Свободный формат: Итоги года - Оксана Дмитриева - Интервью - 2019-12-16

В. Дымарский― Добрый день! Программа «Свободный формат». У микрофона – Виталий Дымарский, и сразу представляю вам нашу гостью – Оксана Дмитриева, депутата Законодательного собрания Петербурга, петербургский лидер «Партии роста» или лидер петербургского отделения «Партии Роста». Оксана Генриховна, здравствуйте!

У нас каналы связи все те же, +7 931 291 58 00 – смс, и у нас работает Ютуб и ваши вопросы, замечания, переговоры – все мы будем видеть, слышать, читать и воспроизводить в эфире.

Прослушав только что новости, начну со странного вопроса. Вы приходите к нам, мы всегда рады вас видеть, мы вас угощаем кофе, а к кофе полагается положить шоколадку. И мы вам кладем шоколадку так, как это делают в кафетерии Русского музея, с изображением… парадного портрета Сталина. Это нормально?

О. Дмитриева― Это в Русском музее?

В. Дымарский― Я вот только что об этом по новостям услышал.

О. Дмитриева― Странно! Странно.

В. Дымарский― Но это же не противозаконно? Запрета такого нет.

О. Дмитриева― Запрета нет, но для Русского музея – это странно.

В. Дымарский― Я сейчас скажу очень важную вещь. Мы сегодня собрались, чтобы начать подводить итоги года, и мне кажется, что за этот год наше общество еще чуть-чуть продвинулось… нет, не в сторону Сталина или сталинизма, но Сталин все чаще стал фигурировать по крайней мере в качестве нейтрального персонажа нашей истории.

О. Дмитриева― Мне кажется, что просто ушло… В нашей истории всегда что-то скрывалось, а что-то не скрывалось. Но были живые очевидцы. Тоже самое, и Великой отечественной войны. Это для нас близкая история, для каждой семьи. И какой бы официоз ни был, все равно мы знали правду о Великой отечественной войне, потому что мы соприкасались с живыми носителями, с живыми ветеранами в каждой семье. С одной стороны – «и память священна», а с другой – в каждой семье все что мы читали и слышали с детства из официальных источников, мы могли соотносить с тем, что говорили наши родители, бабушки и дедушки.

Тоже самое можно сказать и о Сталине, и о том, что было в эти годы. Разные были вещи, были и безусловные достижения, и если возвращаться к Великой отечественной войне, то в качестве достижения можно привести то, как была эвакуирована промышленность, как было налажено производство, и как потом быстро была осуществлена конверсия после окончания войны, и как вообще была осуществлена эвакуация, эвакуация всех заводов всего промышленного потенциала из Европейской части России.

Это я как региональный экономист могу сказать, что мы все время пытались осуществить сдвиг производительных сил на Юг и на Восток, и это не удавалось, и самый большой рывок был как раз сделан в период дислокации всей промышленности в период Великой отечественной войны. Это с одной стороны.

А с другой стороны, я росла на этих рассказал моего отца, который жил на Литейном проспекте дом 46, там же жили парттысячники, и папа мне говорил, что «Каждый день, когда мы уходили в школу, в нашем дворе стоял черный воронок и увозил парттысячников». Арестовывали родителей его школьных друзей и все это было. И мы все это знаем. И из реальных рассказов очевидцев мы знаем, какова была ситуация в начале Великой отечественной войны. Все это было и мы можем к анализу роли Сталина уже подойти исторически.

Я к этой фигуре отношусь в целом отрицательно. Считаю, что очень многие победы были сделаны и одержаны вопреки. Но и все отрицать, что было сделано в тот период, тоже нельзя.

В. Дымарский― Немцы запретили об этом говорить, у них запрет в том числе о социальных достижениях нацистского режима в 30-е годы. У них это запрещено, но там реальные тоже были достижения.

О. Дмитриева― У нас были выдающиеся достижения на протяжении всего этого времени, безусловно выдающиеся – в области образования и в области здравоохранения. У нас продолжительность жизни в 59-м – 60-м годах, через 15 лет после окончания войны, была примерно такая-же как сейчас. Она была выше, чем в Великобритании, и чем других странах.

В. Дымарский― Но это же не сталинская заслуга!

О. Дмитриева― Но тем не менее. Это система. Все что было достигнуто до войны… Бисмарк тогда говорил о Германии, о Пруссии, что Франко-Прусскую войну выучил школьный учитель. И мы можем это сказать и о Великой отечественной войне, потому что всем было дано образование и по той системе, к которой некоторые европейские страны до сих пор еще не дошли, до этого уровня всеобщего образования. Мы должны к этому исторически подходить. Даже для нашего блага, для будущего блага, чтобы выстраивать правильную экономическую и социальную политику, мы должны давать объективную оценку того положительного, что было сделано.

В. Дымарский― Но такие шоколадки не надо печатать!

О. Дмитрива― Шоколадки – нет. А надо оценить, что была эффективная кадровая политика, например, что министр не мог стать министром, если он до этого не прошел школу крупного предприятия, или не руководил регионом, специализацией которого была эта отрасль. Это движение кадрового резерва в то время было отлажено, и это было правильно.

В. Дымарский― А раз уж мы заговорили о кадрах, то вот вам свежий вопрос. Сегодняшнее назначение Максима Соколова. Сначала говорили, что он будет первым вице-губернатором, но такой должности нет. Говорили даже о разделении функции губернатора и главы правительства, что первый вице-губернатор – как бы глава правительства. Видимо это требуем изменения в Уставе и де-юре этого тоже нет. Может быть это будет де-факто. Вы можете прокомментировать это назначение?

О. Дмитриева― Поводу первого вице-губернатора или изменения в Уставе, я это комментировать не могу, пока это только слухи, и никаких изменений ни в законодательстве, ни в Уставе города сделано не было, а что касается вице-губернатора, то губернатор представление уже внес и оно уже есть в Законодательном собрании.

Я думаю, что перед вице-губернатором стоят очень сложные задачи. Нужно одновременно решать и накопившиеся вопросы и по метрострою, и по объявленной транспортной реформе, которая готовилась еще предыдущей администрацией. Я считаю, что реформа абсолютно не готова. Предыдущая администрация крайне негативно оценивала именно инвестиционный блок, Комитет по инвестициям очень плохо работал. Я не отношусь к сторонникам механизма ГЧП и концессии, которые восхваляли не далее как в субботу, и говорили, что Петербург – впереди планеты всей! ГЧП – это государственно-частное партнерство, механизм западного скоростного диаметра, а концессионное соглашение – это провальный механизм концессии «Чижик», это то, что подвергается самой большой критике и разных политических сил и профессионалов.

Не сама по себе идея привлечения частного капитала и частного инвестора для решения отдельных стратегических проблем, это необходимо, но по этому механизму сделано так, что эти соглашения закрыты, непонятен расчет тех вложений, которые делаются со стороны бюджета Санкт-Петербурга. Да, частные вложения должны быть, но это должны быть действительно частные вложения, а не государственные средства до этого пропущенные через частные структуры, чтобы это не превращалось в этот механизм.

По инвестициям – мы давно критиковали практику бездумной раздачи, которая началась с 2008 года, без торгов – участков земли и недвижимости. Это все инвестиционная политика. И это все надо будет решать. Или не решать. И в зависимости от этого будет наша оценка справится ли Максим Соколов или не справится с возложенной на него задачей.

В. Дымарский― Участок у него очень важный!

О. Дмитриева― Участок, безусловно, очень важный. И есть те направления в городе, где система хорошо отлажена. И законодательно, и эффективно работают комитеты. Например, Комитет по социальной политике, там любого можно ставить вице-губернатором. Там хорошо отработанный социальный кодекс. Прекрасно работающий Комитет по социальной политике во главе с очень опытным председателем – Александром Ржаненковым. Весь аппарат комитета по социальной политике работает хорошо. И поэтому это уже работает автоматически. И максимально, что возможно по бюджетам, по ресурсам Санкт-Петербурга, исходя из Федерального законодательства, на которое мы влиять не можем, они делают максимум! Это пример того, где работа отлажена.

В. Дымарский― Может быть там просто меньше интересов пересекается?

О. Дмитриева― Это не совсем так.

В. Дымарский― Естественно, это не упрек в адрес социальной сферы! Это скорее намек на то, что все остальные сферы слишком стали местом пересечения различного рода интересов. Довольно часто.

О. ДМИТРИЕВА. Это безусловно. Но тем не менее, система такова, что здесь нужна инвентаризация всего того, что было сделано всеми предыдущими администрациями, начиная с Матвиенко и Полтавченко. Все что было сделано, нужно инвентаризировать , проанализировать и попытаться отменить… Правда юридически это не так просто, но надо попытаться отменить то, что идет во вред городу.

В. Дымарский― Я не хочу конкретизировать свой вопрос, поскольку это все фактически на уровне слухов, говорили, что Беглов и Любовь Павловна и Совершаева – это Ковальчуки, говорят, что сейчас Соколов – это Ротенберги и так далее. Я задам более общий вопрос, не получается ли так, что вся наша страна, или вся наша экономика поделена между крупными группами олигархов?

О. Дмитриева― Вы задаете вопрос действующему политику, а не политологу. Действующий политик смотрит по результатам. И мне все равно кто от кого пришел и каким образом произошло его назначение. Хотя как демократ я считаю, что самое лучшее – сделать это демократическим путем. Но если в результате того или иного назначения у нас будет эффективная политика, и улучшение экономической ситуации Санкт-Петербурга – значит это назначение было удачным. А если нет, то неудачным.

В. Дымарский― Я сейчас даже не про это конкретное назначение спрашиваю, а про страну. Я все время читаю, например, Иркутск. Там столкнулись интересы этого и этого. Возьми сейчас любую точку: Санкт-Петербург, Москва… А потом говорят – в масштабах страны. А здесь интересы – Медведеваа здесь, пупкина – там, семенова – там, и так далее.

О. Дмитриева― Единственная альтернатива этому – демократический процесс. Мы до эфира обсуждали федеральное правительство, что последний случай, когда оно формировалось по политическому принципу и когда пытались сделать коалиционное правительство и выбирали из различных партий, представленных в Государственной думе на тот момент может быть более эффективных и перспективных политиков, которые в тоже время приспособлены к работе в исполнительной власти – это был 98 год. Не только правительство Кириенко, в котором я была, но и правительство, которое формировал Примаков. И пожалуй всё.

После этого рекрутирование в правительство в органы исполнительной власти специалистов и профессионалов из политических партий и публичных политиков, за которым стоят политические партии и их собственный профессионализм, авторитет и опыт работы – это прекратилось если не двадцать, то восемнадцать лет назад.

В. Дымарский― Буквально на днях мы отмечали очередную годовщину Конституции и в связи с этим все рассуждали о будущем Конституции. И было слышно много голосов о том, что требуется переход к большим полномочиям законодательной власти по отношению к исполнительной и президентской, что надо хотя бы чуть-чуть ограничить президентскую власть и передать ее туда, и тогда бы сформировалось правительство парламентского большинства.

О. Дмитриева― В моем представлении у Парламента достаточно полномочий. Парламент и Федеральная государственная дума и Парламент – Законодательное собрание имеют все полномочия по бюджету. Кошелек у Парламента. Я, как автор Бюджетного кодекса могу это сказать с абсолютной уверенностью, такие полномочия, которые есть у Парламентов и у российского, и у всех региональных парламентов, есть только в США. Только мы и США можем изменить в Парламенте любую цифру бюджета.

В парламентских республиках не так. Там приходит правительство со своим бюджетом, и вы либо его принимаете, либо не принимаете. И оно тогда уходит обратно вместе со своим бюджетом и приносит другой.

В. Дымарский― И понятно, почему не принимают, и что нужно исправить.

О. Дмитриева― А здесь полномочий много! И это означает что кошелек, деньги, в руках Парламента. И если по каким-то своим соображениям Парламент не хочет, исходя из структуры этого Парламента, если он не хочет эту власть употреблять и использовать, то это не вопрос Конституции, это вопрос выборов.

В. Дымарский― Или назначения.

О. Дмитриева― Да, и еще раз возвращаясь к бюджету, при той же самой Конституции в конце 90-х годов в Государственной думе в рамках Бюджетного комитета перераспределялось до 30% объема бюджета. А сейчас это сотые или тысячные доли процента. Это принципиальная вещь.

У Законодательного собрания еще больше полномочий. Утверждение всех вице-губернаторов. Право есть. Куда дальше?

В. Дымарский― Другое дело, пользовать этим или нет! А это значит, что за эти двадцать лет, если говорить о федеральном правительстве, с 98 года…

О. Дмитриева: С 99―го!

В. Дымарский― Это значит что все это время политические процессы шли таким образом, что довели его до такого состояния.

О. Дмитриева― Никто не мешал формировать правительство и рекрутировать из тех сил, из тех профессионалов, которые себя публично показали. А публично они могут показать себя в Парламенте. Но практически с 2000-х годов на федеральном уровне прекратилась практика, когда принципиально новые законы и крупные кодексы, разрабатывались в стенах Государственной думы. И Гражданский кодекс, и Бюджетный кодекс, и первые варианты Налогового кодекса они разрабатывались в Государственной думе депутатами и потом принимались. Основная часть законов, по которым мы живем, была сделана непосредственно депутатами.

Потом возможность провести закон, разработанный депутатами, и особенно оппозицией, крупные законы, была полностью блокирована. Я не помню случая, чтобы крупные законы на Федеральном уровне были предложены оппозицией, и были бы поддержаны и приняты.

В. Дымарский― А есть ли оппозиция, вот вопрос! Хотя кто-то там и называет себя оппозицией.

О. Дмитриева― Этот созыв я сейчас комментировать не буду. Вплоть до последнего созыва профессионалы были именно среди оппозиции, и они могли предложить и предлагали, но их инициативы блокировались десятилетиями.

В. Дымарский― Большинством.

О. Дмитриева― Большинством.

В. Дымарский― Или исполнительной властью?

О. Дмитриева― И исполнительной властью.

В. Дымарский― А вы подумайте! Большинством или исполнительной властью? Сейчас у нас будут новости, а после мы продолжим беседу.

НОВОСТИ

В. Дымарский― Еще раз добрый день. Мы продолжаем программу «Свободный формат». С нами Оксана Дмитриева, депутат Законодательного Собрания, лидер в Петербурге партии Роста. Еще раз здравствуйте.

О. Дмитриева― Здравствуйте.

В. Дымарский― Меня зовут Виталий Дымарский. Здесь очень смешной вопрос: «Уважаемые Дымарский и Оксана, прошу дать в эфире вашу оценку… О Господи, вашу оценку Сталина, посматривая на оценку Мао китайцами – плохо, хорошо, 70 на 30. С уважением, Гена». Как можно подсчитывать 70 на 30, 80 на 20, 90 на 10?

О. Дмитриева― Невозможно.

В. Дымарский― У меня свой критерий. Страна жила, развивалась.

О. Дмитриева― Геноциды…

В. Дымарский― Не оправдывает никаких преступлений.

О. Дмитриева― Геноцид – есть геноцид.

В. Дымарский― Давайте, знаете, о чем еще поговорим? «Оксана Генриховна, какова судьба вашего законопроекта по реагированию на ЧП и теракты, и помощь пострадавшим? Два года уже прошло, все и ныне там?» Знак вопроса.

О. Дмитриева― К сожалению, пока там. Сейчас надо будет сделать еще… Мы об этом говорили с губернатором о том, что нужно все-таки этот закон принимать, поэтому нужно еще заново, до этого у нас были все время отрицательные позиции предыдущей администрации. Нужно снова направить этот вариант уже на отзыв губернатора Беглова. Я надеюсь, что все-таки мы получим заключение положительное на этот законопроект. Без существенных изменений, потому что он требует, но очень небольшой объем средств. Надо эти деньги направить на всякий случай. Там есть длящиеся некоторые обязательства финансовые с тем, чтобы по детям…. Дети погибших или получивших серьезные увечья первой степени тяжести, которые могли бы получать дополнительные пособия. По этим направлениям должна быть обратная сила. Это на случай, к сожалению, тех событий, которые могут быть. Не только теракты, но и техногенные катастрофы различные. Мне совершенно не нравится позиция вице-губернатора и той администрации, и этой по социальным вопросам. Анна Митянина, которая сказала, что не хочет давать положительное заключение на этот законопроект, исходя из суеверия. Если мы примем, то тогда будут теракты и чрезвычайные ситуации. А если не примем, то не возникнут.

В. Дымарский― Влияние религии…

О. Дмитриева― Мысли, конечно, материальны, но, тем не менее… А зачем вообще тогда принимать законы о социальном страховании? Если не примем, то и не возникнет страхового случая, инвалидов не будет.

В. Дымарский― Раз уж мы заговорили о ваших законопроектов, я не могу обойти законопроект, который мы обсуждаем уже давно. Это по поводу сами знаете… Это тоже государственно-частное партнерство?

О. Дмитриева― Это аналог… Хоть так и не называется, но… Реставрация, капитальный ремонт исторического центра – он построен по принципам, аналогичным частно-государственному партнерству. Тут реальные частные инвестиции. Государство не компенсирует никакой недополученной прибыли. Компенсирует оно либо часть тех затрат, которые само государство должно было бы осуществить, то есть оно все равно должно было вкладываться в сохранение общего имущества дома и само должно было осуществлять новопроизведённый капитальный ремонт исторических домов, которые не осуществили, несмотря на то, что всем этим домам больше ста лет. Законопроект, к сожалению, застрял во втором чтении в Законодательном Собрании. Можно искать причины, почему он здесь застрял, хотя в данной ситуации мы всегда возлагаем всю вину на исполнительную власть, но тут не можем никакую вину возложить на исполнительную власть, потому что Правительство Санкт-Петербурга и все комитеты работали достаточно активно, дали положительную оценку законопроекту, положительное заключение. Они готовы в полном объеме его принять. Более того, практически уже разработано большинство подзаконных актов для этого закона о реставрации, о коммунальном ремонте, о расселении в историческом центре Санкт-Петербурга. Просчитана соответствующая программа. Тем не менее, в данный момент закон тормозится в самом Законодательном Собрании после первого чтения.

В. Дымарский― Ничего за это время… Сколько мы не виделись? Месяц или полтора… И ничего не изменилось?

О. Дмитриева― Ничего не изменилось. За исключением того, что со стороны исполнительной власти уже практически проработаны на уровне хорошем подзаконные акты, которые должны быть. Проект-программа практически просчитана, различные методики по осуществлению компенсации и так далее.

В. Дымарский― Смольный… Ну, исполнительная власть будет настаивать, пытаться заставить, скажем так, депутатов Законодательного Собрания все-таки принять? Смольный на вашей стороне?

О. Дмитриева― Смольный безусловно да. Смольный в данной ситуации на стороне данного закона и готовится к тому, чтобы после того, как он будет принят, сразу были подзаконные акты, которые могут его реализовать. Со стороны исполнительной власти, со стороны Смольного, на мой взгляд, сделано все, что должно было быть сделано.

В. Дымарский― Вы рассказывали, что вы готовили какой-то мониторинг…

О. Дмитриева― Уже осмотр завершен, сделан. Там очень много работал комитет по экономической политике, потому что он ответственен за разработку программ. Он отвечает за них. Хотя, потом, это, наверное, больше ведомство жилищного комитета, который будет заниматься...

В. Дымарский― Это все дома жилые?

О. Дмитриева― Да. Жилые многоквартирные дома. Нужно было сделать осмотр, надо было составить по каждому дому паспорт, надо было оценить, сколько это будет стоить. Теперь известно точно, вплоть до метра, сколько метров в домах, которые являются объектами культурного наследия, какие из них попадут в программу или могут попасть. Все равно решение окончательное за жителями, согласны они или нет, потому что все проходит в соответствии с жилищным кодексом, ни один инвестор не может приступить к работам на общем имуществе дома, если они не получили согласие 2/3…

В. Дымарский― Там же еще расселение…

О. Дмитриева― Да, расселение коммунальных квартир тоже при добровольном согласии. Если люди хотят расселяться, хотят получать жилье отдельное – они получают инвестора. Они получают человека или инвестора, или организацию, которые готовы их квартиру купить, потому что основная проблема в расселении коммуналок – это то, что их никто не покупает.

В. Дымарский― Даже когда пытаются, я знаю много таких случаев, то достаточно одного соседа, который воспрепятствует, и все.

О. Дмитриева― Это один вопросы. Люди должны… Опять же, здесь очень много проблем. Вот это обследование показало, в чем проблема. Обычно коренные жители, вот кто давно живет, и кто сам реально живет в коммунальной квартире, они, конечно, хотят выехать, потому что жить в коммунальной квартире тяжело. Против тот, кто эту комнату сдает, потому что ему выгодно сдавать комнату в коммунальной квартире. Даже невыгодно получать отдельную квартиру. Тут он имеет в лице других соседей, которые постоянно живут, бесплатного сторожа и бесплатных людей, которые занимаются уборкой этой квартиры, потому что они все равно хотят жить в каком-то нормальном санитарном состоянии. Тут много таких столкновений интересов людей, которые реально живут в коммунальной квартире и хотят свои условия жилищные и тех, кто уже давно использует это в качестве бизнеса.

В. Дымарский― Хочу успеть еще, чтобы вы на один вопрос ответили. «В городе доламывают, - пишет Леонид Мусаев, - промышленные объекты. Сейчас добивают Светлану, Буревестник. Что будет с промышленностью в Питере, в частности с электроникой?»

О. Дмитриева― Я категорический противник. И все время выступаю против на комиссии по землепользованию и застройке. Категорический противник так называемого выноса промышленных предприятий, выведения их из городской черты, потому что они никогда не возрождаются на новом месте. Выведение предприятий, особенно электроника, которая не оказывает никакого вреда на экологию, является вещью абсолютно безвредной, теряются фактически производственные мощности, теряется кадровый потенциал. Это чрезвычайно вредно для города, в смысле его градостроительной политики. Это порождает огромную маятниковую миграцию. У нас строится жилье там, где нет рабочих мест. Рабочие места выносятся туда, где нет жилья. Получается такая вот нагрузка на транспортную систему. Это, на мой взгляд, вредно и городу, и, более того, наносит вред экономическому развитию.

В. Дымарский― Понятно. К сожалению, время завершилось. Я думаю, что мы не последний раз встречаемся с Оксаной Генриховной, успевая поздравить ее с Новым Годом.

О. Дмитриева― Всех тоже с Новым Годом.

В. Дымарский― Пожелать всего хорошего, чуда. Будет чудо или нет – узнаем из новостей.