Волшебная гора: «Самый главный экспонат» в советском кино - Валентина Дейкун, Юлия Рогова - Интервью - 2019-12-20

20.12.2019

Волшебная гора: «Самый главный экспонат» в советском кино - Валентина Дейкун, Юлия Рогова - Интервью - 2019-12-20 Скачать

Т. Троянская

―

В студии Татьяна Троянская. Программа «Волшебная гора». И я представляю прекрасных моих гостей: напротив меня Валентина Дейкун, куратор новой выставки «Стоп! Снято». Добрый день. В. Дейкун

―

Добрый день. Т. Троянская

―

И Юлия Рогова, ведущий научный сотрудник отдела «Религии архаических обществ и Древнего Мира», куратор тоже выставки. Юлия, добрый день. Ю. Рогова

―

Добрый день. Т. Троянская

―

И выставка открывается сегодня, поэтому девушки нарядные прямо сейчас отправятся на вернисаж, правильно я говорю? Ю. Рогова

―

На открытие. В 4 часа сегодня. Т. Троянская

―

В 4 часа. Всем можно успеть попасть на эту выставку? Ю. Рогова

―

Да. Т. Троянская

―

Сейчас мы расскажем, что ее составляет. Это предметы, музейные экспонаты, которые принимали участие в съемках. Ю. Рогова

―

Да, да. Т. Троянская

―

Такие звезды кино. Экспонаты, которые являются звездами кино. Ю. Рогова

―

Ну это не звезды. Актеры третьего плана, видимо. Они иногда совсем-совсем мелькают буквально несколько секундочек, а некоторые и вообще не появляются. Т. Троянская

―

Просто взяли не использовали? Ю. Рогова

―

Да. Много таких историй тоже, поэтому разделено пространство на три части на выставке. Одна из частей называется «Реквизиторская». Это условное, понятно, разделение. Эти вещи, которые в «Реквизиторской» — это, по большей части, вещи, которые выдавались, но которые либо совсем не видно, либо их вообще видно очень мало. Есть главная часть выставки – кинозал. Там будут показывать фильм на выставке. Ролики. Т. Троянская

―

Целиком или все-таки ролики с участием предметов? Ю. Рогова

―

Мы специально сделали так, чтобы были ролики о каждом предмете, чтобы они были не очень большие. На минуты три максимум. Может сесть в наш кинозал, посмотреть один ролик, может посмотреть два, может посмотреть все. Их восемь. Т. Троянская

―

А потом посмотреть на предметы? Ю. Рогова

―

Да, выйти посмотреть на предметы. Т. Троянская

―

Мне, в принципе, любопытна эта практика. Сейчас тоже пишутся заявки в музеи: «Дайте нам шлем для съемок исторической картины». Эта практика продолжается? Ю. Рогова

―

Вообще, нет. На самом деле, приходят кинематографисты и сейчас, но чаще за консультацией. У нас последняя история была с Сокуровым. Они хотели какие-то католические облачения. Убей меня Бог, я не помню. Т. Троянская

―

Нет бумажного свидетельства, что была просьба… Ю. Рогова

―

Бумажное свидетельство есть. Все это начинается с того, что пишут запросы сначала в музей, на имя директора. Кинематографисты приходили в музей и познакомились с хранителем фонда тканей, потому что хотели какие-то именно католические облачения. Вот она была страшно раздражена ими. Она нам так рассказывала, что они все пытались хватать руками. Т. Троянская

―

А этого делать нельзя. Ю. Рогова

―

Да, естественно, любой хранитель – он очень трепетно относится… Главная функция музея – хранить. А люди считают, что главная функция - показывать. Но это не так. У нас первая и главная функция – это хранить, поэтому для нее это было варварством. Что это они вообще руками трогают… Она сказала: «Ничего нет, ни в коем случае». В кино вещи… Т. Троянская

―

С ними не церемонятся. Ю. Рогова

―

С ними что угодно может происходить. Т. Троянская

―

Эта практика распространенная с 20 годов прошлого века до 80-ых? Этот промежуток, когда режиссер или помощник режиссера, не знаю, художник фильма писал заявку в музей: «Прошу мне выдать это и это». Ю. Рогова

―

Да, да. В. Дейкун

―

Было по-разному. Юля – автор вообще концепции всего этого. Ю. Рогова

―

Это началось с того, что я как раз увидела документы. Я занималась совершенно другими делами и первое, на что я наткнулась – на объяснительную записку Эраста Гарина о том, что он разбил вещи. Я в нее вчиталась. Понятно, она от руки написана, но я вчиталась и смотрю – там подпись. Эраст Гарин. А я человек пожилой, я смотрела «Золушку». Не все люди видели «Золушку», не все помнят короля оттуда, но я-то помню, поэтому я знала, кто такой Эраст Гарин. Т. Троянская

―

Настоящие театралы знают, кто такой Эраст Гарин. Некоторые как театрального актера даже видели его. В кино-то… В. Дейкун

―

Я уже нет. Ю. Рогова

―

Так получилось еще, что над выставкой работал… В команде 5 человек у нас, они делают эту выставку. Кроме выставочной части еще образовательная программа. Мы разного немножко возраста. Видимо, я самая старшая из присутствующих здесь дам. Так получается, что у нас какие-то вот отрезки возрастные, и я понимаю, что я видела то, что самая младшая из наших коллег, которой здесь нет, Олеся Некрасова, которая тоже с нами работала над выставкой, она этого даже представить не может, что человек по собственной воле сидит и смотрит кино 30-ых годов зачем-то. А я помню это потому, что в детстве смотрела это по телевизору. Потом телевизор сильно поменялся. Т. Троянская

―

Просто люди в наше время не смотрят телевизор, а в то время смотрели. В. Дейкун

―

Потом стали смотреть кино 20-30-ых годов и сказали, что это целый пласт… Я открыла для себя этот мир. Мне было очень интересно. Но параллельно была история. Мы пытались в видеороликах, у нас была вот Олеся Некрасова, она все хотела историю трех контекстов. У нас выстраивается линия, что эта выставка о религии в советском кинематографе. Также интересовала нас такая больше музейная история, когда… Биография предметов. Ю. Рогова

―

Не то чтобы музейная история. Хотелось показать, что эти вещи жили в нескольких контекстах. Первый контекст их жизни – то, для чего они были сделаны. Предметы для богослужения, поклонения, воспоминания о чем-то. Потом эти предметы, которые бытовали, как икона, маска мистерии Цам принимала участие в мистерии Цам буддийской; колокольчик буддийский в тантрических практиках. Вещи, которые жили своей жизнью, потом в какой-то моменты были из этой жизни вырваны и помещены в музей. В. Дейкун

―

Шифровать, изучать, складывать на полки… Ю. Рогова

―

С историей страны это связано. Началась кампания против религии, закрываются храмы всех религий и конфессий довольно активно в 20-ые годы, в 30-ые годы. Особенно в 30-ые. Вещи, по большей части, изымаются и передаются в музеи. Не только в наш, конечно, попадали, но в наш в том числе. Потом эти вещи, которые уже один раз сменили контекст со своего того, для чего они были сделаны на музейный контекст, и стали служить иногда противоположной цели. Они должны были служить иллюстрацией антирелигиозной. Тут их опять берут и помещают в еще один контекст – в киноконтекст, где они иногда играют вообще чужую роль. Есть несколько таких историй, когда предмет, который был создан для католиков, снимался в качестве православного. Т. Троянская

―

Например? Ю. Рогова

―

Будет ролик про это. Икона Ченстоховской Богоматери. Это польская икона. Она почитается и православными тоже. Есть традиция православного почитания. Ченстоховскую Богоматерь подарили во время Наполеоновской войны Остен-Сакену, чтобы он не разрушал Ченстохову. Была помещена в Казанский Собор. Наш музей когда-то находился в Казанском Соборе. Может, кто-то об этом помнит. Это была православная версия Ченстоховской, но наша, та, которая снималась в кино, а кино – «Очи черные» Никиты Михалкова – она католическая абсолютно точно. Но ее взяли в фильме…. Там она играла роль православной иконы. Т. Троянская

―

А никого это не смутило? Консультантов… Ю. Рогова

―

Наши сотрудники, более старые, помнят, как он приходил. Выбрал. Ему показали, что можно дать. Он выбрал именно ее. Она золотистая, выглядит очень хорошо. В фильме перед ней повесили лампаду, молится актриса… Не очень видно, что там вообще. Мы-то ее узнаем. В. Дейкун

―

Мы полгода провели в поисках предметов из кино… Ю. Рогова

―

Это самый отвратительный способ смотреть кино. Это тот, который мы выбрали для себя, потому что мы смотрели не за сюжетом. Мы сидели и смотрели: «Так, где? Ага, вот он». В. Дейкун

―

Ночью писали друг другу: «Как ты думаешь, там вот НЗБЧ». Ю. Рогова

―

Иногда это фильмы старые. Особенно 30-ых годов. Они не очень хорошего качества. Пленка дерганая. Не очень хорошо видно. И когда ты что-то такое вроде бы увидел, не очень можешь понять, это оно или не оно. Иногда были какие-то неожиданные находки. Т. Троянская

―

Вот про истории. Поскольку в анонсе звучит история, связанная с Эрастом Гарином, мы должны подробнее рассказать. Гарин, я так понимаю, снимал фильм. Что это была за картина? Ю. Рогова

―

Это была «Женитьба». Его первый фильм. Т. Троянская

―

Первый дебютный фильм. И что он взял в музее религии? Ю. Рогова

―

Как ни странно, он взял штофф. В. Дейкун

―

Хотелось бы сказать, что были же разные запросы. На Гамлета писали запросы: «Хотим пергамент, книги 16 века». Потом давали какие-то свои… Что музей мог. Ю. Рогова

―

Для «Женитьбы» он попросил штофф. У нас были такие штоффы с вензелем Екатерины Второй и гербом. Он попросил штофф и финифть – небольшую миниатюрку с изображением, не знаем какого святого, потому что в процессе работы над фильмом они эти вещи разбили. Т. Троянская

―

Все разбили? Ю. Рогова

―

Да. Там потрясающая совершенно записка, потому что началось все с этой объяснительной записки, в которой буквально написано, что «Во время репетиции сцены, в которой собачка должна была прыгать через шпагу. Собачка перевернула круглый столик. На круглом столике стояли несколько бутылок из-под вина, штофф, финифть, подсвечник. Все разбилось, подсвечник погнулся». Что это была за собачка, которая так смогла махнуть хвостиком, что разбилось такое количество предметов… Т. Троянская

―

Все свалили на собачку. Ю. Рогова

―

Да. Финифть – она на металле делается. Чтобы ее разбить, надо… Т. Троянская

―

Интересно, осколки были представлены или финифть украсила чей-то дом? Ю. Рогова

―

Не были предъявлены. Была такая практика, что музей давал вещи за деньги. Т. Троянская

―

Это такой прокат. Ю. Рогова

―

Да. В договоре указывалось, что в случае порчи киностудия возмещает ущерб. Они возместили десятикратный размер. Я уже не помню. Прокат стоил там 5 рублей за вещь в день, в зависимости от вещи. Примерно такие цены. Что-то по 5, что-то по 10 рублей в день. Киношники старались брать на поменьше, на два дня. Т. Троянская

―

Чтобы быстрее отснять и вернуть.. Ю. Рогова

―

Чтобы не платить денег, да. Т. Троянская

―

Получается, музеи таким образом зарабатывали деньги? Ю. Рогова

―

Да. Получается, что зарабатывали. Но практика весь советский период длилась. Последние акты, которые я видела с выдачами, это 90-ые. В 90-ых еще тоже выдавали. Забавно, что сначала очень долго выдавали вещи для того, чтобы показать что-то антирелигиозное. А в начале 90-ых обратная ситуация. Тенденции менялись. Уже стали, наоборот, в религиозном. В. Дейкун

―

Я хотела продолжить мысль Юли про такие казусы. Юля там нашла колокольчик хонхо, буддийский колокольчик, который фигурирует в фильме «В людях» в сцене, где идет заседание... Ю. Рогова

―

Не «В людях», а «Возвращение Максима». Мы просто знаем теперь очень много разных фильмов. Есть трилогия о детстве Горького, из которой вторая часть «В людях» и там снимались наши предметы, а есть трилогия о Максиме, это очень известная трилогия Козинцева и Трауберга, которые «Крутится, вертится шар голубой» и, возможно, люди, которые никогда вообще не слышали об этой трилогии… Т. Троянская

―

Шар голубой знают. Ю. Рогова

―

Песенку оттуда помнят. Вот в фильме из трилогии о Максиме, во второй части «Возвращение Максима», там есть сцена заседания Государственной Думы, в какой-то момент действительно я смотрю, что на столе у председателя Государственной Думы стоит буддийский колокольчик наш, и он призывает к тишине, звоня в буддийский колокольчик. Сразу пришла в голову мысль сделать коллаж, в другую руку дать ему ваджру. И это будет такая тантрическая практика в Государственной Думе. Т. Троянская

―

Мне вот интересно. Неужели вот сейчас как производится подбор? Люди ходят на блошиные рынки, либо можно что-нибудь сделать на заказ, а тут люди приходили в музей для того, чтобы взять. Ю. Рогова

―

У нас несколько было таких запросов, в которых объяснялось, почему. Они всегда писали в целях создания исторической подлинности, достоверности. Я не знаю, действительно ли этим было вызвано или они таким образом пытались как-то подлизаться к музею. В. Дейкун

―

Думаю, что некоторые вещи просто сложно создать, какое-то золотое шитье. Т. Троянская

―

Проще взять. В. Дейкун

―

Копию сделать – это примерно цена этого же предмета. С каких-то моментов утрачивается навык каких-то произведений определенных предметов. Думаю, касается иконописи. Т. Троянская

―

Но сейчас же как-то обходятся без. Ю. Рогова

―

Довольно долго, как я понимаю, на киностудиях просто не было… Мы сейчас ходили на киностудию «Ленфильм», у них сейчас есть православный уголок, как они называют. У них есть сейчас реквизит с религиозными предметами, но только православными. Если им опять же нужно будет что-то восточное, нужно будет откуда-то взять. Мы им вряд ли дадим сейчас воспользоваться масками мистерии Цам. Но сейчас это есть у них. Не факт, что это было. Это тоже собиралось. Даже я, наверное, могу об этом сказать… В 50-ые годы министерство культуры списало некоторое количество предметов для киностудий из музея. Те предметы, возможно, в этом православном уголке из музея, которые хранились у нас. В. Дейкун

―

Тут важно помнить, что 20-ые годы. Кино были немые, потом приходит звук. Все это кинопроизводство только начинается, начинает существовать, встает на ноги. Профессия реквизитора для киностудии только начинает формироваться. Ю. Рогова

―

Надо сказать, что они довольно серьезно с самого начала… Нам, музейщикам, это видно, что довольно серьезно подходили к вопросу подбора вещей для фильмов. Старались, чтобы… Т. Троянская

―

Историческая правда. Ю. Рогова

―

Да. Чтобы была историческая правда. Действительно старались. Не всегда получалось. Путаница, безусловно, присутствовала. Но старались. Выбирали вещи. Наших вещей очень много снималось в фильме «Петр Первый». Двухсерийный который. Т. Троянская

―

Это где Симонов? Ю. Рогова

―

Да, Симонов играет Петра, Жаров играет Меншикова, Черкасов играет царевича Алексея. Для Петербурга, я бы сказала, знаковый фильм. После этого фильма Петра, как мне кажется, представляли только таким. Он был лидером по предметам. Больше всего мы выдавали именно на этот фильм. Я сейчас цифры не помню. В. Дейкун

―

Около 235… Ю. Рогова

―

Что-то да… Огромная цифра. Это продолжалось все в течение двух лет. Запросы постоянно именно на фильм «Петр Первый». Видно, что отбирали. Даже если брали вещь 19-ого века, они отбирали старообрядческие, которые выглядели так же, как выглядели бы в начале 18-ого. Точно было абсолютно. У художника глаз был наметан. Подбирал что-то такое вот. Не брал икону Серафима Саровского, которого еще не существовало во времена Петра Первого. Брал что-то такое, что могло бы быть в петровское время. Иногда все равно случались какие-то небольшие косяки. Т. Троянская

―

А «Овод»? Ю. Рогова

―

И «Овод» тоже брали вещи у нас. Брали облачения, четки брали. Это самое удивительное для меня. Когда берут какие-то большие облачения, а там действительно золотное шитье, куча работы, это воспроизвести сложно. А четки? Т. Троянская

―

Может, в те времена с четками были какие-то проблемы? Кто знает. Ю. Рогова

―

Сейчас уже, к сожалению, не спросить. В. Дейкун

―

В фильм «Рассвет над Неманом» выдавали комплект католический. На фильм «Овод» тот же комплект. Мы там уже встречаем: «О, мы видели этот крест на священнике в другом фильме». Т. Троянская

―

Это для самых проницательных. Ю. Рогова

―

Мне кажется, много людей, которые… Сейчас же заклепочники – люди, которые всматриваются во все детали, а потом пишут разборы. Не те пуговицы, не та машина. Т. Троянская

―

Это отдельное развлечение, да. Ю. Рогова

―

Мы как-то так… Т. Троянская

―

Можете консультации тоже давать. А когда прекратилась порочная практика? Вышел какой-то закон или негласная история? Ю. Рогова

―

Естественно, у нас меняется законодательство постепенно, но, в принципе, мы все все равно живем… Музейщики, имею ввиду, по музейной инструкции, которая 1983 года. В 80-ые годы, тем не менее, выдавали вещи. А сейчас не выдают. Просто меняется применительная практика. Уже в самом конце советского времени, когда выдавали вещи, их обязательно привозил хранитель, сидел все время рядом с вещью. Т. Троянская

―

Чтобы собачка не смахнула. Ю. Рогова

―

Чтобы выдали их, куда-то увезли, потом привезли – такого не было. С 70-ых годов точно. Хранитель все время был рядом. Сразу же забирал и увозил эту вещь. Киностудия еще и транспорт предоставляла, чтобы эту операцию совершить. Сейчас это все уже как-то… Никто на такое не пойдет. Т. Троянская

―

Во все музеи приходили? Ю. Рогова

―

Да. Конечно. Т. Троянская

―

И Эрмитаж, и Русский музей? Ю. Рогова

―

К ним даже и больше приходили. У них-то не только религиозные вещи. Там и мебель. Т. Троянская

―

Там тоже выдавали? Ю. Рогова

―

Да… Т. Троянская

―

Сейчас мы прервемся на московские новости. Останемся на YouTube, о чем-то поговорим. Но потом с этого места начнем эфир. НОВОСТИ Т. Троянская

―

Мы продолжаем наш эфир. Люди, которые создали выставку «Стоп! Снято». Буквально через 2,5 часа откроется в Музее истории религии, и как раз Юлию мы прервали на том, как в архивах вы копались. Ю. Рогова

―

Да, я говорила, выдавали ли другие музеи вещи – вот, собственно, в архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга, мы сидели и просматривали дела Ленфильма. У них, собственно, фонд Ленфильма находится в этом архиве. И там было много запросов в другие музеи. Мы видели, что они запрашивали в Русском музее, они запрашивали в Эрмитаже. Например, на фильм «12 ночь», по-моему, это была первая экранизация Шекспира в СССР сделанная. Мы, кстати, туда тоже выдавали вещь, ее не будет на выставки, распятие мы выдавали туда. Перед ним молится Мария там. Т. Троянская

―

А почему? Ю. Рогова

―

Потому что невозможно было впихнуть все. Мы постарались такие фильмы, где побольше… Действительно, огромное количество запросов в Эрмитаж было как раз по этому фильму. Там в запросе было указано, что, поскольку это первая экранизация, мы хотели воспроизвести 16 век, конец 15… Так, я в веках запуталась уже. Шекспир… Он умер в 17, а начинал еще в 16. Конец 16. Они хотели, чтобы все соответствовало, писали запросы в Эрмитаж, чтобы им выдали гобелены, еще что-то. В общем, они хотели украсить все это вещами настоящими 16-17 века. Не знаю, дал ли им Эрмитаж, потому что ответных каких-то документов там не было, но, подозреваю, что нет. Потому что у нас позже уже с нами была такая же история для фильма «Легенда о Тилле», когда постановщики фильма обратились в Министерство культуры, чтобы Минкульт, соответственно, дал распоряжение музеям выдать им вещи 15 века. 15-16 века. Они хотели, действительно, хотелось создать хорошую кинокартину, в которой бы все было настоящее. Т. Троянская

―

Почему нет? Ю. Рогова

―

Дайте нам настоящих вещей. Они просили не только у нас, просили еще в Государственном историческом музее Москвы, потому что фильм снимался на Мосфильме, это не Ленфильм. И они попросили в первую очередь в ГИМе вещи. Но ГИМ как-то совсем не хотел им вообще ничего выдавать, поэтому их перенаправили к нам, хоть и другой город. Запрос был такой: «Дайте нам, пожалуйста, совсем все древнее». Как-то наши тоже… Т. Троянская

―

На самом деле, вы этой выставкой открыли какую-то совершенную тайную жизнь музея, поскольку… В. Дейкун

―

Нам так и хотелось. Т. Троянская

―

Никто и не задумывается о том, что предметы музейные могли сниматься в кино. Это никому не приходит в голову, и, правильно Валя сказала, что это повод для других музеев последовать за вами и сделать подобные выставки. Ю. Рогова

―

Кто-то, наверное, делает… Я, правда, не видела, но я подозреваю, что кто-то такое делает. Люди знают, работающие в музеях, что их предметы снимались. Я разговаривала с коллегами из Кунсткамеры. Они говорят: «Да, у нас на фильм «Граф Монте-Кристо» брали вот этот меч, да». То есть, когда ты с ними ходишь, они показывают, говорят, что что-то брали. Т. Троянская

―

Но это внутримузейная история. В. Дейкун

―

Надо делать большую выставку. Ю. Рогова

―

Огромную. Где будут выставлены все вещи, снимавшиеся в кино. Действительно, для Гамлета тоже забирали кровать. Кстати, кровать из «Гамлета» выставляли. Это, по-моему, Штиглица, да. В музее Штиглица брали. Была выставка одного предмета, потому что эта кровать, в которой Гертруда что-то там, чего-то там вокруг нее происходят события. По-моему, да, они делали выставку этого предмета. У нас с «Гамлетом» не сложилось. Мы так просто… страдаем. НРЗБ Ю. Рогова

―

То, что мы не дали – это понятно. Мы выдали вещи, правда, всего четыре. И выдали им копии гипсовые ларцов, которые, кстати, из музея Штиглица попали к нам. Наш музей вообще славился макетами. Все люди старшего поколения, они все время вспоминают камеру пыток. А, Музей истории религии, там была камера пыток. А раньше до этого был макет кабинета алхимика. И вот в этом кабинете использовались эти, собственно, макеты ларцов средневековых. Они из гипса сделаны, но очень хорошо. Издалека выглядит как надо. И именно вот эти вот предметы и выдали на съемки «Гамлета», но мы все глаза просмотрели, не увидели, и очень по этому поводу страдали. Т. Троянская

―

Наверное, просто вырезаны были в процессе. Ю. Рогова

―

Может быть, оператор не навел туда камеру. От этого очень зависит. Там все пространство же выстраивается, а вот как оператор… Т. Троянская

―

Вообще, мне кажется, это повод устроить конкурс. Допустим, найти предмет и получить за это что-то. Потому что, мне кажется, очень привлекательная история, и здесь сразу и такие просветительские вещи. Как вы, Валентина, рассказывали. Посмотрели, неожиданно для себя в фильме 60-х годов. Но все-таки, такая выставка – не просто пришел, посмотрел и ушел. У вас будет все это как-то обставлено? Специальными экскурсиями. Может быть, лекциями. В. Дейкун

―

Наша команда «Стоп! Снято» — это 5 человек. У нас есть сотрудники образовательного отдела, они готовят, уже сделали образовательную программу. У нас список спикеров немного уточняется, но это будет такая показательная лаборатория, в которую могут подать свои заявки люди от 18 до 25 лет, для них будет проведена экскурсия, потом несколько экскурсий будет, пока открыта выставка. Будем сами водить. Ю. Рогова

―

На образовательную программу будут приглашены дополнительные спикеры. Т. Троянская

―

А кто это? НРЗБ В. Дейкун

―

Для меня это проект такой… Помимо всего, что мы рассказывали, как музейщики вступили на территорию кино и по-разному с ней взаимодействуют. Где-то мы утыкались в закрытые двери, в неожиданных для себя местах, где думали, что вот здесь-то нам точно дадут. Т. Троянская

―

А где, например? В. Дейкун

―

У нас не сложилось история с Госфондом, просто отказали в сотрудничестве, и нам это было очень грустненько, потому что мы не знали, к кому еще обратиться за афишами, за копиями фильмов. Но при этом удивительно нам помогали родственники режиссеров. Так нам очень сильно помог фотографиями личного архива сын Григория Козинцева, Александр Козинцев, сотрудник Кунсткамеры, антрополог, археолог. Мы познакомились с Дарьей Хреновой, режиссером, с внучкой НРЗБ. Петр Багров, известный киновед, человек, который по кускам собрал «НРЗБ Империи». Ю. Рогова

―

Кучу всего собрал. В. Дейкун

―

Он нам очень помогал. Была большая проблема, мы не видели некоторых редких фильмов в кино, приходилось просто искать… Дарья Хренова прислала нам «Сын Монголии», потом Юля посмотрела этот фильм нашего предмета, они экспонируются на выставке. У нас была очень сложная исследовательская история, когда мы постоянно состыковывали какие-то куски паззла. Ю. Рогова

―

Я просто хотела сказать про дизайнеров нашей выставки. В. Дейкун

―

Нам сложно было визуализировать. Ю. Рогова

―

Мы работали с музейным проектированием, своя школа, они нас поняли. Поняли, что мы хотим, и они это сделали. Вот это потрясающе. В. Дейкун

―

Это было сложно. Ю. Рогова

―

Конечно, вообще, с дизайнерами не всегда легко работать. Вот эти ребята, они просто замечательные, и им огромное спасибо за то, что они сделали. Все, кто могут прийти в музей, они могут увидеть. В. Дейкун

―

Сказать, и чтобы поняли. Т. Троянская

―

Мне нравится, что сейчас музеи работают с дизайнерами. К сожалению, не все большие музеи идут на такое. В Москве это, в принципе, практика распространенная. А в Петербурге немножко консервативное. НРЗБ Т. Троянская

―

Эрмитаж как раз… Выставка, что была, коллекция Щукиных, Морозовых… Она была без дизайнера. А в Москве – с дизайнерами. В. Дейкун

―

Я хотела сказать, что возможность пригласить дизайнеров, она образовалась потому, что наш проект стал победителем конкурса Фонда Владимира Потанина. Мы благодарны, что нашу заявку подержали, это наша личная гордость, мы первый раз в жизни подумали на грантовую поддержку, и наша заявка выиграла. Мы вошли в 14 финалистов из 460. И вот эта была большая работа. Т. Троянская

―

Сегодня открывается выставка. До какого числа? В. Дейкун

―

2 марта. Надеемся продлить. Т. Троянская

―

Да, я думаю работа продолжится. Спасибо.