Волшебная гора:«Огни большого города» - проект, вдохновлённый самоизоляцией - Кристина Кретова , Анна Гофман - Интервью - 2020-05-08
Т. Троянская
―
Добрый день, это программа «Волшебная Гора». Мы записываем этот эфир и общаемся по Zoom. Мне кажется, сегодня так работают очень многие СМИ. Будем говорить о проекте «Огни большого города», думаю, нас будет сопровождать мяуканье моего кота – простите, мы все работаем из дома. Я с удовольствием представляю людей, которые придумали это проект, и не просто придумали, но ещё и воплотили: это фотограф Анна Гофман и писатель Кристина Кретова. «Огни большого города» - отличное название, кинематографичное. Давайте сначала расскажем, что это за история, а потом вы объясните для чего и почему вы её придумали. Кто из вас начнёт?
А. Гофман
―
Наверное, я. В марте месяце происходили определённого рода события. Я, как человек творческий, сильно волновалась, считывая всё, что происходит в мире. Совершенно не могла сидеть дома в ожидании будущей изоляции и за один вечер придумала проект. Я это видела, как какую-то группу лиц, которая висит на заборе, потому что на тот момент уже закрывались музеи, и я через этого хотела себя выразить. Я фотограф, визуал, я напрямую разговариваю с человеком. Таким образом мне хотелось помочь себе, в первую очередь. Потому что все проекты, которые мы делаем, мы всё равно делаем их про себя. По счастливой случайности мой проект в ту же ночь, когда я его написала, попал в руки Кристине. Кристина загорелась, всё придумала и организовала, и уже буквально через несколько дней я начала съёмки.
Т. Троянская
―
Суть его заключается в чём? Ты собрала творческих людей и что с ними сделала? Я-то это знаю, потому что участвую в этом проекте, но объясни для тех, кто не в курсе.
А. Гофман
―
Мне приходят какие-то картинки и я должна их как-то переводить в своей голове. И я подумала, что люди, сидящие в изоляции, напоминают мне цветы, которые находятся на закрытых балконах под фитомалиновым освещением. Честно признаюсь – я ничего не понимаю в растениях, но меня так завораживали эти малиновые окна, когда идёшь по улице, видишь, и они там какой-то своей ночной жизнью живут. И я подумала, что было бы забавно воссоздать это совершенно дичайшее освещение и снять людей именно при нём. И ты знаешь, что поразительно: мы собрали, совместно с Кристиной, 45 человек, героев, и каждому этот цвет очень шёл. Это последнее, о чём я могла подумать.
Т. Троянская
―
То есть малиновый цвет был двигателем, получается?
А. Гофман
―
Да-да-да. Какое-то лицо и это освещение было изначально заданным образом.
К. Кретова
―
Можно я ещё дополню? Мне кажется, сейчас такие времена, когда ты ловишь какой-то поток, и дальше уже поток тебе подсказывает. Вот у Ани была идея: снять людей в малиновом освещении. Дальше мы додумали, что это могут быть именно творческие люди, потому что, по большому счёту они попали в группу риска. Не только рестораторы, но и люди, которые выражали себя на сцене с помощью каких-то массовых искусств. И это выражение, обмен энергией, является для них чуть ли не основой существования. Могу сказать, как человек, периодически выступающий, занимающийся с детьми – ты же отдаёшь значительно меньше, чем получаешь.А дальше - «Огни большого города». Забор, на котором нам разрешили разместить эту экспозицию, находится на объекте «Огни залива». Выяснилось, что этот розовый свет, в котором изначально Аня придумала снимать, это тоже огни, огни окон, которые горят и освещаются, в том числе, творческим светом. Может быть, в начале пути у нас и не было всего этого, всех этих образов, они нанизывались уже в процессе. Ну и действительно, творческие люди – это огни нашего города, очень творческого.
Т. Троянская
―
Девчонки, я вас слушаю, и ощущение, что вы на таком подъёме, «так круто, что всё случилось, и вы придумали этот проект». Я хочу этот момент как раз и выяснить, потому что люди по-разному отреагировали на эту историю с коронавирусом. Кто-то был в жуткой панике, актёры, режиссёры, говорили: «У меня слетели все проекты, я не знаю, что делать, жизнь пропала…» Другие говорили: «Самое то! Время, когда ничего не понятно, но зато у тебя открывается столько возможностей!» Вот вы к кому относитесь, к первым или ко вторым?
А. Гофман
―
Я отношусь, конечно, ко вторым. Мы с тобой провели этот диалог ещё до съёмки, когда я сказала: «Таня, я создала проект, потому что меня так сильно трясло от адреналина, я не могла есть, не могла спать. Единственное, чем я смогла себе помочь - с помощью серьёзной физической работы на протяжении пяти дней съёмок. Я, конечно, предчувствую совершенно другой мир, ищу возможности. Я говорила со всеми этими людьми, и ты знаешь, что поразительно: уже сейчас, когда мы отправили фотографии на печать и я вижу эти лица перед собой… Мы засняли удивительно тонкий момент – и предчувствия чего-то неизвестного, тревоги, нежелания отпустить прошлого, вся эта растерянность – на наших лицах. Это так интересно! У меня ощущение, что мы пролезли ниткой в ушко иголки.
Т. Троянская
―
Ты хочешь сказать, что по фотографиям можно понять, кто кайфует от этой ситуации, а кто находится в небольшом страхе?
А. Гофман
―
Не просто в страхе. Язык нашего тела всё транслирует, и моя задача, как фотографа – быть с тобой, доверять тебе и всё фиксировать. Это я и делала.
Т. Троянская
―
Кристина, а как у вас?
К. Кретова
―
У меня были разные стадии. Мне кажется, что не только творческие, но и обычные люди – всё-таки это длится с конца марта в нашей стране, те или иные ограничительные меры… Я прожила разные стадии. Вначале у меня была жажда деятельности, и мне казалось, что я, как творческий человек, должна сейчас прямо…! И, учитывая, что с тех прошло уже почти полтора месяца, бывали разные моменты. Сейчас я в том моменте, когда дико устала, но не могу сказать, что очень много сделала. Скорее нет, как раз. Мне казалось, что «я сейчас ого-го!» Нет, ого-го не получилось. Вообще, мне хочется, чтобы это быстрее закончилось.Мы как раз обсуждали с моей близкой приятельницей, что кризис, безусловно, это как бы способ вырасти. Для нас для всех, не только для творческих людей, а для человека вообще. Если ты достойно прошёл какой-то кризис, это всегда точка роста. Но я в этот момент думаю о том, сколько людей в целом способны отнестись к этому, как к точке роста, скольких людей это всё-таки сломит. И моё личное к этому отношение, уже не как творческого человека: хочется, чтобы быстрее это всё закончилось.
Т. Троянская
―
То есть ты думаешь не только о себе, а ещё и как на это отреагирует окружение?
К. Кретова
―
Я всё-таки социотип, несмотря на то, что я пишу, и вроде как не должна быть такой. Я очень люблю людей, у меня широкий круг общения и я вижу, что происходит. Да, для кого-то это может стать благом, для таких сильных людей, как Аня, которые вот так могут переработать, выплеснуть, поймать этот виток. Но мне кажется (может, я ошибаюсь, никто же этого не знает), что их всё-таки меньше, чем тех, кто будет выгребать из этого кризиса ещё долго. Не говоря про тех актёров, режиссёров, людей, которых Аня снимала и анкеты которых я читала. Их работа связана с площадкой, так или иначе. Понятно, что что-то ушло в Zoom, в электронный формат, но это всё не то.Я тут почитала на аудиторию в 100 человек в Калининграде… Знаете, обычно после встречи с детьми я выхожу… ты потом можешь летать 3-4 дня. А тут эти дети вроде бы и есть, а вроде бы и нет. И вроде ты что-то такое сделал, а вроде… Я чётко понимаю про себя, что электронный формат – не моё. Я люблю обниматься.
Т. Троянская
―
Мы все, честно говоря, любим обниматься, но вот я про себя могу сказать: я веду онлайн-тренировки. Я вела их вживую, но поскольку нет возможности, клиенты меня очень попросили, и я в итоге вышла в этот формат. У меня ощущение, что я чувствую энергию людей, который там, виртуально, у себя дома вместе со мной занимаются. Может быть, это какое-то самовнушение.
К. Кретова
―
Наверное, у всех по-разному. Может быть, у вас уже больший опыт накопился.
Т. Троянская
―
Аня, про людей: в процентном соотношении творческие люди в печали или в радости в большей степени?
А. Гофман
―
Понимаешь, Танечка, тут нужно сделать небольшую сноску: всё-таки проект я снимала, когда изоляция только началась. И эта стадия входа в кризис максимально эмоционально расшатана, все люди находились в качелях, ежедневных причём. От полного взлёта «сейчас всё придумаем и всех порвём» до состояния апатии, нежелания вообще вставать с кровати и так далее. Я попала вот в этот момент.Понятно, что сейчас он другой, потому как многие люди из тех, с кем я общаюсь, начали следующие проекты. Кто-то просто отдыхает, пользуясь возможностью, как наши оперные ребята, которые снимались в проекте. Олеся Петрова сказала: «Я буду отдыхать, потому что я не отдыхала 10 лет!» И я понимаю, что рада, что эта изоляция случилась с Олесей, потому что её голос отдохнёт, она выйдет на сцену отдохнувшей, и мы услышим вновь великую Олесю. То есть, состояние очень разное. Точно могу сказать, что состояние всех этих людей было ярким в тот момент, но спектр эмоций был огромный.
Т. Троянская
―
Ты хочешь сказать, что всё могло поменяться как в плюс, так и в минус?
А. Гофман
―
Оно меняется у нас у всех постоянно, это как раз то, о чём я говорю. Я закончила проект и тоже лежала неделю дом в состоянии апатии, после чего построила дома фотостудию и начала снимать. Потому что мне нужно было себе помогать каким-то образом. И я начала снимать прямо дома, натюрморты.
Т. Троянская
―
Про Олесю Петрову мы уже услышали, что она в проекте. А вообще, сколько участников и кто эти люди? Понятно, что всех ты не назовёшь здесь, но тем не менее.
А. Гофман
―
Я могу так сказать: за то короткое время, которое у нас было, мы собрали просто потрясающий веер удивительных творческих людей. Директора издательств, театральные продюсеры, танцевальные продюсеры, танцоры, актёры, художники, иллюстраторы, дизайнеры, детский писатель.
К. Кретова
―
Фотографы, блогеры, режиссёры.
А. Гофман
―
Спектр очень большой получился, мы старались.
Т. Троянская
―
Сколько человек всего?
А. Гофман
―
45.
Т. Троянская
―
А 45 это какое-то сакральное для тебя число или просто так получилось?
А. Гофман
―
Я вообще хотела 50, что-то мне в голову ударило. Мы ведь прямо отсчитывали дни до момента, когда нас запрут дома. Последний день съёмок был, когда закрывали рестораны. То есть, буквально – я отсняла и ушла на изоляцию пять недель назад. Поэтому получилось 45, кто-то заболел, кто-то не пришёл, люди чувствовали сильную тревогу. Кто-то уже находился в этом дисбалансе и говорил: «Ты знаешь, нет, не приду».
Т. Троянская
―
Может быть несколько имён, более-менее медийных, ты можешь назвать?
А. Гофман
―
Саша Малич приходил (мне даже кажется, ты пришла как раз после эфира с ним), Олеся Кошкина; солистка Михайловского театра Света Москаленко; солист капеллы Вадим Мессерман; Катя Яковлева, руководитель издательства «БУМКНИГА», обожаемого в нашем городе; исполнительный директор издательства «Питер» Анна Титова; хореограф, танцовщица Лиля Бурдинская; директор галереи Анна Нова, один из наших главных галеристов. В общем, тусовочка что надо.
Т. Троянская
―
А все соглашались легко на проект?
А. Гофман
―
Это не первый мой проект с реальными живыми людьми, когда звонишь человеку и говоришь: «Слушай, приди, посмотри на меня полчаса». Гораздо проще с людьми, которые находятся в сфере искусства либо институциях, связанных с этим, чем, скажем, с людьми обычными, назовём их так.
Т. Троянская
―
Когда придумывался проект, было желание поместить все фотографии на стене. Сейчас пока всё может быть помещено только на виртуальной стене, поскольку все мы не имеем возможности выходить из дома. Какой выход из ситуации здесь?
К. Кретова
―
Мы надеемся, что выход есть, потому что та стена, на которой нам разрешили это разместить – это строительный забор объекта «Огни залива», который строится на Ленинском проспекте. Стройки в нашем городе всё-таки не остановлены, поэтому, когда мы всё это придумывали, нам казалось, что мы вот этой классной командой в 50 человек приедем, всем нальём кофе, и каждый наклеит свой плакат. Мы видели это каким-то прекрасным праздником. И даже окончание проекта у нас было запланировано на середину апреля, что мы всё расклеим.Но в итоге, скорее всего это будет так: мы сделали видеоролик, где участники друг другу передают тубу. Такой «ковидный» ролик - кто-то пинает туалетную бумагу, кто-то книжки передаёт, а у нас будет туба с нашими плакатами, которые наклеит рабочий на заборе действующей стройки, а мы все получим какой-то видео-привет о том, как это происходило.
Т. Троянская
―
Но в реальности на стене всё появится?
К. Кретова
―
Появится. Мы рассуждали, как правильно – всё-таки подождать самого конца-конца? Но вроде нам со следующей недели разрешат гулять, есть такая надежда, и нам показалось правильным, хотя много было сомнений на этот счёт, что всё-таки это должно появиться сейчас, когда люди начнут гулять и это как-то сможет скрасить их жизнь, сделать эту прогулку более интересной. Поэтому если это должно произойти, то, наверное, сейчас, когда ещё есть какие-то ограничения.
Т. Троянская
―
Но это арт-объект недолговечный, или стена какое-то время продолжит своё существование?
К. Кретова
―
Хочется ответить: это будет зависеть от горожан.
Т. Троянская
―
От вандалов, которые любят снимать, сдирать со стен всё, что им не очень нравится, или наоборот.
А. Гофман
―
Знаешь, я думаю, что это должно там находиться сейчас, пока часть людей ещё находится в домах, потому что когда мы выйдем из изоляции – мы выйдем уже совсем другими. А этот проект начинался «до» и его актуально повесить сейчас.
Т. Троянская
―
Это правда. Давайте поговорим о том, какими «другими» мы выйдем. Об этом все постоянно говорят, и творческие люди особенно, потому что театр не будет прежним, кино не будет прежним. Фотография будет прежней или нет, Аня? Писатель будет писать так, как писал или нет, Кристина?
К. Кретова
―
Я же всё-таки детский писатель. Наверное, как любой человек, творческий или нет, ты трансформируешься, поэтому мне кажется, что, в целом, вряд ли я как-то сильно трансформируюсь, что не смогу писать, как прежде. Точно это будет как-то по-другому, но в этом смысле это ничем не отличается от любого другого кризиса. Будем ли мы все прежними? Точно мы будем другими, потому что это кризис чего-то, у каждого есть грани своих сложностей, мы все продышиваем их каким-то образом, поэтому, наверное, что-то изменится. Но вместе с тем, мне хочется сказать, что мне не очень нравятся разговоры, что «мир не будет прежним».Я пишу антивоенный комикс для детей, где собираю истории с двух стон конфликта, показывая, что война – это плохо. В рамках написания я консультировалась с Катей из «БУМКНИГИ» и она мне посоветовала комикс, где обычная питерская женщина, рождённая до войны, у которой папа был польским рабочим на заводе. Она пережила блокаду, у неё все погибли, отец был политзаключённым, его расстреляли. И когда я читала этот комикс, как раз сейчас, в карантин, я плакала и думала про то, как много досталось поколению наших бабушек. Я отнесла своей 89-летней бабушки эту книгу, и она начала говорить: «Так это же про меня. И парусиновые туфли такие же…», и она тоже ревела.
Мы все отчасти…. Про себя скажу: я человек, родившийся в 1981 году и, по большому счёту – ну да, я родилась в коммунальной квартире, стояла с мамой в очереди за курицей, майонезом, ещё чем-то – больших проблем в моей жизни не было. Конечно, были смерти близких людей, которые я переживала, какие-то подростковые кризисы. Но по сравнению с поколением наших бабушек я точно понимаю, что я очень избалованный жизнью человек. Ну что такого произошло сейчас? Ну, полтора месяца мы посидели дома, да, у нас у всех какие-то свои экономические сложности (даже если нет, то мы можем порадоваться за этих людей, но, вероятно, они могут быть, потому что с экономикой, скорее всего, будет не очень всё), мы все чего-то побоялись или кого-то, каждый своего. Но, ребята, мы же сильные, мы же Россия! В России случались ситуации и похуже. Так что мы обязаны выйти не то чтобы прежними, но обязаны выйти не хуже, чем были.
Т. Троянская
―
Я думаю, мы обязаны выйти, наверное, лучше. Не то что обязаны, но лучше, наверное, выйти лучше, чем выйти хуже. Но я думаю, через некоторое время мы будем говорить: «Это всё было до карантина» или « до самоизоляции».
К. Кретова
―
Абсолютно точно. Весну-2020 мы не забудем.
А. Гофман
―
Я больше скажу, мы будем говорить: «Это искусство было создано ещё до изоляции», «Этот художник изменился в изоляции», «Этот проект был создан в рамках изоляции». Это неизбежно.
Т. Троянская
―
Аня, тогда давай про фотографию. Какой она будет, новая фотография?
А. Гофман
―
Будет огромное количество документальных проектов, будет большое количество саморефлексии. Я вижу, что это происходит сейчас, люди снимают себя дома, потому что для нас это способ себе помочь, правда. Снимая, ты перерабатываешь свою собственную тяжёлую формацию, работаешь со своими страхами и тревогой через съёмку. Там большой спектр чувств и если ты действительно глубокий фотограф, ты способен себе этим помочь. Большое количество будет вот таких self-проектов, проектов под грифом «Создано в квартире там-то, на изоляции такое-то время».Фотографический, исторический документ об этом событии уже пишется, уже открываются онлайн-выставки, посвящённые проектам в изоляции. Понятно, что часть этих историй будут посредственными, но я уверена, что часть будут просто шедеврами. Мы об этом говорили с Анной Новой, потому что ей предстоит в какой-то момент после изоляции тоже открыть галерею. Я говорю ей: «Аня, ты можешь себе представить, сколько на тебя свалится искусства вот этого изоляционного?» Она говорит: «Да, я предвижу этот момент, когда мне нужно будет смотреть на то, что происходило». Эти изменения сейчас происходят очень быстро, от недели к неделе мы меняемся, тем и любопытен этот участок времени.
Т. Троянская
―
«Огни большого города» - это проект, о котором мы говорим сегодня в программе «Волшебная Гора». Сейчас мы сделаем небольшую паузу и продолжим.НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
Т. Троянская
―
Мы продолжаем наше общение. Писатель Кристина Кретова и фотограф Анна Гофман – люди, которые придумали проект «Огни большого города». Когда развеска всё-таки появится? Когда ролик появится, когда можно будет его репостить и популяризировать в интернете?
К. Кретова
―
Аня?
А. Гофман
―
Пусть Кристина расскажет.
К. Кретова
―
Мы надеемся. Всё-таки сейчас всё очень меняется, и мы очень зависим от того, что можно и что нельзя, и пока у нас на самом деле нет карты движения на следующую неделю. Мы не очень понимаем, что можно будет и что нельзя после 12 мая в городе. Но если это будет можно, мы планируем повесить выставку 13 мая. Ну и, соответственно, так как завершающий кадр ролика должен сняться в момент того, как уже выставка повешена, значит, ролик тоже появится какого-то 14 числа. Соответственно, он появится для того, чтобы про эту выставку узнало большое количество горожан, могло приехать, посмотреть, не нарушая правил перемещения по городу.
Т. Троянская
―
Смотрите. Я сейчас спрашиваю - когда появится выставка, и мы с вами не знаем ответ на этот вопрос. Мне кажется, новое время – это ещё и время некой неопределённости, потому что мы все привыкли планировать.
К. Кретова
―
Абсолютно так.
Т. Троянская
―
У нас очень чёткие планы, мы знаем, что у нас будет, куда мы пойдём тогда-то. И вдруг произошло для многих страшное, когда ты должен быть в Берлине – а ты не в Берлине. И это тотально. То есть, это не твой личный план, который изменился, а что-то произошло, и ты понимаешь, что сопротивление бесполезно. Тебе только остаётся принять эту ситуацию. Может быть, новое время – это, не знаю, более мягкое время? Все говорят: «Эпоха потребления уходит». А я про всё-таки такое балансирование, что ли. Не знаю, как это объяснить, но я думаю, вы меня поняли. То есть, не такое жёсткое.
К. Кретова
―
Да-да. Мне ещё хочется в этом моменте добавить: я – человек с планированием, как любая работающая мама, мне кажется. И для меня было страшным не то, что мои планы рухнули, а то, что ты не можешь их спланировать! А где списки, а что ты будешь делать? И вы абсолютно правы. Это был шок последней недели марта, когда всё не просто посыпалось – ты и построить ничего нового не можешь. А сейчас уже да, ты такой: «Может, 13-го повесим, а может, нет». Раньше я бы это произносила с чувством содрогания. Как это так? Мы запланировали, а 13-го не повесим.
А. Гофман
―
У меня тоже раньше бы дёргался глаз.
К. Кретова
―
А сейчас всё вроде как так и надо. Так что спасибо за мысль, это так и есть, Татьяна.
Т. Троянская
―
Действительно меняется отношение, и всё это перекладывается на нашу повседневную жизнь.
К. Кретова
―
Да, так и есть. Выйдем более мягкими из этой истории.
А. Гофман
―
Не знаю, насколько мягкими, ребята, но гибкими нам быть придётся. Мы выйдем сёрферами!
Т. Троянская
―
То есть, для того, чтобы лавировать, нужен внутренний баланс для того, чтобы любой план мог как-то видоизмениться.
К. Кретова
―
Аня сказала «сёрферами», я думаю: «Главное – не выйти гимнастами российской сборной!» Потому что они уж очень гибкие.
Т. Троянская
―
Главное – перегнувшись, не сломаться. Есть ещё такая история: я наблюдаю за театрами, которые сейчас предпринимают очень активные попытки жизни в виртуальном пространстве. И, в частности, за актёрами. Честно скажу, спектакли мне очень тяжело смотреть в записи – наверное, я слишком много смотрела в живом исполнении. А попытки актёров самовыразиться… Мне иногда становится очень печально, когда я гляжу на это. С одной стороны, как Аня говорит, очень важно самовыражаться. С другой стороны, не вызовет ли эта самоизоляция какой-то самодеятельности? То есть, ты думал об актёре хорошо, а он тебя пригласил к себе в дом, и ты понимаешь, что он разговаривает, а слушать его неинтересно. И прямо становится печально, думаешь: «Лучше бы я тебя смотрела в театре только».
А. Гофман
―
Понимаешь, в чём дело… Есть некоторая опасность, потому что любое исполнительское искусство – это иллюзии, которые мы все дарим людям. В каких-то волшебных людях, драматических событиях, невероятно красивых сценах и так далее. Но, может быть, это будет особенностью нового времени? Может быть, мы, записывая передачи, сидя дома с пледами, котами, которые у тебя кричат на заднем плане… Может быть, это добавит нам какой-то особенности вот этого поколения Z, какой-то сверхискренности. Может быть, мы перестанем предъявлять такие дикие претензии друг к другу, которые предъявляли раньше.Потому что всё-таки особенности этого времени, этого десятилетия 2010-х… Мы же все были дикими достиженцами, это доходило до смешного: книги по саморазвитию, которые предлагались тебе ежесекундно отовсюду, и разве что только бабушка на улице не читала, как прокачать себя, свой тайминг и так далее. Я как человек, который, будучи художником, планировал свой день как долбаный бизнес-проект – мне полезно было вот так «хоба!» и получить по щам, так сказать, от всего происходящего.
Поэтому всегда есть две стороны. Да, кто-то столкнётся с тем, что он скучен сам себе, что ему дискомфортно дома, что ему нужно менять профессию, что ему пора повзрослеть, подрасти и так далее. Я думаю, что неизбежно люди столкнутся с собственными страхами, инфантилизмом и всем тем, с чем они не хотели сталкиваться именно из-за того, что мы закрыты в эти четыре стены. Так наша задача – себя в этом и менять. Ну а разочарования зрителей – они неизбежны, понимаешь, Тань? Из-за того, что мы очаровываемся людьми, мы и разочаровываемся потом по факту. Не будь очарованным, и тогда ты сможешь попытаться услышать, увидеть человека, который напротив тебя.
Т. Троянская
―
А не чувствуете ли вы, что нужно как-то подбодрить зрителя, слушателя – в общем, людей своими фотографиями, своими книгами? Как-то объяснить, как прекрасен этот мир? Есть какое-то внутреннее желание объяснить людям: «Не расстраивайтесь, всё пройдёт»? И, возвращаясь к нашему началу, что кризис – это возможность.
К. Кретова
―
Татьяна, вы поймали именно то, о чём я думаю. Мне кажется, что уже сейчас, в мае - очевидно, что всем достаточно сложно. И я очень согласна с тем, что искусство в целом для того и нужно, чтобы помогать людям стремиться к прекрасному, его как-то понимать и через это прекрасное делать их жизнь лучше. Я не очень знаю, как ты можешь быстро в каком-то книжном проекте это сделать, потому что книжка – это как ребёнок, это минимум 9 месяцев. Но вместе с тем я очень во многих местах покинула свою зону комфорта.Я, например, ненавижу читать книги. Тут я читала и для «Гайдаровки», и для каких-то Youtube-каналов книги. Но я при этом понимала, что помогала кому-то. То есть, мне какая-то тульская библиотека написала, и я снимала дома видео, что для меня в целом недопустимо. Если бы ко мне обратились с такой просьбой месяц назад, это было бы точно «нет». Я бы спряталась в свой домик и сказала, что это невозможно. Но я чётко понимаю в этот момент, что я не помогаю людям, я помогаю себе, делая что-то. То есть, для меня выход из зоны комфорта ради кого-то, ради детей в Туле – это был мой собственный костыль. И да, наверное, в этом и есть одна из целей искусства, кроме самовыражения – делать мир лучше.
Т. Троянская
―
Я правильно понимаю, что вы уже сейчас пишите книгу? Работа, которая уже была начата, продолжается?
К. Кретова
―
У меня несколько книг в работе всегда, поэтому они продолжаются. Я же детский писатель, у меня не тома Льва Николаевича Толстого. Две стартанули, ещё одну доделываем, работа идёт. Четыре книжки для малышей должны были быть на Украине напечатаны, непонятно, когда это будет теперь. Но будет, мир не останавливается.
Т. Троянская
―
А мысли про новую книжку возникают в этом процессе?
К. Кретова
―
Я даже наметала план. Но это книга, никак не связанная с ситуацией, с коронавирусом. Из интересного – книга, которая была придумана давно, там история в том, что я очень давно хотела включить в детскую книжку инвалида. Потому что мой ребёнок учится в испанской школе, у них каждую неделю есть домашнее чтение, и каждый раз на неделю выдают новую книжку. Если это история про школу – один из четырёх героев всегда на инвалидном кресле, и причём это не то что история про инвалида, он равноправный герой истории. И у меня давно была мысль написать книжку, в которой будет инвалид - не про инвалида, а где ребёнок на инвалидном кресле будет равноправным героем.Это продолжение моей трилогии (которая бестселлер-бестеселлер) про то, как девочка путешествует с ветром. В этой книге она теряет свою способность путешествовать с ветром, и этот мальчик учит её путешествовать в воображении. И когда я сейчас написала план издателю (а книжка была задумана давным-давно), я поняла, что это книжка про ковид, что мы теперь все можем путешествовать только в воображении. Но это не специально.
Т. Троянская
―
Это круто, что не так буквально. Аня, а у тебя есть уже какие-то мысли про будущее?
А. Гофман
―
Думаю, что проект, который я запущу, я придумала его, пока вас снимал. Уже во время этих съёмок я понимала, что очень большое количество людей окажутся в таком состоянии, неспособными себе помочь - как я, как ты, как Кристина. И я думала о каких-то возможных инициативах, как творческие люди могут объединиться, какие они могут показывать спектакли, делать флешмобы; что это должна быть очень тактильная история, а мы же сейчас все боимся прикасаться друг к другу. То есть, достаточно большая совокупность непростых элементов и из этого уже родился проект и есть люди, которые меня очень поддерживают, и я думаю, что в какой-то момент в какой-либо форме я его осуществлю. Это будет что-то вроде особых фотобудок или фотоателье.Я совершенно уверена в особой целительной силе фотографии, в том, что происходит между фотографом и человеком в тот момент. Ты была моей моделью и сама это ощутила стопроцентно. Ты пришла, меня не знала, и я чётко понимаю, что за 10-15 минут ты, находясь в особом закрытом пространстве, можешь создать очень глубокий мир с этим человеком. И это может очень помочь.
Т. Троянская
―
Я ещё хочу сказать, что очень круто в этой некрутой ситуации то, что мы познакомились с огромным количество людей. И вот эти комьюнити, которые создаются в момент самоизоляции - мне кажется, такое в «мирное время» было абсолютно невозможно. И то, что реальные границы есть, но виртуально их нет, и мы имеем возможность общаться. Мне кажется, вот это момент свободы в несвободе мы должны оценить, принять и полюбить. И выйти другими, стать чуть лучше.
А. Гофман
―
Давайте попробуем стать чуть лучше.
Т. Троянская
―
Да, давайте попробуем. «Огни большого города» - будем следить за новостями в интернете. Спасибо девчонки, большое. Анна Гофман, фотограф, и Кристина Кретова, писатель, были сегодня в программе «Волшебная Гора».