Интервью - 2020-07-03

О.Бычкова: 11―07 московское время. У микрофона — Ольга Бычкова. И добрый вечер Сергею Пархоменко. Это е программа «Суть событий». Привет тебе!

С.Пархоменко― Привет-привет! Хорошо ли меня видно, слышно, всё ли в порядке?

О.Бычкова― Да всё просто изумительно. Тебя прекрасно слышано в прямом эфире «Эха Москвы», где мы находимся, куда нам можно писать СМС: +7 985 970 45 45. И увидеть нас можно в YouTube в прямой трансляции на основном канале «Эхо Москвы», там есть чат, куда можно что-либо написать или высказать свое категорическое мнение.

С.Пархоменко― Ну да. И еще спросить или высказать категорическое мнение можно было у меня в Фейсбуке, в посте, который я обычно выкладываю за несколько часов до начала программы для того, чтобы спросить вас, а про что должна была бы быть эта передача.

Надо сказать, что это не в первый раз, а в очередной раз, когда я этого почти не спрашиваю, потому что, к сожалению, обстоятельства складываются, что выбор у нас с вами небольшой. Не в том смысле, что в мире ничего не происходит, а в том смысле, что есть события, которые, совершенно очевидно, лидируют в этом ряду всего, что произошло в минувшую неделю.

Одно из этих событий происходит прямо сейчас, сию минуту. Я, правда, далеко от этого места нахожусь, но в центре Москвы сейчас задерживают, вяжут, бьют и тащат людей, которые вышли в поддержку замечательной русской журналистки Светланы Прокопьевой, живущей в Пскове и выступившей давно, в ноябре 18-го года было дело. Она выступила на радио «Эхо Москвы» в Пскове, правда этот материал еще в нескольких медиа был воспроизведен.

Выступила она с анализом, своей журналистской оценкой, со своим журналистским размышлением по поводу довольно ужасного события, которое произошло незадолго до этого, в октябре 18-го года. Некий человек по имени Михаил Жлобицкий — просто вам напомню, потому что уже почти никто про это не помнит, с чего же все-таки это всё началось, — совсем молодой человек организовал взрыв самодельного взрывного устройства в здании Управления ФСБ в Архангельске. В результате погиб сам и еще пострадало 3, по-моему, сотрудников ФСБ.

И вот, собственно, этот человек, про которого известно, что он был сторонником какой-то вполне экстремистской организации, впрочем, не имеющий влияния ни на что и, в общем, не сделавшей ничего. Называл себя анархо-коммунистом. И вот он выбрал такой способ обратить на себя внимания, ужасный способ, несомненно. О чем и написала Светлана Прокопьева — о том, что это способ ужасный, о том, что это трагедия и о том, что эта трагедия возникла не на совершенно пустом месте, а возникла она, по ее мнению, потому что к этому в стране были какие-то предпосылки.

Вообще, если приглядеться к этому событию, то становится очевидно, что это не просто какая-то шутка. Например, я бы сказал, что этот взрыв лучше, чем любая колонка политолога или чем отчет Human Rights Watch доказывает, что в России нет условий для политического активизма и, несмотря на Конституцию, сотни зарегистрированных партий и регулярные выборы, это всё не работает. По крайней мере, этому молодому человеку так показалось, он так это увидел.

С.Пархоменко: В действительности явка реальная составила только 45%, а проголосовали за всего 65%. Умножьте одно на другое — и никаких 50% вы не получите.

И он не вышел с пикетом, он не стал собирать митинг, он не опубликовал статью, манифест, открытое письмо с требованием перестать фабриковать дела и пытать людей. Он не пошел ни в одну из партий с требованием включить этот пункт в политическую программу, он не обратился к своему депутату. Можно, конечно, сказать, что он был слишком юн, чтобы додуматься до таких взрослых вещей, но в том-то и дело, что такой выход, как повзрослеть типа «я вырасту — и всё исправлю» — этого он тоже для себя не увидел.

Для разговора о гражданских правах с ФСБ он выбрал бомбу. Думаю, что ФСБ в Архангельске отдувалось за всю систему. Все правоохранительные органы действуют схожим образом, и даже если грызуться между собой, то по отношению к гражданам на редкость единодушны: наказать, доказать вину и засудить — это их единственная задача. Не важна фактическая сторона дела, не важна мотивация и виновность, то есть умысле. Хватит малейшей формальной зацепки, чтобы человека затащило в эти жернова судопроизводства. И если уголовное обвинение доходит до суда, то суд примет обвинительный приговор. По-другому не бывает. Государство открыто прессует тех, кто ему нелоялен. Не нужно другой причины, кроме взглядов и убеждений.

Вот я только что совершил акт оправдания терроризма, статья 205-я, пункт 2, и мне, видимо, теперь полагается 6 лет колонии общего режима. Потому что всё, что я говорил до сих пор, на протяжении минут 7, — это был тот самый текст, за который, собственно, сейчас и судят Светлану Прокопьеву.

Надо сказать, что я, по-моему, раз в третий его здесь произношу в этом эфире. Мне кажется, что это правильно, во-первых, потому что это очень неплохо написанный текст, и это разумные, уместные мысли, изложенные спокойно, хладнокровно, аргументировано. И в нем абсолютно точно, как вы, может быть, обратили внимание, нет никакого оправдания терроризма, а есть попытка осмыслить то, что произошло, причины того, что произошло.

И вот, собственно, за этот текст, который вы сейчас услышали — он был не целиком, но большая его часть, собственно, содержательная часть этого текста — Светлана уже отдала довольно значительный кусок своей активной жизни, потому что понятно, что с осени 2018 года она просто ничем не занята, кроме того, как отбивается от всей этой истории. А само дело уже идет существенно больше года, полтора уже года.

И вот в эти дни должно определиться, что с ней будет дальше. Возможно, что ее ждет просто реально тюрьма. И как она совершенно справедливо написала в своем тексте, «не важная фактическая сторона дела, не важна мотивация и виновность, то есть умысел; хватит малейшей формальной зацепки, чтобы человека затащило в жернова судопроизводства. Если уголовное дело доходит до суда, то суд примет обвинительный приговор, по-другому не бывает», — так написано в том самом тексте, за который ее судят.

Но там есть много всяких анекдотических обстоятельств, что человек, который признал этот текст оправданием терроризма, много раз говорил в суде, что он не является экспертом и вообще не берется судить, является ли этот текст оправданием терроризма. Но, тем не менее, он почему-то посудил на эту тему и составил соответствующий формуляр для того, чтобы запустить всю эту машину.

Светлана Прокопьева произнесла речь в суде, как обычно. Тут очень важный момент. Все эти последние слова, которые эти люди произносят, довольно безнадежные. Мы видели в исполнении участников «театрального дела совсем недавно эти речи».

Вот теперь пришла ее очередь. И она сказала там одну важную вещь, которую мне бы тоже хотелось здесь процитировать. Светлана Прокопьева сказала вот что в суде: «Репрессии развиваются постепенно. Невозможно предугадать, когда ограничение прав и преследование инакомыслия превратиться в концлагеря и расстрелы. История нам говорит о том, что такое превращение возможно даже в самом культурном и цивилизованном обществе при условии соответствующей государственной политики и пропаганды». Мы с вами имеем налицо соответствующую государственную политику и пропаганду. До какой степени наше общество является самым культурным и цивилизованным, я сейчас не стану судить.

Если вы вспомните хотя бы события этого «театрального дела», которое мы с вами обсуждали на прошлой неделе, то, может быть, в этом содержится некая оценка того, насколько оно является самым культурным и цивилизованным.

С.Пархоменко: Для опытного человека, который смотрит на протокол голосования в какой-нибудь УИК, протокол выглядит странно

Но я хотел бы сказать сейчас всем тем, кто удивляется тому, что я на фоне каких-то грандиозных исторических событий, которые произошли в России в минувшие 7 дней, почему-то говорю про псковскую журналистку Светлану Прокопьеву. Что вдруг за ерунда? Что у меня за странная тут система ценностей, правда? Я как-то всё перевернул, вытащил эту Прокопьеву наверх раньше голосования о поправках, раньше изменения Конституции, отмены Российской Конституции, о чем я много раз говорил.

А система моих ценностей построена на том, что буквально вас всех — и тех, кто согласен с поправками и тех, кто не согласен с поправками, и тех, кто рад, что Путин будет вечно сидеть на этом стуле, и те, кто горюет по поводу того, что Путин будет сидеть на этом стуле, — события со Светланой Прокопьевой точно касаются. Потому что однажды государство, политика, власть, репрессивные органы, репрессии придут к вам в дом в той или иной форме.

Что случится? Окажется, что вы неправильно оформили ваш дачный участок или окажется, что у вас в квартире случился пожар, а почему-то страховка, которую вы оформили заранее, не работает в этих обстоятельства; или вас откажутся лечить, или вас откажутся учить, или вас куда-нибудь не впустят или вас откуда-нибудь не выпустят, или чего-нибудь не выдадут, или окажется, что вам не полагается ваша пенсия — что-нибудь обязательно случится. И тогда у вас гарантировано будет одна и та же реакция: вы выйдете на улицу и громко закричите: «Света! Света ты где? Иди сюда, я тебе расскажу потрясающую историю. Со мной такое случилось! У меня отнимают... / у меня сгорело / меня не пускают / меня не впускают / мне не дают. Света, пожалуйста, займись этим!»

Я не знаю, как будут звать ту Свету, к которой вы будете обращаться в этот момент, но это будет ровно она, это будет ваша Света Прокопьева, которая будет вашей последней надеждой.

Но окажется, что вы не обратили на нее внимания тогда, когда прокурор потребовал ей 6 лет, когда Илья Азар, московский журналист (не псковский) и еще некоторое количество московских журналистов пошли на улицу, точно зная, что их будут тащить животами по асфальту в автобус и, вполне вероятно, их ожидается энное количество суток в комнате с парашей. Азар вот совсем недавно отсидел свои очередные сутки. И сейчас ему скажут, что он рецидивист, что он опять и отправят его туда же. Это, к сожалению, вполне вероятно.

Вот в этот момент, вот сейчас вы пропускаете вашу Свету, вы упускаете вашу Свету, даете им отнять у вас вашу Свету, а она могла бы вам сильно пригодится.

Вот что я хотел сказать на эту тему, прежде чем перейти к большой геополитической теме. У меня еще есть некоторое количество времени, но у меня еще будет вторая половина программы. Я, пожалуй, начну эту тему сейчас, не дожидаясь перерыва. Это про голосование за поправки. Да, вот сегодня вышел этот удивительный указ президента.

Почему-то все вцепились в нем в последний пункт, в котором сказано, что именно ФСО должна обеспечить российский народ экземплярами Конституции и опубликовать ее. Почему-то именно Федеральной службе охраны поручено осуществить публикацию Конституцию, которая давно, надо сказать, опубликована во многих сотнях, тысячах, а, может быть, даже уже миллионах экземплярах. Эта новая Конституция лежит по всем магазинам, по миллиону разложено всяких сайтов в интернете и так далее.

Ну, слушайте, этот ларчик очень просто сегодняшний открывается. Дело в том, что правительственный сайт pravo.gov.ru формально зарегистрирован на ФСО. Бог знает, почему, я не знаю, но я сегодня не поленился и в интернете нашел регистрационное удостоверение, там написано, что заявителем является ФСО. Но главное не это, а главное то, что оправок опять стало много.

С.Пархоменко: Без фальсификаций 50% не получается, и это конец истории о путинском подавляющем большинстве

У нас был закон о поправке, у нас была идиотская формулировка в бюллетене для всенародного голосования для того, чтобы избежать слова «поправка» в каком бы то ни было числе — множественном или единственном. Вписали туда «изменения». Ну, вот теперь президент раскололся, он признался, что это поправки, их много. И, выдохнув с облегчением, написал это в своем указе. И теперь 4 июля они вступят в силу.

И у нас есть с вами весьма существенные основания полагать, что именно день 4 июля станет новым Днем Российской Конституции. Уже 150 тысяч политологов написали про это. Александр Баунов, по-моему, первый про это написал, а, может быть, мне показалось, что это будет прекрасный способ избавиться от ненужного и неприятного президенту и его, несомненно, окружению странного (для них странного, для меня очень не странного) и неприятного праздника 12 июня с этим вечным вопросом: «А от кого, собственно, независимость России?» Ну, не независимость России, а Декларация о государственном суверенитете России, которая была принята 12 июня. И, действительно, это великое историческое событие, важнейшее. Я при нем присутствовал и хорошо помню и хорошо себе представляю, как много оно значило, когда оно произошло.

Но не все относятся к этому так, как я. Действительно, велика вероятность, что официальным днем Российской Федерации теперь станет 4 июля. И лозунг «Было ваше — стало наше!» еще раз будет употреблен в дело. Потому что 4 июля — это государственный праздник США. Ну, вот теперь мы, называется, «Будет буря, мы поспорим и поборемся мы с ней». Но вот, значит, мы поспорим и поборемся с США за этот день, похоже. Но, может быть, впрочем, кому-то хватит мозгов этого не делать. Впрочем, я уже как-то заранее на это не рассчитываю.

Но, так или иначе, у нас есть с вами официальная цифра, которая тоже по случайности опубликована сегодня. И это официальная цифра, результат заключается в том, что 67,97% российских избирателей проголосовали за и 77.02% составила явка. Это искомая цифра. Искомость ее заключается в том, что это больше 50% от всех. И главный урок, который мы должны извлечь из этого голосования, заключается в том, что этой цифры не удалось достичь просто требованиями от избирателей. Оказалось, что можно устроить более-менее всё. Можно устроить колоссальную пропагандистскую вакханалию и бесконечно долбить агитацией со всех телеканалов, с плакатов, с билбордов, с радио, с телевизоров, из газет, отовсюду, с участием каких угодно звезд. Можно скрывать смысл тех поправок, о которых идет речь. Можно закапывать поправки об обнулении сроков Путина как можно глубже, наверх вытаскивать борьбу с гомосексуальными семьями, запрет чиновникам с двойным гражданством, какое-то там счастье бездомных животных, индексацию пенсий и всякое такое прочее.

Можно раздавать людям деньги. Это, конечно, останется историческое видео, когда глава Пенсионного фонда России Максим Топилин за неделю до голосования сидит на каком-то очень смешном фоне, который виден, видимо, из окна его квартиры, и накачивает своих подчиненных, что они должны именно 1 июля раздать деньги. Можно раздавать людям деньги непосредственно перед голосованием.

Можно организовать скупку голосов на избирательных участках с беспроигрышными лотереями: кому тысячу рублей, кому 4 тысячи рублей. Покупка промтоваров. Это уже не пирожки в буфете, как это было в советское время. Это прямая скупка голосов людей.

Наконец, можно организовать беспрецедентное административное давление, требуя от людей, чтобы они сами зарегистрировались, перерегистрировались, пошли голосовать, привели с собой еще трех человек и так далее.

Всё это можно сделать. И все равно окажется, что этого недостаточно, чтобы 50% населения просто пришло и проголосовало как надо. Этого не хватает на 50%. Все равно требуются для этого фальсификации.

О.Бычкова― Откуда известно, что этого не хватило?

С.Пархоменко― Это известно из математических расчетах, о которых мы с вами поговорим во второй половине.

О.Бычкова― Да, это важно.

С.Пархоменко: Однажды государство, политика, власть, репрессивные органы, репрессии придут к вам в дом в той или иной форме

С.Пархоменко― Выясняется, что без фальсификаций, без доброшенных голосов 50% не получается, и это конец истории о путинском подавляющем большинстве. Вот это та социология, которая, наконец, продемонстрировала нам реальный, а не выдуманный результат. Можно устраивать сколько угодно опросов, но ни один социологический опрос никогда не будет до такой степени репрезентативным и до такой степени показательным, когда с населением устроили это всё, что я только что перечислял, и оказалось, что 50% не набралось. Как их не набралось, почему их не набралось, об этом во второй половине нашей программы.

О.Бычкова― Да, сейчас мы делаем небольшой перерыв на краткие новости и рекламу. Это программа «Суть событий». Сергей Пархоменко отвлечется от нас на 3 минуты, мы послушаем новости и потом вернемся к этому разговору.

НОВОСТИ

С.Пархоменко: 21―33. Мы продолжаем программу «Суть событий» с Сергеем Пархоменко. Итак, ты остановился, откуда, собственно, известно и как удалось понять, что с цифрами что-то не то с этим голосованием.

С.Пархоменко― Вообще, в этот раз — давайте сразу об этом вспомним, — цифра существенно меньше. Для опытного человека, который смотрит на протокол голосования в какой-нибудь участковой избирательной комиссии, протокол выглядит странно. Потому что в нем примерно треть от тех цифр, которые там должны быть.

О.Бычкова― В смысле?

С.Пархоменко― Смысл этого заключается в том, чтобы трудней было проверить, трудней было выловить какие-то несоответствия в манипуляциях с бюллетенями. Но вот по формальным протоколам явка — 67.97%, то есть почти 68%. И за изменения в НРЗБ — 78,92%.

Итого от всех избирателей — 52,96%. На самом деле есть, теперь уже очень привычные, очень простые, очень ясные методы для того, чтобы, зная, как проголосовали на каждом участке — в России почти 100 избирательных участков; каждый участок, грубо говоря, дает 4 цифры: количество по списку, количество пришедших, количество за, количество против… ну, пять (там еще недействительные бюллетени), — вот эти, может быть, полмиллиона цифр достаточный массив для того, чтобы делать из этого серьезные статистические, математические выкладки. И по этим выкладкам оказывается, что в выборах приняли участие 26 миллионов «зеленых человечков» без опознавательных знаков.

В действительности явка реальная составила только 45%, а проголосовали за всего 65%. Умножьте одно на другое — и никаких 50% вы не получите. 26 миллионов приписанных голосов по всей России. Совершенно очевидно, что речь не идет о 26 миллионах листов бумаги, которые таскали туда-сюда. Большая часть, конечно, этих приписок делается виртуальным образом на этапе оформления протоколов, на этапе подсчетов, на этапе сведения сведений УИКов в территориальные, а территориальных — в комиссии субъектов Федерации, а комиссии субъектов Федераций — в ЦИК, — на каждом из этапов этой цепочки можно перекладывать, можно добавлять, можно манипулировать. Но, конечно, все это в таких масштабах невиданных. 26 миллионов не было никогда.

Ну, вот самые грязные выборы, которые были до сих пор зарегистрированы, это президентские выборы 2008 года и думские выборы 2011-го. Они считались рекордными. После думских выборов 2011-го прошли те массовые протестные акции, о которых многие хорошо помнят и которые, между прочим, надолго, собственно, до нынешнего момента прекратили массовые фальсификации в Москве. Выяснилось, что проще, чтобы Москва была посчитана по-человечески, чем рисковать опять вот такими выступлениями.

И эта практика была нарушена только сейчас. В это раз в Москве тоже часть этих «зеленых человечков» поучаствовали в выборах.

С.Пархоменко: Всех — тех, кто согласен с поправками и тех, кто не согласен, — события со Светланой Прокопьевой точно касаются

Так вот математики говорят нам о том, что всё это стало возможно, всё удалось в таком масштабе, но как стало возможно? В сущности. Если описывать то, что произошло с этими выборами, то можно это описать более-менее одной фразой: Было легализовано всё то, что раньше считалось подлогом и фальсификацией. Вот было некоторое количество действий, поступков, манипуляций, комбинаций, которые закон, между прочим, до сих пор действующий в России, объявлял фальсификацией выборов, нарушением, подлогом.

Например, вот я был членом УИК. Я очень хорошо это помню, с чего начинается, собственно, день голосования УИК после того, как совсем какие-то первичные подготовительные действия сделаны, вот сейчас начнется голосование. Что должна сделать комиссия? Она должна убедиться, что в урне ничего нет, что урна, которая стоит на избирательном участке, пуста, потому что в урну ничто не может попасть никаким способом по закону, кроме одного единственного способа: из рук избирателя. Вот избиратель получает в результате некоторой процедуры в руки бюллетень, чего-то такое с ним делает, потом сам ножками идет и ручками засовывает либо в урну, либо в электрический КОИБ, считыватель.

Если появляется в урне что-нибудь каким-нибудь другим способом — это и есть вброс. Вброс может быть одного бюллетеня, вброс может быть 500 бюллетеней или тысячи. Здесь важно одно: это не избиратель сам принес и положил.

Теперь всё это объявляется не бывшим. Этот закон, не действующий в России, объявляется не относящимся к тому, что мы делаем сегодня. И оказывается, что теперь в урне в начале дня уже что-то навалено. А что там навалено? А то, что в прошлый день собрали, то, что происходило в течение одного из предыдущих дней предварительного голосования. Раньше было нельзя — теперь можно.

Бюллетень может попасть в урну только от избирателя? Ничего подобного. Члены комиссии сами засунут в урну то, что они насобирали на улице. Вот когда они сидели на пеньке, на помойном ведре, в дупле старого дуба, ловили человека, который в свою очередь ловил рыбу на берегу реки и всякое такое. Они насобирали каких-то бюллетеней, принесли и засунули. Раньше бы им сказали: «Это вброс». А теперь они говорят: «Да нет, чего там? Это мы принесли с улицы, что нашли».

Бюллетени выдаются только самому избирателю, — гласит закон, — в обмен на паспорт. Теперь паспортные данные написаны в книге заранее. В сущности никакого паспорта не нужно. Его можно показать с 3 метров. Ну, можно показать и молитвенник, например, любую подходящую бумажку соответствующего размера. Женский роман в мягкой обложке, например, можно развернуть и показать. Сойдет за паспорт.

Все же очень заинтересованы в том, чтобы вы проголосовали. Никто придираться-то не будет со словами: «Подождите, подождите! Минуточку, это Александра Маринина у вас». Ничего, сойдет. Можно попробовать.

Работа комиссии, — гласит закон, — коллегиальная и коллективна. Собирается много народу. Комиссия обычно 9, 12, 15 человек. Нет, теперь совершенно не так. Теперь на протяжении всех этих бесконечных дней голосования 1–2 человека занимаются этими манипуляциями. Остальные просто ждут последнего дня. И всё, что эти 1–2 человека совершили за предварительные дни, всё потом будет принято и признано как возможный легальный, разумный, законный сбор голосов непонятно, от кого, непонятно как.

Наблюдатели и журналисты, — говорит закон, — имеют право следить за всеми этапами голосования и подсчета голосов. Нет, этот закон не действует. Теперь только через фильтр, через Общественную палату.

Не может быть никакого голосования по домам, если человек заранее не попросил, не потребовал, не записался, не зарегистрировался. И вот конкретно к нему идет с наблюдателем, иногда с камерой эта выходная, выездная группа по квартирам и собирает эти бюллетени не в чемодан, не в переметную суму, а в специально подготовленный пластмассовый ящик, опечатанный законным образом и так далее. А всё, что остальное, что не так, всё что с нарушением этого, — это всё фальсификация, это всё нарушение, это всё преступление.

Нет, не в этот раз. В этот раз можно. И так далее. Всё то, что люди, которые занимались чистотой выборов, честные члены УИКов, и наблюдатели регистрировали как нарушения и фальсификации на протяжении многих лет, — всё это в этот раз объявлено законным, допустимым и благополучным.

Вот это то, что потребовалось сделать в России для того, чтобы собрать вместе 26 миллионов фальшивых голосов, которые приняли участие в подсчете результатов этого голосования. Иначе 26 миллионов не собиралось. И вот что интересно, в следующий раз, когда потребуется 26 миллионов фальшивых голосов, опять не соберется. Это значит, что придется закрепить это решение о том, что закон в России больше не действует, отдельным законом отменить закон. вот, собственно, это мы видим в последние дни, когда всё новые и новые люди… там уже и Матвиенко, там, разумеется, и Клишас, который сделался в своем единственном лице главным законодателем Российской Федерации, они постепенно приучают нас к идее, что объявление беззакония законным станет постоянным и привычным, потому что 26 миллионов фальшивых голосов нужны будут каждый раз.

Они нужны будут для избрания Думы. Ведь нет никакого Путинского большинства и нет никаких шансов собрать Думу нужного состава без фальсификаций такого размера. Они, конечно, нужны будут на следующих президентских выборах, на которых опять должен будет победить президент Путин. А он не соберет 50%, как мы видим, у него нет 50%, несмотря на то, что он непосредственно кормил деньгами, что он раздавал обещания, что он запретил соперникам (в данном случае тем, кто против) какую-либо агитацию, а себе разрешил ее, включая день голосования, несмотря на то, что правила о недопустимости социологических опросов и экзитполов в день голосования тоже было отменено. Вот, несмотря на это всё, 50% не собралось. Пришлось идти к «зеленым человечкам» с криками «Ихтамнет! Ихтамнет».

С.Пархоменко: Государство открыто прессует тех, кто ему нелоялен. Не нужно другой причины, кроме взглядов и убеждений

Еще одно очень важное обстоятельство, о котором нельзя забывать в этой ситуации. Всё это невероятное богатство разнообразных фальсификаций с пластмассовыми чемоданами и картонными коробками — вот это важное обстоятельство, что в этот раз центральные избирательные власти во главе с госпожой Панфиловой позаботились о том, что бы у людей, которые будут ходить с этими пластмассовыми переносными урнами, не было бы проблем с тем, чтобы открывать их зарывать, опечатывать, распечатывать, заново опечатывать… Ведь для того, чтобы что-то вбрасывать, что-то закладывать, надо же открыть ее, а как ее открыть, если на ней пломба? Очень просто, положить ее на шкаф, пусть она лежит и ждет, а мы теперь воспользуемся другой — картонной, хотя есть пластмассовая, но ими никто не пользуется. Мы возьмем картонную, которую невозможно как следует опечатать или заклеить. И Панфилова позаботилась даже об этой мелочи.

Так вот всё это — беготня с картонными коробками, сидение по помойкам на раскладных столиках, закладывание в урну того, что насобирали вчера, корректировка того, что насобирали вчера, — все это возможно только при участии сотен тысяч людей…

О.Бычкова― …Сергей Пархоменко. И если он, действительно, сказал, что 60 с чем-нибудь процентов — это было голосование, а 70 с чем-то процентов — это была явка, то да, конечно, цифры наоборот, но он мог так оговориться. Потому что мы наблюдали вечером того дня, когда было голосование 1 июля, мы наблюдали, как менялась эта цифра. Как, с одной стороны, голосования были результаты так называемых экзитполов, которые проводили сразу несколько организаций, несколько источников, с другой стороны, очень быстро менялись цифры, собственно, голосования. Мы помним удивительные истории с какими-то субъектами Федерации, когда вначале кто-то проголосовал больше «нет», а меньше «да». А потом быстро Элла Панфилова сказала: «Нет-нет-нет, они просто перепутали позиции».

О.Бычкова― Ты уже с нами по телефону?

С.Пархоменко― Да. Скажи, пожалуйста, на каком месте оборвалось?

О.Бычкова― Оборвалось на том месте, когда ты стал говорить, что это все делали тысячи и сотни тысяч участников избирательных комиссий.

С.Пархоменко― У нас есть около 100 тысяч избирательных комиссий в стране. И на каждую из них нужно 3–4 человека из общего состава людей, которые будут готовы принимать в этом участие. Такова практика, как она обнаружилась в этот раз.

О.Бычкова― Принимать участие в подтасовках?

С.Пархоменко― Принимать участие в фальсификациях. Если у вас многодневное голосование, вы не обязаны ввязывать в него все 12–15 человек, которые участвуют у вас в комиссии. Они могут спокойненько себе сидеть по домам первые 6 дней творения. В это время работают те 2–3 человека, ну, может быть, еще один запасной. Обычно это председатель, его заместитель и секретарь комиссии, которые осуществляют все то, что необходимо в течение 5 первых дней.

И вот, собственно, конкретная ситуация, это пример, в обсуждении которого я оказался завязан в последние пару дней. Совершенно модельная история. Я писал о ней в Фейсбуке у себя. Посмотрите, пожалуйста, там есть уже несколько постов на эту тему.

Эта история теперь уже легендарная избирательного участка №10 в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга. Этот участок расположен, как водится, в довольно крупной школе — в школе имени Лорис-Меликова. Заместитель председателя на нем была директор этой школы, а председателем был очень скромный, симпатичный санкт-петербургский труженик, водитель, а теперь технический директор частной станции скорой помощи в Петербурге, довольно известного там предприятия.

Что они сделали? Они нарисовали несколько десятков бюллетеней. По оценке одно из участников этой избирательной комиссии, человека по имени Сергей НРЗБ, который, собственно, написал об этом всём, около 250 этих бюллетеней...

О.Бычкова― "Нарисовали" - в смысле в чистых бюллетенях поставили галку в слове "да"?

С.Пархоменко― Они взяли чистые бюллетени и одной рукой, ни о чем совершенно не заботясь, одной ручкой, абсолютно одним образом в одной манере поставили на каждом из этих бюллетеней такую же точно, как и на всех остальных, галочку в графе "да". Кроме того, они вычистили некоторое количество бюллетеней, которые были проголосованы "нет", объявив о том, что их унесли с собой избиратели. Они осуществили такую вот чистку.

О.Бычкова― "Вычистили" - в смысле извлекли из ящиков?

С.Пархоменко― Просто изъяли и удалили. И после этого они помеченные одинаковым галочками бюллетени, опять же не особо заботясь о правдоподобии, сложили пополам и засунули их в одну из картонных урн, благо открывать и закрывать их было достаточно просто.

И два человека, которые несут за это ответственность, — наверное, во-первых, велика вероятность, что они просто сами, непосредственно своими руками это всё рисовали и засовывали, но в любом случае, даже если они попросили кого-то третьего, совершенно очевидно, что ответственность лежит на них. Это председатель этой комиссии по имени Владимир Вячеславович Петухов — вот этот самый водитель скорой помощи, ныне технический директор. И его заместитель — директор этой школы с красивым армянским именем Астгик Телемаковна Кочарян. Почему я говорю — с красивым армянским именем? Ну, потому что, по всей видимости, судя по составу учителей, это специализированная армянская школа, каких в Петербурге есть, к счастью, некоторое количество с дополнительным изучением иностранных языков стран бывших республик Советского Союза.

О.Бычкова― Но это является не важным обстоятельством в этой истории.

С.Пархоменко― В данном случае абсолютно не важным. Это просто некоторая красивая деталь, некоторое украшение всей этой истории.

Так вот эти люди запихнули туда эти бюллетени. Они были за этим пойманы. Фотографии этих бюллетеней были выложены в интернет. Были предоставлены "Голосу", ассоциации наблюдателей Петербурга и т.д.

И это чрезвычайно характерный, чрезвычайно важный момент. На этих бюллетенях, которые мы видим на этой картинке, галочки поставили не Путин, не Беглов, не Памфилова и не еще какой-нибудь высокопоставленный злодей. А поставили вот эти люди из этой комиссии под наблюдением Владимира Вячеславовича Петухова и Астгик Телемаковны Кочарян. И вопрос должны задать им, этим людям. И спросить у них: зачем они это сделали. И почему они считают, что они могут распоряжаться нашими голосами.

Надо сказать, что в этой конкретной истории произошла еще некая дополнительная деталь. В разговор об этом в какой-то момент вмешался владелец этой самой станции скорой помощи, откуда происходит этот председатель комиссии. Не я, а другие люди обратились к нему. Он человек достаточно известный в Петербурге. Его зовут Лев Авербах. И ему написали. Затегили его как бы. Обратили его внимание на мой пост. Он появился в моем посте в Фейсбуке в комментариях, и мы договорились о том, что мы обсудим с ним эту историю. У меня не было к нему никаких претензий, никаких требований. Он захотел обсуждать ее непублично. Мы обсуждали ее сегодня непублично, переписывались. И результат этого обсуждения такой: ничего не было, все это фейк и моя провокация. Я оказался автором всей этой истории. Я, находящийся далеко за пределами России, далеко от Петербурга, я, увидевший в интернете эти фотографии, которые сделаны членом этой комиссии, - оказывается, это моя провокация. А в действительности ничего не было. А в действительности он готов сколько угодно выгораживать человека, хорошо ему знакомого, работающего рядом с ним. Выгораживать человека, который совершил этот подлог.

Вот вся эта история мне показалась очень характерной. Это расчет на людей: 2-3-4 человек в каждой комиссии, которые готовы будут возить "зеленых человечков". И этот расчет оправдался. И расчет на то, что люди, которые рядом с ними, будут прикрывать их. Это оправдалось тоже. Вот на этом я закончу анализ этой истории и продолжу его на следующей неделе

О.Бычкова― Это была программа "Суть событий" с Сергеем Пархоменко. Спасибо большое. Извините, что у нас тут немножко был технический сбой, но мы же все справили. Спасибо большое! Всем пока!