурге…

С. Тимошков― В Петербурге открыли.

А. Веснин― Буквально на днях, я так понимаю.

С. Тимошков― Да.

А. Веснин― После как раз-таки праздника «Алые паруса». Но не открывали очень долго, и в общем-то судоходным компаниям практически никак не помогали, жаловались огромное количество предпринимателей.

С. Тимошков― На самом деле с этим беда. Судоходные компании Петербурга, которые серьёзно заняты, это серьёзный сегмент бизнеса и вообще, как лицо города, если хотите. Кстати, по числу прогулочных судов и по интенсивности перевозок Петербург №1 в Европе. Больше, чем в Амстердаме.

А. Веснин― Интересно.

С. Тимошков― Да, уже несколько лет. Замечательный бизнес, прекрасно разросся. Боюсь, что не все компании доживут до следующей навигации. Я со многими разговаривал, учитывая короткий сезон, учитывая ограничения, в том числе сейчас приоткрывшиеся, в навигации. Затраты остались те же, вместимость значительно меньше. На сегодняшний момент даже у тех компаний, которые вышли работать, о том, чтобы свести концы, с концами разговора не идёт. Единственная попытка – уменьшить убытки. При этом полную провозную способность… К сожалению, турпоток упал. Я очень боюсь, что многие судоходные компании не сумеют пережить эту зиму. И им нужна помощь, потому что это десятилетиями создавалось.

А. Веснин― Вообще Петербург сложно представить без судоходства.

С. Тимошков― Это люди, это квалификация, это отработанные технологии и всё прочее. Очень бы не хотелось их потерять. Надеюсь, что власть найдёт какую-то возможность их поддержать.

А. Веснин― Спасибо. Это был Сергей Тимошков, капитан-координатор праздника «Алые паруса». Меня зовут Арсений Веснин. Счастливо.