Книжная кухня: Послевоенная армия глазами историка Якова Гордина - Яков Гордин - Интервью - 2020-02-21

Н. Дельгядо― Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне». Сегодня в преддверии 23 февраля мы говорим о книге «Моя армия» Якова Гордина. И у нас в гостях в студии – писатель и историк Яков Аркадьевич Гордин. Здравствуйте.

Я. Гордин― Добрый день.

Н. Дельгядо― Вот эта новая книга «Моя армия», которая основана на письмах, написанных вами из армии, как мне кажется, могла иметь толчком каким-то, импульсом движущим, два момента. Первый – немножко «прустовский», в этой книге даже эпиграф из Пруста: проследить за тем, как менялся человек. И второй – может быть, социальный: рассказать о той армии, которая сильно отличается от того, что сейчас знают те, кто следит за публикациями о современной армии. Какой из этих толчков, импульсов был для вас самым важным? Может быть, какой-то третий?

Я. Гордин― Трудно выбрать что-то одно. Я вообще не думал, что буду писать этот мемуар. Непосредственным толком было то, что я достал эти письма – как-то вот так получилось, они у меня в ящике стола обычно лежат. Достал их и стал перечитывать. Рационально понял, я всё-таки профессиональный человек, что это – хороший материал, касающийся не только меня, но и более широкой проблематики. Конечно, меня чрезвычайно интересует состояние нашей современной армии, причём не только сегодняшней. У меня в 1993 году была статья в «Известиях» о положении в армии и о том, что, на мой взгляд, можно было бы сделать. Дело в том, что я всё-таки занимаюсь довольно много русской военной историей, поэтому я понимаю, какую роль в общественной психологии в России играет армия. И об этом никогда не надо забывать.

Так что да, конечно, меня чрезвычайно и волновало, и волнует, и, я бы сказал, пугает то, что происходит с нашей армией, потому что это непосредственно, конечно, связано и с состоянием общества. И дедовщина эта знаменитая, по моим наблюдениям и расспросам-рассказам, началась, собственно говоря, в конце 60-х годов, когда и начался некий распад сознания в нашей богоспасаемой стране. Это не то, что часто говорят: когда стали в армию призывать бывших осуждённых, они принесли то-то… Ничего подобного. Я как раз пишу о том, что я служил в двух частях. Первая – это был супер строевой учебный полк, вторая – совсем другая часть, я служил в роте сапёров-мостостроителей. И там было довольно много уголовников, не знаю, процентов 20 в полку было. И это абсолютно ни на что не влияло, и никакой дедовщины не было.

Но вот вы говорите об импульсе. Я поставил перед собой задачи не только личные. Хотя, конечно, мне было важно проследить с моих 18 лет и до моих 80 (сейчас уже больше, всё-таки 4 года назад был первый вариант написан и в журнале «Звезда» опубликован) вот эту трансформацию человека из такого комнатного юноши, для которого книги были на первом месте, а всё остальное – потом, в человека, который подумывал в конце службы, не остаться ли на сверхсрочную. Многие мои знакомые и друзья потом удивлялись, когда я об этом говорил. Я вообще стал говорить об этом сравнительно недавно, на долгие годы армия как-то ушла из моего сознания.

Кроме того, на этом материале действительно можно решать несколько проблем. Одна, чрезвычайно актуальная, особенно для молодых людей – это выбор судьбы. Два варианта есть: или плыть по течению, или же пытаться судьбу перестроить, из привычного варианта перейти в нечто другое для того, чтобы, что ли, соответствовать своим представлениям о том, каким должен быть человек.

Н. Дельгядо― А если бы вы не нашли эти письма, вы бы вспомнили себя юношей? Было такое, что вы читали что-то и удивлялись: неужели это вы так думали?

Я. Гордин― Трудно сказать. Наверное. Хотя, конечно, не в такой степени, потому что всё-таки, я повторяю, это – в некотором роде дневник. Хотя опять-таки, как человек, занимающийся историей и достаточно много имевший дело с воспоминаниями, дневниками, письмами, я понимаю, что это – не абсолютный источник. Нужно всегда делать поправку на восприятие самого себя, которое далеко не всегда объективно, и на желание – что абсолютно психологически понятно – выстроить своё прошлое, но несколько поправить его. Я старался корректировать эти письма, потому что, конечно же, я писал не всё, что происходило, потому что родители мои и так были несколько травмированы тем, что я не пытался никуда поступать и просто пошёл в военкомат после 10 класса. И я понимал, что они очень тревожатся, потому что меня, к счастью, судьба забросила далеко.

Вообще, надо сказать, мне очень повезло, потому что, если бы не дай бог меня отправили служить куда-нибудь в Рязанскую, Псковскую или Смоленскую губернию – ну, большой интерес, такая была бы банальная служба. А мне действительно повезло: нас направили из Ленинграда в Сов. Гавань, знаменитый Ванинский порт, где стоял отдельный учебный стрелковый полк особого назначения гвардии полковника Хотёмкина, который готовил младших командиров для Дальнего Востока и отчасти для Сибири. Вот это была действительно служба. Надо сказать, очень тяжёлая и физически, и по психологическому напряжению, потому что полк жил идеально по уставу.

И часто, когда заходит разговор об этой книге, мне приходится напоминать, почему я в конечном счёте очень благодарен и гвардии полковника Хотёмкина, и этому моему полку в/ч 01106: при всех огромных физических нагрузках на учениях, на тактических занятиях, никто не посягал на наше человеческое достоинство. Никогда. И офицеры, и сержанты обращались к солдатам только на «Вы». Во второй моей части, в которую нас потом отправили формировать новый полк, конечно, ничего такого не было.

Н. Дельгядо― А сейчас уже с позиции военного историка, оглядываясь на эти годы, вы можете найти какие-то истоки современных явлений в армии? Может быть, они были уже тогда, после фронтовой армии?

Я. Гордин― Не отвечая ещё пока прямо на ваш вопрос, я думаю, что большую роль играло то, что мы действительно готовились к реальной войне. Я привожу там своё письмо, которое я написал после собрания полкового актива в этом самом в/ч 01106 в Сов. Гавани, где нам читали обращение командующего округом маршала Малиновского. Конечно, сейчас это звучит несколько странно, но моим министром обороны был Жуков, командующим округом – маршал Малиновский, который писал о том, что не должно быть никакой расхлябанности, подачек, потому что нам предстоит борьба с сильным, умным и коварным противником. Имелась в виду, естественно, Америка. И офицеры нам внушали, и достаточно успешно, что нам предстоит, вполне возможно, тяжёлая война. Причём тогда довольно спокойно относились, как к чему-то само собой разумеющемуся, к будущей ядерной войне.

Конечно, разные не фатальные, но иногда довольно неприятные ситуации межнациональные бывали. У нас в роте и в полку были среднеазиаты, много было западных украинцев и молдаван. И когда возникали какие-то трения, у сержантов была отработанная формула: «Вам завтра вместе в бой идти, а вы тут, понимаете!..» Я, честно говоря, сейчас пытаюсь вспомнить какие-то намётки того, что потом стало происходить – вот эти издевательства старших над младшими. А теперь мы постоянно видим, слышим, читаем о насилии офицеров над солдатами. Ни в первом моём полку, ни во втором, хотя он был гораздо более расхлябанный, ничего такого представить себе было невозможно.

Н. Дельгядо― Спасибо. С нами был писатель и историк Яков Аркадьевич Гордин. Мы говорили о его новой книге «Моя армия». Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссёр Галина Курылёва и я, автор Наташа Дельгядо. Всего доброго. Читайте.