Свободный формат: Чем нам грозят предустановленные приложения на смартфонах и компьютерах? - Иван Бегтин, Сергей Денисюк , Антон Гуськов - Интервью - 2019-12-09

09.12.2019

Свободный формат: Чем нам грозят предустановленные приложения на смартфонах и компьютерах? - Иван Бегтин, Сергей Денисюк , Антон Гуськов - Интервью - 2019-12-09 Скачать

А. Петровская

―

13 часов 7 минут. В студии «Эха» Александра Петровская. Сегодня мы говорим о том, чем нам грозят предустановленные приложения на смартфонах, компьютерах и этот список можно расширять до телевизоров. Законопроект об этом был подписан президентом на минувшей неделе. Мы попытатаемся разобраться в том, что это значит и будут ли гаджеты компаний, например, «Эппл», которая являлась ярым противником подобных предустановок, сохранятся на российском рынке и надеюсь сегодня мы об этом узнаем. У нас в студии Сергей Денисюк, генеральный директор компании-разработчика мобильных приложений для бизнеса MobileUp. У нас еще будут спикеры по телефону и буквально через пару минут мы будем в полном составе.

Антон Гуськов, директор по связям с общественностью Ассоциация торговых компаний и товаропроизводителей электробытовой и компьютерной техники;

Я напомню наши средства связи: смс-портал +7 931 291 58 00 и Ютуб-трансляция на канале «Эхо Москвы СПб», там можно смотреть, слышать, писать, комментировать и так далее.

Давайте подойдем к этому законопроекту. Во-первых, он подписан, но он вступает в силу с 1 июля 1920 года. Еще время есть, и касается тех Совершенно точно, это будет касаться только новых устройств, которые будут продаваться.

А. Петровская

―

Чем эта история вызвана? Кто является ее сторонником или инициатором? Если попытаться разобраться в политических силах, то это невозможно. Депутаты всех фракций инициировали этот законопроект, и нельзя сказать, что он какой-то определенной партии или фракции. Все едины во мнении, что этот законопроект нам необходим?

С. Денисюк

―

Да, вероятно так. История началась три-четыре года назад, когда компания «Яндекс» пыталась и успешно это сделала, а именно оспорила монопольные действия компании «Гугл», которая прямо запрещала, поставляя телефоны, ставить на базе «андроида» поиск «Яндекс» и другие приложения «Яндекса» , навязывая свой собственный поиск и свои собственные приложения. И тогда суд вынес решение в пользу «Яндекса», что это является нарушением доминирующего положения на рынке. Но вероятно этого было недостаточно, или это послужило стартовой точкой, это мои догадки. Возможно с этого и начался закон, чтобы закрепить это глобально для всех, что в России должны стоять и российские приложения.

А. Петровская

―

А если говорить про компанию «Эппл», то в разных странах существуют разные исключения и предустановки, или новые, отличные от общего рынка версии, и они есть. Например, в Китае могут быть Айфоны и с двумя сим-картами, а в каких-то странах, например в ОАЕ нет функции фаст-тайма и прочих, которые не выгодны местным операторам и так далее. Такие примеры существуют.

С. Денисюк

―

Да, и технических проблем с этим нет. Речь идет исключительно о желании отдельных компаний работать на данном локальном рынке.

А. Петровская

―

У нас на прямой связи Иван Бегтин, директор Автономной некоммерческой организация «Инфокультура». А как вы видите эту историю? Кому она нужна и зачем? У Федеральной монопольной службы нет претензий к закону, а у меня вопрос, как в этом случае будет все решаться. Если есть правительство, которому дано право сформировать список тех приложений, которые должны быть предустановлены на телефоны, смартфоны и прочее, как здесь это будет разрешаться в России? Если «Яндекс» установят, то может обидится «Мэйл».

И. Бегтин

―

А мы не знаем, как правительство будет это делать. В законе очень обще описан механизм, без детализации как это должно происходить. Можно только предположить, что гарантированно будут устанавливаться приложения, связанные с государством, какие-нибудь «налоговый помощник» и «госуслуги». А процедура отбора мобильных приложений для коммерческий приложений, думаю будет определяться или конкурсом или заседанием комиссии. Это действительно спорный момент. Процедура не прописана ни в законе, ни где-то еще. Кроме «Яндекса» и «Мэйл.ру», а малых приложений, допустим конкурирующих по доставке еды или управлением смарт-ТВ и остальное. Вопросы остаются.

А. Петровская

―

А если снижается конкурентоспособность от того, кто будет включен в подобный перечень, если он будет стараться совершенствовать свой продукт и будет ли это происходить в немного искусственных рыночных условиях?

И. Бегтин

―

У нас уже давно искусственные рыночные условия, по крайней мере в Ай-Ти и огромное количество крупных контрактов отдается единственному исполнителю, Ростелекому или иным организациям, учрежденным самим же правительством. Они получают их на монопольной основе. И таких прецедентов много. И нечего хорошего в этом нет. И такие монополии де-факто могут возникать, а если будут стараться соблюсти все правила и ставить одновременно приложения и Мэйл.ру и Яндекса, и всех остальных – это значит забить телефон человека всяким мусором.

Правильная модель – это как это делается в Европейском союзе. Пользователю давали выбор, и антимонопольное регулирование распространялось и на то, как крупнейшие системы Гугл или Эппл рекламируют приложения, они, по сути конкурируя с разработчиками п/о, создавали условия, при которых в первую очередь ставили именно их п/о, или даже оно было предустановлено. Антимонопольное регулирование к этому решению не имеет никакого отношения. Там есть некоторые аспекты, например, что все эти приложения ведут слежку за пользователями, в первую очередь, помогая потребительской слежке, и если вы добровольно поставили себе приложения Мэйл.ру или Яндекса и даете ему информацию о своих передвижениях, и транзакциям или еще чему-то – то это ваше личное решение и ваши личные действия. Но если правительство обязывает что-то на вашем телефоне устанавливать приложения Яндкса, Мэйла или других игроков на этом рынке – это уже решение правительства, кто за вами будет следить.

А. Петровская

―

Я подытожу вашу мысль: «Я сам хочу выбирать, кто за мной будет следить». Ваше мнение, Сергей!

С. Денисюк

―

«Слежка» - это такое страшное слово, которое сразу настраивает на определенный лад. Действительно, все приложения собирают данные, и чаще всего – анонимзированные, но, разумеется, когда речь идет об операциям правоохранительных органов или государства, то нужны инструменты, чтобы так или иначе людей находить, в том числе и с помощью электронных средств. Это нормально, во всем мире это так и работает, и действует. И нет ничего плохого, если это будет действовать и в России.

И. Бегтин

―

А я не понял, Сергей у нас из МВД?

А. Петровская

―

Нет, нет.

И. Бегтин

―

Если у Сергея есть планы делать это для госорганов, то это все правильно. Я могу его в этом только поддержать. Но если таких планов нет, то это очень странная позиция. Рано или поздно, к тем, кто собирает анонимизированные данные, придет то же самое МВД и скажет: «Нам тут надо проверить алиби» или наоборот, обвинить человека: «А давайте вы поделитесь «анонимизированной» информацией, которая у вас накопилась, для того, чтобы мы могли это сделать». И не надо думать, что это будущее. Это – настоящее. В тех же США компания «Амазон» ежедневно получает огромное количество запросов правоохранительных органов, например по использованию искусственных колонок, которые распознают звук. И не надо недооценивать это.

А. Петровская

―

А какая разница, будет это колонка «Амазон», или Яндекс «Алиса», которая расскажет все?

И. Бегтин

―

Разница очень простая. Если у вас будет предустановленное п/о, те же Госуслуги, то не только Яндекс будет отслеживать те ключевые слова, которые вы произносите, чтобы показать вам рекламу, но и государственные органы будут накапливать информацию о ваших действиях и отслеживать куда вы ходите и с кем вы общаетесь. Это в том числе и выход на новый уровень государственной слежки, которая сейчас как-то ограничена, а в этом случае она ограничена не будет. Безусловно, это не страшное слова, это – реальность, и если кто-то в ней не живет, рано или поздно он в ней жить начнет.

А. Петровская

―

Иван, Сергей в студии явно с вами не согласен.

С. Денисюк

―

Наши правоохранительные органы сейчас обращаются в те же западные компании, к тем же Эпплу и Гуглу с запросами данных. Это все те же открытые данные и есть случаи, что какие то запросы удовлетворяются и данные отдаются. Нет ни одной технологической компании или страны, более-менее технологически развитой, где эти данные не собирались бы и не использовались бы для обеспечения безопасности.

А по поводу тотальной слежки, я здесь не склонен впадать в какую-то паранойю. Есть технологические моменты, и если у вас на телефону стоит несколько приложений, вот вы упомянули Яндекс и Госуслуги, от того, что вы пользуетесь Яндексом, ваши, данные не становятся доступными, а Госууслуги, это система, чисто технологически так не работает, а если тебя нужно связать, но безусловно такие инструменты создать можно, но они созданы где-то на бэкэнде. Для этого вам совсем не обязательно на телефон эти Госуслуги ставить. Вы и сами, все, что вам нужно поставите, потому что вы пользуетесь какими-то сервисами и все ваши данные и так будут собраны. Вопрос в том, через какую компанию к ним будет доступ. Нет же вопроса, что к ним не будет доступа, если это за чем-то потребуется.

И. Бегтин

―

Я не готов как-то это комментировать.

А. Петровская

―

Если я ошибаюсь, поправьте меня. Данные пользователей Эппл в Китае и в Росси хранятся внутри страны? Внутри Катая, и внутри России? Поскольку там есть соответствующее законодательство.

И. Бегтин

―

А вы всегда переходите на зеленый свет? Дорогу?

А. Петровская

―

Я стараюсь. Для собственной безопасности.

И. Бегтин

―

Но не всегда. И это называется правовым нигилизмом. И какое-то количество законов пишется, но не соблюдается даже теми, кто их делает. У нас огромное количество постановлений не соблюдается органами власти, для которых они и были написаны. О чем вы говорите! Есть закон в России, требующий локализации персональных данных, но это не значит, что он соблюдается. Вы видели годовой отчет Роскомнадозра или Госкомсвязи об итогах переговоров? Если бы закон соблюдался, они бы давно об этом весело писали бы везде, где только можно, как о своей победе. Последняя компания, у которой они требовали, чтобы те локализовали данные, это сервисы Майкрософта, но он просто отказался это делать.

А. Петровская

―

После этого Linkedin у нас так и не стало!

И. Бегтин

―

Так и не стало! Им так и пользуются в IPN и чарт-бизнес так никуда и не ушел. Просто правовой нигилизм достиг некоторого максимума в этой области. Так же и здесь, Аппл не отдает данные российским организация, и Гугл тоже. Это большие заблуждения. Если вы посмотрите Transparent Records, то они тоже стараются не отдавать ничего российской правоохранительной системе. И получается, что у них доступа к большей части этой системы, ни Андроида, ни Айфона, и разумеется, что предустановка в том числе и государственных мобильных приложений – это доступ к конечным устройствам. И не надо этого недооценивать. Если у нас сейчас основной тренд на блокировку контента, то наличие предустановленных приложений, например антивируса, то эти антивирусы должны быть аккредитованы, и они будут фильтровать контент, который вы смотрите по блокированным сайтам на самом конечном утройстве. И если ваше устройство не будет этого делать, то с ним что-то не так.

А. Петровская

―

Но предустановка любых мобильных приложений не говорит о необходимости их использования. Ну, переустанавливайте! А я не буду их использовать. А если я не интересуюсь ими и не использую, у меня есть некоторые мобильные приложения, которые предустановлены Аппл на Айфон, так же я буду и с этими - я не буду их использовать.

И. Бегтин

―

Нет, это будет иначе. Постановление правительства еще не вышло и мы не знаем, что там будет написано. Если там будут требования по неудаляемости этих приложений, то вы не сможете удалить их с телефона. А если приложение установлено, то это не значит, что оно за вами не следит и не мониторит то, что вы делаете. У приложения есть та часть, с которой вы непосредственно взаимодействуете, интрефейс, а есть сервисы, которые непосредственно работают в операционной системе. Если это приложение антивируса, то антивирус работает не тогда, когда его запустили, а он работает постоянно. И у большей части приложений есть бэксервис.

И то, что сейчас российское правительство вмешивается в уже существующую коммерческую систему, то было бы хорошо, если бы это регулировалось бы защитой прав потребителей. Но тогда это происходило бы иначе. Там не было бы ни предустановки ни госприложений, ни монопольных российских приложений, а были бы антимонопольные требования, распространяющиеся на магазины приложений. Там были бы требования по установке на телефон магазинов российских приложений. Но у нас все сделано в модели ручного управления: правительство будет утверждать конкретные приложения и конкретный механизм отбора. И не стоит это идеализировать. Это не китайская модель. Разница России и Китай в том, что Эппл с китайского рынка уйти не может. А с российского может.

А. Петровская

―

Потому что у нас разные объемы рынка.

И. Бегтин

―

Конечно! И способы давления на международные корпорации, кроме как размером рынка, в принципе нет.

А. Петровская

―

Ну уйдет Эппл. Как пишет «Медуза», ссылаясь на свои источники, это все в рамках единой экосистемы суверенного интернета, которая так называется, то, ну хорошо, не будет Эппл, но будут другие, которые согласятся, и прекрасно! Будем без Эппла с их всякими заморочками.

И. Бегтин

―

Я не против. Я и не пользуюсь. А сколько у нам пользуется? Треть или четверть пользователей Эппл.

А. Петровская

―

Сергей, а что вы думаете?

С. Денисюк

―

Не думаю, что Эппл так легко нам это отдаст. Там 2% продажа устройств, и это при том, что их доходы от продажи устройств не растут, в частности Айфонов, и пожертвововать три миллиарда долларов, что они в России продают? Не думаю, что их акционеры будут счастливы. Я вижу такую модель, они сейчас говорят всякие страшные слова, что приложения будут следить, но на их платформе это невозможно. Там нет антивирусов и приложения друг с другом не могут быть как-то тайно связаны на самом устройстве. Я не говорю про бэкэнды. А нам остается дождаться, как правительство это конкретно придумает. Вероятно они сойдутся на каком-то варианте. Это не единичный случай, когда систему адаптируют для локальных рынков для соответствия законодательству. И даже для не очень больших рынков, например как вы говорили, в Саудовской Аравии?

А. Петровская

―

Там другая история, я читала, для рынка ОАЭ, не работают некоторые функции, например, фейстайм, потому что для операторов такие звонки не очень выгодны.

И. Бегтин

―

Я знаю эту историю с Саудовской Аравией и Китаем. В Китае была добавлена поисковая система по умолчанию. Это не приложение. В Саудовской Аравии и в других арабских странах нет фейстайм по лоббированию телефонных компаний, но при этом Эппл не предустанавливает никаких третьесторонних приложений, потому что они не несут за них ответственности. В Андроиде – это штатная опция, специально так предсмотренная. Вендеры конкретно зарабатывают на том, что предустановили вам тот или иной антивирус, мобильное приложение или сервис. Это специально предусмотрено в бизнес-модели всей этой экосистемы. В Элле этого принципиально нет. Если Эппл пойдет на это хоть один раз, то они в экономике потеряют больше 1%.

Честно говоря, я не понимаю предмета дискуссии. Государство пришло отрегулировать очередной кусок рынка или коммерческие отношения, тяжелые, непростые, но коммерческие отношения. Если правительство решит еще что-нибудь похуже сделать, то мы снова будем обсуждать: «Ну ладно, ничего страшного, мы это переживем». Начинается с малого. А дальше все будет регулироваться только жестче. А мы обсуждаем, насколько не страшно то, что произошло. Ничего хорошего в этом нет. Был коммерческий сектор. Рынок. Некотрое количество экосистем. Сейчас пришел регулятор в лице государства. Значит оно будет предустанавливать неудаляемые приложения у вас на телефоне.

А. Петровская

―

Мы с вами обсудили вопрос, связанный в первую очередь с безопасностью. Но те аргументы, которые выдвигались к пояснительной записке к законопроекту, который был принят и скоро законом в полном смысле этого слова, там тоже говорилось о безопасности, но правда в совершенно другом ключе, нежели мы с вами обсуждали.

И. Бегтин

―

О безопасности в части передачи данных за пределы России. Это правда. И такие ограничения есть во всех странах. Это безопасность не микропользователей, а это безопасность государства. Они говорят: «Нам не нравится, что за нашими гражданами следит, допустим, Ми-6, давайте за ними будет следить ФСБ». Хорошо, пусть будет следить ФСБ. От этого ни горячо, и не холодно. Проблема не в этом, а в том, что очередная область существования, где были коммерческие отношения, входит государство, которое устанавливает определенные жесткие правила, некомфортные в том числе и для игроков на рынке.

А. Петровская

―

У меня как раз вопрос, связанный с коммерческой деятельностью. Оставим в покое слежку. Там говорится, а почему там должен быть только Гуглхром или Сафари, вот у нас есть Яндекс-браузер. Или почему только Вотсап или Аймесседж, а вот у нас есть… И для смарт-ТВ тоже есть определенное количество альтернатив. И им трудно выбраться, пока есть такие гиганты, с которыми им не справиться. Государстве вправе в это вмешиваться?

И. Бегтин

―

Есть конкретная практика. Есть Евросоюз и он четко регулирует поиск этих приложений, и отчетов, которые они выпускали, они их мониторят. А антимонопольное регулирование осуществляется иначе. Это регулирование магазинов приложений по продвижению и по предустановке. Модель поменялась. Яндекс говорил, а давайте вместо Гугла, пусть у пользователя будет выбор – Яндекс или Гугл. Это была одна история. А сейчас, когда встал вопрос о предустановке Госприложений и акцент на безопасности, это уже принципиально другой подход.

А. Петровская

―

А насколько это состоятельный аргумент? Насколько производителям российского софта тяжело конкурировать?

И. Бегтин

―

Представителям всех малых сервисов тяжело конкурировать с гигантами. Есть действительно очень манипулятивные техники, которые Эппл за последние десять лет применял в своем магазине приложений.

А. Петровская

―

Иван, спасибо, сейчас мы прервемся на московские новости и мы через пару минут вернемся.

А. Петровская

―

Мы продолжаем программу «Свободный формат». Напомню, в студии Сергей Денисюк, генеральный директор компании-разработчика мобильных приложений для бизнеса MobileUp. В первой части программы с нами был Иван Бегтин, директор Автономной некоммерческой организации «Инфокультура». С Иваном мы закончили на вопросе, который я задала: насколько тяжело было до принятия законопроекта небольшим компаниям по мобильным разработкам, по мобильному ПО конкурировать с гигантами? Иван успел сказать до новостей, что тяжело бороться с гигантами. Теперь, буквально из первых уст, от вас, Сергей. Вы самое заинтересованное лицо. Как только приняли законопроект, должны были аплодировать и радоваться. Понимаю, что вы как-то спокойно встретили это решение. С. Денисюк

―

Да, очень спокойно, потому что вряд ли этот законопроект затронет… Не идешь же речь о создании каких-то конкурсов приложений: кто лучше, кто лучше всех удовлетворяет пользователей. Какой-то другой будет механизм. Непонятно, какой. Вероятно, это затронет самые крупные, основные приложения в ключевых категориях: поиск, навигация, коммуникации. И для большинства разработчиков ничего не поменяется, как конкурировали какими-то продуктами, так все и продолжится. А. Петровская

―

Тогда получается, что этот аргумент несостоятельный. Но главное, как лоббировали эту историю… Все, что было в пояснительной записке, о чем говорили инициаторы – я читала комментарий одного из депутатов коммунистической партии, который говорил, что «ну как? Во-первых, тяжело нам. Так будет проще. Во-вторых, так, например, будет легче пожилым людям, которым трудно устанавливать». Это был основной костяк аргументов. Получается, что они несостоятельны. Вам не надо было, вы не просили? С. Денисюк

―

Мы точно не просили. Немножко странные аргументы. Пожилым людям – ну может быть. Хотя в любом салоне связи, где они покупают телефон, могут поставить что угодно. Большинство – если про телефоны говорить – телефонов продаются и так с некой локализацией. Там уже установлены определенные приложения российские, потому что вендоры об этом договариваются с производителями сами, напрямую. В этом смысле, для пожилых людей – не думаю. А. Петровская

―

Какая аргументация должна быть этим законопроектом? Вы не выступаете против этой идеи. Вам кажется, что это логично, чтобы такой закон существовал и для безопасности и так далее. С. Денисюк

―

Я поддерживаю то, что Гугл не должен запрещать вендорам ставить российские приложения, как это было раньше. А. Петровская

―

Это решение было и без закона принято. С. Денисюк

―

Да. В принципе, не имею ничего против того, чтобы государство также защищало свои интересы и безопасность и имело у себя инструменты для того, чтобы технически как-то контролировать пользователей. А. Петровская

―

Выходит, что эта история про безопасность, про суверенный интернет, про контроль, а не про коммерцию. Я просто пытаюсь, это про что – про рынок или… С. Денисюк

―

Это комплексный снаряд, который разные имеет аспекты. А. Петровская

―

А если про конкуренцию? Как вы ощущаете? Оставим вопрос, связанный со слежкой, государственным регулированием, контролем. Поговорим, что это про коммерцию. В каком плане это должно улучшить ситуацию разработчикам мобильного ПО в России? С. Денисюк

―

Определенным компаниям, которые борются за процентные пункты на рынке с теми же глобальными приложениями. Вероятно, они немножко приобретут больше пользователей. Не радикально, но речь про процентные пункты. А. Петровская

―

В коммерческих вопросах не до конца понятно. Сейчас мы попробуем с этим разобраться. У нас на прямой связи Антон Гуськов, директор по связям с общественностью Ассоциации торговых компаний и товаропроизводителей электробытовой и компьютерной техники. Антон, здравствуйте. А. Гуськов

―

Здравствуйте. А. Петровская

―

Вот российские компании. Например, крупные, как Mail.Ru Group, Лаборатория Касперского, МТС, Мегафон – они очень активно и позитивно восприняли новость о принятии этого законопроекта. Яндекс более сдержанно. Мы вот здесь с Сергеем пытались разобраться. В чем коммерческая составляющая? Кому это выгодно? Каким компаниям? Вы выступаете категорически против. В начале на этапе рассмотрения просили включать вас в общественные обсуждения законопроекта, после принятия писали письма с просьбой отказаться от этого законопроекта. На ваш взгляд, коммерческая составляющая здесь где? Кому это выгодно? А. Гуськов

―

Мы не видим реальной выгоды от этого регулирования. На наш взгляд, инициатива вредная сама по себе, потому что для производителей ПО это по сути уничтожает рыночную конкуренцию, в рамках которой они развиваются, и которая им достигает и пользователя. Не только российского, но и международного. Сегодня магазины приложений являются по сути такими площадками, которые небольшие, в том числе, российские компании могут выходить на мировую арену. Есть успешные. Мы знаем, что те же игровые приложения, которые связаны с Вконтакте, Mail.Ru Group, они достаточно успешно зарабатывают деньги коммерческие. Именно за рубежом. А что касается других приложений – такие хиты, как, допустим, FaceApp, которое в конце лета было просто… А. Петровская

―

Ну, с которым был еще и скандал большой. А. Гуськов

―

Скандал был, но возник в частности из-за того, что приложение стало известно за рубежом. Скандал комментировать не буду. Факт того, что это приложение вышло на международные рынки и даже удосужилось получить отзывы от регуляторов других стран – это о том, что именно через магазин мобильных приложений наши разработчики выходят на другие рынки. Сегодня они конкурируют между собой. И крупные, и мелкие достигают успехов именно потому, что они стараются сделать интересный продукт для потребителя. Если завтра возникнет необходимость включаться в какой-то государственный реестр, то, на наш взгляд, для них будет плохо. Конкуренция из области борьбы за потребителя и повышения качества уйдет в усилия попадания в какой-то некий государственный список. Маленькие приложения и маленькие разработчики этого делать не умеют. У них нет ресурсов. А вот лабильность и прочие вещи доступны только крупным. Крупные и так чувствуют себя неплохо. Коллега вот об этом сейчас сказал: они и так чувствуют себя хорошо. Попав в какой-то государственный реестр, у производителя оборудования будет выбор, что поставить – маленького или большого. В таких условиях коммерческих, конечно же, большой всегда предложит лучше условия. У него больше мощности. Чего мы этим добьемся? Мы добьемся усиления близкого к напольному положению огромных корпораций. Маленькие останутся за бортом. Они не смогут конкурировать не ресурсом попадания в этот реестр. А даже если попадут, они все равно на коммерческих взаимоотношениях не смогут предложить лучшие условия, чем гиганты. Им качество улучшать смысла не будет. У них будет задача попасть в реестр. Попали – все. Дальше можно расслабиться. Это все к тому, что небольшие компании останутся за бортом. Вкладывать деньги в разработку крупным особого смысла уже не будет. А. Петровская

―

Но, с другой стороны, простите… Можно я уточню, что касается небольших компаний – они и сейчас в таком же самом положении. Просто если мы говорим о малых компаниях – им не холодно и не жарко от этого закона. А если говорить о крупных… А. Гуськов

―

Вы согласны с тем, что действительно серьезные инновационные разработчики, которые должны составлять костяк. Монополисты не могут составлять костяк. Вот на них это не действует. Для них это все равно не окажет никакого позитивного эффекта. А вот для больших это окажет эффект медвежьей услуги, когда они вместо улучшения качества продукта сместятся в область продвижения в государственных органах свой продукт, а разработки – они уже вкладываться больше не будут. Что касается коммерческих взаимоотношений между производителями устройств и производителями продуктов программных, здесь вопрос в том, что сегодня у них эти коммерческие взаимоотношения на основе взаимного интереса. Если возникает обязанность, то тут более сильные стороны получают ПО, потому что обязаны поставить его. Но не все производители хотят и будут ставить на всю линейку своих продуктов. Сегодня они выбирают в зависимости от заинтересованности пользователей, маркетинговой активности, выгодности, целесообразности установки. И Яндекс, и Мэйл, и Сбербанк, и другие приложения – уже на многих устройствах на базе андроид предустанавливаются. То есть если будут обязаны ставить на все телефоны или планшеты, или все телевизоры, то производитель подумает, оправданно ли это экономически. Может быть, линейку сократить? Платить за каждое устройство – дорого. А. Петровская

―

Сергей, пожалуйста, тоже вы хотели прокомментировать. С. Денисюк

―

Да, я вот не могу согласиться с первым тезисом, что как-то скажется на качестве разработки больших компаний, потому что сейчас мир не такой, как-то все изменилось, нельзя потчевать на лаврах – все это понимают. А. Гуськов

―

Мир такой, потому что конкуренция есть. А конкуренции не будет – мир как бы откатится назад. Начинается деградация. Сегодня они такие, потому что они вынуждены конкурировать. А если такой необходимости не будет, то это будет шаг назад. С. Денисюк

―

Они продолжают находиться в жесточайшей конкуренции друг с другом и с западными приложениями. И малейшее расслабление их… А. Гуськов

―

Будет означать, что они гарантированно остановятся. Поймите это. Гарантированно не надо ничего делать… С. Денисюк

―

Дело в том, что предустановка – она же не означает, что, если у вас на телефоне стоит, то вы этим пользуетесь. Все равно пользуетесь тем, что вам больше нравится. Если вы особенно опытный пользователь. А. Гуськов

―

Но деньги вы получите за свой продукт уже. Вы гарантированно продали его, потому что ПО – это не воздушный эффект. Это конкретный продукт. Чтобы установить на устройство, нужно заплатить производителю ПО. Если деньги получил, то ничего продвигать не надо. С. Денисюк

―

Вот такого в законе как-то я не видел, что… А. Гуськов

―

Есть обязанность установить… Значит, этот продукт… А. Петровская

―

Значит ли это, что мы будем платить за этот продукт, покупая телефон? А. Гуськов

―

Конечно. Потому что это такой же продукт, как и телефон. ПО – это такой же продукт. Чтобы его установить вот сегодня многие… Яндекс, например, бесплатно продвигает через магазин приложений. Если будет обязанность установить на телефон, то производитель телефона или компьютера должен будет его купить у Яндекса, поставить. А. Петровская

―

Антон, у нас 20 секунд до конца программы. Есть ли какая-то реакция на ваше письмо? Коротко скажите, пожалуйста. А. Гуськов

―

О каком письме? Реакция есть, закон принят. Мы надеемся, что все-таки подзаконные акты будут. Закон этот очень общий. А. Петровская

―

Большое спасибо, на этом мы закончим нашу программу, хорошего дня.