Начальник Госпиталя ветеранов войн: миллиард на защитные костюмы потратили по закону. - Максим Кабанов - Интервью - 2020-06-09
М.Нуждин
―
Максим Юрьевич, добрый день! Я – Марк Нуждин, журналист радиостанции «Эхо Петербурга». Напротив меня, в кабинете главного врача Госпиталя ветеранов войн Максим Юрьевич Кабанов, главный врач госпиталя. Добрый день!
М. Кабанов
―
Добрый день! Только я не главный врач. Я – начальник госпиталя.
М. Нуждин
―
Большое спасибо за эту поправку. Мы привыкли главное лицо в больнице называть главным врачом. Сегодня наш разговор будет состоять из двух частей. Первая часть будет посвящена расследованию «Новой газеты», а вторая – коронавирусу и тому, как вы с ним боретесь. Давайте сразу с «Новой газеты» и начнем. Я напомню, «Новая газета» 5 числаопубликовала
расследование о поставках костюмов средств индивидуальной защиты. По подсчетам журналистов издания Госпиталю ветеранов войн эти костюмы обошлись примерно в два раза дороже, чем их можно купить на рынке. Там перечисляется ряд вопросов, а ответов на них нет. И я надеюсь, что вы сейчас нам все расскажете.Сейчас медики Госпиталя ветеранов войн работают в тех костюмах, которые им поставили ООО «Ред стар» или в каких-то других?
М. Кабанов
―
Врачи госпиталя и вообще медицинский персонал госпиталя работают в разных костюмах, а не только в поставленных компанией «Ред стар». Мы получили большую партию благотворительной помощи от «Газпрома», и не только мы. Говоря о расследовании «Новой газеты», не знаю, можно ли это назвать расследованием, потому что тогда я был бы участником диалога с тем человеком, который об этом написал и может быть и с контрактной службой Госпиталя ветеранов войн, то есть с непосредственными участниками договорных отношений. Закупка производилась на выделенные средства, они были выделены из резерва города Санкт-Петербурга. Было необходимо срочно закупить костюмы индивидуальной защиты хорошего качества чтобы не было дефицита не только в Госпитале ветеранов войн, а это сейчас наиболее крупное лечебное учреждение, которое развернуто под инфекционный стационар для пациентов с ковидом, но и для всех ЛПУ города Санкт-Петербурга, включая его районы. Это была целевая централизованная закупка сизов (средств индивидуальной защиты -прим. ред.
) для всего города.
М. Нуждин
―
Первый вопрос, а почему это был единственный поставщик, почему не было конкурса?
М. Кабанов
―
Согласно ФЗ 44 и распоряжению комитета по государственному заказу от 2020-го года от 24 марта об утверждении порядка заказчиками Санкт-Петербурга закупок на основании пункта 9 часть 1 статья 93 Федерального закона от 5 апреля 13 года № 44 «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ и услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, направленных на противодействие и распространение новой коронавирусной инфекции». Здесь я специально читаю, чтобы соответствовать букве закона: «При осуществлении закупок на основании пункта 9 части 1 статьи 93 Федерального закона 44, а именно, осуществление закупок, товаров, работ и услуг при необходимости (делаю здесь акцент) оказания медицинской помощи в неотложной или экстренной форме, либо вследствие аварии или обстоятельств непреодолимой силы для предупреждения (при введении режима повышенной готовности функционирования органов управления и сил единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций) и (или) ликвидации чрезвычайной ситуации, для оказания гуманитарной помощи. При этом заказчик вправе осуществить закупку товара, работы, услуги в количестве, объеме, которые необходимы для оказания такой медицинской помощи либо вследствие таких аварий (акцент делаю), если применение конкурентных способов определения поставщика, подрядчика и исполнителя, требующих затрат и времени, нецелесообразно. В случае с распространением новой коронавирусной инфекции COVID-19 применение конкурентных способов для определения поставщиков, заказчиков и исполнителей нецелесообразно».А говоря проще, русским языком – это было бы долго, а нам средства индивидуальной защиты нужны были сейчас, а то и вчера. Когда правительство изыскало средства для закупки сизов, нам параллельно стал помогать бизнес и волонтеры. Бизнес поддержал врачей и не только их, а весь медицинский персонал в этой сложной ситуации. С 1 мая, и кто бы и как не говорил, зачем «Ленэкспо», и зачем нужны эти полевые госпитали для легких пациентов? Ну как же, незачем? С 1 мая мы пролечили порядка полутора тысяч человек.
М. Нуждин
―
Давайте об этом во второй части поговорим! А здесь история понятна. В нынешней ситуации – это нормальный способ. И отсюда вопрос, если мы определяем единственного поставщика, то как вы вообще нашли это ООО «Ред стар» и Антона… Забыл его фамилию.
М. Кабанов
―
Антона я лично не знаю, и его фамилии не знаю. Мы с ним не познакомились, да это было бы и не правильно. Я не должен быть знаком с человеком, который занимается поставками чего-то, на конкурсной основе. Есть закон о борьбе с коррупцией, в котором это прописано. Но несмотря на то, что я вам прочитал всю эту составляющую, которую определяет ФЗ 44, чтобы ускорить процесс закупки того или иного, и в том числе и медицинского оборудования необходимого, аппаратов ИВЛ и другого. Мы провели мониторинг цен. Это закупка не была такой, что первый попавшийся человек предложил нас свою услугу. Это должна была быть очень крупная и мощная фирма, имеющая серьезные силы и средства, вещь речь шла о 500 тысячах единиц средств индивидуальной защиты. Это 500 тысяч костюмов!
М. Нуждин
―
Полмиллиона!
М. Кабанов
―
Полмиллиона костюмов! Госпиталем ветеранов войн был произведен анализ цен в апреле 2020 года и контрактов. Мы проанализировали стоимость, я специально держу лист перед глазами, чтобы не лукавить и не противоречить. Шесть поставщиков, которые предлагали свои услуги, но они не могли предоставить свою продукцию в таких объемах. Цена по контрактам выходила от 2 520 до 2 557,80 за единицу товара. Специальный сайт компании «Фармстадарт», на который мы были ориентированы предлагал аналогичные одноразовые костюмы по 2 700 рублей за единицу без ндс.Фирма «Ред стар» не была выбрана спонтанно. Это не приехал человек нормальный-нарядный, который пообещал закупить несколько тысяч костюмчиков. Нет. Сначала был проведен очень серьезный анализ. Да, сроки были очень короткие. Мы понимали, что мы отвечаем за средства индивидуальной защиты для всего города, для всех ЛПУ. Действительно дефицит средств индивидуальной защиты был. Даже и в средствах индивидуальной защиты медицинский персонал болеет. Мы же такие же люди! Но в сизах все же меньше риска заболеть, они действительно защищают.
М. Нуждин
―
Но если вы на знаете ООО «Ред стар», то получается, что они знают вас!? Они сами как-то на вас вышли?
М. Кабанов
―
Был мониторинг компаний, которые предлагали возможные поставки и закупки, и одной из компаний и была «Ред стар». Мы работаем не как самостоятельная организация…
М. Нуждин
―
А по поводу мониторинга, а как вы их нашли? Журналист «Новой газеты» не сумел обнаружить ни их контактов в интернете, ни их сайта?
М. Кабанов
―
Они сами вышли на нас и предложили свои услуги. И по анализу цен мы соответственно…
М. Нуждин
―
Они прислали вам свой прайс?
М. Кабанов
―
Да, они прислали свои предложения, свои коммерческие предложения. И все исполняется в соответствии с условиями, прописанными в контракте. Я зачитаю, чтобы не быть голословным. Нам приписывается то, что мы изначально закупили товар выше стоимости, который был представлен на каком-то из сайтов.
М. Нуждин
―
Это они проверили фирму-изготовителя? Они обратились на фирму, и им там сразу предложили эту цену?
М. Кабанов
―
Они сначала обратились…
М. Нуждин
―
Ну, «Али-Баба» - это просто площадка. А они потом контактировали с фирмой-изготовителем.
М. Кабанов
―
Я себе слабо представляю, кто бы из городских стационаров, да и других стран, и нашего государства, кто мог бы обратиться на сайт «Али-Бабы» и доверился бы им. Все-таки этим делом должны заниматься специально обученные люди. Это же серьезная поставка! 500 тысяч единиц! И соответственно – серьезные деньги. Каждый комплект должен быть проверен на соответствие качеству, и привезти должны были не кота в мешке, а то, что мы хотим! А хотели мы хороши костюмы, что и было сделано.А стоимость привезенных костюмов… Средняя цена – 1 059 рублей 15 копеек. Там есть две спецификации костюмов. За 2 150,01 и спецификация за 1 987 рублей 84 копейки. А до этого я вам уже прочитал, сколько стоили костюмы. Соответственно, средняя цена костюма по контракту прошла 2 059 рублей 19 копеек. Она ниже, чем все, представленные нам по мониторингу цен. Те товарищи, которые хотели поработать и поучаствовать в этом действии, есть два вида костюмов. Одни – без бахил, а другие – с бахилами. С бахилами – чуть дороже.
М. Нуждин
―
И я позволю себе процитировать из статьи «Новой газеты»: Jiajia Holding Group Co., Ltd. И они получили цену примерно в тысячу рублей за костюм и получается разница практически в два раза! Как вы это прокомментируете?
М. Кабанов
―
Я даже не хочу это комментировать! И не могу. Я не обращался к этим производителям и мне сложно повторить то, что вы сказали. Джиа, джиа… Мы сами не занимаемся закупками. Мы ищем людей, которые нам закупают. Это дистрибьютеры, это поставщики, которые могут себе позволить закупить крупную партию, на забрав деньги, а поставив товар того качества, которое мы хотим получить. И предварительный анализ цен на рынке показывает, что стоимость закупленного товара гораздо ниже, чем предлагаемая нам на рынке города Санкт-Петербурга, по крайней мере на момент, когда нам это было необходимо.
М. Нуждин
―
Возникает вопрос по итогу расследования «Новой газеты», а каким образом получилась эта разница и как вообще вы выбрали этого поставщика. Вопрос адресуется тому, кто подсказал поставщику обратиться к вам именно с этой ценой.
М. Кабанов
―
Конечно. И мониторинг цен надо производить исходя их того, что поставка такой крупной партии осуществляется каким видом транспорта, какие это трудозатраты и наверное, какие зарплаты у поставщиков. 500 тысяч единиц! А дальше вы наверняка будете меня спрашивать, почему мы складировали их на «Фармбазе»? Но это же огромное количество средств индивидуальной защиты! У нас в Санкт-Петербурге 16 стационаров развернуто под COVID-19. Где-то были спонсорские поставки, поначалу кто-то что-то закупал за счет резервных средств учреждений, но та глобальная поставка, которая сейчас состоялась в городе и распределение этих сизов идет не только в лечебно-профилактические учреждения (ЛПУ -прим. ред.
) города, но и в районы города, в том числе и в скорую помощь, которая сейчас тоже ездит в сизах. сизы, которые были закуплены для города, они решили проблему с защитой медицинского персонала. Если взять Госпиталь ветеранов войн, то в среднем уходит в сутки около 1 200 сизов!
М. Нуждин
―
А давайте я еще задам еще один вопрос! Раз уж вы сами об этом заговорили, хотя я планировал сделать это позже. Существуют сообщения, по которым Госпиталь ветеранов войн говорит о том, что одноразовый костюм они используют несколько раз. Как бы вы это прокомментировали?
М. Кабанов
―
У нас доверительные отношения с персоналом и я всегда прошу задавать мне вопросы, если они возникают, и по зарплатному проекту, и по выплатам, которые были сейчас осуществлены, надбавки, которые стали возможными из-за федеральных решений и постановлений. Мы привыкли к тому, что проще мне рассказать, что их беспокоит, чем выходить на кого-то. Но в таком крупном коллективе как Госпиталь ветеранов войн все до одного не могут любить начальника. Да этого и не надо. После того, как мы получили возможность все больше и больше закупать средства индивидуальной защиты, мы стали получать в виде благотворительной помощи какие-то транши, и «Газпром» подарил нам большое количество сизов и мы давно уже нужды в них не испытываем. Я это неоднократно повторял в связи с публикацией в разных интервью, что Госпиталь ветеранов войн не испытывает дефицита в средствах индивидуальной защиты.
М. Кабанов: Госпиталь ветеранов войн не испытывает дефицита в средствах индивидуальной защиты.
Но у человека есть такое свойство… Если посмотреть на костюм средства индивидуальной защиты, то он выглядит как многоразовый, он плотный, качественный, с проклеенными швами. Я не рекламирую китайских производителей никоим образом, а говорю о том, что многие пытаются сохранить сиз, но мы с этим боремся. Особенно на начальном этапе приходилось с этим бороться, мы говорили, что не надо бояться, средства индивидуальной защиты есть! Но когда мы были в режиме дефицита и люди видели, как мы закупали, и моя помощница в том числе и зам по хозяйственной части с его командой, мы в конце марта занимались всей этой историей. Мы обзванивали возможных поставщиков в Санкт-Петербурге, обзванивали магазины, а они все уже ушли в режим самоизоляции. Мы искали сизы, а их стоимость превышала ту, по которой мы уже их закупили, практически на порядок.
М. Нуждин
―
Я по поводу «Новой газеты» задам наверное последний вопрос перед общим итогом. А куда все-таки они пришли? По условиям контракта прописана ваша площадка, а вы говорите, что они для всего города.
М. Кабанов
―
Мы являемся заказчиками, той компанией, которая отыграла нужные процедуры, и соответственно они пришли по юридическому адресу Госпиталя ветеранов войн, улица Народная, дом 1, корпус 2, но количество средство индивидуальной защиты было столь велико, но Госпиталь, это же не складское помещение! Это стационар. Да, у нас много территорий и много помещений, но все они функционально значимы для госпиталя, и мы не может 500 тысяч единиц сизов для всего города – это огромное количество и для них должны быть складские помещения.И второе. Все любит учет. И счет. И для этого тоже нужны специально обученные люди, которые есть на базах Санкт-Петербурга. А поскольку «Фармбаза» относится к медицинской составляющей, и имеет и силы и средства, то поэтому была выбрана именно она для накопления сизов, для хранения их, учета и выдачи. А мы лишь контролируем выдачу. Мы смотрим, чтобы ровно то количество, которое прописано распоряжением комитета по здравоохранению, выдавалось по лечебным учреждениям не менее и не более.
И такие специально обученные люди есть на «Фармбазе», и у них есть и силы, и средства, у них есть помещения, где эти сизы лежат не под солнечными лучами, не под дождем, а в специальных помещениях со специальными возможностями хранения и режимами, и соответственно – это правильное решение.
М. Нуждин
―
И в заключение этой части давайте я еще раз перечислю основные вопросы, которые проистекают из публикации «Новой газеты». И я проговорю свое резюме, так, как я услышал. А вы меня поправьте, если я что-то понял неправильно и дополните меня, если я что-то искажу. Медики действительно используют в работе те костюмы, которые пришли по этой поставке? Поставщик их единственный, потому что в силу закона из-за срочности необходимо было сделать именно так?
М. Кабанов
―
И оптимальная цена была выбрана соответственно по отношению к тем, которые нам предлагали, более завышенные цены.
М. Нуждин
―
Как вы нашли этого поставщика? Он нашел вас сам.
М. Кабанов
―
Он нашел нас сам.
М. Нуждин
―
И как вы установили цену? Соответственно…
М. Кабанов
―
Путем мониторирования цен на рынке.
М. Нуждин
―
Многократное использование костюмов.
М. Кабанов
―
Это исключается, кроме многоразовых костюмов.
М. Нуждин
―
И последнее. Костюмы поступили на ваш юридический адрес, но использует и распределяет их «Фармбазы».
М. Кабанов
―
«Фармбазы», но с нашим участием. Распределение идет между всеми ЛПУ города Санкт-Петербурга, принимающими участие в лечении COVID-19 и районами, то есть поликлиниками города Санкт-Петербурга, и станциями скорой помощи.
М. Нуждин
―
Большое спасибо! Максим Кабанов, начальник Госпиталя ветеранов войн. После небольшой паузы вернемся и продолжим уже о текущих событиях. НОВОСТИ
М. Нуждин
―
Ещё раз всем добрый день, напомню, что я – Марк Нуждин и мы сегодня беседуем с начальником Госпиталя ветеранов войн. Максим Юрьевич Кабанов, ещё раз добрый день. Давайте поговорим о том, что у нас происходит с лечением коронавируса и, в частности, о последних событиях.
М. Кабанов
―
Давайте начнём всё-таки с лечения пациентов и о том, что происходит сейчас. Мы уже неоднократно выступали. Об этом говорил председатель комитета по здравоохранению, Дмитрий Геннадьевич Лисовец. Безусловно, на этом акцентировал внимание Александр Дмитриевич Беглов – что мы в Санкт-Петербурге вышли на определённое плато по лечению пациентов, вернее- по выявлению и поступлению пациентов.
М. Нуждин
―
Я вас сразу попрошу расшифровать, что это значит. Потому что многие это слово употребляют, но я уверен, не все понимают, что это такое.
М. Кабанов
―
Я попытаюсь объяснить, что такое плато. Мы вышли на какое-то определённое, одно и то же количество поступающих в стационары города пациентов. Мы говорим о том, что снизилось количество пациентов, выявляемых с ковид-инфекцией – по сравнению с тем, что было в начале. Но мы понимаем, что не всегда получаем результат в один день после забора материала, соответственно информация о результатах, полученных тест-системой, может приходить на следующий день, через два дня, через три дня, и эта цифра по выявлению несколько вариабельна.Количество поступающих в стационары (в среднем) мы видим практически одно и то же в течение 2,5 недель. Это где-то от 500 до 750 человек. Причём увеличение количества поступающих, как правило, приходится сразу на период после выходного дня. С чем это связано, не знаю. Может быть, люди просто выезжают на выходные куда-то, потом возвращаются, какие-то симптомы появляются и они обращаются.
Но если мы в начале всей этой истории с февраля видели увеличение с каждым днём количество пациентов и положительных тестов на ковид, то сейчас мы вошли в то плато, как мы говорим. Хотя некоторые коллеги и учёные этот термин – плато – отвергают, они говорят, что мы должны до пика, а потом с этого пика уходить. Как угодно, может быть, это и пик. Но мы видим, что практически в течение 2,5 недель одно и то же количество поступающих в стационары, с вариациями, как я уже сказал – до выходных, после выходных и во время выходных.
Лечение пациенты получают только те в стационарах, переформатированных на ковид-инфекцию, и, естественно, в больнице им. Боткина, как инфекционном стационаре, которые имеют выраженную клиническую картину ковид-поражения. Как правило, это прежде всего упирается в двустороннюю полисегментарную пневмонию, с выраженной дыхательной недостаточностью. Лёгкие пациенты, которые не могут находиться на самоизоляции при положительном тесте на ковид в домашних условиях по причине наличия малолетних детей, беременных женщин, пожилых родственников 65+, поступают к нам в «Ленэкспо». Это временный инфекционный госпиталь, полевой госпиталь – как угодно.
Плюс туда поступают те пациенты, которые уже прошли стартовое лечение в стационарах города и не являются кислород-зависимыми, мы можем продолжать им антибактериальную терапию в условиях «Ленэкспо». Мы их переводим в «Ленэкспо» для того, чтобы койки вот тех основных стационаров города, которые переформатированы в инфекционные, могли принимать новых пациентов, имеющих выраженную клиническую картину, которые нуждаются в инвазивной помощи – использовании реанимационных средств, кислорода, в том числе аппарата ИВЛ.
М. Нуждин
―
Я вас сразу ещё об одном спрошу – медики отделения госпиталя на Дальневосточном проспекте жалуются, что у них шлюзов ещё нет.
М. Кабанов
―
У нас нет адреса Госпиталя для ветеранов войн на Дальневосточном проспекте, у нас есть заезд в Госпиталь с Дальневосточного проспекта. Мы находимся по адресу Народная 21, корпус 2. На Дальневосточном проспекте развёрнуто два отделения – 17 и 18, переформатированные в инфекционные, и плюс там же у нас лаборатория, аптека, вспомогательные подразделения. Всё, что необходимо для разделения на чистую и грязную зоны – это есть. Более того скажу, что когда мы входили вот в эту историю с ковидом, у нас вирусологическая лаборатория не была выделена в отдельную зону, которая тоже должна быть ограничена от другой лаборатории.За короткий период времени мы, принимая пациентов, параллельно создавали эти красные и зелёные зоны, но это не мешало работе, и мы никоим образом старались не перекрещивать чистые и грязные потоки. Нам удалось выделить ту же самую ПЦР-лабораторию или вирусологическую лабораторию в отдельную изолированную зону от другой лаборатории. Это всё делалось по ходу поступления пациентов, мы прекрасно понимали, что нам нужно как можно более обезопасить пациентов. И Роспотребнадзор нам никогда бы не разрешил работать, если бы у нас не было отсекающих санпропускников. Да, безусловно, это не изоляторы, это не боксы, которые представлены в больнице им. Боткина, которая инфекционный стационар изначально.
Так вот, в «Ленэкспо» строителями был создан за короткое время, вы знаете об этом – за семь суток. Я считаю, что это вообще строительный подвиг, никогда не думал, что у нас есть такие строители, которые могут так качественно сделать, перепрофилировать площадку, где проводились форумы какие-то, выставки, в госпиталь. С настоящим санпропускником, шлюзами, с возможностью дезинфекции, с выделением чистой и грязной зон, с новыми ординаторскими в красной зоне - там, где наш персонал может заносить информацию о пациенте в историю болезни.
М. Нуждин
―
Это вы как бы так подходите к ответу про потолок.
М. Кабанов
―
Я подхожу так про потолок и ко многим ещё нюансам, потому что, как говорят, есть хорошая поговорка: «Когда ничего не делаешь, ничего и не случается». Действительно две зоны, зелёная и красная, с ординаторскими зонами. И мы вместе с нашими пациентами ликвидировали те негативы, которые появлялись и шли с ними достаточно быстрым путём стабилизации госпиталя «Ленэкспо», как обычного лечебного учреждения, несмотря на то, что есть.Потолок в красной зоне, то есть там, где лежат наши пациенты, не может обвалиться, потому что там нет никаких навесных конструкций, это потолок «Ленэкспо». Но об этом, наверное, лучше сказали бы строители. Почему это делалось – потому что люди должны нормально дышать, там приточная вентиляция. Говорили что там то очень холодно, то очень жарко – там приточная вентиляция, которая регулируется по температуре. Средняя температура воздуха в «Ленэкспо» - 21-24 градуса. Ни меньше, ни выше она не становилась, слава богу. Мы понимаем, что сейчас тепло, и соответственно стараемся менять температурный режим.
Наверное, нет ни одного человека – вот нас с вами возьмите, отведите куда-нибудь, я скажу: «Жарко», а вы скажете: «Да нет, нормально», или наоборот. Поэтому, безусловно, нужно прислушиваться к пожеланиям любого нашего пациента, что мы и стараемся делать. На этом больше внимание акцентировал Александр Дмитриевич Беглов при неоднократном посещении «Ленэкспо», он курировал эту стройку и до сих пор курирует ситуацию, потому что к нему в прямом контакте идут жалобы, которые мы моментально должны отработать.
М. Нуждин
―
Как я понимаю, потолок упал всё-таки не там, где больные.
М. Кабанов
―
Это армстронговский потолок, лёгкая конструкция, он упал в ординаторской, где наши доктора записывают истории болезни. Это тоже красная зона, но она отделена от пациентов. Неприятная, конечно, тема. Это произошло 30 мая. Это было не обрушение потолка, а нарушение целостности потолочной конструкции. И строители устранили эту проблему за час-два максимум. Конечно, неприятно видеть, когда эти плиточки падают. Они, конечно, не тяжёлые, но, тем не менее, неприятно. А что послужило причиной? Может быть, какая-то тема, связанная с вентиляцией. Но сейчас они укрепили все потолки над ординаторскими – у нас их две плюс приёмная зона. Проблем с этим больше не было, и это проблема, на которой не стоит так акцентировать внимание.
М. Нуждин
―
Давайте я спрошу ещё о другой проблеме, которая связана с муниципальным депутатом Нэлли Вавилиной - вы пожаловались на нёё в прокуратуру. В связи с чем? Почему?
М. Кабанов
―
У меня нет проблем с Нэлли Юрьевной Вавилиной по одной простой причине – мы знакомы с ней только по телефону. И то, когда я звонил ей, приглашал посетить «Ленэкспо», потому что изначально она писала… Не могу даже понять причины. Она муниципальный депутат Васильевского острова, МО «Гаванский». Она почему-то начала писать об отсутствии сиз на площадке Госпиталя ветеранов войн по адресу Старорусская, дом 3, которая находится в Центральном районе. При этом не было с её стороны ни одного звонка, ни посещения. То есть, она своё видение проблемы излагала, по всей видимости, с чьих-то слов.Я позвонил ей: «Нэлли Юрьевна, пожалуйста, приезжайте». Я готов был её одеть в сиз, проводить в красную зону, чтобы она лично убедилась, что те вещи, о которых она писала, не соответствуют действительности. А ведь в то время, когда мы работаем в условиях не совсем обычных для нас, и пациент попадает в те условия, которые не только необычны для него – я имею в виду не только «Ленэкспо», но даже наш обычный Госпиталь ветеранов войн, куда раньше пациент попадал, как кардиологический, а теперь попадает с двусторонней пневмонией - и есть стресс, есть страх.
И тут ещё какая-то тема, подогреваемая в прессе, не соответствующая действительности, пациент не знает, что творится вокруг, куда ехать, в какой стационар, где лучше, где хуже? И мы видим из прессы, что у нас медицина вообще не готова, это же прослеживаемо было, из тех слов, которые были написаны не только ей – а то ещё скажут, что я её неправильно цитирую. Я её цитировать вообще не собираюсь, начнём с того. И любая публикация, которая не соответствовала действительности, реально демотивировала пациента.
Поэтому я нашёл в себе возможность обратиться в прокуратуру Невского района (я обращался не только от своего имени, а от имени Госпиталя ветеранов войн, от сотрудников и от себя лично), чтобы была дана оценка действия муниципального депутата Нэлли Юрьевны Вавилиной на предмет наличия или отсутствия фейка в её публикациях, постах и прочее. Сейчас я читаю, и спасибо огромное ей скажу (по-моему, «ВКонтакте», мой персонал показывает всё это дело), ей пишут благодарственные письма, что если бы не Нэлли Юрьевна, то у нас бы в городе, оказывается, сиз бы не было. Ну, если так – я благодарен Нэлли Юрьевне. И по-прежнему зову её в гости, посетить «Ленэкспо», чтобы всё, что писалось, писалось всё-таки от первого лица, и от человека, который посетил «Ленэкспо».
Вы прекрасно знаете, по фактам были проверки прокуратуры Васильевского острова (проверку курировала городская прокуратура), Роспотребнадзора. Неоднократно на площадке был губернатор города Санкт-Петербурга. Большая часть того, что было написано, 90% не соответствует действительности.
М. Нуждин
―
У меня в связи с этим сразу вопрос – есть ли у вас в планах также точно попросить, чтобы прокуратура проверила и публикацию «Новой газеты»?
М. Кабанов
―
Я пока не хочу об этом говорить, учитывая, что, во-первых, действительно крупная закупка, действительно большое количество, действительно появились вопросы. Они же появились. Я получил запрос из Федеральной антимонопольной службы, которая проверит правомочность, законность наших действий. Ведь вы же прекрасно понимаете, что наши действия – не самостоятельные действия, как и любая централизованная закупка, которая происходит в городе. У нас есть комитет по здравоохранению, комитет финансов, которые курируют нас. Это же не просто так, что мне дали денег, я пошёл и закупил что-то.Это серьёзная тема. Я дождусь результатов проверок надзорных органов, а потом мы примем решение. Почему – потому что, опять же, не было же так, чтобы человек хотел побеседовать, пообщаться. Он услышал откуда-то информацию и выдал её на-гора, причём преподнёс ведь не очень корректно. Я говорю, что у меня совесть чиста.
М. Нуждин
―
Справедливости ради отмечу, что, судя по публикации, они отправляли запрос.
М. Кабанов
―
Ну не было такого запроса, чтобы мы давали объяснение, может быть, и был какой-то звонок, как это бывает. Образно говорю: «Вот, это из «Новой газеты», ответьте мне на вопросы». Ещё раз говорю – я не противник дать интервью, вы видите. Я так много раз делаю, потому что много вопросов появляется, которые нужно разъяснять и прочее. Но я не могу разговаривать с человеком, которого я не вижу. Не могу давать интервью по телефону, если я не знаю этого человека. Хорошо, а если он представляется одним, а на самом деле другой совершенно, зачем это буду делать? Разберитесь сначала. Есть органы надзора, которые установят противоправность наших действий. Ну, тогда напишите. А если нет ничего, это ваши умозаключения, которые вы решили изложить, да ещё и выдать потом на-гора как истину? Ведь один прочитает, пожмёт плечами, а другой скажет: «Ух ты, что творится-то в городе Санкт-Петербурге!» А на самом-то деле всё не так плохо.
М. Нуждин
―
Давайте ещё к лечению вернёмся. Я хотел бы уточнить у вас немного статистики, вижу, что вы прекрасно на память воспроизводите количество пациентов, в частности, в «Ленэкспо». И хотелось бы, чтобы вы назвали, сколько сейчас пациентов с диагнозом «внебольничная пневмония» (может быть, связанной с коронавирусом), и сколько с подтверждённым COVID-19 в Госпитале ветеранов войн, в «Ленэкспо».
М. Кабанов
―
На утро… Почему на утро, потому что сводка меняется каждый день, поступивших больше или меньше, в тех цифрах, о которых я говорил, поэтому плюс-минус одну цифру нельзя сказать.. Мы работаем с перегрузом, и не только мы, а все крупные лечебно-профилактические учреждения города, кто работает с ковидом. И мы надеемся, что вот это плато уже подходит к концу, или пик уже состоялся, и сейчас мы пойдём уже с горочки, что называется. Потому что вот на сегодняшнее утро у меня 1 176 пациентов на площадке Народная, 21, при наличии коечного фонда 927. Но мы стараемся изыскивать ещё койки, ставить дополнительно в палаты, чтобы у нас пациенты максимально меньше находились на каких-то мягких кушетках или носилках, которые используются для перекладывания, перекатки пациентов в оперблоки. Это естественно не кровать, но она хоть как-то комфортабельна.1 176 на утро пациентов, 562 человека в «Ленэкспо» и как бы мы ни говорили, какие бы умозаключения не делали по поводу «Ленэкспо», я ещё раз говорю, что с 1 мая там пролечено порядка полутора тысяч человек. Вы представляете себе, какая бы это была дополнительная нагрузка на стационары города? И сейчас мы видим рост пациентов. Если мы начинали 1 мая сразу 26 пациентов поступило, 1 000 коек было. «Как же так, на 1 000 коек – 26 пациентов!» Так постепенно люди поступали, нельзя же сразу так, чтобы сразу привезли тысячу. А персонал где взять?
М. Нуждин
―
Я понимаю, надо заканчивать, время наше действительно истекло, но я напоследок хочу вас спросить вот о чём. Вы выражаете надежду на то, что плато у нас наступило. Вот как вы считаете – действительно, пора снимать какие-то ограничения? И если да, то какие? С каких ограничений надо начать?
М. Кабанов
―
Я здесь полностью солидарен с руководством города, с Роспотребнадзором, они анализируют ситуацию. В моём (да и не только в моём) понимании, мы вышли на плато и первый этап снятия ограничений уже начался. Не знаю, может быть это крамольно прозвучит, не все согласятся, многие напишут, что я какой-то неправильный, но в моём понимании всё, что делается для самозащиты человека – это правильно. Потому что мы прекрасно понимаем, каким путём передаётся эта инфекция. Воздушно-капельный, контактный путь в основном. Вот я чихнул на стол, потом рукой мазанул, с кем-нибудь потом поцеловался – и вот эта цепочка понеслась, понеслась и понеслась.Поэтому основное – прислушайтесь к рекомендациям не только к тем, что говорят в городе. Они уже кровью написаны, эти рекомендации, так же, как устав. Ну, носите маску в людном месте. Ну, не приближайтесь вы пока к людям на дистанцию ближе, чем два, а лучше - четыре метра. Ну, не группируйтесь вы, не кучкуйтесь. Дай бог, пронесёт. Но есть же у нас эти ковидные диссиденты, скажем так. Отрицают они! Ну, ребята, приходите ко мне, одену я вас в сиз и проведу в реанимацию. Естественно, я этого не сделаю, потому что не имею права. Ну поймут люди, что не правы. А вот так вот, сидеть на самоизоляции где-нибудь в хорошем месте и писать посты какие-то, ещё и непроверенные, что-то переписывать друг у друга – это, наверное, хорошо. Но не здорово в настоящее время. А всех, кто желает, приглашаю прийти волонтёрами к нам.
М. Нуждин
―
Большое спасибо. Напомню, что мы говорили с начальником Госпиталя ветеранов войн. Максим Юрьевич Кабанов. Всего хорошего, до свидания.
М. Кабанов
―
Спасибо вам огромное. И всем радиослушателям я, прежде всего, желаю здоровья. Помогите нам, не заболевайте, пожалуйста. И будьте здоровы.