Магистрат: Что могут предложить молодые архитекторы - Георгий Снежкин, Илья Спиридонов - Интервью - 2020-03-19
19.03.2020
Магистрат: Что могут предложить молодые архитекторы - Георгий Снежкин, Илья Спиридонов - Интервью - 2020-03-19
Скачать
Магистрат, 19.03
А. Веснин
―
Добрый день! Это Арсений Веснин, программа «Магистрат». В ней мы обычно говорим, как развивают Петербург как современный город в разных архитектурных урбанистических проектах. Сегодня у нас в гостях два сооснователя архитектурного бюро «ХВОЯ» Илья Спиридонов и Георгий Снежкин. А почему в названии ударение на первый слог?
И. Спиридонов
―
Потому что хорошо звучит!
Г. Снежкин
―
Мы его выбирали исключительно из фонетических соображений – короткое и емкое слово. Выкрикивая «ХвоЯ!» хорошо бросаться в кавалеристскую атаку.
А. Веснин
―
Это должно звучать как тост! ХвоЯ! А эта кавалеристская атака, это что? Какой-что новый взгляд на архитектуру? Что под этим подразумевается?
И. Спиридонов
―
Мы, когда придумывали название, то не сильно думали о каких-то смыслах, а просто выкрикивали подряд странные слова и это слово нам понравилось на звук больше всего.
А. Веснин
―
О вас широкая публика узнала месяц-полтора назад, когда вы вошли в список тех, кто будет работать над проектом парка на Тучковом буяне на берегу Невы. Что там сейчас происходит? Идет работа? Или совещания? И как идут дела с конкурсом?
Г. Снежкин
―
У нас идет работа. Мы участвуем в конкурсе и занимаемся проектной деятельностью. Но на этом мы можем и ограничиться. Больше ничего мы рассказывать не можем. Мы были на месте , мы почитали задание и принялись за работу. Всё.
И. Спиридонов
―
Мы не можем комментировать ход нашей работы, потому что это секрет в том числе и от остальных участников конкурса. И она еще не готова. 8 мая будет подача второго этапа конкурсных предложение, все подадутся и после этого мы будем вольны рассказывать и показывать картинки. А сейчас – все работают над проектом и скоро подача.
А. Веснин
―
Если не пытаться раскрыть ваши карты и задумки, сам конкурс, техническое задание и как он проводится, это вас устраивает? Было много и обсуждения, и критики технического задания, например и как отбирали кандидатов на участие в конкурсе. Кто-то говорит, что хорошо, а кто-то, что плохо. А ваши ощущения какие?
И. Спиридонов
―
К техническому заданию у нас нет претензий. Оно и полное и грамотно составлено. И к тому, как отбирали кандидатов у нас тоже претензий нет, потому что мы туда попали!
А. Веснин
―
Это понятно!
И. Спиридонов
―
И если честно, это не знакомая пока для нас процедура – отбор кандидатов. Мы смотрели документы на сайте – нас отобрали! И очень хорошо.
Г. Снежкин
―
Может быть возникают вопросы, почему не были отобраны известные архитектурные фирмы, но поскольку это не чисто архитектурный конкурс, а и ландшафтный, то может быть это и оправданный шаг.
И. Спиридонов
―
Было два потока. Один – для профессиональных архитектурных бюро, «взрослых» и там было это выяснение отношений, почему BIG, а не RDW, или почему не те, а другие. А была молодежная, юношеская лига.
А. Веснин
―
И вы как раз такие?
И. Спиридонов
―
Да, шесть условно «взрослых» и двое условно «молодых», и мы одни из этих двух «молодых», таких, с хрипотцой. И тут не было вопросов, почему «ХЛОЯ», а не кто-то другой.
А. Веснин
―
Вы сами участвуете в этом конкурсе? Или у вас есть международные партнеры?
Г. Снежкин
―
Мы усилились несколькими бюро, собрали консорциум, а поскольку мы больше архитекторы, чем ландшафтники, то у нас есть партнеры из Швеции – «Караван». Это ландшафтное бюро из Уппсалы. Мы усилилилсь специальным человеком, который занимается растениями. Это ботаник Джон Лонгрин. Он возглавляет Королевский ее Высочества ботанические сады в Уппсале. И у нас есть компания «Малс ярц», это наши партнеры, с которыми мы делали проект «Севкабель порт» и они отвечают за культурное программирование, так называемое, и за функциональное наполнение будущего парка. Еще у нас есть Александр Девяткин, эксперт из Москвы. Никого я не забыл?
И. Спиридонов
―
Специфические ребята…
Г. Снежкин
―
Да, есть еще «Эдж абэ.Это инженеры, которые занимаются специфическими инженерными парковыми системами.
И. Спиридонов
―
Да, у нас консорциум, но практически у всех консорциум.
Г. Снежкин
―
А техническое задание? Оно отличное! А мы любим участвовать в конкурсах. Это наш профиль. Мы часто в них участвуем, и часто в тех, что устраивает «Стрелка», и как бы вы не относились к КБ «Стрелка», объективно у них технические задания одни из самых профессиональных и сама организация конкурсов, по крайней мере на территории Российской Федерации.
А. Веснин
―
Вы наверняка слышали, что у нас в Петербурге многие архитекторы очень не любят большие конкурсы. Сразу вспоминается конкурс на Мариинский театр, который очень странно закончился – ничем. Было очень много конкурсов по набережной Европы и «Судебный квартал» – тоже закончилось все ничем и как-то мутно: одни побеждали, потом вставляли других. Потом неизвестно откуда появился Максим Атаянц, он сначала выиграл, потом вместо него стал его делать Герасимов. Последний конкурс, «Блокадный музей». Особого доверия к конкурсам и их результатам нет среди петербургских архитекторов. А вы как?
И. Спиридонов
―
Все зависит от того, кто организатор конкурсов. Я бы отличал конкурс на «Мариинский театр». Сам по себе конкурс был значимым событием. Это был первый международный конкурс. Мы учились в институте и ходили на эту выставку с открытым ртом. Вопрос скорее не к тому как был проведен конкурс, а к тому, что случилось потом.
Г. Снежкин
―
Конкурс на «Судебный квартал», поскольку его проводила Администрация президента, он с самого начала шел странно. Уже на этапе конкурса была понятно, что «что-то пошло не так». А «Музей блокады»…
И. Спиридонов
―
Опять-таки, сам конкурс прошел…
А. Веснин
―
Но опять это ничем не закончилось!
И. Спиридонов
―
Это большой риск, это правда. И мы тоже переживаем, потому что понимаем, что эти громкие конкурсы, если хорошее событие в Москве или в Татарстане, то они произошли в том числе и потому, что за конкурсом последовала понятная работа, за которую был ответственен понятный человек в Администрации, в данном случае от заказчика, которому это было очень нужно, который за это отвечал, который за это переживал, и который разделял ценности этого конкурса с его победителями. В случае Татарстана – это Наталья Фишман, а в случае с московскими парками – Сергей Капков. А в случае этого конкретного парка и «Музея Блокады» такой фигуры нет. И это определенный риск.
А. Веснин
―
Дело в человеке, который был бы максимально заинтересован в создании этого парка? Я уже про «Тучков буян».
И. Спиридонов
―
Есть сомнения на эту тему, но мы надеемся, что это как-то вырулит. В Петербурге проходил Бизнес-форум и приезжали всякие замечательные люди и говорили, что нам нужен управляющий парком…
А. Веснин
―
Сейчас нужен? А есть такой человек?
И. Спиридонов
―
Нам его не представили. За это отвечает Комитет по градостроительству и архитектуре, но он отвечает за слишком много вещей, чтобы быть таким заказчиком, который все переведет в стройку. Это должна быть отдельная фигура.
А. Веснин
―
ДОМ.РФ тоже пытается выступать одним из заказчиков, но тоже структура несколько странная. А как вам состав жюри? Отмечалось, что там не было громких имен и крутых архитекторов из Америки и Европы.
Г. Снежкин
―
Наверное в состав жюри не должны входить какие-то очень громкие имена, главное, чтобы в него входили специалисты, которые понимают структуру города и его локальных проблем, которые смогут объективно оценить что действительно нужно для нашего города, а что нет. И там есть пара иностранных специалистов высокого класса.
И. Спиридонов
―
Не пара, а много их! И с точки зрения парка там все хорошо! Здесь не нужна звезда архитектуры. Там есть хорошие международные известные ландшафтники и местные архитекторы. Архитекторы – за то, чтобы парк вписался в структуру города, а ландшафтники – за то, чтобы это был хороший современный парк. Да, было бы круто если бы Херцог и де Мерон были бы… Но с другой стороны, тот кто в жюри – тот не может участвовать, и зато у нас есть крутые архитекторы, которые в этом конкурсе участвуют.
А. Веснин
―
А иностранным архитекторам сложно будет работать в Петербурге? Вот вы – из Петербурга, а тем, кто приехал из Америки или из Голландии, насколько они смогут сделать хороший проект именно для Петербурга? И насколько потом они смогут его контролировать его создание?
И. Спиридонов
―
По поводу последнего вопроса, не важно откуда приехал архитектор, мы сейчас не сможет комментировать как можно повлиять и контролировать дальнейший ход событий, потому что мы не понимаем, что будет после конкурса. А профессионал в любом месте сможет ответить адекватно. В консорциумах очень много и местных архитекторов, и русскоговорящих, и из Санкт-Петербурга. И здесь никаких проблем не может быть.
Г. Снежкин
―
Это даже будет хорошо! Приятно, когда есть и взгляд изнутри, и взгляд снаружи. Это была и одна из претензий к набору участников и к техническому заданию, что там не было написано дословно, что должны в результате получить от конкурса, но это же не конкурс картинок, а конкурс концепций. Посмотрим, что нам предложат эти люди! Из Швейцарии, из Америки, из Франции… Это интересно, и на то и конкурс!
А. Веснин
―
А вы рассчитываете победить? Какие у вас шансы?
Г. Снежкин
―
Странно, как можно участвовать в конкурсе и не рассчитывать в нем победить! Мы уже считаем успехом, что попали в его финал. Это нам приятно и хорошо для нас. Вот сидим у вас на радио и разговариваем тоже благодаря этому.
И. Спиридонов
―
Нам интересно проектировать парк, мы никогда не проектировали парк в центре города. Это для нас свежий опыт и вызов.
Г. Снежкин
―
Такой челендж!
И. Спиридонов
―
И мы от этого получаем удовольствие. А выиграем ли? Посмотрим!
Г. Снежкин
―
Выиграем – отлично, а не выиграем… там настолько неплохой подбор участников, что мы не испытываем чувства, что эти люди могут это испортить. Любой из них может сделать приятный парк. Территория «Тучкова буяна» всегда была выключена из города.
А. Веснин
―
Туда просто невозможно было никогда попасть.
Г. Снежкин
―
И что бы с ним ни случилось, это всегда для вас будет плюс – вас туда пустят и там будут деревья.
А. Веснин
―
Есть и много споров, например о театре, который спроектировал московский архитектор Чобан. Я и картинки смотрел и слышал мнения специалистов. Многие говорят, что театр тоже надо делать вместе с проектом парка, потому что вписывать спцифическую архитектуру театра Чобана, а к нему еще вписывать какой-то парк, это не будет хорошо, если это не делать вместе.
И. Спиридонов
―
А если бы было можно включить сюда бизнес-центр за театром, и всю территорию «Юбилейного», снести парковку, а на ее месте построить апарт отель… Чем больше территории можно будет освоить парком – тем лучше! Мы работаем в тех условиях, в которых можно работать. И сам Чобан говорил, что в существующей сложившейся ситуации его театр нужно развернуть, чтобы он не стоял так странно. Но мы имеем то, что имеет. Под него сваи забивают. Он не является предметом конкурса.
А. Веснин
―
А сам театр, сам проект Чобана вам нравится?
И. Спиридонов
―
Мы скептически относимся к миксу условно классической архитектуры и современным решениям. Есть вопросы к этому театру. И к его внешнему виду и к его высоте. Не мой вкус. Я не знаю, как Георгий Сергеевич.
Г. Снежкин
―
Мне не очень нравится проект этого театра, но это же связано со многими вещами. То, что он стоит в странном месте, и теперь, когда отменили другие дома, он выглядит особенно загадочным своим огромным боковым фасадом. С тем, что он занимает мало места – это было очевидно ограничением Судебного квартала. Он очень маленький и внутри довольно тесно. И при других условиях у нас мог бы быть другой театр. На него же тоже некоторое время назад проводился конкурс.
И. Спиридонов
―
И он в другом месте стоял.
Г. Снежкин
―
В другом месте, но наверняка с ним были бы точно те же проблемы, он стоял бы посреди парка и все бы тоже переживали.
А. Веснин
―
Заканчиваем про «Тучков буян». Люди, которые там уже были, видели, что там сваи забиты и железобетон. Многие говорят, что под высокие деревья практически места там нет. Чтобы делать парк с большими высокими деревьями места там маловать.
И. Спиридонов
―
А вы были на презентации финалистов конкурса?
А. Веснин
―
На самой презентации я не был, но картинки с планами видел.
И. Спиридонов
―
Там выступали люди и спрашивали как быть с бетонным фундаметом. Им говороили правильные вещи: «Мы все время проектируем парк, там где была каменоломня, где взрывали бизнес-центр. Мы всегда проектируем в плохих условиях. И технология такова, что глубине в метро можно высадить хорошее дерево. Оно вырастет большим и здоровым».
А. Веснин
―
То есть можно высадить большие деревья, какой-нибудь дуб или ясень, и они смогут там расит?
И. Спиридонов
―
Зависит от специфики места, но это не приговор «Тучкову буяну». Там может вырастить хорошие деревья, если поставить себе такую задачу.
А. Веснин
―
Давайте и про другие проекты поговорим. А чем вы еще занимаетесь? Про «Севкабель» вы уже сказали. А что еще вы в Петербурге делали?
И. Спиридонов
―
У нас два основных направления, это частное загородное строительство, дома, коттеджи и общественные пространства. «Севкабель» и мы делали совместно с архитектурной мастерской М-3 проект Большой Морской улицы.
А. Веснин
―
Он так и называется?
И. Спиридонов
―
Это небольшой кусочек от Большой Морской улицы до и до Дворцовой площади. Мы тоже участвовали в конкурсе, выиграли его и делали благоустройство на данной территории.
Г. Снежкин
―
Зону отдыха.
И. Спиридонов
―
И наше третье направление - конкурсы, а мы очень любим конкурсы и мы в них участвуем.
Г. Снежкин
―
Я могу рассказать про яхт-клуб!
А. Веснин
―
Мы поговорим про яхт-клуб, но мы прервемся ненадолго на московские новости.
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир петербургского Эха, меня зовут Арсений Веснин, и беседуем сегодня с двумя сооснователями архитектурного бюро «ХВОЯ». Георгий Снежкин, Илья Спиридонов. Еще раз всем привет, вы про яхт-клуб начали говорить. Последнее время много про него, кстати, что сказано, я и сам, например, часто бываю в нашем яхт-клубе, лодку готовим как раз к лету. Территория, конечно, жутка. Лодка не моя собственная.
И. Спиридонов
―
А какую готовите?
А. Веснин
―
Какую лодку? Лугу. И что вы там делать-то хотите?
И. Спиридонов
―
Типа шестерки что-то?
А. Веснин
―
Да, шестерка. Может потом это обсудить. Собственно, яхт-клуб. Что вы там делаете?
Г. Снежкин
―
С Илюшей решили однажды яхтами заняться. И пошли на подкурсы.
И. Спиридонов
―
Не закончили подкурсы.
Г. Снежкин
―
Как это не закончили?
И. Спиридонов
―
А закончили? У тебя права есть?
Г. Снежкин
―
Нет.
И. Спиридонов
―
У меня тоже.
Г. Снежкин
―
Не закончили подкурсы. И попали на практику, то есть, нас тоже определили красить яхту Сольвейг. И пока мы ходили туда шкурить, потом красить, потом грунтовать, нас как-то все время. Архитектор, как и любой другой профессионал, ходишь, все время думаешь, как бы сделать получше. И отсутствие, когда ты шлифуешь брюхо лодке, отсутствие горячей воды и нормального туалета, подхода вообще к эллингам, оно провоцирует на проектирование. А потом, после этого, мы как-то развили свое яхтное мастерство, даже лодку смогли купить маленькую, там ее поставить с одной стороны. С другой – Петровская коса застроилась комплексами, и мыс, где расположен клуб, остался единственным местом, где город по такому периметру касается воды. Это красивое место, отличное место, и там сочетаются какие-то совершенно деклассированные забулдыги, которые выползают шкурить лодки, и мимо них проезжает Майбах, который везет девушек в валютный ресторан. И это удивительное сочетание. И нам все время хотелось, чтобы эта территория нормально работала, и там могли продолжать существовать вот эти люди замечательные, которые умеют ремонтировать лодки. Это такое, знаете. Нематериальное наследие. Люди, которые умеют, их можно стеклянным колпаком накрыть, и они там будут сидеть и шкурить. А с другой стороны – это стало бы полноценной частью города. И мы совпали с яхтсменами в этом нашем желании. Собственно, коллектив ребят, которые на шестерках ходят. Мы с ними так знакомы, встретились, они говорят, что надо что-то делать, потому что есть уже не первая концепция, как с апарт-отелем застроить. Мы сделали свою концепцию, всем ее показали, там была какая-то… Информационный пшик по этому поводу. А сейчас мы сделали еще одно. И все эти усилия яхтсменов. Насколько мы понимаем, они кончились НРЗБ.
А. Веснин
―
Тем, что пока там ничего не собираются строить?
Г. Снежкин
―
Да. Это, в принципе, может быть, в долгосрочной перспективе развития яхт-клуба это не лучшее решение, но как кратковременная экстренная мера, чтобы прекратить всяческие поползновения выстроить там апарт-отель, наверное, это хорошо.
А. Веснин
―
Угу. А что вы предлагаете там делать?
И. Спиридонов
―
Мы предлагаем там сделать общественное пространство, плюс реконструировать эллинги в человеческом виде. И такое, более-менее понятное зонирование. Не хаотичное, как сейчас.
Г. Снежкин
―
Во-первых, это набережные. Там, насколько я понимаю, я забыл, там 1.5 километра у нас?
И. Спиридонов
―
Да.
Г. Снежкин
―
Такой хорошей. Часть из них уже благоустроены, классическая набережная, часть из них специфическая яхт-клубовская набережная с амфитеатром в сторону залива и реки, и все это при минимальных каких-то вложениях может превратиться в замечательную рекреационную зону. Второе – всё-таки, мы предлагаем не строить практически ничего нового, а прикомпоновать таким образом, чтобы сохранение лодок можно было сместить в одну зону, условно, к существующим ремонтным эллингам, и, может быть, накрыть их некой холодной крышей, чтобы на них не падал снег и дождь. И там можно было бы их хранить, ими заниматься, а освободившаяся территория была бы этой рекреационной зоной. И, пожалуйста, там могут быть рестораны и прочие вещи, но главное, чтобы там появились все необходимые структуры для, собственно, яхтинга. Чтобы была постилочная, душевая, сауна, санузел, желательно теплый, с горячей водой.
А. Веснин
―
Как у финнов. Как раз в Финляндию приходишь, там везде. Не совсем везде, но в любом НРЗБ сауны, все такое. Приятно. Хорошо. Если говорить о каких-то ваших видениях – что надо с Петербургом делать? Много говорят, что нет общественных пространств, не хватает. Где вообще эти общественные пространства могут появиться?
Г. Снежкин
―
Во-первых, мы сделали Севкабель. Мне кажется, такие, в России сделать общественное пространство – неправильно. Правильно, когда у тебя есть какие-то локальные вещи, и в итоге у тебя есть возможность, завод Севкабель, оказывается, в этом месте хорошее общественное пространство. Надо, чтобы там сошлось много вещей. Мы вряд ли вас назовем еще 15 точек, где срочно надо открыть.
И. Спиридонов
―
И это не совсем наша деятельность. Мы сейчас говорим об отсутствии аналитики как таковой. Нам нужно понимать, где эти пространства нужны, не в смысле, где в Петербурге, а вот конкретно, в каких местах, где возможно это сделать. Вот разваливается завод, тут башня НРЗБ, может быть, там что-то сделать. Такой аналитики, как какой-то деятельности, мы не наблюдаем.
А. Веснин
―
…чиновников?СНИ Какой-нибудь комитет, возможно, может этим заняться, это должна быть какая-то государственная структура, потому что без государственной воли тяжело сделать что-либо. Не каждый завод может превратиться в популярное общественное пространство. В Севкабеле много сошлось, это Васильевский остров, довольно понятный район, с одной стороны – жилой, с другой – обрушающаяся инфраструктура промышленная. Море обязательно. Другого такого места на Васильевском теперь нет.
А. Веснин
―
Но ехать не очень туда удобно.СНИ Нормально.
НРЗБ
И. Спиридонов
―
С Невского проспекта прямой троллейбус.
Г. Снежкин
―
Есть музей стрит-арта, а есть Севкабель. В Севкабель удобно.
А. Веснин
―
В музей стрит-арта совсем неудобно, хотя там тоже ходить автобус. И троллейбус. Но он там просто виляет по многим улицам. Но каких-то идей, где бы еще бы… У вас есть какая-то мечта сделать еще общественное пространство, в конкретном месте?
Г. Снежкин
―
Я хочу, чтобы в трех минутах пешком от моего дома такое появилось. Маленькое, если можно, и мне кажется, это нормальный путь для любого двора. Вы где живете?
А. Веснин
―
Я в центре живу, на Суворовском.
Г. Снежкин
―
Окей, неважно.
А. Веснин
―
Суворовский – это хорошо.
Г. Снежкин
―
Возможно, вам повезло, но вы бы тоже ведь хотели, чтобы у вас во дворе было место, куда вы могли бы в тапочках выйти, может быть, пива выпить, я не знаю. Может быть, у вас есть такое место, а у меня нет такого. Я живу недалеко от Светлановской площади. И мне хотелось бы, чтобы такое место появилось. Я не знаю, наверняка и Илюша хотел бы. Проблема не в отсутствии общественных пространств, они есть, но они такие знаковые и огромные, городского масштаба, а нам нужна некая сеть, чтобы в принципе поменять немножко восприятие реальности жителя, что твое жилое пространство – оно не заканчивается за дверью квартиры. И даже за дверью подъезда. Чтобы расширить границы комфорта. Должны появляться маленькие.
А. Веснин
―
Дворы?
Г. Снежкин
―
И дворы в том числе. Вы же вот идете по улице, вы – собран, вы готовы…
А. Веснин
―
Встретить удар.
Г. Снежкин
―
Выходите из метро, садитесь в маршрутку, доезжаете до своей улицы, вы все еще собран. Заходите во двор, вы собраны еще больше. В подъезде вы собраны. И вот открываете первую железную дверь на лестничной клетке, потом вторую – и наконец вы выдыхаете, когда заходите в квартиру. Так не должно быть.
А. Веснин
―
Как это могут изменить урбанисты-архитекторы?
И. Спиридонов
―
Мы не знаем. Это мультидисциплинарная проблема. Не только архитекторы.
Г. Снежкин
―
Надо, наверное, иначе строить дома. Может, пониже, может, немножко из других материалов, по-другому двор проектировать.НРЗБ
А. Веснин
―
У нас есть центр Петербурга, он уже спроектирован.
Г. Снежкин
―
Мы говорим про какие-то, может быть, новые вещи. Очевидно, про новые районы. Проблема заключается в том, что все эти замечательные разговоры, они всегда заканчиваются одним и тем же – мы говорим, что надо бы сделать жилье пониже, а двор почеловечнее. И, оказывается, есть специальный норматив на античеловеческий двор, чудовищной высоты дом, и все. Надо менять законодательство, все это переходит…
А. Веснин
―
И культура строительства.
Г. Снежкин
―
Да, да.
А. Веснин
―
Тут практически любой разговор и об архитектуре, и о градостроительстве всегда заканчивается тем, что если бы мы жили немножечко в другом государстве, тогда, может быть, что-нибудь происходило бы иначе. Тогда последний вопрос, время уже к концу подходит. Из каких-то новых, современных зданий в Петербурге, построенных за последние 10 лет, что вам нравится?
И. Спиридонов
―
Академия танца Эйфмана в первую очередь.
А. Веснин
―
Это которую Явейн строил?
И. Спиридонов
―
Ну да. Но он не строил, а проектировал руками двух талантливых архитекторов.
Г. Снежкин
―
Последние 10 лет. Я вам расскажу. Во-первых, это Восточное крыло Главного штаба. Это правда.
А. Веснин
―
Это очень важно. Это событие.
Г. Снежкин
―
И беспрецедентный по качеству, в первую очередь, проектирования, но и строительства тоже, объект. Школа балета Эйфмана просто мы с Колей делали, пока в студии 44 работали…
А. Веснин
―
Радиослушатели не знают, кто такой Коля. Третий сооснователь бюро «ХВОЯ».
Г. Снежкин
―
Сейчас мы можем назвать некоторое количество домов, которые мы вспомним. Например, дом на Октябрьской набережной, новый, кирпичный, который Григорьев построил. Он вдруг получился замечательным. Есть большое количество всяких небольших объектов, может быть, даже временных.
И. Спиридонов
―
А вот этот вот кирпичный бизнес-центр?
Г. Снежкин
―
Вот там архитектор Артем Никифоров построил что-то за Варшавским вокзалом, кто-то там еще что-то где-то, но это такие локальные победы скорее вопреки какому-то общему потоку.
А. Веснин
―
Можно ли в Петербурге сделать какой-то путеводитель по современной архитектуре?
Г. Снежкин
―
Конечно, можно.
А. Веснин
―
Интересный.
Г. Снежкин
―
Разумеется.
А. Веснин
―
С хорошими примерами.
Г. Снежкин
―
Да. Это будет штурм и натиск, это будет летопись героизма архитекторов, потому что ты, вопреки всем этим нормам, законодательству и прочим вещам, смог все-таки построить классный дом. И ты молодец.
А. Веснин
―
На этом мы уже должны заканчивать, спасибо. Георгий Снежкин, Илья Спиридонов были у нас в студии. Спасибо. Успехов вам.
Г. Снежкин
―
Спасибо.
И. Спиридонов
―
До свидания.