Свободный формат: Каким будет новый КоАП? - Светлана Агапитова, Владислав Варшавский - Интервью - 2020-02-03
А. Петровская
―
На часах 13 часов и 5 минут в студии «Эха». У микрофона Александра Петровская. Сегодня будем обсуждать, каким будет новый Кодекс об Административных Правонарушениях. В гостях у нас Анна Соловьева, кандидат юридических наук, доцент кафедры правоведения юридического факультета института Северо-Западного управления РАНХиГС. Анна Константиновна, здравствуйте.
А. Соловьева
―
Здравствуйте, Александра. Здравствуйте, радиослушатели.
А. Петровская
―
Все остальные с нами сегодня будут участвовать по телефону, поэтому пока начнем, а потом потихоньку к нам будут подсоединяться эксперты, которые будут комментировать отдельные части этого нового кодекса. Он выложен на обсуждение в четверг вечером министерством юстиции. До 19 февраля предполагается, что мы, вы и эксперты обсудим и решим, что же не так или все с ним хорошо, с новым кодексом. Но ведь кодекс кодексом, есть юридическая наука, процессуальные особенности. Есть какая-то околополитическая оценка, которая всегда есть и которую депутаты от «Единой России» из числа депутатов Государственной Думы дали. Мы к этому перейдем сейчас.Напомню, что YouTube-трансляция на канале «Эхо Москвы в Петербурге» уже идет. Там можно видеть нас и слышать. Также у нас есть смс-портал +79312915800.
Ну что, давайте начнем просто с некоего общего вопроса. Зачем эта история с внесением поправок… Новой редакции, если правильно говорить, в КоАП понадобилась? Потому что, насколько я понимаю, в марте 19 года Дмитрий Медведев, будучи премьер-министром еще на тот момент, поручил разработать эту новую концепцию, поручил своему заместителю руководить этим. 5 июня правительство одобрило концепцию нового кодекса. В итоге… Зачем вся эта история с новой редакцией вообще понадобилась? И как так возникло, что конфликты интересов, как видим, сегодня, между депутатами Государственной Думы, которой предстоит принимать эту новую редакцию, и правительством, которое всю концепцию одобрило?
А. Соловьева
―
Если рассматривать эту реформу в перспективе, то это уже третья кодификация нашего российского административного законодательства в сфере правонарушений. Первая была в 84 году, когда был старый кодекс РСФСР. Вторая в 2001-2002 годах, это ныне действующий кодекс. Если состоится эта кодификация, то будет уже третьей по счету. Первый кодекс отжил свое в связи с тем, что был неактуален с переходом от советской власти на новые демократические принципы. Вот приняли новый кодекс. За 18 лет действия, с 2002 года, было внесено более 4800 изменений, 620 с лишним федеральных законов. Кодекс часто менялся. Представлял собой лоскутное одеяло. Применять его очень сложно. Каждый месяц необходимо было четко отслеживать, какие внесены изменения.Поэтому новый кодекс – попытка, может быть, как-то на некоторое время сделать стабильным законодательство об административных правонарушениях, остановить поток нескончаемых изменений и в конце концов дать практикам, прежде всего судам, сформировать единообразное применение кодекса. От этого страдают и граждане, и юридические лица, потому что постоянно происходит пересмотр тех или иных статей кодекса, усиление ответственности, введение новых составов, что дестабилизирует законодательство. Конечно, тот кодекс, который сегодня увидели на портале, предложенный министерством юстиции, он не первый. Пытались и в 2014, 2015 годах депутаты. Пытались вносить проекты кодексов, но они были безуспешными, были отклонены.
А. Петровская
―
Почему?
А. Соловьева
―
Причины были разные. Например, в 2014 году в октябре внесли проект административного кодекса, но потом его отозвали сами авторы. В 15 году в декабре и январе были 2 кодекса. Первый был отклонен в первом чтении. А тот, что в декабре, 3 года пролежал в Государственной Думе и потом был снят в первом чтении, был отклонен как потерявший актуальность. Поэтому вновь заговорили о необходимости кодификации, но уже видим, что предложения идут со стороны правительства. Конечно, правительство заинтересовано в стабильном кодексе, от него должны исходить эти предложения, но мы с вами понимаем и интересы депутатов Государственной Думы, которые тоже заинтересованы в реформах административного законодательства.
А. Петровская
―
Но явно не таким путем, судя по всему, потому что в «Единой России» заявили о том, что не поддерживают репрессивный проект КоАП. Здесь еще важный вопрос, потому что Кодекс об Административных Правонарушениях так или иначе очень часто всеми упоминается как раз в вопросах различных дел, связанных с политической подоплекой. Кажется, что кроме истории, связанной с повышением штрафов в отношении автомобилистов, сразу становятся интересны моменты, касающиеся... А изменится ли как-то те положения и статьи, которые касаются мирных собраний, которые касаются тех дел, по которым могут быть различные активисты осуждены?
А. Соловьева
―
Кодекс нельзя назвать репрессивным. Это очень категорическое заявление. Кодекс сам по себе учел очень много постановлений Конституционного суда, именно Конституционный суд неоднократно признавал положения КоАП неконституционными в связи с их порой несоразмерностью, несправедливостью, связанной с наказаниями. В этой части надо приветствовать, что авторы кодекса постарались учесть все положения, которые закреплял в своих постановлениях Конституционный суд. Определенная гуманизация, определенный посыл на справедливость административных наказаний присутствует. Если вчитываться в отдельные статьи, то конечно… Идет сейчас обсуждение статей, связанных с применением административных наказаний за нарушение в области безопасности дорожного движения. Там происходит определенное усиление штрафов. Здесь усиливаются риски и общественный резонанс, вредоносность данных правонарушений, поэтому уже давно говорят о необходимости ужесточения штрафов по направлению, связанному с состоянием алкогольного опьянения и так далее. Здесь стоит согласиться. Что касается политических, вот вы задали вопрос, то здесь я не нашла каких-то кардинальных изменений. Все, что содержалось в тех статьях кодекса, они переписаны и в этот кодекс в таком же объеме.
А. Петровская
―
Тут два момента. Я могу просто объяснить, что имел ввиду господин Турчак, говоря про репрессивные механизмы, по крайней мере цитируя по сообщениям СМИ, это как раз увеличение штрафов, потому что у господина Турчака, и я здесь с ним согласна, вопрос к тому, насколько повысится безопасность движения, скажем так, больше людей будут соблюдать правила дорожного движения, если будут высокие штрафы. Статистика международного опыта говорит, что тут такая золотая середина между высокими штрафами и культурой вождения. Конфискация движимого имущества в пользу государства – это как раз тоже относится к вопросам безопасности дорожного движения. И здесь вот по введению чуть ли не домашнего ареста для подростков, это тоже цитата, речь идет об ограничении, насколько я помню эту норму, это ограничение досуга для подростков, контроль за этим досугом со стороны специальных органов либо родителей. Эти вот нормы кажутся, видимо, чрезмерными. Вы с этим не согласны, я так понимаю.
А. Соловьева
―
Я как юрист оцениваю ситуацию. С учетом того, что было в предыдущем кодексе и с учетом того, что предлагается сегодня министерством юстиции – есть существенный шаг вперед. Что касается подростков, я понимаю, что будут специалисты в этой сфере, но вот по вопросам, связанным с административной ответственностью несовершеннолетних, этот кодекс существенно улучшает их положение. Предусматривается возможность применения мер воспитательного характера. То, что раньше вообще отсутствовало в кодексе. Сказать в категоричной форме, что это домашний арест – это не совсем верно. Здесь 3 вида таких мер воспитательного воздействия на несовершеннолетнего. Они предусматривают передачу несовершеннолетнего, я цитирую статью 5.5, под надзор родителей или лиц, их заменяющих. Ни о каких мерах репрессии в отношении подростка нет. Он остается с родителями.
А. Петровская
―
Анна, я попрошу вас сейчас надеть наушники. На прямой связи у нас Светлана Юрьевна Агапитова, детский омбудсмен. Светлана Юрьевна, здравствуйте.
С. Агапитова
―
Здравствуйте.
А. Петровская
―
Мы как раз заговорили о подростках и о том, как меняется административный кодекс в сторону, скажем, разворачиваясь лицом к подросткам или наоборот является больше репрессивным механизмом. С вашей точки зрения, новая редакция кодекса пойдет на пользу или наоборот во вред?
С. Агапитова
―
Вы знаете, мы со специалистами начали анализировать те предложения, которые предложены сейчас на общественное обсуждение. Поскольку у меня все специалисты работают в комиссиях по делам несовершеннолетних, то мы сходимся в мнении, что это более индивидуальный подход и разнообразие наказаний, предусмотренных за административные правонарушения, которые можно применять к тому или иному подростку в зависимости от того, что совершил. Сейчас же у нас есть только предупреждение и штраф административный. Здесь предложены более разнообразные наказания. В том числе, как я услышала, передача под надзор родителям. Единственное, что нас смущает – это ограничение специального права, потому что дальше идет пояснение про специальное право, что это все-таки вождение, хранение оружия, охота и так далее, то, что не касается несовершеннолетних. Тут вот имеется ввиду по детям до 18 лет какое специальное у них право? Тут мы не нашли ответ. Предполагаем, что это может быть ограничение пользования интернетом, например. Если это можно назвать специальным правом. С другой стороны, немножко смущает статья, которая за потребление несовершеннолетними в возрасте до 16 лет наркотических и психотропных веществ без назначения врача, здесь почему-то вообще ограничение только штрафом на родителей или иных законных представителей, никакая не подразумевается индивидуальная практическая работа, ничего не прописано такого. Нет обязанности, например, пройти обследование, лечение и так далее. Хотелось бы.
А. Петровская
―
То есть излишняя либерализация?
С. Агапитова
―
Просто понимаете, родители подростков не всегда виноваты. Грубо говоря, штраф вряд ли исправит ситуацию, если ребенок употребляет. На самом деле, и по многим другим статьям так. Дело не в том, что прописано, а дело в том, как исполняется. Даже та же передача под надзор родителей и так далее – как это будет исполняться? Кто будет контролировать? В этом основные вопросы. Это касается вообще всего нашего законодательства, потому что, как бы хорошо ни прописали, потом встает вопрос – как это все исполнить, и кто это контролирует?
А. Петровская
―
Светлана Юрьевна, последний вопрос. В отношении того, чего не хватает в кодексе. Вы довольно давно являетесь детским омбудсменом в Петербурге, вы следите и пытаетесь, в том числе, каким-то образом влиять на законодательные инициативы, в данном случае важно, чтобы законодательная инициатива в пользу изменения административного кодекса тоже шла в пользу той деятельности, которой занимается детский омбудсмен. Вот чего не хватает? Что не учли?
С. Агапитова
―
Мы еще подробно все не изучили. То, что из последнего вносили – это запрет продажи никотиносодержащих смесей бестабачных, пока я не увидела тоже. Это было одно из предложений. Поэтому надо более подробно изучить, что включено, а что нет. Но вот самое главное… Что порадовало, так это комиссии по делам несовершеннолетних. Они остаются основным органом, который принимает решение в отношении несовершеннолетних, потому что в течение нескольких лет идет спор, нужны ли вообще комиссии по делам несовершеннолетних и насколько эффективно они работают. То, что подтверждается, что все-таки решения в отношении несовершеннолетних принимают комиссии – это нормально.
А. Петровская
―
Спасибо большое. Это была Светлана Агапитова, уполномоченный по правам ребенка в Петербурге. Мы идем дальше. Возвращаемся в студию. Я напомню, что здесь Анна Соловьева, кандидат юридических наук, доцент кафедры правоведения юридического факультета Северо-Западного института управления РАНХиГС. Анна Константиновна, мы с вами про эти репрессивные меры поговорили, что это так, видимо… Если посмотреть поверхностно в отношении увеличения штрафов, то кажется, что кодекс стал намного более репрессивным. А в действительности разнообразие наказаний как раз говорит о том, что он стал более либерально настроенным. Я вас правильно понимаю?
А. Соловьева
―
Говорить о либеральности или о репрессивности можно только при применении кодекса, поэтому кодекс, конечно, более строг, выстраивает отношения между государством и личностью. Он направлен и на репрессивные меры, и в отношении простых граждан, и в отношении юридических лиц. Сейчас включили нового субъекта – индивидуального предпринимателя. Безусловно, это наказательные меры. Они не ставятся во главу угла. Кодекс предусматривает более гуманный подход прежде всего к гражданам. Светлана Юрьевна подчеркнула – к несовершеннолетним особенно.В кодексе появились новые субъекты. Я вот сказала про индивидуального предпринимателя. Тем самым государство пытается и бизнес каким-то образом тоже направить в определенное русло, пытается этим кодексом выстроить модель отношений в ходе государственного контроля и надзора, потому что в кодексе очень много статей, посвященных ответственности за нарушение правил и норм в определённых сферах деятельности. Энергетика, промышленность, связь, транспорт и так далее. Здесь взаимодействие бизнеса и государства должно быть направлено на какие-то общие интересы, связанные с реализацией закона. Поэтому резко ориентированный подход здесь. Предлагается учет вины на предпринимателе при совершении правонарушений. Кодекс, который, может быть, какой-то компромисс. Но каждый компромисс действует на определенном историческом этапе. На сегодняшний момент это может быть и неплохим вариантом компромисса. Я, как юрист, оцениваю кодекс положительно, потому что в нем появились новые совершенно статьи, связанные со сроками давности, перечень наказаний уточнен, уточнили понятие «малозначительности деяния», виды административных правонарушений появились. То, чего раньше не было. Вызывало большие трудности в практике.
А. Петровская
―
А что касается еще одного новшества. Это срок давности, который, как я понимаю, предлагается увеличить до года. А стандартно – 2 месяца. Вот зачем это нужно? В чьих интересах увеличение срока давности?
А. Соловьева
―
Срок давности – срок, в течение которого необходимо обнаружить административное правонарушение и совершить все необходимые меры данного лица к административной ответственности, вступление этого постановления в силу. Конечно же, срок давности… Чем он больше, тем больше может показаться репрессивная сторона государства.
А. Петровская
―
Строже кажется.
А. Соловьева
―
Общий срок давности был 2 месяца, 3 месяца по делам, которые рассматривались судьями. Сейчас установлен срок общий, единый – 1 год. Предлагается его установить. По некоторым делам все-таки могут быть и 2 года, и 3 года. Самые серьезные сроки по делам, связанным с терроризмом, там до 6 лет срок давности. Если присмотреться, то эти сроки давности очень близки к срокам в уголовном праве. Но, оценивая общественную вредоносность этих деяний, законодатель решил увеличить эти сроки давности. Кроме того, у нас есть процессуальные действия, которые нужно совершить. Мы понимаем, что не все можно совершить в короткий срок – 2 месяца. А если лицо уклоняется по неуважительным причинам? Берет больничные листы и так далее. Так 2 месяца и истекают.
А. Петровская
―
Здесь важно понимать, как процессуальная часть работает. Мы связались заранее с Анастасией Бураковой, юристом. Попросили ее прокомментировать тоже новые предложения от министерства юстиции по Кодексу об Административных Правонарушениях.
А. Буракова
―
Кодекс об Административных Правонарушениях теперь будет состоять из 2 документов – сам кодекс и процессуальный кодекс. Из интересных моментов и новых статей можно выделить в первую очередь распространение информации незарегистрированных СМИ и иностранных СМИ, которые не получили специального разрешения на территории Российской Федерации. За это будет грозить штраф для граждан от тысячи до 3 тысяч рублей, а для юридических лиц – от 20 до 30 тысяч рублей. Каким образом применение будет осуществляться в отношении блогеров, которые не зарегистрированы как СМИ? Будут ли они восприниматься в качестве средств массовой информации? Это остается большим вопросом.Также право на свободу собраний и презумпцию невиновности в новом Кодексе об Административных Правонарушениях есть некоторая поправка. Если возбуждение производство по делу об административном правонарушении за нарушения на митинге, за участие в несанкционированной акции протеста, то полицейский может наложить запрет на посещение публичных мероприятий до вынесения решения суда. Это противоречит принципам презумпции невиновности и праву на свободу собраний, так как без судебного решения будет ограничиваться конституционное право лица.
Также из интересного процессуального будет продлен срок привлечения к административной ответственности. Раньше 2 месяца в несудебном порядка и 3 месяца для наказаний, налагаемых в судебном порядке. Сейчас по общему правилу срок будет составлять 1 год, то есть, совершив какое-то правонарушение по мнению правоохранительных органов, человек в течение года будет ходить с таким дамокловым мечом, в любой момент на него может быть составлен протокол, дело может быть передано в суд или должностному лицу. Есть оговорка про совершение правонарушений не на территории Российской Федерации в случае, если эти действия угрожают конституционным правам и свободам человека на территории Российской Федерации. Это очень странная формулировка. Подозреваю, что законодатель НРЗБ участие в зарубежных семинарах, конференциях. Об этом говорили в СМИ около месяца назад. Конкретно такой статьи нет, но эта оговорка дает основание полагать, что она будет применяться именно таким образом. КоАП довольно сырой, поэтому обязательно будут доработки, потому что в одном случае срок обжалования продлен до месяца, в другой статье он прописан как 10-тидневный, так что думаю, что еще будут изменения. Но общий тренд мы видим – закручивание гаек именно в разрезе свободы слова и в разрезе свободы собраний.
А. Петровская
―
Спасибо. Это была юрист Анастасия Буракова. У нас сейчас уже на прямой связи адвокат Международной коллегии адвокатов в Санкт-Петербурге – Андрей Чертков. Андрей, добрый день.
А. Чертков
―
Добрый день.
А. Петровская
―
Мы тут пытаемся разобраться, как оценить этот кодекс. С вашей точки зрения, тот текст, который вы увидели, предложенный со стороны министерства юстиции, он оправдывает необходимость трогать сегодня КоАП?
А. Чертков
―
Как сказала сейчас уважаемая Анастасия – кодекс достаточно сырой. Требует уточнений и доработки. Я вот слушаю уважаемых коллег. Поймал себя на мысли, что я очень упертый консерватор в том плане, что с моей точки зрения менять закон, законодательное регулирование нужно только тогда, когда назрела насущная потребность и когда четко, понятно, для чего и зачем это делаем. В принципе, действующий КоАП худо-бедно работает. Его недостатки всем известны. Главный, как мне кажется, недостаток заключается в том, что он очень сложен в изложении, в огромном количестве перекрестных ссылок, он труден для восприятия нормальному человеку, не юристу. Но вынужден признаться, что текущему юристу работать с ним зачастую очень сложно. Если мы берем любой из составов административных правонарушений, нужно сразу же понять, какой орган возбуждает…
А. Петровская
―
Андрей, простите. Сейчас у нас московские новости. Продолжим, оставайтесь с нами.
А. Петровская
―
13.34. Мы продолжаем программу «Свободный формат». Я напомню, что сегодня мы говорим о том, каким будет новый Кодекс об Административных Правонарушениях. Если будет. Поскольку, как мы обсудили, инициатив этот кодекс изменить много, но ни одна из них не увенчалось успехом. Анна Соловьева, кандидат юридических наук, доцент кафедры правоведения юридического факультета института Северо-Западного управления РАНХиГС сегодня у нас в гостях. На прямой связи с нами Андрей Чертков, адвокат Международной коллегии адвокатов Санкт-Петербурга. Андрей, здравствуйте.
А. Чертков
―
Да, здравствуйте еще раз. Я напомню, что перед новостями я начал говорить о том, что есть в нынешнем КоАП, который действует с 2002 года, проблемы. Очень трудно иногда продраться сквозь огромное количество перекрестных ссылок и понять, каким образом по тому или иному составу, осуществляется правосудие. Мне кажется, что эту проблему системную новый проект КоАП решает лишь отчасти. Я посмотрел те нормы, которые обсуждаются относительно срока давности, они стали изложены более доходчиво, более понятно.
А. Петровская
―
Оправданно увеличение срока?
А. Чертков
―
Почему увеличение срока с 2-3 месяцев до года оправданно по всем составам? Мне не совсем понятно. Законодатель и раньше по особо сложным делам, таким, как нарушение порядка проведения публичных мероприятий, митингов, шествий, уже установил годичный срок давности. По большинству дел… Эти дела не слишком сложные. Законодатель поощряет административный орган или должностное лицо просто тянуть. Это повлечет некоторое, как мне кажется, нераспорядительность за счет интересов граждан с целью пополнения бюджета теми штрафами, которые мы платим. Например, за нарушение правил дорожного движения. В принципе, вы правильно сказали, что кодексов-то два. Есть проект нового КоАП и проект нового кодекса, очень трудно определиться, как его называть…
А. Петровская
―
Процессуальный. Правоприменение.
А. Чертков
―
Да. Вычленение этого кодекса тоже связано с тем, что действующий КоАП стал нечитаем, надо его дробить, чтобы было возможно более системно облегчить понимание текущих юристов и граждан. Что касается этого процессуального кодекса, я начал читать, чтобы найти ответ на главный вопрос, который меня всегда занимал – будет ли сделан шаг к состязательности процесса, производства по делам об административных правонарушениях? Мои коллеги, текущие юристы, знают, что с этим большие проблемы. Одна из проблем заключается в том, что, когда подобного рода дела рассматривают суды, есть лицо, привлекаемое к административной ответственности, есть его защитник, но нет стороны обвинения, эти функции невольно, хоть и отрицает, берет на себя суд. Некоторые достоинства нового процессуального кодекса вижу в том, что впервые урегулирован статус должностного лица, органа, возбудившего производство по делу об административном правонарушении, в этом самом процессе. Но сказали «а» и не сказали «б». В этой норме сказано, что орган вправе участвовать в производстве, но не обязан. То есть опять-таки возможна ситуация, когда сотрудник полиции составил протокол, передал в суд, но сам не считает необходимым поддерживать данное обвинение в суде.
А. Петровская
―
Тут мы возвращаемся. Спасибо большое, Андрей Чертков, адвокат Международной коллегии адвокатов Санкт-Петербурга. Мы возвращаемся к вопросу, что текст сырой. Нам дано право до 19 февраля… Может, не нам лично, но, тем не менее, на обсуждение вносить какие-то дополнения. Анна, буквально на минутку, ваша оценка разделения этого кодекса на 2 кодекса. Это правильное направление движения мысли создателя?
А. Соловьева
―
Надо согласиться с предыдущим выступающим, потому что эта идея не нова. Это предлагалось не один десяток лет назад – разделить КоАП на две составляющие. Это логично, потому что процессуальная часть и часть материально-правовая, связанная с составом административного правонарушения, должны быть разделены. Необходимо приветствовать. Другой вопрос, что процессуальный кодекс об административных правонарушениях, как он будет называться, требует очень тщательной проработки. Почему-то то, что связано с субъектами административной юрисдикции, осталось в Кодексе об Административных Правонарушениях, в этом предложенном проекте.Все остальное предполагается отнести во вторую часть, в процессуальный кодекс. Такое деление не очень понятно, потому что обычно субъекты, которые рассматривают дело, их подведомственность, подсудность, определялась в процессуальном законодательством. Тут о структуре нужно рассуждать. Что из плюсов я вижу? Это прежде всего признания понятия «суд», потому что раньше не было слова «суд», было слово «судья». Судья выступал… Мировой, в районном суде… Они выступали не как судьи, они не являлись органами правосудия по данным делам, выносили постановления не от имени Российской Федерации, как требуется по уголовному законодательству – приговор выносится от имени Российской Федерации, или по гражданскому делу по ГПК. Это было просто постановление, которое выносил судья, как должностное лицо.
Следует приветствовать, что мы пересмотрели, по этим делам судья будет органом правосудия и выносить соответствующие акты. Кодекс сохранил деление, такую дихотомию производства, потому что дела будут рассматриваться судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Экономические правонарушения административные остаются в ведении арбитражных судов. Это надо приветствовать, потому что это не будет ломать уже существующую систему. Что касается судей, то следует сказать, что нагрузка вырастет. Я посмотрела кодекс, существенно вырастает нагрузка на районного судью.
А. Петровская
―
Кроме нагрузки, надо полагать, что вырастет, возможно, и количество сумм, которые смогут собрать с автомобилистов, если продолжат нарушать в том же режиме. У нас сейчас на прямой связи Владислав Варшавский, управляющий партнер юридической компании «Варшавский и партнеры». Владислав, здравствуйте.
В. Варшавский
―
Добрый день.
А. Петровская
―
Давайте про автомобильную часть. Изменения, касающиеся автолюбителей и правил дорожного движения. Понятно, что цель – повысить безопасность движения. Она понятная, святая, к ней стремятся в России и за ее пределами. Насколько предложенные нормы в новой версии КоАП могут способствовать достижению этой цели?
В. Варшавский
―
Вы знаете, это все будет зависеть от нарушителей. С моей точки зрения, даже увеличение штрафов с 500 рублей до 3 тысяч рублей… То, что предлагается в новом проекте за превышение скорости в диапазоне от 20 до 40 километров в час. Для кого-то это существенная сумма. Для депрессивных, скажем так, регионов. А для Москвы и Санкт-Петербурга – это несущественная цифра. Надо решать вопрос со снижением аварийности на дорогах. Вероятнее всего, что одними штрафами и увеличением этих штрафов достигнуть той цели благой не получится.
А. Петровская
―
Да. Что касается еще одного момента, там вот, кроме самих штрафов, предполагаются еще и изъятие в пользу, боюсь в формулировках напутать… Изъятие имущества в пользу государства. Конфискация движимого имущества в пользу государства. К чему это относится? Это тоже какая-то мера, которая может способствовать достижению этой цели? Или это про другое?
В. Варшавский
―
Вполне возможно, что эта цель и будет достигнута. Однако, все-таки нарушение скоростного режима, употребление алкоголя либо в состоянии опьянения, все-таки штрафы и санкции предусмотрены несколько иные. В целом, по большому счету, лично для меня, не очень понятно, зачем придумывать новый КоАП, если достаточно существенно он повторяет те нормы, которые были в старом кодексе. Пока прогнозировать, как будет применяться норма, достаточно сложно. Но, тем не менее, очевидно, что законодатель задумался о том, чтобы как-то усилить эффект административного воздействия, привлечения нарушителей к административной ответственности.
А. Петровская
―
Здесь еще один момент. Когда говорим о том, что наша задача сократить смертность на дорогах до нуля, чаще всего вспоминают вопрос, касающийся того, что до 20 километров в час у нас та зона, которая не поддается, скажем так, оценке и штрафам. Неоднократно говорили, чтобы снизить эту планку до 10 километров в час, что выглядит вполне себе логично. Эти 10 километров в час могут быть критичными в некоторых случаях. Но при этом новый кодекс вот эту норму не предлагает, только лишь увеличение штрафов. На ваш взгляд, это ошибка?
В. Варшавский
―
Смотрите, здесь вопрос достаточно дискуссионный. Если мы посмотрим кодекс, который существует в нынешней редакции, то увидим, что в 2013 году законодатель сам исключил административную ответственность за превышение скорости от 10 до 20 километров. Законодатель признал, что не может достоверно установить, отсутствуют технические средства, чтобы установить вот это нарушение. Давайте говорить объективно: 7 лет прошло, технологии идут вперед, вопрос производителям техническим средства – могли ли они усовершенствовать эти средства? Есть ли стопроцентная гарантия того, что, фиксируя нарушение в автоматическом режиме либо непосредственно инспекторов дорожно-патрульной службы, мы будем уверены в том, что это нарушение на ровно 10 километров больше, а не на 8 или 6. Вполне возможно, что надо говорить о том, чтобы убрать вообще эту градуировку, а просто поставить, что превышение скорости свыше чего-то, какого-то лимита. Не секрет, что в Европе, в городах средняя скорость – 50 километров в час, а в России – 60 километров в час. Проблема как раз в вот этих 10 километров. Может, необходимо снижать разрешенную скорость в городах. Таким образом выходить из этой ситуации.
А. Петровская
―
Что касается еще правоприменения, вот про парковку в Петербурге. У нас парковка платная, но никто не платит, потому что до сих пор не удалось все законодательные нюансы утрясти и передавать данные тех, кто не оплатил парковку, чтобы им начислить штраф за неоплаченную парковку. Так она и не работает фактически в нашем городе. Вот правоприменение – не будет ли так, что эти все огромные штрафы окажутся просто цифрами на бумаге?
В. Варшавский
―
Я думаю, что вопрос о превышении скорости достаточно отрегулирован, поэтому это, скорее всего, будет работать. Принципиально ничего не меняется. Просто меняется цифра, которую должен заплатить нарушитель. Касательно парковки – тут да, тут поторопились, технически службы были не готовы, но вместе с тем я знаю, что достаточно большое количество действительно оплачивает парковку, даже зная, что гипотетически они не будут привлечены к ответственности за неуплату.
А. Петровская
―
Спасибо большое. Владислав Варшавский, управляющий партнер юридической компании «Варшавский и партнеры» был с нами на прямой связи. Мы сегодня завершаем. В гостях у нас была Анна Соловьева, кандидат юридических наук, доцент кафедры правоведения юридического факультета института Северо-Западного управления РАНХиГС. Анна Константиновна, спасибо.