Свободный формат:Геннадий Хазанов – о политике Путина, московском деле и современном театре - Геннадий Хазанов - Интервью - 2019-12-30
30.12.2019
Свободный формат:Геннадий Хазанов – о политике Путина, московском деле и современном театре - Геннадий Хазанов - Интервью - 2019-12-30
Скачать
И. Ананина
―
Здравствуйте, у микрофона Ирина Ананина, и сегодня у нас в гостях легендарный актёр Геннадий Хазанов. Геннадий Викторович, здравствуйте.
Г. Хазанов
―
Здравствуйте.
И. Ананина
―
Начнём мы с одного из самых ярких событий 2018 года, я говорю о «московском деле». Многие актёры, деятели искусств, музыканты, деятели театра выступили в поддержку фигурантов «московского дела», в частности, Егора Жукова. Люди записывали видео-обращения, писали официальные письма, выходили в одиночные пикеты. Как вы оцениваете их действия.
Г. Хазанов
―
С моей точки зрения, любая попытка и желание волеизъявления высказывания своего мнения – абсолютно закономерна, естественна и нормальна. И я могу только поприветствовать тех, кто выступил в защиту Егора Жукова. Я с ним интервью смотрел довольно подробное, мне показалось – он одаренный молодой человек и очень радостно… С одной стороны, грустно, что обвинительный приговор ему всё-таки вынесли. С другой стороны, порадовался, что хотя бы условный. Так что, видите, в любом негативном финале есть позитивный отсвет какой-то. Само по себе дело Егора Жукова, с моей точки зрения, факт тревожный. Понимаете, не должно быть так, чтобы безвинных людей в чём-то обвиняли. Я не очень в материале, но мне показалось, что он ничего такого не совершил, чтобы так строго его судить.
И. Ананина
―
А вот эта реакция деятелей искусств на это дело – вы не можете расценивать её, как некое давление на суд? Что, в принципе, не очень хорошо, с какой-то точки зрения.
Г. Хазанов
―
Я думаю, что это не давление на суд, это попытка высказать свою точку зрения публично. Если б на суд так легко можно было давить, может, и к более активным действиям прибегали бы. Мне не думается, что суд на это обращает внимание.
И. Ананина
―
Президент Владимир Путин, комментируя, в частности, «московское дело», сказал: «Если в полицейского летит пластиковый стаканчик, то потом люди могут взяться за автомат». Цитата не 100 % точная, но смысл именно такой. Как вы считаете, действительно - сначала пластиковые стаканчики, потом автоматы?
Г. Хазанов
―
Согласитесь, что большая доля смысла в этом есть.
И. Ананина
―
Поясните, пожалуйста.
Г. Хазанов
―
Мне кажется, что теоретически возможно после пластикового стакана бросить что-то и более весомое. Поэтому я тут не могу ни в чём уличить или обвинить сказавшего эту фразу президента. Конечно, легко говорить, находясь в тёплой комнате, а не в автозаке, но, мне кажется, раз такие условия игры заданы, их надо соблюдать. Нельзя кидать – значит, не надо кидать, если это могут расценить, как нечто большее. В конце концов, это можно расценить, как первый шаг к тому, чтобы кинуть какие-нибудь взрывные устройства и так далее. И очень трудно спорить с этим. Кто может гарантировать, что так не будет, что так не может быть? Что сегодня кидают пластиковый стакан, а завтра могут кинуть и что-то более серьёзное.
И. Ананина
―
То есть, получается, что мы наказываем людей заранее, предполагая, что они могут это сделать, я правильно понимаю?
Г. Хазанов
―
Тут, конечно, доля предостережения очень серьёзная. И насколько она адекватна - мне сказать трудно. Я ещё раз говорю, что я с большой неохотой пускаюсь во все эти обсуждения и размышления. Это такая территория, где никогда, с моей точки зрения, истины не найдёшь.
И. Ананина
―
А если говорить в целом о театре, об искусстве – должен ли сам театр вмешиваться каким-то образом в политику? Должны ли быть какие-то спектакли, перформансы осуждающие либо поддерживающие, или искусство всё-таки должно быть вне этой истории.
Г. Хазанов
―
И та и другая точка зрения имеют право на жизнь, и откликаться на события, которые происходят, искусство может, а для некоторых - и обязано. А кто-то говорит: «Я не хочу вообще этим заниматься, этой времянкой. Я занимаюсь вечными вещами». И он тоже встретит у меня понимание. В конце концов, ставить спектакли про то, что кто-то бросил бумажный стаканчик в представителя власти – ну, ей богу, вряд ли это заслуживает внимание.
И. Ананина
―
А ставить спектакли про то, как его потом посадили за это?
Г. Хазанов
―
Вы знаете, этим всё-таки должна заниматься немножко другая… Пресса, журналистика, правоохранительные органы, общественные организации. Мне лично на сегодняшний день, на 75-м году жизни, это не очень интересно. Я говорю это абсолютно искренне, потому что прошёл все круги, когда был на смерть завязан со злободневностью, с событиями сегодняшнего дня. Мне это перестало быть интересным.
И. Ананина
―
Вопрос, связанный с цензурой, на это есть разные точки зрения. Есть ли сегодня цензура в театре, в искусстве - по вашему мнению?
Г. Хазанов
―
По поводу цензуры в театре – я её что-то не замечаю совсем. Во всяком случае, она мимо меня как-то проскочила. Цензура в СМИ, насколько я понимаю, присутствует в разном виде – в виде редактуры, в виде указаний руководства газеты, канала того или иного. Назвать свободной печать или СМИ у нас сегодня трудно. Мне кажется, что власть это прекрасно осознаёт и многие вещи делает совершенно осознанно. Знаете, когда я в своё время интересовался биографией Наполеона, то узнал, что он запретил все оппозиционные газеты, потому что это было, с его точки зрения, ненужно и вредно. Есть резон в этом? Да. Есть в этом что-то такое, я бы сказал, не вызывающее у меня уважения? Тоже есть. Значит, есть какие-то страхи.
И. Ананина
―
У кого?
Г. Хазанов
―
У тех, кто не разрешает это. Значит, они чего-то боятся. Чего – они и сами, может быть, иногда толком не знают. Но чего-то боятся. Пускай будет более причёсано, прилизано.
И. Ананина
―
Так может оно и к лучшему?
Г. Хазанов
―
Не могу вам сказать. Я прожил жизнь и могу сказать, что и умалчивание не есть дорога к свету, не могу сказать, что это правильно. И безумные крики тоже не представляются мне убедительными и логичными. Мне кажется, тут какая-то разумность должна быть, обоюдная.
И. Ананина
―
В последнее время у нас появляется всё больше смелых комиков, сатириков, которые всё ярче и острее высказываются о ситуациях, связанных с коррупцией, с политикой, в целом с ситуацией в обществе, с проблемами ЖКХ. Мне кажется, что цензура некая существует и появление со сцены именно сатириков, которые достаточно бескомпромиссно говорят о ситуации в стране – это некое послабление, тренд, какая-то необходимость?
Г. Хазанов
―
Я думаю, что это естественный процесс. Этот жанр всегда находился, или должен находиться, на острие событий. Вопрос опять в мере, в такте, в том, насколько это, я бы сказал, корректно изложено. У меня нет такого ощущения, что сейчас СМИ и наши сатирики прямо безудержно критикуют всё, чем занимается наша власть. У меня нет такого ощущения. Прежде всего, потому что «не очень можно». А во-вторых, не очень многие хотят, потому что это вещь достаточно рискованная, всегда была рискованной. Тот, кто всё-таки на это осмеливается – флаг ему в руки, могу выразить только почтение и уважение.
И. Ананина
―
По поводу «не очень можно». Телеканал ТНТ выпустил в прокат сериал «Слуга народа», главную роль в котором сыграл нынешний президент Украины господин Зеленский, и оттуда вырезали момент – я думаю, вы знаете эту историю…
Г. Хазанов
―
С часами? Я так и не понял, почему её вырезали, что там такого? Игра слов какая-то? Кстати, лично мне она не очень подходила по вкусу, там гораздо более интересные и смешные вещи были. А что касается этого момента, мне даже не показалось это талантливо сделанным. Я так, прошёл мимо, посмотрел, ну – пошутили. С моей точки зрения, не очень удачно.
И. Ананина
―
А если в целом говорить о Зеленском, как об актёре, что вы можете сказать? Может быть, какая-то любимая его роль у вас есть?
Г. Хазанов
―
У меня нет любимой роли Зеленского, я ведь вообще не считаю Зеленского выдающимся артистом. Он нормальный стендап артист, органичный достаточно. Понимаете, всё-таки там отовсюду торчат уши КВН. Всё, что связано с КВН, у меня вызывает неоднозначную реакцию. Пока это на уровне самодеятельности, это находится в системе координат талантливости. Как только это претендует уже на некую профессию, тогда у меня и подход к этому другой уже. Видно, что этот человек одарён, и видно, что он нигде не учился.
И. Ананина
―
Последний, наверное, вопрос, связанный с президентами. Во время награждения орденом «За заслуги перед Отечеством», который вручал вам Владимир Путин, вы сказали: «Я не принадлежу к категории людей, которые во всём поддакивают президенту. Когда президент говорит «нет», я тоже говорю «нет». Вот тут я всё-таки хочу придраться к слову поддакивает. Вы в чём НЕ поддакиваете президенту?
Г. Хазанов
―
Это же игра слов, господи боже мой. С моей точки зрения, хорошая шутка и не более того. Слово «поддакивание» к слову «нет». Всего-навсего игра слов. Поэтому высматривать в этом какой-то глубокий смысл... Могу только сказать, что у меня есть очень серьёзные личные обязательства перед этим человеком. Он в моей жизни несколько раз помог мне выбираться из очень непростых ситуаций, поэтому - дай бог ему здоровья. Чувство благодарности не позволяет мне ничего говорить в его адрес неуважительного.
И. Ананина
―
Вы выступали, в том числе, и за присоединение Крыма, насколько я помню. Бываете ли вы в Крыму сейчас, как там обстановка? Нравится ли вам, что там сейчас происходит?
Г. Хазанов
―
Я не был в Крыму с 2014 года, ни одного раза. Поэтому, что происходит в Крыму, мне сказать трудно. Знаю, что туда вкладывают огромные деньги и пытаются наладить жизнь. Знаю точно, что когда Крым входил в состав Украины, это было запущенное, брошенное место. Это я скажу в любом месте, в любое время дня и ночи. Как уж там дальше прошло – это не моего ума дело, что касается юридической чистоплотности самой процедуры. То, что жители Крыма хотели быть в России – я свидетель этому, и надо вам сказать, что, конечно, жалко, что так случилось. И вообще, жалко, что так случилось в отношениях Украины с Россией, очень. Украина очень родное и близкое место почти каждого человека, живущего в России. Всё это очень больно. И тогда ты начинаешь понимать, что Украина есть всего-навсего третья страна, где идёт противостояние Запада и Востока, и что в данном случае Украина есть полигон для этого.
И. Ананина
―
В последнее время всё чаще и чаще идут какие-то жаркие споры, связанные с личностью Сталина. Есть люди, которые оправдывают его и не оправдывают. Насколько я помню, вы играли Сталина?
Г. Хазанов
―
Да.
И. Ананина
―
Были ли у вас какие-то внутренние противоречия, или это просто роль?
Г. Хазанов
―
Были противоречия. Знаете, Сталин руководил страной в тот момент, когда она пережила почти геноцидный режим. Забывать этого нельзя. Достижения, которые были в то время, очевидны, развитие страны было бы глупо отрицать. Вопрос только в другом: какова цена этого? Жизнь человеческая вообще чего-нибудь стоит, или, когда речь идет о развитии страны, то внимательно жизнь каждого конкретного человека почти не рассматривается?
И. Ананина
―
А для себя вы как на этот вопрос отвечаете?
Г. Хазанов
―
Я, наверное, вызову у кого-то раздражение: с моей точки зрения, человеческая жизнь бесценна, и она всегда приоритетна.
И. Ананина
―
Тут я с вами поспорить не смогу. У нас осталось совсем немного времени и естественно, мы не можем не поговорить о культуре, о театре. Современный театр, то, что в нём происходит – что это для вас? Крах традиций или появление чего-то совершенно нового и интересного?
Г. Хазанов
―
Я тут лицо заинтересованное и должен вам сказать, что у меня модернистские тенденции и новации сегодня во многом вызывают чаще негативные чувства. Желание во что бы то ни стало сообщить миру о собственном таланте, о том, что «я не такой как все остальные, поэтому вы уж обратите внимание на то, что я делаю!» И для этого человек пускается во все тяжкие, только чтоб на него обратили внимание. Поэтому, когда спрашивают: «А как вы относитесь к эпатажу?», я говорю: «Плохо!» Потому что эпатировать – это значит всё время обращать на себя внимание. Я прошёл эти круги в своей жизни, когда такое желание было. Понимаю, что это желание было вполне объяснимо, но я этим уже переболел и мне это уже не интересно, как в собственном исполнении, так и в исполнении кого-то другого.
И. Ананина
―
Мы сейчас ненадолго прервёмся, в эфире будут московские новости. Вернёмся в студию буквально через 5 минут.НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
И. Ананина
―
Мы снова в студии, у микрофона Ирина Ананина. В гостях у нас сегодня актёр, легендарный актёр Геннадий Хазанов. Геннадий Викторович еще раз здравствуйте.
Г. Хазанов
―
Здравствуйте. Да вроде как я жив, чего там уж легендарный-то.
И. Ананина
―
Мы закончили на теме театра, эпатажа. Если вам это не близко, то, как вы считаете – мы привыкли оборачиваться назад, вспоминать великих режиссёров, актёров. А сегодня-то есть, кем гордиться?
Г. Хазанов
―
Вы знаете, я, может быть, не так много видел, но из того, что видел, могу вам сказать, не стесняясь. Блистательный спектакль я смотрел в Театре Олега Табакова - «Ревизор» с Владимиром Машковым в роли Городничего. Очень хороший спектакль! Я не знаю, его можно называть современным или не современным, модернистским или не модернистским. Он просто очень талантливый. И всё. Всё, что талантливо – всё современно. Хотя они ничего специально для этого не делают, просто талантливо играют пьесу Гоголя.
И. Ананина
―
А возможен ли диалог между любителями эпатажа теми самыми, и современными, может, какими-то деятелями искусства и, назову это, классической школой? Или пускай каждый живёт своей жизнью?
Г. Хазанов
―
Я думаю, диалог тут вряд ли возможен, потому что задачи разные. Представители вот этого течения, которое называется «перформанс», иногда с сожалением глядят на представителей традиционного театра. Мне знаете, что обидно? Что они ведут себя, как в своё время вели себя большевики. Они настаивают на безальтернативности своего видения, что «только так и никак иначе!»; они не оставляют права тем, кто исповедует другую театральную религию, кто привержен русскому психологическому театру, кто исповедует заветы Станиславского на сцене.Они очень агрессивны, вот в чём весь ужас. Они могут объяснять свою агрессию тем, что таким образом обороняются от тех, кто на них нападает. Да никто на них не нападает, делайте что хотите! Слава богу в этом смысле никакой цензуры не существует. Поэтому тут я и сказал – что касается театра, тут с цензурой дело обстоит совсем не так плохо. Мне глубоко неприятны все эти попытки эпатировать и выдавать это за новшество. Мне не кажется это интересным. Мне не кажется интересным на драматической сцене смотреть Ксюшу Собчак, ну не интересно мне.
И. Ананина
―
А что вы смотрите – фильмы, программы, спектакли, что вам нравится сегодня?
Г. Хазанов
―
Ещё раз говорю: я очень люблю традиционный театр. Хотя прекрасно понимаю, что и традиционный театр может быть представлен так, что на него смотреть невозможно. Надо так, чтобы это было живое.
И. Ананина
―
Ну вот из вашего любимого, может быть, из современных каких-то фильмов, спектаклей?
Г. Хазанов
―
Из фильмов последних, которые я смотрел - «Собибор» с Хабенским.
И. Ананина
―
И как вам?
Г. Хазанов
―
Неплохо это было, неплохо. Не могу сказать, что это какой-то восторг. Я вообще осторожно бы относился к фильмам, где затрагивается тема войны и тема Холокоста. Нельзя спекулировать на теме. Может, никто и не хочет спекулировать осознанно, но неосознанно думает: «Это такая востребованная тема, всегда беспроигрышный вариант». Получаются зачастую малоталантливые произведения.Хотелось бы сказать, что сейчас мы в Театре Антона Чехова, это такой негосударственный театр, с которым я сотрудничаю больше 20 лет, сделали новый спектакль. Режиссёр спектакля, он же руководитель этого театра, Леонид Трушкин, предложил зрителям свою собственную версию пьесы Александра Николаевича Островского «На всякого мудреца довольно простоты». С постановкой вопроса сегодняшней. Это не что он исковеркал Островского, нет. Он просто Островского в помощь к себе призвал.
И. Ананина
―
Но это классический театр?
Г. Хазанов
―
Это классический театр, там нет никакого модернизма. Всё играется по самым классическим канонам русского психологического театра, что мне кажется очень выгодно. Очень советую посмотреть этот спектакль, он называется «На посадку», действие происходит в аэропорту, в ожидании рейса на самолёт. Человек в сновидениях сталкивается с Островским. Ещё играю спектакль, который называется «Спасатель», с Фёдором Добронравовым и Александрой Розовской. На сегодняшний день аншлаги вещь довольно редкая, но приезжая в Петербург, спектакль «Спасатель» неизменно собирает стопроцентную аудиторию.
И. Ананина
―
Ваша роль в театре, ваша роль в искусстве – как вы сами себя оцениваете?
Г. Хазанов
―
Я себя оцениваю довольно скромно.
И. Ананина
―
Несмотря на аншлаги?
Г. Хазанов
―
Это никакое не кокетство. Просо надо реально соразмерять себя и то пространство, которое тебя впустило, в данном случае – театральное. Я больше 20 лет руковожу Московским театром эстрады, могу высказать свою боль – вот уже 2 года театр закрыт, а настоящий капитальный ремонт начнётся только в конце будущей весны. Так всё долго, так мучительно, так всё бюрократически. Но в данном случае бюрократия – это не прерогатива только российского государства. Надо сказать, что бюрократия вообще в мире очень сильна. Но вот с ремонтом государственного учреждения явно затягивают. Мне хочется, чтобы театр скорее открылся, чтобы зрители могли прийти в намоленый Театр эстрады, в Москве на Берсеневской набережной, напротив Кремля, самый близкий сердцу России театр – я имею в виду географически. Мне очень хотелось бы, чтобы это было поскорее.
И. Ананина
―
Планы творческие наверняка есть, чего бы хотелось, что называется, до дрожи в руках?
Г. Хазанов
―
Вот до дрожи в руках пока не знаю. Хотелось бы, чтобы дрожи в руках не было, на сегодняшний день это гораздо более животрепещущая проблема. Но если говорить серьёзно – хочется что-нибудь ещё сыграть. Я думаю, ищу материал. У нас как-то так принято, что надо к юбилею что-то сделать, что-то сыграть. Посмотрим. Если получится – это хорошо, но не всегда желания… Знаете: «Бойтесь загадывать желания, они могут исполниться». Поэтому вроде как я желаю, но тихо желаю. Поживём – увидим.
И. Ананина
―
А если подводить некие итоги того, что уже сделано? У нас не так много времени, давайте так разобьём: чем вы больше всего гордитесь и о чём больше всего сожалеете?
Г. Хазанов
―
Я горжусь тем, что я в своей профессии не наделал много вредного. Уже этим можно гордиться. Насколько это ценно, насколько переживает время – это второй разговор. Здесь я тоже не могу жаловаться, потому что довольно большой объём сделанных работ живы по сей день, их цитируют, показывают. Я всё время гоню от себя актёрское желание изображать из себя классика. Лучше оставаться до конца своих дней пытливым учеником, чем-то овладевать, что-то постигать новое. И вообще надо всё время учиться, возраста для обучения не бывает. Можно учиться и нужно учиться, до последнего дня своей земной жизни.
И. Ананина
―
Спасибо вам большое, это был Геннадий Хазанов.
Г. Хазанов
―
И вам спасибо большое, будьте здоровы. С наступающим.