Волшебная гора: Почему фильм «Сквозь чёрное стекло» отражает нашу действительность - Константин Лопушанский - Интервью - 2019-12-13

13.12.2019

Волшебная гора: Почему фильм «Сквозь чёрное стекло» отражает нашу действительность - Константин Лопушанский - Интервью - 2019-12-13 Скачать

Т. Троянская

―

Добрый день. Программа «Волшебная гора». И я ее ведущая Татьяна Троянская. Приветствую Константина Лопушанского, режиссера. Добрый день, Константин Сергеевич. К. Лопушанский

―

Здравствуйте, Татьяна. Т. Троянская

―

Можно вас поздравить с премьерой фильма «Сквозь черное стекло». Была встреча в кинотеатре «Аврора», до этого на культурном форуме был показан. Я уже посмотрела эту картину, у меня масса вопросов, а такое бывает редко. Иногда фильм тебе очень нравится либо очень не нравится, вообще не хочешь ничего знать. Здесь у меня масса вопросов. Картина мне понравилась. Что хотел сказать автор? Вот что захотелось узнать. Но прежде всего о фильме я узнала благодаря Дмитрию Быкову, с которым я случайно встречалась. Он сказал, что самое яркое киновпечатление – фильм Лопушанского «Сквозь черное стекло». Он сказал, что его разорвут за этот фильм, но фильм гениальный. Я так понимаю, что он смотрел еще на монтажном столе этот фильм. К. Лопушанский

―

В общем, да. Когда заканчивали монтаж, он оказался в Питере. И, пользуясь нашими хорошими отношениями, попросил его, чтоб подъехал, глянул свежим взглядом. Когда заканчиваешь, это важно, чтоб со стороны, кому доверяешь. Мы Диме доверяем. Посмотрел и был полон замечательных чувств, которые вам и выразил. Это нас укрепило в нашей безумной дороге, которой мы шли. Потом уже он писал неоднократно и говорил на «Эхе» об этом много раз, статья вот появилась, интервью одно совсем недавно. Дело в том, что этот фильм, я понимаю, почему он вызывает такие разные… Т. Троянская

―

Нас слушают наверняка люди, которые не видели этот фильм. Давайте немножко фабулы. Слепая девушка, которая воспитывается в интернате при монастыре, искренне верующая. Это прям нужно отметить. Ей предлагают сделать операцию на глаза, но взамен этой операции она должна выйти замуж за олигарха, которого она в глаза не видела. К. Лопушанский

―

Девочка… Правильно сказали. Интернат для слабовидящих при женском монастыре. Это типично. Поет в церковном хоре, как и принято. Это важный момент. Вспомним Блока. Вот такая русская героиня с историей. В этом фильме очень много культурологических, культурных ассоциаций, метафор. Для меня важно. Так что я буду рассказывать, чуть-чуть ссылаясь на это. Он ее увидел там. Человек этот незнакомый. Предложил через директрису этого интерната, что вылечат девочку, оплатят лечение, вернут зрение, за большие деньги в Германии. Но условие: она должна выйти замуж за человека, не видя его. Дальше у девочки большие сомнения, потому что большой соблазн. Настоятельница в монастыре говорит, что это соблазн, что так нельзя. Директриса говорит: «Девочка, у тебя шанс единственный в жизни. Ты вообще, что думаешь о себе?» Т. Троянская

―

Это вопрос выбора. К. Лопушанский

―

Конечно. Вопрос выбора. Она мечется, мечется. Момент такой, что это крайняя бедность. Провинциальный городок. Понятно, на каком уровне интернат. Идет в библиотеку для слепых – удивительное место, трогательное – и там ей женщина дает книги, дает бутерброд, понимая, что она голодная. Вот это ее мир. Как она живет. Единственное событие этого мира, когда она репетирует в этом церковном хоре, не видя. Рядом с ней стоит какой-то парень. Из медицинского училища. Их пригнали, чтобы они вместе с хором участвовали. Он знакомится с ней, видит, что слепая, берет ее руку, проводит по лицу. Вот эта важная точка в начале заложена. Т. Троянская

―

Она запоминает. К. Лопушанский

―

Она, конечно, запоминает это лицо. Она в библиотеке для слепых берет «Алые паруса» и складывается концепция у нее того, что будет. Она дает согласия. Дальше развиваются события. Ее встречают люди этого очень богатого человека, везут на его личный самолет, оттуда в Германию, потом клиника, врачи возвращают зрение. Впервые видит этот мир. Этот мир – Германия, город Мюнхен сегодняшнего дня. Шикарный отель, где проходит встреча Евро Семь и так далее… Бавария. Дальше встреча первая с этим человеком. Она его видит впервые. Тут начинается история. Он далек от ее образа, он очень странный, непонятный, сразу начинается со спора и непонимания друг друга. Даже дело не в этом. Он ее взял для чего? Она не может понять. Он объясняет странным образом, что его что-то тронуло при его жестокой душе. Как мы потом поймем. Его что-то тронуло… Ангел стоял и пел несчастный. Т. Троянская

―

Какой-то момент просветления. К. Лопушанский

―

Было душевное. Я, как и говорил, в эту минуту ангел крылом НЗБЧ. Неожиданно. Его так шарахнуло. Вот он, как человек привыкший, все в этом мире покупать – он решил купить ангел. Все купил. Даже власть собирается купить. Это отдельная тема, очень важная в этом фильме. Ангела нет. А чего бы не купить ангела, когда есть деньги и возможность? И вот он купил. С этого начинается история. Дальше уже их отношения, привозит в свой город, они уже какие-то близкие отношения начинают. Т. Троянская

―

Не стоит рассказывать. К. Лопушанский

―

Развиваются события, все больше нарастает непонимание между ними, потому что важный момент – он все представляет себе просто. Он говорит: «Я царь в этом мире». Это очень важный момент. Деньги и власть для него одно и то же. Этот человек действительно идеология власти, владение миром. Тут и деньги, и власть, оно перетекает. Там другие измерения добра, зла, что можно, что нельзя. Вот лицом к лицу сталкивается с такой квинтэссенцией. Т. Троянская

―

Это какое-то абсолютное зло. К. Лопушанский

―

Таким и является. Т. Троянская

―

Максим Суханов, с которым вы работаете постоянно… Я пыталась увидеть хоть тени рефлексии, но там ее не было. Когда ты думаешь… К. Лопушанский

―

Согласитесь, он очень умен при этом. Максимально вытягивали это. Т. Троянская

―

Это животный ум. К. Лопушанский

―

Ум Мефистофеля, скорее, если говорить литературными образцами. Такой вот мир, с той стороны, добра, зла. Это в нем есть. Хотя у него свои страдания. Ночь, когда он не спит… Т. Троянская

―

Это страхи. К. Лопушанский

―

Боится, что его убьют. Но вопрос власти чем важен? Она заставляет считать деньги. Деньги мы не видим. Мы понимаем его окружение, потому что он очень богат. А понять, чем он занимается… Занимается военной промышленностью. Т. Троянская

―

Оборонной промышленностью. К. Лопушанский

―

Это немало важно. Работает в 4 смены. Время такое. И при этом он считает, что рвется к власти, что он ее достоин, что его шаги слышны. Это одна из важнейших тем. Поэтому боится, что его убьют. Вот идет одна тема – тема его судьбы. Царь, значит, царь. Нет никаких вариантов. Девочка оказалась рядом с ним. Понятно, что это приводит к жуткому конфликту между ними, непониманию, там все это есть. Есть личная линия. Она не хочет интимных отношений с ним. Это абсолютно звериная… Там одна сцена эротическая. Сильная сцена. Т. Троянская

―

Это правда. К. Лопушанский

―

Все потому, что это звериное начало. Он часто употребляет слово «зверь». Это для него знак чего-то хорошего, важного, здорового начала. Без всяких этических, моральных соображений. Зверь – он побеждает. Тем и хорош. Т. Троянская

―

Здесь очень много метафор. Когда видишь героя Максима Суханова, ты, в общем, некоторым образом начинаешь видеть мир, тех людей, про которых снимает фильмы Навальный. Для них это искривленное зеркало, это кривое зеркало. Они так видят мир. Ты даже понимаешь, что… Как объяснить человеку, если он вообще не понимает? Как на другом языке пытаться объяснить человеку. Он этого не услышит. К. Лопушанский

―

Это очень интересная вещь. Я впервые понял, я снял впрямую фильм о современности. Обычно или фантастика, или метафора, или история. Я склонен больше был к этому. Тут снял о сегодняшнем дне. Что называется – высказался. В общем, как говорят многие друзья, довольно резко высказался. Так уж вышло. Я не виноват. И этот банкет, он же в Кремле, под песню Стаса Михайлова. Т. Троянская

―

А снимали в Кремле? К. Лопушанский

―

Нет! Кто нас туда пустит? Красная площадь… На ней снимали. По крайней мере, высокого уровня банкет. Его статус, как мы говорим – олигарх, высокий. Вся эта атмосфера… Кто сказал из работающих над фильмом… Не буду говорить, что происходит в конце. Но «Чтоб мир этот не видеть». Им созданный мир, папиком, он для нее папик, не видеть. Для нее это лучше выход, чем видеть этот созданный мир. Вот так вот получается довольно резко. Дальше судьба трагическая. Она встречает этого мальчика, который так привиделся, возникает робкое чувство у них молодежное, которое… Т. Троянская

―

Здесь такой большой привет Асе. К. Лопушанский

―

Не только Ася. Этот сюжет столько раз повторялся этого треугольника. Я считаю, что он тут на месте, потому что нужен повод, та причина, которая подтолкнет ее к решительным действиям, а его – проявиться на полную. Для него это не становится событием. Он как муху раздавил, даже не увидел. Что-то мешало, сказал своему начальнику охраны, убрали его. Все. Это опять же мировоззрение этого круга. Не всего, но большого круга людей определенных, которые во многом имеют власть. У них деньги, другие возможности. А это наш мир, в котором мы живем. К сожалению, это ужасно. Вот что могу сказать. Все кончается трагически для нее. Она делает выбор, она сама его делает. Делает выбор в традициях великой русской литературы. Она обнажает в финале… Эта вещь, она чем сложна, но, с другой стороны, если понять, все встанет на свои места. Все многослойно. Вверху – мелодрама, понятная, откровенная, треугольник. Даже слои ниже, ниже. Более глубокие. Философская, антологическая, политическая. Они там есть. Не будет перечислять, каких кадров, которые вызывают у некоторых зрителей… Бог с ним. Внизу вот этот, я бы сказал, религиозный аспект, литературный. В традициях замечательной русской литературы. Власть земная, небесная. Это там все есть. Власть и народ – основная тема, которая, в принципе, если говорить об образах, обобщающе. Он – воплощенная власть нашего дня, она – обобщенный народ всеми своими присущими историческими чертами, в том числе, определенной слепотой, покорностью. Это самое главное, что хотел сказать. За этой историей конкретные персонажи. Обнажить эту вечную тему, тему власти и народа, которую так любит и Максим Суханов. Он и Годунова играл. Ему это близко. Вот, пожалуй, это основные параметры. Вещь, из-за которой определенные сложности понимания могут возникать. Т. Троянская

―

Итог: власть осталась властью, а народ остался народом. К. Лопушанский

―

Естественно. Это моя точка зрения. Т. Троянская

―

Эта власть непобедима? Мы ничего не можем сделать? К. Лопушанский

―

Я б не так сказал. Я бы сказал печальнее. Сказал бы, что я помню, я не совсем молодой мальчик, помню брежневское время и то время… Генетически в характерах, в лицах, в поведениях узнавать какие-то приметы того. Возвращается та структура бюрократическая, поведение людей, логика. Возвращается это. Государственная машина, которая, мало того, что очень бюрократизирована, она определенным образом себя ведет, соотносится с людьми, которые думают иначе. Понятно. Отсюда определенное непонимание с Европой, потому что там другая традиция, мне кажется, но то, что это возвращается само. Хотя могло не возвращаться. Рядом было совсем другое. А захотело вернуться. Почему всю жизнь строили аэроплан, а получился у вас автомат Калашникова? Как в старом анекдоте. Наводит на страшную мысль. Может, какая-то культура общая в народе не дошла до того уровня, когда можно было бы избавиться от этих родимых пятен. Многовековая, тяжелая система взаимоотношений власти и народа. Т. Троянская

―

Эксперты говорят, что проблема в том, что, когда те изменения в 90-ые годы были, там этих изменений захотела верхушка, поэтому случились. То есть не народ. Народ просто подхватил изменения, которые задала верхушка. Поэтому, когда в верхушке поменялись настроения, то народ с радостью вернулся обратно. К. Лопушанский

―

С одной стороны. С другой стороны, в 90-ые много было криминала, того, что оттолкнуло много людей. А раз оттолкнуло – всем захотелось чего-то другого. Знаете, как говорил Бродский: «Маятник качнулся вправо, качнулся влево». Вот качнулся. Захотелось другого, чтоб порядок возник. Всегда так бывает. Революция кончается тем, что приходит некая диктаторская система, которая начинает наводить порядок в той или иной степени. Вот и все. Она пришла в такой степени. Не будем дальше говорить. Семнадцать мгновений весны, в общем. Т. Троянская

―

С другой стороны, вы, мне кажется, своим фильмом говорите, что другого здесь и быть не может. В России. К. Лопушанский

―

Я говорю так: я говорю, что следую традиции Шекспира, ставлю зеркало перед реальностью, перед миром и говорю, что вот так мир и есть в моем представление. Через мое черное стекло я вот так вижу, так есть оно сегодня. Понятно, что моя симпатия на стороне униженных и оскорбленных. Так как я русский интеллигент-гуманист, наследник Достоевского и Толстого. Поэтому на стороне девочки. Это мир такой наш есть. Как из этого выйти? Фильм не подскажет. Просто может дать портрет времени. Через сострадание, через катарсис, эмоциональный удар, как учил Тарковский, размягчить сердце зрителя к какому-то более высокому уровню понимания жизнь. Хотите знать мое мнение? Вопрос культуры. Уровень культуры очень низкий в нашем обществе. Культуры политической, общественной, другой, сякой, пятой, десятой. Везде, где столкнешься, не хватает этого уровня культуры. Он, может быть, той причиной. Происходит то, что происходит. Общество гораздо более резко реагировало бы на какие-то несправедливости, которые есть. Не отдельные личности. Этот сказал, тот сказал. А в целом, в обществе. В Европе были бы другие реакции. Тут – другие. Там культура другая, как поведение, как вести себя с деньгами. Ведут себя люди, не понимая, что так с деньгами не управляются, не позволяют себя вести так вызывающе. Вдруг возникла несправедливость в обществе, которая в России особенно, в силу традиций, начиная с 19 века, начала 20-ого, вызывает негативную реакцию. Т. Троянская

―

Кто ответственен за этот уровень культуры? К. Лопушанский

―

Хотите все на художников спихнуть? Т. Троянская

―

Художника можно прикрыть. К. Лопушанский

―

Что и делается. Т. Троянская

―

Вот именно. Я про телевидение, которые, в общем-то, когда-то как раз отвечало за это, потому что одно дело, когда какие-то… К. Лопушанский

―

Отвечало. Т. Троянская

―

А сейчас сплошной Стас Михайлов. Это я условно говоря. И Петросян. И пропагандистские какие-то истории. Образование и телевидение – это сейчас вещи какие-то из разных миров. Есть исключение, телеканал «Культура», но, тем не менее… Что произошло? К. Лопушанский

―

Ужасную вещь скажу, но все-таки. Свобода в Академии наук очень хорошая и необходимая вещь. Понимаете, да. Свобода в колонии строгого режима, где сидят уголовники – очень плохая и опасная вещь. Если общество не готово… Это великий дар свободы, к нему надо быть готовым. Тут непонятка произошла. Люди не поняли, что нужно быть готовым внутренне, ответственным за это великое благо, которое может быть дано. Если не будет дано, то завтра же закроют уже насильственно и надолго. Как бы по-твоему же собственному желанию. Тут эти вопросы. Это важно. Т. Троянская

―

Отсутствие ответственности за собственную жизнь, за себя… К. Лопушанский

―

Опять же вопрос культуры. Т. Троянская

―

Может, это тот самый особый путь, про который говорят? Вы верите в этот особый путь? Есть страны, политологи так говорят, которые не готовы к демократии. К. Лопушанский

―

Это правда. Есть такие страны. Не готовы в силу недостаточного развития культурного, духовного, интеллектуального, общественного… Это все связано. Может быть так. Есть вещи настолько очевидные общечеловеческие, что тут особый путь может быть. Как у любой национальной культуры. Все они имеют черты свои характера. Но есть настолько очевидные вещи для всего мира, которые должны быть обязательны, они основополагающие. Сколько ни ищи собственный путь, тут можно впасть в полный маразм. Мы такие отдельные, особенные, идите своей дорогой, а мы другой. Мы много раз так пробовали. Известно, к чему это приводило. Полный кошмар, так что не думаю, что это правильный путь. Чем были бы ближе к Европе, при всех ее недостатках, много в Европе бываю, знаю, никаких иллюзий не испытываю, но при этом нам бы это на пользу пошло. Т. Троянская

―

Вопрос: что делать нам? Нам с телеэкранов говорят, что Европа загнивает, и огромное количество населения этому верит. Когда президент наш говорит, что там называют родитель №1, родитель №2, позволяет себе такие высказывания. Какое отношение может быть в Европе, которые слушают речь президента? К. Лопушанский

―

Понятно, что это очень странно. Дело в том, что ничем не отличается. Помню брежневское время. То, что говорится о Европе, это правда – есть родитель №1, №2. Но в брежневское время нам говорили, что безработные умирают на Манхэттене. Это правда, это было. Но люди приехали в эту проклятую Америку, это увидели и поняли, что эти два человека лежат… Т. Троянская

―

Но это один процент приехали. К. Лопушанский

―

Вот они приехали, увидели. Лежат. А при этом вокруг все, что есть вокруг. Всегда можно сказать одно, что увидеть гадость мелкую, проблему – проблема есть в Европе, есть откровенный передер в сторону гендерных проблем, многих раздражает. Меня в том числе, потому, как любая новоявленная идеология, он тоталитарен, несправедлив, много глупостей вокруг этого. Доля истины, в котором есть, она растворяется в огромном количестве глупостей. Но не это главное в Европе. Та традиция культурная, культуры политической, которая сложилась за долгие столетия, десятилетия, которой нам не хватает. Даже бытовой не хватает. Не хочу говорить. Был на фестивале в Таллине… Т. Троянская

―

Сейчас, Константин Сергеевич, вернемся. У нас завершается время первой части. Продолжим буквально через несколько минут. НОВОСТИ Т. Троянская

―

Мы говорим о фильме «Сквозь черное стекло», но дело в том, что тема, которая поднимается в этой картине, она касается всей нашей жизни, всех слоев нашей жизни. Поэтому мы уже заговорили о том, что происходит сейчас, что вполне логично. Так вот вы были в Таллине, где представляли картину. К. Лопушанский

―

Ну, в Таллине, да. Во-первых – две вещи увидел, к чему я был не готов. У меня всегда было, всю жизнь более 50 международных фестивалей. И Канны, и Берлин, и Москва, понятно. Чего только не было. У меня есть опыт. И тут, приехав и увидев НРЗБ, очень хорошая, стыдно пересказывать, я понял, что да, как-то так, вероятно, можно ожидать чего-то. А потом, когда дело дошло к раздаче призов, мы проехали мимо всех призов абсолютно. Я видел картины, которым дали, но я в кино кое-что понимаю. Это называется обструкция. К сожалению, это так. Я говорил с директором фестиваля, это умная, замечательная женщина. Она, кстати, заранее мне заказали отель, на два дня больше после окончания фестиваля, будучи абсолютно уверенным, что это один из главных призов, надо будет время для интервью и так далее. Бывает, конечно, вкусы жюри разные. Но я думаю, что дело еще в том, что это есть. Отношение к нашей стране есть. Я до этого сталкивался, когда мы продвигали картину с большими фестивалями, какие-то темы в картине были не очень желательны, понятно, еще, еще, еще. Понимание, отсутствие взаимопонимания возникло с Европой. Как бы мы отодвигаемся. Это очень плохо, но это факт. Поэтому... Т. Троянская

―

Подождите, но вы же не Никита Михалков. К. Лопушанский

―

Но я же не могу себе на лбу написать, что я не Никита Михалков. И что меня поддерживает Дмитрий Быков. А они видят, для них это картинка из России. На очень большом фестивале, из-за которого мы полгода потеряли, потому что он программы менял все время, потом я спрашиваю отборщика, которого хорошо знаю: «А чего так вдруг? Мы ждали столько времени, сказали бы раньше». Человек ответил, что руководитель нашей программы сказал, что не хочет ни одной русской картины брать, даже не видя их. Понимаете, если так отбирать, то… Вот и все. Это есть, к сожалению. Оно проявилось, предположим, другой фильм был бы более просто понят. А этот имел свои сложности. Надо было входить в традиции русской культуры, наших проблем. Все может быть. Но я вижу все равно, что это есть. Сейчас про другое – я гулял, времени много, Таллин я люблю, я там еще был студентом у Тарковского на «Сталкере», как ассистент, он там снимал, я погулял. И меня поразила удивительная чистота, смешно. Ящики эти мусорные раздельные, все это давно, все работает. Удивительно чисто, нет никаких наших проблем этих вокруг, в чем дело? Почему даже культура быта такого же, казалось бы, Петербург не сам такой захолустный город, а этого нет. Что происходит с нами? Почему не этим заняться? Если вкладывать куда-то деньги… Т. Троянская

―

Вопрос «как». Рассказывают же истории, которые достаточно популярны, когда человек отправляется на машине в Финляндию, как только въезд в Финляндию – и скорость такая, какая должна быть, и не летят банановые корки из окна. Как только в России – начинается вот это свинячество. То есть человек, не знаю, что там переключается. Ты в Европе – ты должен вести себя прилично, ты в России – веди себя как свинья? Как это? К. Лопушанский

―

Я не знаю. Это огромная загадка. Т. Троянская

―

И вы знаете, крик души. Иду мимо парковки, инвалидные места. Обозначены знаком. Куча свободных мест. Въезжает шикарный мерседес. Встает молодой человек, выходит девушка, явно не инвалиды. У меня даже в голове не укладывается, это как поворотник включать на автомобиле. Это же должно срабатывать. Я хотела сказать, но потом подумала… К. Лопушанский

―

Понятно, что в Европе это и не представишь. Полиция, это раз. Он, человек, будет чувствовать себя настолько неудобно… Т. Троянская

―

А у него в голове даже не возникло. К. Лопушанский

―

Поставить на место инвалида… В Европе к инвалидам отношение понятно какое. И так далее. И вот это все, я и говорю об этой культуре – культуре во всем. В быту, в политике, во всем. Телевидение – ну, да, телевидение, откровенная пропаганда идет. Да, наверное, надо отстаивать свою точку зрения, замечательно, но как бы сказать – это некультурно, когда одна точка зрения. Это неприлично. Т. Троянская

―

О каком приличии вы говорите? Вот еще что хотела у вас спросить – про вопрос религии. Опять – одни называли фильм антиклерикальным, другие – наоборот. Честно говоря, когда я начинала смотреть, и вот настоятельница ее, которую Маркова играет, которая предрекла ей будущее, по сути, я думаю, вот, интересно, куда это выведет. То есть в итоге ее толкало на путь праведный или наоборот? Я так и не поняла. Вот ваше отношение к религии. К. Лопушанский

―

Во-первых, картина не несет такую коллизию. Антиклерикальную, нет. Она ведет через весь фильм религиозную тему, она есть, она связана с героиней. Это сущность ее позиций. Радикальные, противостоящие друг другу точки зрения. Царь, если он называется царь, зверь, все эти понятия, они идут из Апокалипсиса. Кто называет себя царем, зверем? И героиня. Две силы, две сложившиеся многовековые концепции, которые противостоят друг другу, что было для меня очень важно. А настоятельница… Я бы сказал так: там очень мистическая тема. Она говорит не просто о будущем, а о предназначении, и что, если в этой линии она остается, ее ждет высокой предназначение. С точки зрения обыденной жизни НРЗБ, какое будущее. Она ей говорит о будущем, не обретя зрение. Раз бог дал, то ты будешь вершина духа. С точки зрения концепции религиозного сознания – одна из вершин которую может достичь человек – святая. Блаженная Матронушка московская, она свята. 50-е годы 20 века, поверить невозможно, при Сталине. А с другой стороны, мы не знаем, чем это дело кончится, потому что, да, героиня имеет этот выбор все время, либо туда, либо сюда. И если говорить о традиции русской литературы, она остается в той, как бы сказать, высокой покорности народа, которая есть, но она свое духовное начало противопоставляет миру. С другой стороны – то, которое может привести к пассивности, которая позволяет этому злу существовать. Это такая двойственность. Может быть, она подталкивает к пониманию того, что я хотел сказать. Но я не хотел ничего сказать, кроме того, что сказал. Запечатлеть образ героини, на нем она держится. Она не может ничего ему противопоставить, кроме этого. Поэтому тут эти ассоциации. Не говоря уже о том, что с глазами. И слепота эта. Сама коллизия, а анти- или нет – эта тема не совсем есть. Я должен сказать такую вещь: в первом варианте сценарий назывался «Вариации на тему Достоевского». Т. Троянская

―

Я как раз хотела сказать, почему… К. Лопушанский

―

Как вы догадывались, кроткая. Т. Троянская

―

В вашем сценарии религия присутствует так же, как в текстах Достоевского. К. Лопушанский

―

Совершенно верно. И именно та героиня, кротко прижала икону к груди, выбрасывается из окна. Примерно туда идет наша героиня, к такому мировоззрению, поступку. Вот это, мне кажется, очень точно. Понимаете, Достоевский имеет сущность национального характера, как пишут литературоведы, но я не знаю, но это правильно. Т. Троянская

―

У нас в России к художникам, как к мудрецам относятся. Поэтому вопрос: что делать? К. Лопушанский

―

Я был совсем молодой человек. После того, как снял «Письма мертвого человека», у меня был Каннский фестиваль, я приехал. Я помню, огромные залы, полные людей, и меня, в общем-то, пацана серьезные и зрелые люди спрашивали: «Константин Сергеевич, а как вы думаете, как надо жить?» Вот Лев Толстой перед ними стоит. Это только в нашей стране возможно. Чего? Кого спрашиваете вы? Ему бы самому чему-нибудь поучиться хорошему. Так что у нас отношение к художникам, как к учителям жизни, это есть. Восточная традиция. Замечательно, нам повезло, художникам. Но иногда, может, кто-то… Т. Троянская

―

Не хотите давать совет? К. Лопушанский

―

Как жить? Не знаю. Я просто сам не знаю. Нет, ну, я являюсь человеком религиозным, традиционной ориентации, поэтому с точки зрения ценностей этических – для меня понятно, какой концепции я держусь и чего я придерживаюсь. Но что касается общественной жизни, как в обществе жить, как относиться ко всему, хватает проблем. Не знаю, как это исправлять. Для меня единственное – это культура. Духовная культура, человеческая. Рост культуры ближе к Европе, я считаю, надо быть. Плохая, не плохая, недостаточно хорошая. НРЗБ. Очень хорошо об этом Кончаловский говорит, он лучше меня гораздо знает и Европу, и мир, и мне, кажется, он прав. Т. Троянская

―

Теперь самое главное – фильм уже вышел в прокат, и сегодня вечером на Ленфильме у вас встреча. К. Лопушанский: В 7

―

30 вечера встреча с творческой группой, начинается прокат фильма. И это очень приятно. В эти же дни, уже вчера началась, 12, значит, в «Родине», потом в «Англетере», вечером встреча со зрителями, разговор для тех, кто пожелает. Т. Троянская

―

В общем, сегодня вечером на Ленфильме, либо 18 числа в кинотеатре «Англетер». Если не можете – просто сходите, посмотрите кино. И это кино, после которого нужно думать, и думать о своей жизни. О нашей стране. Спасибо, Константин Сергеевич. И поздравляю вас с премьерой. К. Лопушанский

―

Спасибо.