Магистрат: Бездомный полк - Интервью - 2019-12-19
19.12.2019
А. Веснин
―
Начался уже эфир. 13 часов и 6 минут в Петербурге. Всем добрый день. Меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Магистрат». Сегодня мы поговорим о том, что происходит в Федеральной службе исполнения наказаний. Не конкретно во ФСИН, а что происходит с бывшими сотрудниками этой структуры. Буквально несколько недель назад в нескольких городах России прошли акции протеста, назвали их «Бездомный полк» и другие разные названия. Дело в том, насколько я понял, что многим бывшим сотрудникам не выплатили положенные выплаты, не дали квартиры, кого-то стали выгонять из квартир. Будем сегодня с этим разбираться. У нас в гостях Светлана Фомина, пенсионер Федеральной службы исполнения наказаний. Приветствую вас, Светлана.
С. Фомина
―
Здравствуйте.
А. Веснин
―
И Владлен Степанов, тоже пенсионер Федеральной службы исполнения наказаний. Приветствую вас.
В. Степанов
―
Здравствуйте.
А. Веснин
―
Сразу хотел бы спросить. Вы просили представлять вас именно не как бывшие сотрудники ФСИН, а как пенсионеры ФСИН. В чем смысл, в чем разница? Звучит немного странно.
В. Степанов
―
Пенсионеры ФСИН – тоже бывшие сотрудники, но те, которые выслужили, скажем так, определенный ценз, получили право выхода на пенсию. Это уже более конкретная категория. Бывшие – это более широкое понятие. А пенсионеры – более конкретное.
А. Веснин
―
То есть вы сколько-то лет должны были прослужить?
В. Степанов
―
Да.
А. Веснин
―
И сколько лет нужно?
В. Степанов
―
Для минимальной пенсии необходимо прослужить 20 лет. Почему я говорю для минимальной? Потому что каждый последующий год – он увеличивает положенную сумму на определенный процент.
А. Веснин
―
И вы 20 лет проработали?
В. Степанов
―
Больше.
А. Веснин
―
Рассказывайте тогда, в чем ваши проблемы, из-за чего вы протестуете. Я так понимаю, что там встречи с руководством ФСИН проходили. В чем сложность остальная?
В. Степанов
―
Проблема та, с которой выступила инициативная группа, достаточно большая, бывших сотрудников – она существует очень давно, с самого зарождения ведомства, оно в разные года по-разному называлось. Не будем, наверное, совершать исторический экскурс, в какой период как называлось. Назовем так: уголовно-исполнительная система. Жилищная проблема, как я уже сказал, существовала давно. Острота этой проблемы не снижается.
А. Веснин
―
В чем заключается проблема?
В. Степанов
―
Проблема в том, что если служить, не имея жилья, то в общем порядке это жилье никогда и не получишь, кроме как собрать определенную сумму на приобретение жилья и можно будет приобрести. Только так.
А. Веснин
―
Купить, как все остальные люди.
В. Степанов
―
Да. С той разницей, что купить квартиру при существующем денежном довольствии, честно служа, практически без ущерба для семьи, для качества жизни своей семьи, просто невозможно. Что такое качество жизни – понимают все.
А. Веснин
―
Маленькие зарплаты, вы про это говорите?
В. Степанов
―
Если взять в сравнении, то где-то у кого-то еще ниже, но в принципе зарплаты небольшие.
А. Веснин
―
Сколько средняя зарплата?
В. Степанов
―
Сложно сказать, сколько средняя. Могу сказать, сколько я получал при выходе на пенсию – на руки 58 тысяч получал. Это было в августе 2018 года. Но, сразу оговорюсь, выслужено у меня было все, что можно, до самого края или по самому краю. Было звание подполковник, и должность у меня была старшего преподавателя. Эта должность предполагала не самый низкий уровень денежного довольствия.
А. Веснин
―
У большей части была меньше зарплата?
В. Степанов
―
Ну да. Кстати говоря, я перебью, извините, здесь еще был ряд доплат, исходя из той специфики преподавания. Если убрать доплаты, то была бы еще ниже.
А. Веснин
―
Хорошо. Возвращаясь к квартирам, Светлана, объясните, вам положены по закону квартиры за то, что вы работали во ФСИН?
С. Фомина
―
Дело в том, что есть Федеральный закон, на основании которого при определенной выслуге, не менее 10 лет службы в нашей системе, нам положена единовременная социальная выплата на приобретение жилья. Не сама квартира, а денежная сумма.
А. Веснин
―
Что за сумма?
С. Фомина
―
Сумма зависит от выслуги, от оклада. Там достаточно много разных. От состава семьи, от имеющегося или не имеющегося жилья. Говорит о том, что те сотрудники, которые не имеют своего жилья – снимают квартиру или проживают в служебном жилье – у кого эта ситуация есть, те могут встать на эту очередь. Это не говорится о тех сотрудниках, которые имеют свое жилье.
А. Веснин
―
Если есть квартира, то…
С. Фомина
―
Не положено. Они не участвуют в наших комиссиях. Они не рассматриваются, потому что есть уже. Этот Федеральный закон сделан только на тех сотрудников, которые именно не имеют жилья. Здесь нужна определенная грань. Не всем подряд, как в обществе кажется.
А. Веснин
―
Можно же легко переписать на родителей свою квартиру?
С. Фомина
―
Там есть норма в законе, что 5 лет спустя – это ухудшение жилищных условий и так далее, это проверяется структурами. В нашей ситуации, сколько я знаю сотрудников, которые подавали, у них этой ситуации, они неумышленно это что-то делают. Если нас рассматривать, то нет и не было, переписать нечего. Мы просто требуем, чтобы исполнялся закон для того, чтобы, если существует, то должен работать.
А. Веснин
―
Вы хотите сказать, что вам эту выплату для покупки жилья – ее не сделали, хотя вы проработали гораздо больше 10 лет?
С. Фомина
―
Документы эти собраны, предоставлены в комиссии. Мы находимся в статусе пенсионера, государство должно обеспечить нас при увольнении всеми выплатами. Получается, что затягивается этот срок. Срок неизвестен, когда получим, получим ли вообще. По подсчетам через лет 60-80 получим.
А. Веснин
―
На чем строятся такие расчеты?
С. Фомина
―
Стоит 64 тысячи в этой очереди по всей России. Достаточно большое количество. В течение 2 календарных лет обеспечивается только 1 месяц поданных документов за определенный период. Это январь, февраль 14 года. Это те, кто встал на очередь в тот момент. Очередь огромная. Если считать по Санкт-Петербургу, то это порядка 500 семей на данный момент нуждаются, одобрены и стоят на очередях. Сроки неизвестны — вот в чем самая большая и глобальная проблема.
А. Веснин
―
А по закону есть какие-то нормы, когда эти выплаты должны быть?
С. Фомина
―
Нет. Единственная структура – наша Федеральная служба исполнения наказаний – где данная норма не прописана вообще никак. Если взять прокуратуру, суды, другие силовые структуры, то у них четко прописано, есть норма. Одну из них если взять… Сотрудник увольняются на пенсию, то в течение полугода получает данную выплату. В нашем законе этого. Мы требуем, чтобы нас прописали так, как и всех. Наша структура достаточно закрытая. Мы ни в коем случае не говорим о том, что мы против государства идем, у нас такой цели нет. Мы хотим, чтобы все было правильно, законно. Закон этот работал. Это наша главная задача.
В. Степанов
―
Добавлю буквально 2 слова. Читая отклики определенной категории граждан, негодующие, я хочу напомнить, что мы никоим образом не хотим поставить себя в какое-то особое положение. Мы просто хотим, чтобы работал в отношении нас закон. Вы помните ту ситуацию при муниципалитетах? Тогда по-разному назывались… Когда очередь в городе или районе могла чуть ли не на столетие растягиваться, никто не определял временные рамки. Никто не отказывает, просто квартир нет. Все повисает в воздухе. Примерно то же, та же ситуация складывается и у нас.
А. Веснин
―
Тут вас спрашивают. Примерно о каких суммах идет речь?
В. Степанов
―
Вы знаете, самые разные. Светлана Владимировна упустила такой вот момент, что зависит сумма от географической категории, где проходите службу. В Москве одна сумма, в Иваново – другая, в Питере…
А. Веснин
―
Ну, примерно, чтобы понять, о чем речь. Вы какую сумму ожидаете?
В. Степанов
―
Предполагаю, что с полной выслугой, краем уха слышал, что-то в районе 5 миллионов.
А. Веснин
―
Это серьезные деньги.
С. Фомина
―
Моя сумма, так как мы с супругом, у нас на двоих получается порядка 7 миллионов.
В. Степанов
―
От выслуги зависит, на коэффициент умножается. Сложная система.
С. Фомина
―
Средний метр квадратный жилья на рыночной стоимости… Там есть определенная схема, формула, по которой рассчитываются.
А. Веснин
―
Вы встречались уже с кем-то из руководства ФСИН?
С. Фомина
―
Я была на Прямой линии 12 декабря 2019 года в приемной Президента здесь, на Васильевском острове. Разговаривала с Москвой, представителями. Уверили, что дополнительные средства запрашиваются, все делается. Утвердили, что проблема существует. Как сначала было сказано в СМИ – мы провокаторы после наших роликов. Мы участники именно данного ролика по Санкт-Петербургу акции «Бездомный полк». Мы хотим понять просто ситуацию эту и сколько запрашивается, какие суммы – никто сказать не может точные данные. На наш вопрос: когда это все будет выплачиваться? Не говорится. Ждите. А чего ждать? Сколько?
А. Веснин
―
После общения 12 декабря понимания не прибавилось у вас.
С. Фомина
―
Абстрактно. Как и представители нашего «Бездомного полка» в Москве мы просим, требуем именно проведения круглого стола с ФСИН, Счетной Палатой, Минфин. Мы просто не можем понять. До нас информацию не доносят, либо скрывается – не могу сказать точно. Есть потребность, столько-то семей стоит, выделение денежных средств закладывается в бюджет. Бюджет заранее формируется. Сумма, в принципе, известна всем, какая потребуется. Почему она не запрашивается в полном объеме – мы не можем понять. Нам нужно, чтобы это было прозрачно, для нас в том числе. Чтобы мы понимали, что делается для устранения проблемы.
А. Веснин
―
Есть какое-то ощущение, что кто-то вот виноват в этом? Какой-то конкретный человек или группа людей, к которым у вас есть конкретные претензии.
С. Фомина
―
Есть закон, который недоработан. Это наше мнение. Его можно варьировать по-разному. Хочется, чтобы был правильным. Не прописаны сроки. Виноват кто-то конкретный, фамилии или еще что-то – нет. Тут именно вся ситуация непонятна ни для кого.
В. Степанов
―
Тут говорить, допустим, о вине кого-то сложно. Существует такая практика… Не будем называть, как это называется в определенной среде… Скажем так, традиция определенная. Есть иерархическая лестница. Никогда в тех системах, где носят погоны, очень редко кто-либо из нижестоящих руководителей выходил на уровень вышестоящего и просил настоятельно что-то. В данной ситуации – дополнительных денег. Такой ситуации не происходит. Все это делается не конкретно. Есть хорошая поговорка: дитя не плачет – мать не разумеет. Надо кого-то, кому-то напоминать. Надо как-то мягко нажимать, чтобы вот эта проблема всякий раз выходила на определенный уровень. Но этого не делается. Как-то спокойно ожидают пока дадут. Этого не произойдет. Вы должны понять, что к нашей системе отношение в обществе не такое, как к другим. Больше негативного, чем положительного. Ждать о том, что эта проблема сама по себе встанет на первый план решения среди других проблем – вряд ли.
А. Веснин
―
Как вы вообще решили участвовать в акциях протеста?
В. Степанов
―
Тут как-то полу стихийно все это возникло. Появилась сама по себе категория единомышленников. Все пришли к такому мнению, что необходимо вот не то чтобы заявить о себе, а более настоятельно напомнить о том, что эта проблема существует, ее надо решать. Я всегда говорю: Бог мой, если не нужна эта система, то пусть ее не будет совсем. Несколько извращенное понимание отношения к некоторым категориям. Категория у нас любимая, нехорошая, не очень важная. У них красивая форма и так далее. А эта вот категория... Как с ассенизаторами. Без ассенизаторов невозможно прожить. Тут не надо лишний раз напоминать об этом. Но вряд ли кто-то считает эту категорию какой-то элитной по мнению в обществе. Тем не менее, без нее прожить невозможно. Так и здесь. Ликвидируют уголовно-исполнительную систему.
А. Веснин
―
Вы же понимаете, почему такое ощущение складывается? Когда приходят сообщения из разных исправительных колоний, где пытают людей сотрудники ФСИН. В Карелии ситуации постоянные. Не говорю, что все сотрудники ФСИН занимаются тем, что избивают, унижают заключенных. Но это происходит с определенной регулярностью. Каждый год по 5-6 дел таких узнаем. А недавно статистика появилась, что из 3 тысяч жалоб, которые направили заключенные, рассмотрели, уголовные дела только по 100 возбуждены. Представляем, сколько жалоб не было отправлено. Отправить жалобу на свое начальство тюрьмы – это вообще еще далеко не самое простое дело. Вы сами это прекрасно понимаете, почему к ФСИН у многих людей в обществе отношение скептическое.
В. Степанов
―
Вы знаете… Правильно сделали акцент, что к нашей системе. Если отвлечься, представить образ той самой Фемиды, женщину с завязанными глазами, и подойти ко всем одинаково – увидим, что подобная проблема есть в практически любой структуре.
А. Веснин
―
В полицейских отделах пытают.
В. Степанов
―
Я не буду утверждать, что пытают, но об этом говорят. Мы помним случай в Министерстве Обороны – расстрел караула. Если подойти к этому объективно, везде очень много негатива. Фокусировать внимание только вот на одной структуре я бы не стал.
А. Веснин
―
К полиции в обществе не то, чтобы очень хорошее отношение.
В. Степанов
―
Что касается полиции – раньше наша структура и полиция, милиция существовали в одном министерстве. Мы, находясь приватно где-то, практически никогда не отделяем себя от них. Мы не считаем их реально другим ведомством. Официально существует как другое, но родственные категории. В других, посмотрите, государственных структурах тоже творится масса безобразия. Не так это раздражает общество.
А. Веснин
―
Вы чувствуете, что общество это раздражает?
В. Степанов
―
Общество по-другому не может вести. Исторически в нашем обществе каждый второй имел прямо или косвенно к нашей структуре полицейской. Так оно и есть.
А. Веснин
―
Что может раздражать? Хочу, чтобы ответили на этот вопрос. Положены вам по закону компенсации, не маленькие деньги, 7 миллионов, 5 миллионов. Большие деньги, что тут говорить. Люди, которые не работают в системах ФСИН, МВД, Следственных комитетах, судах… Которые просто работают теми же ассенизаторами – им не положено никаких квартир. Вам – положено. Возникает вопрос о чем. Я понимаю, что по закону положено и чего вы добиваетесь. Но возникает вопрос справедливости. Почему человек, который работает тем же ассенизатором? Я работаю журналистом, мне не положено никаких квартир. Люди работают продавцами, инженерами, запускают корабли в космос – им не положено. А вам положено.
В. Степанов
―
У меня есть железный аргумент или контраргумент, но в связи с этим. Тогда давайте нивелируем положение в стране таким образом, что у нас не будет тех, кому положено, кроме инвалидов и иных лиц, которые в силу каких-то обстоятельств не в состоянии приобрести.
А. Веснин
―
Это социальная поддержка такая.
В. Степанов
―
И вопросов не будет.
С. Фомина
―
Кто живет в общежитиях, коммунальных квартирах – они могут встать на городские очереди, которые тоже… Город должен предоставить. Но если есть жилье, человек не нуждается – там в ту же очередь встать не может. Дело в том, что наша позиция такова, что тогда не нужно было делать нам закон такой, чтоб все были равны и не было этих привилегий. Специфика работы… Обычные граждане не очень спешат туда идти работать. Очень много критики в адрес ФСИН России – и пытки, и все вот это. Дело в том, что всех равнять нельзя. Мы к обществу можем тоже так относиться, что все убийцы, воры. Мы исполнители закона. Суд признал. Мы исполняем. Тех, кого я знаю, с кем общаюсь по всей России, у меня даже знакомых нет таких, которые бы применяли такую силу незаконно. Здесь делается все в рамках закона. Узнаем тоже о пытках, но это…
А. Веснин
―
Вы не сталкивались с такими историями?
С. Фомина
―
Непосредственно не сталкивалась. Таких сотрудников лично не знаю. Знаю, что это происходит. Нам вся эта информация доходит, СМИ. Это происходит, к сожалению, но равнять всех сотрудников – вы сами сказали, что нельзя – есть нормальные, добросовестные. Я могу ответить только за своих друзей, которые со мной вот по той же системе. Престиж службы мы хотим повысить. В связи с этим, хотим создать профсоюз нашей организации пенсионеров и сотрудников уголовно-исполнительной системы для того, чтобы защищать наши права. Негатив везде есть, его достаточно и в нашей системе, и в жизни. Если раньше было гордо носить форму, мы ходили, могли говорить открыто об этом, то сейчас начинаем скрывать от своих знакомых, близких то, что мы вообще работаем в данной структуре. Нет престижа самого, потому что в этих пытках, в этих вещах разбирается сам ФСИН России. Следственные комитеты. Есть органы….
А. Веснин
―
Мы сейчас прервемся на московские новости. Несколько минут. А потом продолжим.
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир Петербургского «Эха». Меня зовут Арсений Веснин. У нас в гостях пенсионеры Федеральной службы исполнения наказаний – Светлана Фомина и Владлен Степанов. Вы сказали, что хотите сделать профсоюз. Можно чуть подробнее?С. Фомина
―
Да. Профсоюз хотим сделать – самая главная наша деятельность. Проблемы у нас с регистрацией не должны возникнуть. Независимый профсоюз, то есть помощь именно сотрудникам. Чтобы устранить некоторые казусы и непонятное вообще отношение к службе даже внутри системы для того, чтобы защищать определенные права. Это нужно. Убедившись в том, что почему это произошло, мы заявили о себе, дело в том, что с очередей снимали и не ставили по каким-то определенным критериям. Сотрудники обозначали себя в суде, суд вставал на сторону сотрудника и в судебном порядке все-таки восстанавливали в очередях. Оказывается, законно. Так что те, которых я знаю и которые есть знакомые. И дело в том, что мы поняли, пришли к выводу, что бороться в одиночку нам нельзя. Хотим, чтобы в обществе был другой стереотип о нашей системе, ходим сделать, чтобы было правильно, не было этих негативных ситуаций, которые происходят в самих тюрьмах, следственных изоляторах. У нас глобальная, масштабная планируется…
А. Веснин
―
Хотите заниматься не только получением денег, жилья, но и как-то повлиять на существующие порядки во ФСИН?
С. Фомина
―
Да.
А. Веснин
―
А когда будете создавать? Какие решения?
С. Фомина
―
В стадии разработки документация на регистрацию в Министерстве Юстиции. Собрались единомышленники со всех городов, городов порядка 40 уже на данный момент, где этот профсоюз будет действовать. Главный находится в Москве. Все остальные регионы – филиалы, где будет оказываться помощь как юридическая, практическая, все сотрудники и пенсионеры могут вступить, будем защищать и отстаивать их права, потому что есть нарушения прав. Мы хотим, чтобы было по-другому. Ну, и повысить престиж службы, чтобы люди шли хорошие, чтобы наша служба была признана.
А. Веснин
―
Вот я как раз хотел спросить, возвращаясь к вопросу по поводу справедливости. Почему одни могут получать 5 миллионов, 7 миллионов. По закону все понятно, я про справедливость. А другие не получают. Сейчас просто нет другого способа заманить людей на службу?
С. Фомина
―
Престижа нет.
А. Веснин
―
Я понимаю, что это хороший бонус, стимул. Пойдет на работу, может и не мечтает быть сотрудником ФСИН, но думает: «в конце службы получу квартиру или деньги, которые позволят мне получить квартиру». По-другому люди не пойдут работать.
В. Степанов
―
Я, может быть, ответил бы немножко с перекосом в другой угол. Тут скорее не повышение стимула, хотя хочешь – не хочешь, а так идет, но и попытка подвести наш уровень социального обеспечения к тому уровню, который существует у других силовиков. Еще одна ступенька. Было то время, когда, скажем так, в органах милиции тогда еще практически не платили за звание, было такое время. У военнослужащих платили. Потом подвели за звание почти до уровня военнослужащих. Так, видимо, и здесь. Появились у государства деньги, решило вот как-то еще простимулировать. Согласитесь, материальные и социальные стимулы никто не отменял.
А. Веснин
―
Конечно. Вы говорите про престиж службы во ФСИН. Сейчас его нет, правильно я понимаю?
В. Степанов
―
Общество так считает. Я так не считаю. Если быть объективным, я могу утверждать, поскольку у меня есть примеры, но в силу известных причин не буду называть лиц без их согласия на то. Лица, осужденные к лишению свободы, уходили отбывать наказание в очень неприглядной физической форме. Говоря по-русски, полуживые. Выходили оттуда в совершенно другом обличии. Это к вопросу о том, как плохо во ФСИН, какие там издеватели и так далее, и тому подобное.
А. Веснин
―
Есть и хорошие примеры, то есть.
В. Степанов
―
Медицинское обеспечение, режим дня, физическая культура может быть. Сделали их похожими на здоровых людей. Я не готов утверждать, что, если бы их не осудили, они бы какое-то время жили бы, могли бы и уйти из жизни, потому что, поверьте, их состояние физическое было очень нехорошее. Поэтому чернить краской черной ведомство я бы тоже, не то чтобы предостерег, напомнил бы, что не стоит делать. Нужно быть объективным.А. Веснин
―
Я в перерыве приводил примеры, которые сразу всплывают в голове. Что в Крестах происходило показывают. Общество… В том числе журналисты, а наша задача показывать проблемы, рассказывать о проблемах, чтобы потом ФСИН или не ФСИН, хоть Президент Путин, который сейчас дает пресс-конференцию, чтобы потом эти проблемы решились. Это нормально. Негативные примеры, когда связаны с садизмом, насилием, неуважением к личности и так далее, этих примеров много.
С. Фомина
―
Их больше, чем положительных.
А. Веснин
―
Их действительно много. Мы зачастую не видим, чтобы что-то менялось. Чтобы раз – и произошли какие-то там показательные увольнения, уголовные наказания в большом количестве и так далее. Я поэтому и спрашиваю. Это не конкретно предмет беседы, но, может быть, мы что-то неправильно понимаем?
В. Степанов
―
Не то чтобы неправильно понимаем, тут надо подойти к этому немножко по-другому. Я никогда не руководствуюсь статистикой, кроме случаев, когда был вынужден представлять отчетные данные. А в общем надо не цифрами голыми оперировать, больше следовать своим ощущениям. Мы слышим доклады разных официальных лиц, что ситуация на дорогах улучшилась. Но я, переходя дороги, не чувствую этого. А это, наверное, основной показатель. Многие нарушения можно учесть.
А. Веснин
―
Я понял вашу аналогию.
В. Степанов
―
А можно не учесть… Надо подходить объективно и в противовес тому, что есть негативное показывать многие положительные стороны, чтобы общество, во всяком случае, не имело только мнение о том, что ФСИН – это аналог чего-то такого…
А. Веснин
―
Простите, но я тут с вами поспорю. Безусловно, позитивное надо показывать, позитивная повестка должна существовать. Но вопрос в том, что случаются какие-то случаи отвратительные, незаконные, нужно же показательно это разобрать, объясниться, сделать так, чтобы такого не повторялось. Чтобы те же сотрудники ФСИН в других местах, разные, есть вот нехорошие люди, чтобы поняли, что им прилетит и делать этого не имеют никакого права. А вот такой реакции я, например, периодически сталкиваюсь с такими историями, я ее практически не вижу. А что говорить о людях, которые существуют вне информационной повестки.
В. Степанов
―
Вы имеете ввиду реакции или исправление ситуации?
А. Веснин
―
Исправление ситуации. Надо отреагировать, этих людей наказать, уволить. Это должно быть уголовное дело возбуждено, доведено до суда и так далее. Должны быть приняты какие-то меры против того, чтобы такие ситуации могли повторяться. Это ж так очевидно.
В. Степанов
―
Могут быть меры приняты сиюминутные – взять, наказать. А могут быть долгосрочные…
А. Веснин
―
Должны быть и такие, и такие. Это же очевидно.
В. Степанов
―
Как раз вот этот вот социальный, скажем, кусок пирога, о котором мы говорим, он и призван бы как-то осуществить улучшение той кадровой составляющей, которая необходима.
С. Фомина
―
Качество отбора сотрудников…
В. Степанов
―
Его можно повысить привлечением чем-либо.
А. Веснин
―
То есть чем больше людей пойдет, тем…
В. Степанов
―
Необязательно больше. Чем лучше люди пойдут.
А. Веснин
―
Почему тогда обещанные деньги улучшат качество людей? Не очень понимаю.
В. Степанов
―
Вы понимаете, человек вот встал перед выбором, кем быть. Понятное дело, что не последними являются для него то, где лучше. Так или нет? Уровень жизни где будет лучше. Естественно, приобретение жилья для человека….
А. Веснин
―
Это стимул привлечения людей. Человек плохой тоже: «А, ну отлично, тоже пойду». Никуда не денется…
В. Степанов
―
Часто может быть так, что вынуждены принимать на службу, поскольку работа есть, а выполнять ее некому. Это тоже существует.
А. Веснин
―
У нас минута буквально остается. Вы сказали про ощущения. Ваше ощущение, насколько сложная ситуация во ФСИН обстоит именно с этими всеми вещами – коррупция, права человека? Насколько все плохо? Или насколько все нормально? По вашим ощущениям…
В. Степанов
―
Знаете, не подумайте, что я что-то там лукавлю и так далее, что-то вот в этом плане, но мне кажется, она у нас не хуже, чем в другим государственных органах.
А. Веснин
―
В других государственных органах России?
В. Степанов
―
Ну, конечно.
А. Веснин
―
Нельзя сказать, что большой комплимент.
В. Степанов
―
Я вам сказал, не то чтобы лучше, не хуже. Везде негатива очень много. Об этом говорят. Смотрите вон с вышепоставленными чиновниками какие случаи.
А. Веснин
―
Светлана, тот же вопрос.
С. Фомина
―
Мне кажется, было раньше и лучше, но были глобальные сокращения. Дело в том, что исполнение определенных обязанностей… Работа изначально предлагалась сутки через трое, допустим, а потом переходила в режим сутки через двое. Любой человек физически уставать будет. В определенной замкнутой структуре находится.
А. Веснин
―
Десять секунд.
С. Фомина
―
К сожалению, такая ситуация, что не очень хорошее состояние, так скажем.
А. Веснин
―
Понятно. Ну что ж, будем надеяться, что это состояние будет как-то улучшаться и что отношение к ФСИН в обществе улучшится. Главное, чтобы это произошло за дело. Спасибо вам большое, Светлана.