Магистрат: Судьбы заброшенных домов в центре Петербурга - Дмитрий Литвинов - Интервью - 2020-05-07
07.05.2020
Магистрат: Судьбы заброшенных домов в центре Петербурга - Дмитрий Литвинов - Интервью - 2020-05-07
Скачать
А. Веснин
―
Добрый день. Меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Магистрат». Коронавирус коронавирусом, про него мы говорим много. Чиновники к нам приходят, врачи. Решили мы вспомнить о том, что Петербург переживал уже не одну эпидемию. Холера. Это тоже переживет. А вот здания петербургские не страдают от вируса, а страдают от того, что с ними ничего не делают, не ремонтируют, просто от времени… Сегодня про это хотим поговорить. В гостях координатор движения «Живой город» Дмитрий Литвинов, записываем этот эфир удаленно. Дмитрий, приветствую. Слышите ли вы?
Д. Литвинов
―
Да, здравствуйте. Слышу хорошо.
А. Веснин
―
Первым делом хотел поговорить про дом Басевича, этот дом находится на Петроградской стороне, Большая Пушкарская 7. Уже довольно давно активисты борются за его спасение. Блог специальный появился, экскурсии водили, пока карантин не начался, сейчас видео-лекции. А вы как раз боритесь за сохранение дома Басевича. Расскажите поподробнее. Что это за дом?
Д. Литвинов
―
Довольно интересный образец модерна. Статус памятника не имеет. Среди домов Петроградской стороны он выделяется, попадает в ряд книг, фотообзоров. Просто такой интересный петербургский дом.
А. Веснин
―
Когда был построен? Модерн, значит, начало 20 века…
Д. Литвинов
―
Да. Когда застраивалась вся Петроградская сторона, в то же самое время был строительный бум. В моде был стиль модерн. Появлялись самые разнообразные здания, которые сейчас являются украшением города.
А. Веснин
―
Почему именно за дом Басевича так боритесь?
Д. Литвинов
―
Ему угрожает снос. Мы боремся за сохранение всей застройки по возможности в центре города. Сейчас на Петроградской стороне под угрозой дом Басевича. Он находится под угрозой с января этого года.
А. Веснин
―
В чем угроза? Почему собираются сносить? Раньше собирались, наоборот, реконструировать, приводить в порядок, ремонтировать, отдавать под жилье молодым семьям. Он вроде был в какой-то программе государственной.
Д. Литвинов
―
Все верно. После того, как расселили, к началу нулевых, его с подачи депутатов-градозащитников передали в программу «Молодежи - доступное жилье». Жилищный комитет занимается. Был разработан проект за государственный счет, более 4 миллионов рублей бюджетных денег ушло на проект. Под квартиры, современное использование. Неожиданно в 2015 году пришло письмо, что он из этой программы исключен, передан академии танцев и НРЗБ. С этого момента жилищный комитет заниматься перестал, как написал нам. Мы все время писали… Передали, а когда будет ремонт? Получали отписки, что какие-то бюрократические сложности, еще не передано, бумажки не подписаны. Все это время дом стоял без охраны, продолжал гореть. Пожаров было бессчетное количество на протяжении нескольких лет последних.
А. Веснин
―
Про пожары вопрос возникает. Они сами по себе или кто-то пытался дом разрушить?
Д. Литвинов
―
Вы знаете, нет… Просто заселяются бомжи… В комедии «Джентльмены удачи»: «дай 5 рублей, буду керосинку покупать». Они разводят огонь, это приводит к пожару. Я сам неоднократно наблюдал, даже со съемочной группой приезжали, после пожара, прямо при нас сидели некие личности и жарили шашлыки на открытом огне прямо там. Не думаю, что есть целенаправленные поджоги, разве что вандалы, пироманы. Как показывает практика, если дом расселен, то там возникают пожары рано или поздно.
А. Веснин
―
То есть дом несколько раз горел, я сам проходил мимо дома, на фотографии сейчас смотрю. Дом в довольно плачевном состоянии, окон практически нет никаких уже, обвалившаяся штукатурка… Возможно ли дом привести в какое-то состояние нормальное?
Д. Литвинов
―
Недавно общество охраны памятников заказывало свой вариант технического обследования здания. Оно показало, что дом вполне ремонту пригоден. Нужен капитальный ремонт, он и раньше предполагался. Требуется только разборка отдельных участков стен. А пока все еще можно по мнению технических специалистов привести в порядок.
А. Веснин
―
Сам дом построен в 12 году архитектором Алексеем Зазерским. Тут вопрос возникает: почему дом Басевича называется?
Д. Литвинов
―
Это его владелец. Тот хозяин участка, который заказал постройку дома. Так традиционно в Петербурге принято, что дом называется по имени владельца, при котором построен. А если неизвестно, то по имени последнего владельца перед 17 годом.
А. Веснин
―
Басевич был, кажется, гражданским инженером, одним из соавторов этого проекта.
Д. Литвинов
―
Участвовал в проектировании. В основном Зазерский автор.
А. Веснин
―
Дом был для него, для гражданского инженеров. По поводу ситуации с самим домом, тут же до конца решение еще не принято. Будут там делать что-то для академии, будут его сносить или нет – как я понял, НРЗБ принял решение, что пока снова не будет, не утвердил проект сноса.
Д. Литвинов
―
У нас в городе существует такой орган, рабочая группа, с замысловатым названием. Мы называем «сносная комиссия», на которую выносится решение по сносу или не сносу. Приходит проект по сносу исторического дома в охранных зонах, то этот проект вступает на рассмотрение этой рабочей группы. Примерно по 1/3 от градозащитников, чиновников и архитекторов, более-менее независимых специалистов, большинством голосов эта группа может либо утвердить, либо отправить на доработку тот или иной проект. Вот в январе этого года был вынесен проект, долгожданный, мы давно спрашивали, когда будет проект реконструкции…. Он был вынесен наконец, неожиданно оказалось, что теперь планируют полностью дом снести, соседний детский садик снести, построить новый корпус, это все будет единое целое… Воссоздать фасадик этого дома Басевича. Тогда еще, до того, как было первое заседание рабочей группы, начались уже акции протеста. Сначала переносилось это заседание несколько раз, потом проект был вынесен, большинство голосов отвергло его.
А. Веснин
―
В конце апреля было? Не так давно.
Д. Литвинов
―
Первый раз это было еще в феврале. Потом на доработку отправили. Затем принесли доработанный вариант, согласились сохранить лицевой фасад на уровне 4 этажа. Тем не менее, этот вариант не устроил. Мы считаем, что надо сохранять большую часть здания. Были претензии и к тому, как они в проекте о воссоздании верхних этажей, мансарды, даже с точки зрения архитекторов, в том числе тех, кто входит в рабочую группу… Эти решения тоже надо прорабатывать. Потом начался карантин, очно собраться не могли. Неожиданно КГИОП решил, что это все можно сделать и по почте. По почте разослан некий доработанный проект, хотя в нем изменения минимальные. Вроде бы там вроде вместо 4 этажей решили 5 этажей сохранить. На разных чертежах по-разному выглядит.
А. Веснин
―
В смысле вместо 4 этажей 5 сохранить?
Д. Литвинов
―
В первом доработанном варианте сохранение 4 этажей лицевой части. А в новом было сверху написано в описании, что сохраняется 5 этажей, но на разных чертежах, которые были приложены в материалах, все было по-разному. Что-то поправили. Что-то нет. Дорабатывать мансарду они не стали. Мы опасались, что это заочное голосование задумано, чтобы попытаться проект протолкнуть, но оказалось, что при таком заочном варианте большинство участников рабочей группы высказались против проекта. Сейчас снова отправлен на доработку.
А. Веснин
―
Пока дом Басевича никто не сносит?
Д. Литвинов
―
Пока нет. Законно его снести нельзя.
А. Веснин
―
Что значит «проект на доработку»? Что будет дальше? Почему отклоняют? Из-за того, что снос? Или из-за чего?
Д. Литвинов
―
Наше мнение, что да, из-за того, что сносится слишком большая часть здания. Остается очень мало. Дворовые флигели не все находятся в таком плохом состоянии, особенно дальняя часть дома. Даже на снимках с воздуха видно. Там практически пожаров не было. Просто хотят совершенно новый дом новой архитектуры, поэтому дом Басевича мешает. Мешает и соседний детский сад, который сам по себе архитектурной ценности не имеет, но, как и любая советская территория детского сада, он окружен зеленью, зеленый уголок, а на его месте появится новостройка, где зелени будет минимум.
А. Веснин
―
Где делал архитектурный проект нового здания для НРЗБ?
Д. Литвинов
―
Проектная мастерская «Культура». Ее возглавлял нынешний главный архитектор города, но сейчас, поскольку занимает такой пост, он не может…
А. Веснин
―
Григорьев.
Д. Литвинов
―
Есть конфликт интересов, поэтому он покинул, формально по крайней мере, официально считается, что покинул этот пост в этой организации.
А. Веснин
―
Но там сейчас его супруга работает и руководит всеми процессами. Какова дальнейшая судьба? Сейчас отклонили, потом отклонят или нет… Шансы какие, что дом оставят и приведут в порядок… Они есть?
Д. Литвинов
―
Да, конечно.
А. Веснин
―
Какие ваши конкретные требования?
Д. Литвинов
―
Сохранить большую часть дома. Не только фасад в размере 4-5 этажей. Сохранить и часть дворовых корпусов, которые находятся в приличном состоянии. Уменьшить площадь застройки на территории детского сада, если вообще не отменить эту часть строительства. Вот такие требования.
А. Веснин
―
Если это произойдет путем корректировки проекта, вас устроит это? Или что-то другое должно произойти? Кто должен решение принять: заказчик, архитекторы, чиновники? Кто должен последний сказать? К кому ваши требования?
Д. Литвинов
―
Наши требования к проектировщикам. Мы хотели бы, чтобы на очередное заседание рабочей группы, был вынесен действительно хорошенько переработанный проект, а не с косметическими изменениями, который был бы более достоин нашего города. Если проект такой появится, рабочая группа проголосует, можно будет приступать к реализации.
А. Веснин
―
То есть вы не против, чтобы здания относились к театру Эйфмана. Главное, чтобы сохранился дом.
Д. Литвинов
―
Неважно, кто его будет ремонтировать. Лишь бы был ремонт. Время идет.
А. Веснин
―
Я так понимаю, что по поводу дома Басевича, тут в каком-то смысле уникальная кампания общественная за спасение этого дома. Мы привыкли, что пикеты и митинги обычно, а тут и лекции, и экскурсии. Расскажите про это поподробнее.
Д. Литвинов
―
Пикеты сейчас проводить в период карантина вообще нельзя, поэтому ведется в онлайн эта борьба. Формат экскурсии был и раньше. Каждый раз борьба за каждый дом индивидуальна. Мы стараемся использовать различные способы привлечения внимания. Пикеты уже такой способ протеста, который применялся много раз. Уже теряет свою актуальность. Дело в том, что сейчас сложно согласовать массовые акции. Это все одиночные пикеты. Если официально согласовать попробовать не одиночный пикет, а на несколько человек, то, скорее всего, получите отказ. Вас отправят пикетировать в Удельный парк, в лучшем случае. Или вообще в загородную зону. Проводятся в форме флэшмобы акции, как мы проводили 1 февраля. Живая цепочка около дома Басевича. Либо вот в форме других вариантов, которые не классифицируются как акции протеста публичные с плакатами.
А. Веснин
―
Расскажите, что за экскурсии и лекции. О чем они вообще?
Д. Литвинов
―
Просто экскурсоводы, которые водят экскурсии вообще по Петроградской стороне, переживают тоже за этот дом. На общественных началах проводим бесплатные экскурсии, на которых рассказывают о том, что они знают, на различные темы вообще, касающиеся исторической застройки. Просто в знак поддержки сохранения этого дома.
А. Веснин
―
Где эти лекции можно посмотреть? Как сейчас проходит общественная кампания, когда все в онлайн?
Д. Литвинов
―
Есть специальная группа Вконтакте «Защитим дом Басевича», она сразу была сделана. Записи выкладываются там. Лекции идут онлайн, если нет технических сложностей, а дальше по записи можно там посмотреть. До начала карантина экскурсии водились вживую.
А. Веснин
―
Смотрю у вас в группе сейчас, последняя лекция была «Витражи эпохи петербургского модерна», Татьяна Книжинская записывала эту экскурсию. Какие еще были экскурсии? Просто интересно, какие темы. Это же не только про сам дом Басевича, но и про вообще архитектуру модерн.
Д. Литвинов
―
В основном просто про архитектуру Петроградской стороны. По различным маршрутам экскурсоводы водили, показывали, кому что ближе.
А. Веснин
―
Сейчас их можно посмотреть в этой группе «Спасти дом Басевича»?
Д. Литвинов
―
Да. Экскурсии посмотреть уже нельзя, которые были до этого.
А. Веснин
―
Ну понятно, они не записывались. Смотрите, дом Басевича – это такой частный пример. Один из домов. А так, дом Басевича находится в государственной собственности, никому не принадлежит так.
Д. Литвинов
―
Не то чтобы никому, а городу принадлежит.
А. Веснин
―
Много таких городских домов, которые находятся в подобном состоянии?
Д. Литвинов
―
Я бы сказал, что довольно много домов в брошенном состоянии. Числится в собственности города, но никак не охраняются, свободно растаскиваются вандалами, там происходят пожары. Они потихонечку гибнут. Таких домов не менее 2 десятков еще. По некоторым из них истории тянутся еще с 90-ых годов. Черняховского 56 – это дом Замятиных-Сабаевых, постройки в 1870 годов. Уже в 90-ые годы его начали реконструировать, даже успели отстроить этажик один мансардный. Потом стройка заглохла, с тех пор ни туда, ни сюда. В таком виде и болтается. Вроде бы решили на соседнем участке сделать культурно-оздоровительный комплекс. И этот дом присоединить к нему. Прошло уже лет 5-6, все эта история тянется. Неспеша чиновники оформляют какие-то бумажки. Сейчас нужен проект планировки и межевания территории утвердить. Обычно все стройки идут без таких проектов планировки, а тут понадобился. Сначала планировалось за НРЗБ счет, потом был частный инвестор, который на соседнем участке хотел проект разработать. Время тянется, продлеваются сроки разработки. Дом так и продолжает стоять. По нему хотя бы есть какие-то решения. По целому ряду других домов вообще никаких решений нет. Если спросить чиновников, то ответят, что прорабатывается вопрос о возможном использовании здания.
А. Веснин
―
Просто пустые дома стоят, в которых ничего нет. Многие исторические, в центре города. Это такая вот пустующая жилая площадь, которую никто не делает?
Д. Литвинов
―
Да. Они не просто пустуют, а активно разрушаются. Обычно механизм такой: жилищный комитет начинает расселение какого-то дома, признанного непригодным для проживания, жить нельзя без капитального ремонта, жильцам выдают новые квартиры, они туда переселяются. Как только последний жилец выехал, жилищный комитет имеет право дом заколотить полностью, отключить коммуникации. Чиновники этого ведомства считают, что свою задачу выполнили, но дальше комитет имущественных отношений, который должен этим городским имуществом распорядиться. Можно продать на торгах в надежде, что появится какой-то инвестор, владелец, который купит этот дом, вложит в него свои средства, отремонтирует.
А. Веснин
―
Купит с обязательствами отремонтировать?
Д. Литвинов
―
Да, что-то с ним сделать.
А. Веснин
―
Он же может отремонтировать, может попробовать снести.
Д. Литвинов
―
Это в явном виде не прописывается. Прописывается что-то сделать. Как показывает практика последних лет, когда вступили в силу ограничения охранные, которые предписывают лицевые корпуса полностью сохранять, воссоздавать в случае сноса, нельзя сделать так, как раньше. Строится стеночка такая, воссоздается, в 3-4 этажа, а за ним 10 этажей многоэтажка современная.
А. Веснин
―
Теперь так нельзя?
Д. Литвинов
―
Да. Если речь идет о лицевых корпусах, то их необходимо целиком восстановить. Когда такая норма была введена, оказалось, что вполне рентабельно эти дома ремонтировать, даже те, по которым нам казалось, что шансов особых нет. Их успешно купили и отремонтировали. В Кустарном переулке, около Никольского рынка. Кустарная 8. Там лет 15 стоял дом в плохом состоянии, сейчас гостиница была открыта, можно посмотреть. Выглядит все хорошо. Один из вариантов, что дом на торгах купят и отремонтируют.
А. Веснин
―
Давайте про другие варианты поговорим после перерыва, сейчас в эфире будут московские новости. Координатор «Живого города» у нас в гостях… Удаленно, по «Zoom», Дмитрий Литвинов. Я Арсений Веснин. Продолжим через несколько минут.
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир петербургского «Эха». Меня зовут Арсений Веснин. Беседуем с координатором движения «Живой город» Дмитрием Литвиновым. Дмитрий, как вы слышите нас? Мы удаленно, как всегда.
Д. Литвинов
―
Все хорошо слышу.
А. Веснин
―
Стали говорить про судьбу тех домов, исторических зданий, в центре города, которые принадлежат городу, но которые сейчас находятся в состоянии разрушения и запустения. Один из вариантов – жилищный комитет выставляет на торги и ждет, что кто-нибудь этот дом купит, приведет в порядок, что-то с ним сделает. Я правильно понимаю, что все это время здание стоит и разрушается?
Д. Литвинов
―
Именно так. Охраны никакой нет. Мероприятия проводятся по консервации. Приходят с листами фанеры или железа, забивать окна пытаются. Любой человек, который хочет влезть в дом, отрывает листы, в отсутствие охраны может делать что хочет. После расселения первыми приходят мародеры, срезаются все металлические элементы в доме. Если были исторические перила, ограждения лестниц, другие элементы декоративные – все это полностью срезается и увозится из дома. На металлолом, скорее всего. Разбиваются все камины, если там были. Все это разламывается. Предполагается, что таким образом ищут клады в этих каминах. Ломают даже так, что не остается НРЗБ, они бывают расколоты. Не расхищают, просто ломают. Когда мародеры уходят, срезав все что можно и разгромив, заселяются просто бомжи. Рано или поздно случаются пожары от этих бомжей. Дом становится внутри… Приходит в руинированное состояние, когда никто жить не может там. Стоит, ожидает участи. Как показывает практика, и 10, и 20 лет стоять может.
А. Веснин
―
А какие еще есть варианты, кроме как продавать? Что еще может делать город, что должен делать?
Д. Литвинов
―
Тут различные бюджетные программы. Дом вытащил счастливый билет, если попал в такую программу, потому что тогда практически никогда не заходит речь о сносе дома. Более того, при бюджетных капитальных ремонтах не происходит уродливых надстроек, изменений. Дом остается как есть. Хотя говорить об интерьерах не приходится. К этому времени их обычно уже и нет. Все разгромлено и срезано. Тем не менее, хотя бы конструктив, фасад сохраняются. Есть программа «Молодежи – доступное жилье». Квартиры для молодых семей в таких домах организуют. Довольно много домов отремонтировали, с десяток, не меньше. Недавно друзья были на Обводном канале 128, это угол улицы Розенштейна. Аварийный дом полностью отремонтирован, сдан, можно посмотреть, как там внутри все. Есть программа, недавно Римского-Корсакова 95 отремонтировали для Следственного комитета. Есть вариант организации в них общежитий для сотрудников Жилкомсервиса. Самые разнообразные варианты использования. К сожалению, на все дома такого не хватает. Либо просто желания искать не хватает.
А. Веснин
―
Дом Басевича довольно известный, вошел в книгу Кирикова «100 домов петербургского модерна», на него обращают внимание. Почему нельзя признать памятником и восстановить за счет города? Почему так не делается? Заселить, продать людям…
Д. Литвинов
―
Что с ним и собирались сделать. По программе «Молодежи – доступное жилье» в 14 году был проект разработан, сроки были к 17 году. Если бы не театр Эйфмана со своей инициативой, то уже был бы отремонтированный дом.
А. Веснин
―
«Молодежи – доступное жилье» - одна история, там скидки делают, так далее. Но можно в таких домах, в домах с историй, красивые, в хорошем месте. Как вот дома строят, условно это долевое строительство, люди покупать начинают квартиры в еще не построенном доме. Так же государство объявляет, что вот так вот сделает, покупайте квартиры, надо столько денег, мы отреставрируем, приведем в порядок. Или это для частных инвесторов? Государство так не может?
Д. Литвинов
―
По каким-то причинам государство так не делает. Я знаю, здесь какие-то юридические причины или просто не хотят заниматься такой коммерцией. Таких прецедентов вообще нет. Обычно либо выделяются некие бюджетные средства, либо ищут частных инвесторов. В былые времена называлось «инвестпроект». Он не просто продавался, а придумывались некие условия, что должен сделать инвестор, чтобы ему разрешили что-то сделать с домом. Многие такие инвестпроекты провалились, из-за них дома оказались тоже брошены. На углу Чайковского и Моховой регулярно горит дом, там была больница. Вот инвестору были выставлены условия, должен был новое здание больницы построить, перенести туда, участок бы ему отдали, но пока суть да дело инвестор обанкротился. Как правило, появляются какие-то подводные камни, которые не позволяют инвестору выполнить в полном объеме его обязательства. А с него требуют, чтоб выполнял, почему ж не делает. В итоге либо банкротится, либо сливается куда-то. Оказывается брошен, начинаются суды, комитет имущества начинает судиться с инвестором, чтобы вернуть дом. А дом все это время брошен, не нужен никому. Через несколько лет удается вернуть обратно комитету по имуществу. Приходим к тому, с чего начинали. Вот Мойки 26, был передан в такой инвестпроект, во времена Матвиенко, только недавно по суду его наконец удалось вернуть обратно. Сейчас комитет по имуществу продал его на торгах под организацию офиса «Трансмашхолдингу». Самое туристическое место такое. Стоим дом заброшенный, запах из окон. Пугал вот он туристов лет 7. Сейчас надеемся, что его отремонтируют. Фонд имущества не просто отдает кому-то под ремонт, он их продает. За него заплатили 400 миллионов рублей. Эти деньги же надо отбивать. Мало того, что надо в реставрацию вложиться, надо еще деньги отбить, которые заплатил городу. Это налагает дополнительное бремя. Повергает его для того, чтобы сделать что-то менее законное, но как-то более прибыльное.
А. Веснин
―
Вы сказали, сколько таких исторических зданий в центре города заброшенных? 20?
Д. Литвинов
―
Я думаю, что порядка 2 десятков. Можно по-разному считать. Честно говоря, я перед глазами списка не вижу, но, мне кажется, да.
А. Веснин
―
Вот вы довольно давно занимаетесь градозащитой, за многим следите. Упомянули Валентину Ивановну Матвиенко, это время для градозащитников было самым сложным, много домов сносили, в центре города, исторических… Строили новые, далеко не всегда удачные. Вот Валентина Ивановна Матвиенко давно ушла, потом был Полтавченко, который был каким-то затишьем определенным в плане сносе, этого гораздо меньше стало, теперь губернатор Беглов. Вы можете как-то охарактеризовать? При Беглове лучше, хуже, ничего не изменилось? Как в этом смысле город себя чувствует? С точки зрения сохранения наследия.
Д. Литвинов
―
Пока по сравнению с временами Полтавченко, на мой взгляд, особенно ситуация не поменялась ни в ту, ни в другую сторону.
А. Веснин
―
Как можно тогда охарактеризовать?
Д. Литвинов
―
Слушайте, если говорить в целом, то она благополучна. В отношении брошенных домов, к сожалению, сдвигов не очень много.
А. Веснин
―
Есть еще проблемы: некоторые сталинские здания сносить собираются, конюшенное ведомство еще – не решили, что делать, деревянное зодчество – подвешенный вопрос.
Д. Литвинов
―
С конюшенным ведомством… Там был музей истории города, который был готов начать… Даже начал работать, качал воду, привел часть помещения в нормальное состояние, потом комитет возник и сказал «нет, давайте передадим инвестору, есть некий инвестор», музей оттуда прогнали, все снова бросили. Инвестор ни к чему не приступил. Несогласованность комитетов – тоже проблема. При Валентине Ивановне почти весь срок пребывания у власти строительные чиновники активно потворствовали сносу. Сносы проводились не вопреки чиновникам, КГИОП, а наоборот благодаря, с их активной поддержкой.
А. Веснин
―
Сейчас такого нет?
Д. Литвинов
―
Даже в конце правления Валентины Ивановны… При Полтавченко все стало наоборот. Чиновники не потворствуют сносу, по крайней мере активно. Эта проблема существенно сузилась. Сейчас гораздо сложнее инвестору согласовать уничтожение дома, но вторая часть – бездействие в отношении брошенных домов, она остается.
А. Веснин
―
Тогда будем надеяться, что чиновники, которые нас сейчас слышат, тоже как-то задумаются. Зададим им вопросы еще по поводу этих домов. Дмитрий, если сможете прислать список этих брошенных домов, с которыми ничего не происходит, мы с удовольствием отправим в комитет по охране памятников, в жилищный комитет с вопросами, что собираются делать с этими зданиями, чтобы нам дали ответы, они будут обязаны это сделать, мы озвучим их в эфире. На этом время сегодня закончилось. Спасибо. В гостях был координатор движения «Живой город» Дмитрий Литвинов. Меня зовут Арсений Веснин. Это была программа «Магистрат». Счастливо.