Свободный формат: интеврью с Сергеем Шнуровым - Сергей Шнуров - Интервью - 2019-12-31
31.12.2019
В. Дымарский
―
Добрый день! Это программа «Свободный формат». 31 декабря. Завершаем год. Но не о серьезном же говорить? Немнож4ко повеселимся! Сегодня нас будет веселить Сергей Шнуров. Серёжа, привет!
С. Шнуров
―
Привет! С Новым годом!
В. Дымарский
―
С наступающим! 31 декабря полагается подводить итоги. Как год прошел?
С. Шнуров
―
У меня – прекрасно! А у человечества в целом, мне кажется, что тоже неплохо.
В. Дымарский
―
А у кого лучше?
С. Шнуров
―
У человечества все же лучше. Было много научных открытий совершено, я надеюсь.
В. Дымарский
―
О которых мы ничего не знаем!
С. Шнуров
―
Американцы вовсю штурмуют космос, американцы все же принадлежат человечеству, хотя как принято у нас говорить – не к лучшей его части.
В. Дымарский
―
Мы же им в этом отказываем.
С. Шнуров
―
Да. Мы – лучшие, но космос не за нами.
В. Дымарский
―
А чего еще хорошего у человечества?
С. Шнуров
―
А! Водка подорожает! Вот.
В. Дымарский
―
А это хорошо или плохо?
С. Шнуров
―
Это хорошо. Я вообще за то, чтобы удовольствия стоили дорого.
В. Дымарский
―
Так! Вот мы и переходим к деловой части нашего разговора. А до начала деловой части скажи, а ты чем не дотянул до человечества?
С. Шнуров
―
Да нет, я наверное был в серединке этого процесса. Стадионный тур у меня прошел совершенно замечательно, с всеобщими аншлагами. Даже и плохого вспомнить нечего.
В. Дымарский
―
Признайся перед Новым годом. Ты объявлял этот тур последним?
С. Шнуров
―
Да.В. Дымарский
―
И ты сдержишь свое слово?
С. Шнуров
―
Пока да.
В. Дымарский
―
А сколько нужно держать слово? Что это последний тур.
С. Шнуров
―
Смотрите, первая мировая война завершилась в 18-м году. И Германия сколько-то держала свое слово, что она не будет воевать?
В. Дымарский
―
Двадцать один год. Но ты же столько не продержишься?
С. Шнуров
―
Но ты же не целая страна? И поэтому мне гораздо проще.
В. Дымарский
―
А в двадцатом году ты можешь передумать? В наступающем.
С. Шнуров
―
В двадцатом? Нет. Точно нет. Я решил в двадцатом дать постоять этой земле. Пускай народ подкопит деньги. Фактически я их вычерпал.
В. Дымарский
―
А билеты на твои концерты подорожают?
С. Шнуров
―
Да. Конечно. Удовольствия должны дорожать.
В. Дымарский
―
Это нормально! А мне эта радость, что водка подорожает, не понравилась. Ты что, совсем что ли с этим делом завязал?
С. Шнуров
―
Нет, почему!
В. Дымарский
―
То есть, мы можешь это себе это позволить?
С. Шнуров
―
Конечно! Я придерживаюсь такой точки зрения, что нужно сделать как можно меньше выходных дней, потому что отдыхать должен только я.
В. Дымарский
―
Это логично! А можно я к тебе присоединюсь?
С. Шнуров
―
Пожалуйста! В эту партию может вступить любой. Водка должна быть дороже. А что еще? Ну и конечно пирожные должны подорожать.
В. Дымарский
―
Все удовольствия в жизни – пирожные, водка и концерты Шнурова?
С. Шнуров
―
И русские женщины. Они как были дорогими, так и остались. Их акции по-прежнему в цене.
В. Дымарский
―
Мне не хочется впадать в желтизну, наше радио не желтое…
С. Шнуров
―
А давайте впадем! Почему бы нам не впасть? Все уже впали, вы последние держитесь.
В. Дымарский
―
Поэтому Шнур и поет «Слухай Эхо!»?
С. Шнуров
―
Да, да.
В. Дымарский
―
Личная жизнь и профессиональная. Насколько они связаны между собой?
С. Шнуров
―
В моем случае, совершенно не связаны. И их как то развел. Хотя можно играть в это. Публичный человек может быть абсолютно открытым, в том числе и в личной жизни. А может быть и закрытым. Интриговать, выдумывать какие-то истории, мифологию. Широкое поле для фантазии – личная жизнь.
В. Дымарский
―
Я имею ввиду другое, например, когда говорят: «У меня появилась муза». Или «у меня была муза», или «будет муза». Не важно. А любовь у актера, это обязательно муза?
С. Шнуров
―
Если мы исходим из концепции древнегреческой мифологии, то муза – не телесное существо. И воплощаться ей не надо. И музея, как мы помним – это дом муз. И если у тебя нет музы – иди в музей.
В. Дымарский
―
Хорошо. Всех в 2020 году отправляем в музей!
С. Шнуров
―
Все эти разговоры о музах – сильно преувеличены. Это, наверное, век XIX-й. Представление о том, что надо посвящать себя, свою жизнь и свои достижения кому-то.
В. Дымарский
―
Наоборот, ты можешь эксплуатировать свою музу. Она тебя вдохновляет на что-то. Любовь вдохновляет?
С. Шнуров
―
Любовь? В XXI веке, тем более что я перешагнул сорокалетний рубеж. Я уже давным давно говорю и настаиваю, что в XXI веке вдохновение должно заменить чувство наживы. Когда есть жажда наживы, тогда тебе вдохновение в принципе не нужно.
В. Дымарский
―
Да, когда у тебя морковка впереди, и ты бежишь за этой «морковкой», исчисляемой некоторым количеством денежных знаков!
С. Шнуров
―
Зачем тебе ждать вдохновения, если есть жажда наживы? Если ты подогреваешь эти чувства, то у тебя вдохновение всегда будет.
В. Дымарский
―
Желтизна так желтизна, тогда признайся, как у тебя за 2019 год с чувством наживы?
С. Шнуров
―
Мне прекрасно!
В. Дымарский
―
Оно не прохудилось?
С. Шнуров
―
Нет-нет-нет! Так называемая пресловутая муза… Если ты себе выбираешь женщину дорогую во всех смыслах, тогда у тебя появляется и чувство наживы, и оно все сильнее разгорается.
В. Дымарский
―
У меня такое впечатление… Мы знакомы и я вижу твои передвижения и у меня впечатление, что в 2019 году ты поменял свой образ публичной и общественной жизни. Можно я расскажу один эпизод, который меня удивил?
С. Шнуров
―
Давай, рассказывай!
В. Дымарский
―
У нас не будет секретов от наших слушателей. Буквально на днях я присутствовал на встрече Шнурова с Макаревичем, и для меня был совершенно потрясающим вопрос, который он задал Макаревичу, Шнуров спросил: «Андрей, а почему ты в Думе не выступаешь?» И я подумал, что вот мы дожили, что наши, фактически подпольные музыканты, между собой обсуждают, как в Думе выступить! Это что? Политика увлекла?
С. Шнуров
―
Нет. Во-первых, вопрос был адресован Макаревичу и мне кажется, что ему есть что сказать. Его высказывания всегда вызывают такую толпу хейтеров, назовем их так сегодня. Жалко, материться нельзя! Скажем, хейтеров.
В. Дымарский
―
Ну, запикаем!
С. Шнуров
―
Скажем «хейтеров» и запикаем! А на самом деле, там в этом Комитете по культуре, повестка интересная. Мы там обсуждаем серьезные вещи и мне кажется, что Макаревичу нужно там что-то сказать.
В. Дымарский
―
А ты там экспертом что ли? Или депутат Госдумы?
С. Шнуров: Я
―
представитель общественности. Я – типа народ!
В. Дымарский
―
А ты туда ходишь часто?
С. Шнуров
―
На трех заседаниях был.
В. Дымарский
―
И какое у тебя впечатление? От этой комиссии в частности и от Думы вообще?
С. Шнуров
―
У меня впечатление, что не хватает свежих мыслей. Совершенно точно. Что все это ходит по какому-то кругу и никто не пытается разобраться в сущности происходящего. Все говорят «культура» и сразу возникает образ такого нафталинового старенького театра. Культура – больше, шире, интереснее и живее в конце концов. Мы все живем в этой культурной парадигме.
В. Дымарский
―
А если к тебе завтра придут и скажут: «Сергей Шнуров! А станьте министром культуры!»
С. Шнуров
―
Административная работа – это не моя сильная сторона, но я рассмотрел бы такое предложение со всех возможных сторон и вариантов. Но боюсь, что это должность под расстрельная.
В. Дымарский
―
Вот Мединский живет, и его никто не расстрелял. Пока.
С. Шнуров
―
Мединский культурой же не занимается!
В. Дымарский
―
Он больше историей занимается!
С. Шнуров
―
Он занимается пропагандой. А к культуре он никакого отношения не имеет.
В. Дымарский
―
А культуру и пропаганду нужно разводить?
С. Шнуров
―
Пропаганда – это часть культуры. Но это просто часть.
В. Дымарский
―
А можно вообще обойтись без пропаганды? Наше дорогое государство все время говорит, что без пропаганды нельзя: «Да, мы пропагандируем свои ценности, а вы пропагандируйте свои!»
С. Шнуров
―
Если рассматривать пропаганду как тот инструмент, который помогает создавать привычки, то тогда без нее не обойтись. Когда маленького человека приучают ходить в горшок – это тоже пропаганда.
В. Дымарский
―
Опять же, наше родное государство… Вот ты смотришь телевизор?
С. Шнуров
―
Нет, у меня телевизора нет 15 лет. Я не знаю, что там происходит, но и там самые яркие события и от них не скрыться.
В. Дымарский
―
И ты понимаешь, что там происходит, независимо от того, смотришь ты его или нет. И мы видим наш народ, который видимо уже приучили «ходить на этот горшок»…
С. Шнуров
―
Но мне кажется, что далеко не всех!
В. Дымарский
―
…и они даже не представляют, что может быть как-то по-другому! Здесь, наверное, не очень правильное сравнение.
С. Шнуров
―
Мне кажется, что это не вопрос телевизора! Это вопрос общей ленивости. Человек не очень любит хватать себя за шкирятник и вести в будущее. Ему всегда лучше «пусть бы все осталось как раньше и нечего бы не менялось». Но жизнь и эволюция устроена так, что все время наступает эта зараза – будущее. И с этим будущем, либо тебя в него…
В. Дымарский
―
А оно немножко другое! И надо адаптироваться.
С. Шнуров
―
Вот именно.
В. Дымарский
―
Надо все время привыкать к новому горшку!
С. Шнуров
―
И не только газеткой можно подтираться, но есть и туалетная бумага. И ее нужно производить. Вот об этом нужно думать! А люди, по большинству… Причем это характерно не только для России, а для человека как вида. В современной ситуации мы не очень любим принимать какие-то жизненные вызовы, мы не очень любим конфронтации, конфронтации себя с самим, не очень любим самому себе бросать задачи. И решать их.
В. Дымарский
―
Человек вообще, такое существо, он всегда себя оправдывает, и все к себе приноравливает, чтобы было поудобнее, попривычнее. И чтобы не очень себя напрягать. А я придумал тебе другую должность. Не расстрельную. Но тоже политическую. Президент!
С. Шнуров
―
Нет. Очень тяжело. Не годится!
В. Дымарский
―
А почему? Сейчас еще не время, а в 24-м году можно подумать, во всяком случае, готовиться.
С. Шнуров
―
Готовиться можно к чему угодно. Но боюсь, что этот тортик не войдет в мой рот. Слишком большой. Президентская должность подразумевает сверхчеловеческий опыт. И сверхчеловеческую мудрость. Коими я не обладаю. Наша страна очень сложная и очень большая. Находится в эпицентре пересечений всех интересов – не самое простое занятие. А остаться при этом в своем уме – тем более! Это очень сложно. Если я решу, что смогу поднять эту торбу… Но это вряд ли. У меня мышц столько нет. И столько опыта нет.
В. Дымарский
―
Обложишься советниками, как Комитет по культуре обложился же экспертами, Шнуровым и так далее. Кто там у вас еще? И ты обложишься советниками.
С. Шнуров
―
С советниками у нас в России проблем нет, у нас работников мало. А советников – очень много! Советовать многие умеют, и делают это профессионально. Все у нас во всем разбираются, начиная от футбола, и заканчивая вокальными конкурсами, в которых я кстати принимаю участие.
В. Дымарский
―
Это ты про «Голос»?
С. Шнуров
―
Да. У нас все – крупные специалисты, но конкретных дел они почему-то не совершают.
В. Дымарский
―
Два слова о «Голосе». В этом году я смотрю его мало, а в прежние годы смотрел.
С. Шнуров
―
Да, есть некоторая усталость зрителей.
В. Дымарский
―
Хотя «Голос» до сих пор довольно популярен. Меня потрясает огромное количество талантливых людей, который берутся ниоткуда. Кто-то просто приходит, кто-то имеет какой-то опыт, но меня это просто поражает.
С. Шнуров
―
Поющих людей в России стало очень много.
В. Дымарский
―
Что значит, стало? Они всегда были.
С. Шнуров
―
Нет.
В. Дымарский
―
Это что ли развивается?
С. Шнуров
―
Да.
В. Дымарский
―
На генном уровне?
С. Шнуров
―
Нет, конечно не на генном уровне, это конечно берутся уроки у профессионалов. Многие люди готовятся, чтобы пойти на конкурс. Они не идут просто так, а несколько лет посвящают тому, что ежедневно тренируют свои навыки вокалистов.
В. Дымарский
―
А петь можно научиться?
С. Шнуров
―
Конечно!
В. Дымарский
―
Вот я не умею петь, и я могу научиться?
С. Шнуров
―
Любого человека можно научить петь, синхронизировать в большей или в меньшей степени. Другое дело, что у некоторых – совершенно противный тембр и слушать его будет неприятно, но в ноты попадать он будет. Это навык. Как нет человека, которого невозможно было бы научить ездить на машине. Нет такого человека.
В. Дымарский
―
Но есть же люди, про которых говорят, что им медведь на ухо наступил.
С. Шнуров
―
Это миф. Но наверное есть какие-то патологии.
В. Дымарский
―
А ты пел с детства или с юности?
С. Шнуров
―
В шесть лет я пошел в музыкальную школу по классу скрипки и меня тут же устроили в хор мальчиков. Получается, пою с шести лет.
В. Дымарский
―
Значит все-таки у тебя были какие-то задатки? Раз тебя в хор определили. Без задатков трудно наверное научиться. Наверное за тебя техника что-то делает?
С. Шнуров
―
Технику ты приобретаешь. И слух ты тоже можешь приобрести. Это не бог весть какой сложный навык. Эта мифологизация музыки действует не на добро и не двигает музыку. Музыка – это навык. Никаких муз и никаких фей. И никаких музыкальных ангелов не существует. Берите и учитесь. И у вас все получится.
В. Дымарский
―
У меня про «Голос» несколько лет есть один вопрос, спрошу об этом очевидца. А нет ощущения, что вы, члены жюри, сами по себе популярные «деятели эстрады», как раньше говорили или шоумены, нет ли ощущения, что вы сами себе плодите конкурентов?
С. Шнуров
―
У меня такого ощущения нет. А за остальных я сказать не могу. Конкуренция в сфере шоу-бизнеса русского настолько мала, это такая маленькая отрасль…
В. Дымарский
―
А почему?
С. Шнуров
―
Потому что она не развита. Поют все, но отрасль маленькая.
В. Дымарский
―
А потребление большое?
С. Шнуров
―
Потребление сейчас растет, люди начинают ходить на концерты. Это становится обычным времяпрепровождением. А двадцать лет назад было по-другому. Наша индустрия шоу-бизнеса развивалась гораздо позже, чем американская. Если вы возьмете Америку, то там уже с тридцатых годов были биг-бэнды. А здесь у нас это на самодеятельном уровне. Если и был Утесов, то его джазовый оркестр проезжал весь Советский Союз туда и обратно, и у него не было конкурентов. А в Америке был и Диззи Гелиспи, и кого только не было. А у нас эта отрасль пока слабовата. И если у нас кто-то подрастает, то и слава богу! И вообще, музыкальное образование надо ввести в школе, чтобы люди понимали, как на них музыка действует.
В. Дымарский
―
В мое время оно было, и называлось «пение».
С. Шнуров
―
Оно было, но очень слабенькое. У нас мало кто знает сольфеджио и мало кто понимает ноты. Даже те, кто играет, не умеют читать ноты.
В. Дымарский
―
А наш шоу-бизнес такой, потому что он построен неправильно или это в силу того, что он недоразвит? Вот я за что купил, за то и продал. Помню, раньше мне рассказывали выступающие люди, что на Западе классический шоу-бизнес, что там главный заработок – это пластинки.
С. Шнуров
―
Это было, но это закончилось и на Западе.
В. Дымарский
―
И что остается?
С. Шнуров
―
Концерты. Концерты и реклама. Концерты и сопутствующие им товары и услуги. На Западе и в той же пресловутой Америке, стране, которая придумала шоу-бизнес, весь процесс немного по другому устроен. Там шоу-бизнес смотрит на запросы общества, и если возникает большая страта, например, латино-американская, то у них появляются латино-американские звезды, которые специально выращиваются и специально создаются. Шоу-бизнес в Америке настроен на то, чтобы зарабатывать деньги. У нас во многом старая эстрадная школа заточена на то, чтобы «обслуживать день милиции». Но это совсем разные истории.
В. Дымарский
―
В этом-то все и дело! Если это можно назвать заработком, то здесь заработок это то, что ты выступил на Дне милиции и тебя потом не будут штрафовать. И все рады.
С. Шнуров
―
Ну, «день милиции» - это такой собирательный образ. Давайте рассмотрим целую большую отрасль – городские праздники, которые обслуживает целая когорта определенных артистов. Они могут быть и непопулярными, скорее всего они должны быть такими крепкими середнячками: более-менее петь не выдающиеся хиты и не яркие, чтобы не дай бог не начались массовые беспорядки. И поэтому их выводят на День города, а таких городов у нас хватает, еще и с областями и районами. И они окучивают эту огромную сферу. Но это не имеет никакого отношения к шоу-бизнесу как к таковому. Это не средство зарабатывания денег. Экономики в этом никакой.
В. Дымарский
―
Поскольку ты упомянул массовые беспорядки, я задам вопрос Сергею Шнурову об этом, но это произойдет через несколько минут после московских новостей.НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Сережа, ты упомянул массовые беспорядки, и хотя юридические трактовки не такие, а как ты отнесся, если говорить о годе прошедшем, к тому, что происходило в Москве и частично в Питере? Вот ты говоришь – артистов привлекают, и всех привлекают. А чего мы так этого боимся?
С. Шнуров
―
Мне кажется, что применение силы было чересчур сильным, извиняюсь за тавтологию. Можно было бы обойтись менее радикальными средствами, даже если какие-то выходы молодежи были не согласованы, то и бог бы с ним! Ну прошли – и прошли! Эту карту как-то разыгрывали, и причем привлекали специально внимание и мое и ваше к тому, что происходило. Какая-то в этом есть игра.
В. Дымарский
―
Сами нагнетают.
С. Шнуов
―
Может быть, это влияние силы, может быть это городские московские и питерские власти что-то не поделили с федералами, а может быть кто-то кому-то давал какие-то сигналы, но конкретно к протестам молодежи это имеет косвенное отношение, как я это вижу.
В. Дымарский
―
А тебе когда-нибудь предлагали власти, городские или федеральные, некое участие в отвлечении внимания людей от каких-то политических дел?
С. Шнуров
―
Мне кажется, что нет такого артиста, которому бы этого не предлагали.
В. Дымарский
―
Честно и откровенно. А дальше будем догадываться. Мы сейчас с тобой говорим в Петербурге, это – «Эхо Петербурга» и это правильно. Еще одно ощущение 2019 года от случайных, но достаточно регулярных встреч со Шнуровым. Ты все меньше и меньше времени проводишь в Петербурге.
С. Шнуров
―
Просто этот год так сложился. Я очень много колесил. Я его провел буквально в самолете и в гостиницах. Если брать среднюю составляющую, то большую часть времени я все-таки провел в Петербурге, а так – я был в воздухе.
В. Дымарский
―
Ты довольно часто и в Москве бываешь. Может быть это связано с Госдумой.
С. Шнуров
―
Нет в Москве я вынужден бывать из-за программы «Голос». Там же и эфиры, и мне приходится репетировать с моими подопечными, а это тоже занимает время. Мы же эти номера готовим. Это же не экспромт.
В. Дымарский
―
И никакого обмана нет? Все реально готовится?
С. Шнуров
―
Ну а как?
В. Дымарский
―
Наверное помощники есть?
С. Шнуров
―
Да, но у меня помощница, без помощницы я бы далеко не уехал. Но все равно, это время.
В. Дымарский
―
Любовь к Петербургу остается?
С. Шнуров
―
Да, Петербург – моя любовь!
В. Дымарский
―
И родной город?
С. Шнуров
―
Конечно, конечно!
В. Дымарский
―
А «Зенит»? Родная команда?
С. Шнуров
―
А без этого никуда! Даже если я окажусь на Луне, то все равно буду болеть за «Зенит».
В. Дымарский
―
Точно?
С. Шнуров
―
Да!
В. Дымарский
―
Ладно, не буду говорить.
С. Шнуров
―
А что? Давай поговорим!
В. Дымарский
―
Ладно, «Зенит-Арена» мне понравилась. И выступление Шнурова там.
С. Шнуров
―
Вот! Не зря же ее построили!
В. Дымарский
―
Как полагается 31 декабря кое-кто ходит в баню, а мы подвели итоги 19-го года. А теперь давай заглянем в 20-й год. Какие планы? Это обязательный вопрос: «Ваши творческие планы!»
С. Шнуров
―
Мои творческие планы – заняться собственным образованием;
В. Дымарский
―
Музыкальным?
С. Шнуров
―
И музыкальным в том числе. Я хочу научиться играть на фортепьяно, я владею только гитарой. Я хочу свои административные навыки приподнять чуть повыше. И я даже сделал несколько шагов, я кое-куда поступил, но рассказывать не буду. Куда я поступил. В учебное заведение. 46 лет – самое время поучиться.
В. Дымарский
―
Но не в Академию госслужбы? Я надеюсь.
С. Шнуров
―
Нет! Нет.
В. Дымарский
―
Это самое главное, что не в Академию госслужбы. Представить себе Шнурова на Госслужбе? Хотя мы уже обсуждали возможности – министр культуры, президент! Это же госслужба. Ты хочешь дальше развиваться, ищешь новый пути?
С. Шнуров
―
Я не хочу развиваться. Я такой же ленивый как и все остальные, но будущее меня зовет. Мне приходится обучаться, потому что в дальнейшем мне эти навыки пригодятся. Я буду слабее, если не буду ими обладать.
В. Дымарский
―
А наступает какой-то момент у артиста, когда ты чувствуешь, что какой-то этап прошел и нужно переходить на следующий, и для этого нужно что-то делать, идти учиться в госслужбу, не в госслужбу?
С. Шнуров
―
К сожалению или к счастью, скорее к счастью, артисты такие глупые люди, что им кажется, что они вечно в этих коротких штанишках будут скакать на сцене. И в шестьдесят лет это смотрится чудовищно.
В. Дымарский
―
Мы знаем артистов, ничего плохого о них не хочу сказать, великие артисты советской эстрады, которые до сих пор выходят и поют тот же репертуар – «Надежду» и…
С. Шнуров
―
Но извините меня, у них такой бэкграунд! Эта большая советская империя, которая распалась, она до сих пор их питает своим реликтовым излучением. А без этого они бы не существовали.
В. Дымарский
―
И на них есть спрос до сих пор.
С. Шнуров
―
Ностальгические мотивы.
В. Дымарский
―
А ты представляешь, не в обиду тебе будет сказано, что через 20 или 30 лет люди будут ждать от Шнура, что он выйдет и споет про «лабутены»? Вряд ли!
С. Шнуров
―
Почему? Вполне себе может быть! Я надеюсь…
В. Дымарский
―
Это уже будет ностальгия нынешнего поколения?
С. Шнуров
―
Да, хотелось бы в это верить. Я надеюсь, что буду делать это редко и за очень дорого.
В. Дымарский
―
Был концертный тур по стадионам, а клипы? Ты это забросил?
С. Шнуров
―
Почему? В этом году я выпустил два новых клипа и они пошумели хорошо. Один, «Кабриолет» и второй «Иисус», из-за которого я судился с разными деятелями.
В. Дымарский
―
РПЦ?
С. Шнуров
―
До РПЦ не докатилось. Милонов, около Милонова, вот это всё. Два клипа я выпустил и для современного артиста это вполне весомый результат, если было бы три – я был бы совсем молодцом.
В. Дымарский
―
Возвращаясь к 2020 году, стадионный тур закончен? Последний, причем. И что остается? Отдельные небольшие концерты? Не стадионные. И учеба?
С. Шнуров
―
И концерты, и учеба! Да, планов громадьё!
В. Дымарский
―
И путешествия?
С. Шнуров
―
Но путешествия, это же не дело! Это – развлечение. Но без путешествий я уже наверное не смогу. Зараза перемещений ходит у меня по венам туда-сюда, и если я неделю сижу на одном месте, то я уже чувствую себя не по себе.
В. Дымарский
―
А не устал от «Сапсана»? От самолетов?
С. Шнуров
―
Устал, устал. Я облетел земной шар уже не один раз. По экватору туда и обратно и еще не раз. Вряд ли найдется такой летчик, у которого столько часов налета, сколько у меня.
В. Дымарский
―
А загранконцерты тоже? Не то чтобы отменяются, но будет перерыв?
С. Шнуров
―
Пока да. Но может быть мы съездим в Америку на фестиваль, на который нас позвали. «Ленинград», это первая русская группа, которая должна будет там выступить. Мне кажется, что это неплохой повод собраться и показать себя во всей красе.
В. Дымарский
―
А что делает твоя группа, твои музыканты, когда у вас нет таких туров, таких постоянных концертов? После того, как состоялся как объявил Сергей Шнуров «последний тур»?
С. Шнуров
―
У них есть классное дело, они все пьющие.
В. Дымарский
―
Но если ты обещал, что это удовольствие будет дорогим…
С. Шнуров
―
Я не обещал, я надеюсь!
В. Дымарский
―
Им же нужно будет на это деньги зарабатывать!
С. Шнуров
―
У нас все очень большие профессионалы и никто не пропадет. А про пьянство – я конечно шучу.
В. Дымарский
―
Конечно, я надеюсь. Я думаю, что все это поняли. У нас остается одна минутка. И я вспоминаю традиции советского радио. «А что вы пожелаете нашей аудитории в этом году?» Помимо удовольствия слушать Шнура и пить водку?
С. Шнуров
―
Нет, этого я желать не буду, потому что зачем это желать, это и так все делают. Я желаю поменьше реагировать на провокации. Все информационное поле сейчас напоминает аттракцион кривых зеркал. Ты туда заходишь и читаешь что-нибудь о себе или о каких-то людях, и это такое искажение реальности, с педалированием на не очень красивые и не очень значимые вещи. И я желаю меньше поддаваться на провокации и оставаться в себе, и оставаться людьми.
В. Дымарский
―
Спасибо! Это был Сергей Шнуров. С Новым годом!
С. Шнуров
―
Спасибо! С Новым годом!