Книжная кухня: Путеводитель по жизни и творчеству Даниила Хармса и другие новинки - Алексей Дмитренко - Интервью - 2019-12-27
27.12.2019
Книжная кухня: Путеводитель по жизни и творчеству Даниила Хармса и другие новинки - Алексей Дмитренко - Интервью - 2019-12-27
Скачать
Н. Дельгядо
―
Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо и мы на предновогодней «Книжной кухне». «Книжная кухня» – это совместный проект издательства «Вита Нова» и радио «Эхо Москвы». Мы поздравляем вас с наступающим Новым годом, и издательство, и радио. Сегодня рассказываем про подарки к Новому году, которые подготовило издательство «Вита Нова». У нас в гостях Алексей Дмитренко, один из двух главных редакторов издательства. Привет, Лёша.
А. Дмитренко
―
Здравствуй, Наташа.
Н. Дельгядо
―
На мой взгляд, есть несколько самых важных изданий, которые мы в этом году выпустили. Всё-таки, при всём интересе и уважению ко множеству книжек, я бы выбрала одну в качестве главной книги этого года, это подтверждает наше профессиональное голосование, которое мы провели узким кругом нашего издательства. У нас наконец-то вышла книга «Даниил Хармс. Воспоминания. Дневники. Письма». Такой своеобразный путеводитель по жизни и творчеству Даниила Хармса.На мой взгляд, это событие эпохальное. Если раньше исследователи или те, кто интересуются творчеством Хармса, могли где-нибудь там в газете «Вперёд» могли искать чьи-то единожды опубликованные воспоминания о Данииле Хармсе, то теперь эти редкие не публиковавшиеся или публиковавшиеся малым тиражом вещи собраны в одном томе, ещё и проиллюстрированным большим количеством документального материала. То есть, мне кажется, что именно это самая важная наша книга.
А. Дмитренко
―
Я один из соавторов этой книги, можно сказать. Поскольку она содержит не только собрание воспоминаний, дневников и писем, посвященных Даниилу Хармсу, но и на треть она состоит из литературоведческого, историко-литературного аппарата: это комментарии и подробные аннотированные указатели имён, которые мы составили вместе с Валерием Николаевичем Сажиным, известным историком и литературоведом. Мы фактически поставили перед собой задачу как составители собрать все воспоминания, дневники и письма, известные нам, о Данииле Хармсе. За приделами этой книги у нас осталось буквально несколько источников, которые сами по себе являются книга образующими: дневники Друскина, воспоминания Марины Малич, вдовы Хармса, и книжка-интервью с современниками Хармса, составленная покойным Владимиром Глоцером. Всё. Эти четыре источника, включая нашу книгу, они фактически закрывают тему, которую мы заявили в аннотации книги, а именно – полное собрание свидетельств современников о Хармсе. В книгу вошло 80 текстов более 60 авторов. Книжку мы готовили давно…
Н. Дельгядо
―
Больше десяти лет.
А. Дмитренко
―
Больше десяти, страшно сказать об этом. Некоторые тексты были подготовлены и записаны специально для этой книги. К сожалению, в 2015 году умер Кирилл Владимирович Грицин, племянник Даниила Хармса, который 10 лет прожил с ним в одной квартире фактически на улице Маяковского, 11. Единственный человек, которого я знал, который называл Хармса «Даней». Из ныне живущих авторов, чьи воспоминания вошли в книгу: художник Александр Георгиевич Траугот, 1937 года рождения, и Эрик Михайлович Рауш-Гернет, который является сыном Наталии Владимировны Гернет, которая была дружна с Хармсом и работала с ним в редакции журнала «Чиж», ему 93 года уже.
Н. Дельгядо
―
Если назвать, Лёша, самый мистический текст? Всё-таки Даниил Хармс был как-то близок к мистике. Это была важная для него тема.
А. Дмитренко
―
Эта история стала известна в процессе подготовки нашей книги. Дело в том, что Марина Малич оставила обширные воспоминания, которые были записаны в 1996 году Владимиром Глоцером в Венесуэле, где жила в то время вдова Хармса. Она описывает такой драматический эпизод из 1941 года, когда уже была блокада Ленинграда, и всех женщин трудоспособных посылали рыть окопы. Она была истощена, находилась на грани жизни и смерти, как она сама пишет, и Хармс ей сказал, что ты пойдешь на призывной пункт и ты должна повторять те слова, которые я тебе скажу. Они покажутся тебе странными, но ты просто повторяй их, и это сохранит тебе жизнь. Она шла и повторяла слова, которые сказал ей Хармс: «красный платок». И всех женщин на призывном пункте забрали на рытье окопов, а её освободили единственную от этих работ.Когда мы готовили с Валерием Николаевичем Сажиным нашу книгу о Хармсе, мы связались с сыном Марины Владимировны Малич. От Хармса у неё не было детей, это сын от второго брака. Дмитрий Вышеславцев, он живет в Америке, по-русски не говорит, мы с ним переписывались по-английски. Мы попросили его, чтобы он прислал фотографию могильного камня своей матери. Похоронена Марина Малич на городском кладбище города Атенс в штате Джорджия, в Соединенных Штатах Америки. Когда он прислал эту фотографию, я был потрясён, потому что на могильном камне, на граните были высечены слова «красный платок», написанные латиницей. При этом сын не знал значения этих слов, просто выполнил желание матери.
Н. Дельгядо
―
Там еще была орфографическая ошибка, было написано «красный палоток».
А. Дмитренко
―
Это сложно даже перевести, потому что слова написаны с ошибкой.
Н. Дельгядо
―
Ещё есть очень важная книжка. Это Константин Вагинов, «Козлиная Песнь». Я хотела сказать по поводу Хармса. Удивительно. Константин Вагинов написал роман с ключом, описал свой круг, своих друзей-писателей, знакомых: Бахтина, Пумпянского. Там появляется, естественно, и Гумилёв в образе НРЗБ. Но почему-то, как мне показалось, там нет Хармса. Почему там нет Хармса?
А. Дмитренко
―
Вагинов, хотя и был в некотором литературном альянсе с обэриутами, его пригласили участвовать в некоторых вечерах, в частности – в знаменитом «Три левых часа» в 1928 году, но какой-то тесной дружбы с Хармсом у него не было. Всё-таки это были разгные компании. Всё что ты сказала про Пумпянского и Бахтина – скорее это была основная компания Вагинова. Авангардные эксперименты Хармса и, прямо скажем, его богемный эксцентричный образ жизни Ваганова не сильно привлекали. Это были несколько разные миры. Тем не менее и в романе «Козлиная песнь» и во втором романе Ваганова «Труды и дни Свистонова» автор в свойственной ему ироничной манере выявил обэриутов.
Н. Дельгядо
―
Где-то шляпы там мелькали, я помню.
А. Дмитренко
―
Да, и это тоже было. А в «Трудах и днях Свистонова» он описал некий вечер, где выступала поэтесса, которая чувствовала себя неловко и не в своей тарелке. Считается, что он вывел себя персонажем в образе этой поэтессе.
Н. Дельгядо
―
В книге «Козлиная Песнь» тоже огромное количество комментариев. А вообще нужны к роману с ключом комментарии?
А. Дмитренко
―
Постоянная проблема комментирования романов с ключом. Потому что вроде бы прозрачные намёки на определённых людей и велик соблазн просто ткнуть пальцем и сказать, что это этот, а это – тот. Но это ошибка. Вагинов сам просил читателя не проводить прямых параллелей, потому что каждый образ может быть наделён чертами разных людей. Так оно и есть, в комментариях мы об этом пишем. Один и тот же образ может совмещать черты разных персонажей, присутствует такой элемент типизации всё-таки. А то, что современники Вагинова вообще очень плохо поняли роман, свидетельствует, что многие действительно прямолинейно восприняли этот роман как сатиру (что на самом деле неточно) увидели себя. Один из прототипов главного героя романа Тептелкина – Лев Васильевич Пумпянский, известный в свое время литературовед, обиделся очень сильно на Вагинова, написал ему, как говорят, гневное письмо и перестал с ним здороваться. Мне, например, рассказывала вдова Льва Васильевича Пумпянского, что когда они шли по улице и Лев Васильевич видел Вагинова, идущего на встречу, он демонстративно отворачивался, а ей приходилось подчеркнуто вежливо здороваться с Вагиновым, поскольку она не разделяла такой ненависти мужа по отношению к известному писателю.
Н. Дельгядо
―
Ещё очень много вышло книг в этом году. Последняя – это «Николай Гумилёв. Том переводов» совместно с Пушкинским Домом в серии «Новая библиотека поэта».
А. Дмитренко
―
Да, эта книжка очень значимая для нас, мы очень ценим сотрудничество с Пушкинским Домом над этим проектом, «Новая библиотека поэта». Это академическое собрание стихотворений известных русских поэтов. Полное собрание стихотворных переводов Николая Гумилёва выходит впервые. Оно было подготовлено сотрудниками Пушкинского Дома, тоже откомментированное издание. Очень приятно, что Пушкинский Дом готовит ещё для нас книги. На будущий год, очень надеюсь, хочется постучать по деревяшке, но звукорежиссер мне не позволит, наверное, это сделать, выйдет двухтомник стихотворений Варлама Шаламова, появится полное собрание прозы Гумилёва под названием «Африканский дневник» в серии «Рукописи» с иллюстрациями Ксении Аврамовой. Будет вот такая новинка.
Н. Дельгядо
―
Ещё мы будем ждать прозу Мандельштама с иллюстрациями Артура Молева.
А. Дмитренко
―
из планов на будущий год: мы хотим порадовать читателей, во-первых, биографией Исаака Бабеля, которая тоже написано специально для нас Еленой Погарельской.
Н. Дельгядо
―
Биография Салтыкова-Щедрина.
А. Дмитренко
―
Биография Салтыкова-Щедрина, написанная Валерием Сажиным. Затем юбилей Протопоп Аввакум будет отмечаться на следующий год. И мы издадим иллюстрированное издание его основных произведений. Иллюстрации петербургского художника Александра Лыткина.
Н. Дельгядо
―
Спасибо большое, Алексей. Спасибо, Лёша. Мы будем ждать новых книг. Приходите в магазин на Моку, 32, где можно все эти книги прочитать, увидеть и купить. Заходите на сайт издательства «Вита Нова».Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссер Галина Курылева и я, автор, Наташа Дельгядо. С новым годом! С новыми книгами! Мы вернёмся в следующем году.