Петербург. Воскресенье: Иммерсивный спектакль «Игрушки» о насилии и о свободе. - Интервью - 2019-12-01

Т. Троянская― Добрый день, меня зовут Татьяна Троянская, и я очень рада приветствовать нашу гостью – напротив меня Сигна Кёстлер, человек, который придумал проект под названием «СИГНА». Это проект, который арт-директор фестиваля NET Марина Давыдова считает самым главным проектом нынешнего фестиваля нового европейского театра. С переводом нам поможет Диана Шахалиева. Про проект «СИГНА», о котором мы много слышали от Марины Давыдовой, в России никто ничего не знает. Расскажите, что это.

С. Кестлер― Мы считаем себя театральной группой, мы занимаемся неконвенциональным театром. У меня нет театрального бэкграунда, мой муж и партнер пришел из визуальных искусств. Сейчас это называют иммерсивным театром, но мы начали этим заниматься еще 20 лет назад.

Т. Троянская― 20 лет назад «СИГНА» - это что было?

С. Кестлер― Я начала с попытки делать визуальное искусство, инсталляции в комнате, но обнаружила, что мне не интересно не быть самой инсталляцией в этой комнате, и не вовлекать в эту комнату людей. Потому что то, что мне интересно – это взаимоотношения людей. Я пришла к этому формату с самого начала и до сих пор продолжаю заниматься этим. Где актеры и зрители имеют возможность совершить интимный разговор между собой. Конечно, с годами уровень этого открытого становится все более высоким.

Т. Троянская― Я читала о том, что вы придумываете проект, когда уже находитесь в городе. То есть, когда вы ехали в Петербург, то не знали, какой проект будете здесь делать. Это правда?

С. Кестлер― И да, и нет. Мы приехали сюда работать с актерами в пространстве, это специфический проект. Когда мы приехали, то я познакомила актеров с историей, с которой они будут работать, ее я подготовила до этого. И просила актеров начать с того, чтобы они начали искать своих героев для той истории, которую я подготовила заранее.

Т. Троянская― Актеры петербургские? То есть – из России?

С. Кестлер― Да, все актеры из России.

Т. Троянская― Место, где будет происходить эта история под названием «Игрушки» - это Музей стрит-арта. Очень интересное место, но не то место, с которым ассоциируется Петербург. Почему вы его выбрали, а не какой-то, может быть, особняк старинный?

С. Кестлер― На самом деле, никто нам не предложил такой возможности, выбрать дворец. Если бы это был бы дворец или особняк – было бы интересно, но это был бы совершенно другой спектакль. Нам предлагали на выбор либо дачу либо санаторий либо Музей стрит-арта, и мы остановились на нем. Пространство очень интересное. В нем много комнат, они работали в различных пространствах и привыкли к этому. До этого они работали в заброшенных школах, гостиницах и так далее.

Т. Троянская― Думаю, наши слушатели слышали, что для проекта «Игрушки» собирается очень много всяких разных старых вещей. Все это собиралось в Музее стрит-арта. Сколько вещей вы собрали, что это за вещи и зачем они нужны?

С. Кестлер― Мы собираем, насколько это возможно, чем больше - тем лучше. Для того, чтобы каждый герой мог наполнить свою комнату до мельчайших деталей. Важна каждая деталь – от игрушки, фотографии, вырезок из журналов до косметики, важен стиль каждой вещи, чтобы она относилась к какому-то периоду времени, но не привязана к какому-то определенному периоду.

Т. Троянская― Получается, что эти вещи – часть чьей-то истории.

С. Кестлер― Все верно. Когда-то это были вещи с одной историей, теперь они приобретают новую историю. Важно, что вещи людей, которые живут в этой закрытой Вселенной – это вещи когда-то умерших людей.

Т. Троянская― И какую историю – мы подходим к самому главному - вы рассказываете?

С. Кестлер― Я постараюсь суммировать: есть одна большая история, с которой будут ознакомлены все зрители, но кроме этого, есть отдельные истории каждого героя, которые будут иметь возможность узнать только некоторые зрители.

Постараюсь рассказать основную историю. Женщина, которую зовут Леди, всю жизнь тяжело больна и изолирована. Ее отец - австрийский индустриалист, который и изолировал ее от общества. У нее русские мать и сестра. Сестра погибла, а мать уехала обратно в Россию и исчезла, когда девочке было 5 лет. Когда женщине исполнилось 40 лет, ее отец умер, и она решила вернуться на родину матери в Росси, чтобы самой умереть здесь.

По приезду в Россию она собирает молодых девушек, которые становятся ее ожившими воспоминаниями, ее жизнью, потому что всю жизнь до этого она была изолирована, вокруг нее были только игрушки и куклы. Теперь она живет попыткой наверстать свою упущенную жизнь. Эта Леди очень богата, она получила все наследство своего отца, но ей не нужны эти деньги, потому что они не делают ее счастливой. Обещая этим молодым девушкам дать все, что они пожелают, она тем самым привязывает их к себе. Для своего развлечения она заставляет их играть в различные игры, победители получают самые ценные призы, тем самым она вынуждает этих девушек сражаться за ее любовь, за ее поощрение.

Т. Троянская― Я правильно понимаю, что в какой-то момент она поступает так же, как ее отец?

С. Кестлер― Да, это действительно так. Теперь она сама вынуждает этих девушек почувствовать изоляцию, в которой находилась сама. Ситуация становится еще более абсурдной, потому что все эти девушки, которые решили стать ее игрушками, думали, что это всего на пару месяцев. И Леди сама думала, что вскоре умрет, но вот прошло уже три года, а она не умирает. Даже ложится в свое ложе в ожидании смерти, но снова встает и игра продолжается.

Я забыла одну важную деталь: все эти девочки, которые были собраны со всей России и находятся вокруг нее, также потеряли мать в возрасте 4-5 лет, и поэтому для них фигура этой Леди становится и фигурой матери.

Т. Троянская― А Леди играет…?

С. Кестлер― Леди – то я.

Т. Троянская― Вы придумали эту историю специально для России?

С. Кестлер― Как я уже сказала, мать Леди – из России, она родилась в 1950 году и была певицей, ездила гастролировать со своим хором на Запад, где и познакомилась со своим будущим австрийским мужем. Цель Леди – обнаружить в себе корни своей матери и нам было важно узнать, что это за музыка, важно было общаться с актерами из России, с продюсерской группой, с вещами из России, которые у нас были, чтобы стать ближе к корням ее матери.

Т. Троянская― Я правильно понимаю – поскольку проект иммерсивный, то очень многое зависит от девушек, которые участвуют в спектакле. Возможно, в результате работы над проектом, выявляются какие-то российские проблемы?

С. Кестлер― Первое, что мы делаем – находим способ коммуникации с актерами. Мы очень счастливы, что здесь у нас есть актеры, которые готовы много работать, они очень мотивированы, и у них есть талант еще и петь и танцевать, это действительно большое удовольствие. Конечно, они с таким форматом в своей работе еще не сталкивались, поэтому мы должны делать много попыток. Процесс для них нов, поэтому они много пробуют, часто друг на друге, когда часть из них становится зрителем для одного. И я рада, что, несмотря на эти трудности, они все равно остаются открытыми.

Т. Троянская― Россия – страна, где зависимость - мужчин от женщин, человека от государства - мне кажется, проявляется особенно ярко. Поскольку у вас спектакль об этом отчасти, почувствовали ли вы эту тему, которая очень актуальна для России?

С. Кестлер― Да, я это действительно чувствую, но думаю, что сегодня это относится не только к России, но и к Европе. Вообще эта сила, власти – это то, что волнует меня сейчас в моей работе.

Т. Троянская― У меня такой вопрос: каких предметов больше всего принесли в Музей стрит-арта?

С. Кестлер― Больше всего нам принесли советской посуды, в том числе металлической. Я очень рада, что нам принесли много текстиля и мебели, которой у себя я бы никогда не нашла. Стоит сказать, что сюда мы приехали не с таким большим количеством вещей, большинство нашли здесь.

Т. Троянская― А что вы привезли с собой?

С. Кестлер― Мы привезли костюмы, которые шила швея специально по макетам русских кукол, а также костюмы для девушек, которые сделаны из волчьего меха и других животных мехов, а также технику. Стоит сказать, что здесь мы также посещали такие места, как Уделка и Апрашка, это особенно важно для нас. Особенно Уделка, где находятся все эти вещи, своего рода археологическое путешествие для нашего спектакля.

Т. Троянская― Я правильно понимаю, что в вашем спектакле принимают участие исключительно женщины?

С. Кестлер― Нет, там есть молодые люди, слуги этих девушек. Но основной состав – это все-таки женщины.

Т. Троянская― Можно ли назвать этот проект феминистским?

С. Кестлер― Я могу сказать, что я – феминистка.

Т. Троянская― Также некоторое время назад, тоже на территории Музея стрит-арта свой спектакль показывал Гёббельс. После спектакля была встреча со зрителями, где он сказал, что не доносит никакого месседжа до зрителя, каждый понимает сам то, что он видит, и это прекрасно, что каждый видит что-то свое. Вы хотите, чтобы конкретный месседж был донесен до зрителя?

С. Кестлер― Не думаю, что работа или право художника решать, что думать зрителю. Я не должна делать никаких выводов для зрителя. Но, конечно, работая с этими обстоятельствами и деталями, которые приводят нас к теме власти, это является чем-то о политике. Потому что отражает, как мы относимся к власти. Надеюсь, что каждый увидит что-то своей в этом спектакле и кроме этого поделиться с другими зрителями своими мыслями, думая об их ответственности, как людей, живущих в обществе.

ЗАСТАВКА

Т. Троянская― Напомню, что мы говорим с Сигной Кёстлер, одним из фронтменов проекта «СИГНА», который будет представлен в Музее стрит-арта. Проект этот называется «Игрушки». Есть точка зрения, что искусство меняет человека. Когда вы делаете свои проекты, спектакли, вы ощущаете ответственность, что ваш спектакль может каким-то образом поменять мировоззрение человека?

С. Кестлер― Думаю, что да, но я не делаю это в одиночестве. Важно, чтобы зритель смог отразить в себе, мне интересна эта комната, в которой происходит отражение. Иначе это не имеет смысла.

Т. Троянская― Как от зрителей будет зависеть то, как пройдет спектакль, поскольку проект иммерсивный, то есть участие зрителя имеет место быть?

С. Кестлер― Этого просто не произойдет без зрителей, потому что зрители – это гости Леди и этих девушек. То, как поведут себя девушки, будет зависеть от того, как поведут себя гости. Зрители будут очень сильно вовлечены в процесс.

Т. Троянская― То есть, девушки будут общаться со зрителями? И я правильно понимаю, что социопатам лучше на этот спектакль не ходить?

С. Кестлер― Я бы предпочла, чтобы на наш спектакль пришло не так много социопатов, но думаю, что наш долг – оставаться открытыми для всех зрителей. И я стараюсь подготовить своих актеров к тому, чтобы быть готовыми работать с различными зрителями.

Т. Троянская― Перформеры – это профессиональные актеры, или актерское образование было неважным?

С. Кестлер― Для меня это неважно, за все эти годы мы работали более чем с 400 артистами. Кто-то из них актеры, а кто-то имеет другой бэкграунд, и я не могу сказать, что кто-то из них лучше, а кто-то хуже. Каждый человек имеет какой-то свой опыт, и важно, чтобы он этот опыт смог привнести в спектакль. Стоит сказать, что здесь, в России, большинство перформеров имеет профессиональный опыт, и, конечно, для нас преимущество, что они умеют петь и танцевать, и мы можем использовать это в работе.

Т. Троянская― Вы, наверное, слышали, что в России в последнее время очень много всяких запретов, нельзя то, нельзя другое, фестивали ЛГБТ постоянно преследуются. Вы думали о том, что в нашей стране что-то могут не понять, запретить. Мешало ли это в работе?

С. Кестлер― Да, конечно, мы думали об этом, потому что есть определенные темы, которые мы не можем затрагивать, поскольку и мы, и фестиваль NET будет иметь определенные последствия. Мы узнали про 4 слова, которые мы не можем произносить вслух, о том, что мы не можем пропагандировать. И это в первый раз, когда мы должны работать с такими запретами?

Т. Троянская― Это мешало вам?

С. Кестлер― Это не мешало, но по-своему сформировало работу. Мне потребовалось довольно много месяцев, чтобы понять, что является табу, а что – нет, и почему.

Т. Троянская― Вам удалось понять, почему?

С. Кестлер― Законно ли говорить об этом на радио?

Т. Троянская― Да, да!

С. Кестлер― Думаю, что это вопрос власти, если вы считаете, что можете диктовать нам сверху, как выражать свое мнение публично, кого любить, кого нет. Это очень опасно. Это совершенно новые законы и если люди готовы принять один небольшой закон, то постепенно будут готовы принимать и другие.

Т. Троянская― Я вам открою тайну, может быть, но к счастью, перечисленные законы к счастью у нас не все соблюдают. Поэтому, может быть, так не будет.

С. Кестлер― Я знаю, я слышу, что люди говорят запрещенные слова вслух, и любят того, кого им запрещено. Важно говорить об этих темах на сцене, ведь если это запрещено на сцене, когда-то это будет запрещено и в твоей личной жизни, и тогда получается, что нет свободы.

Т. Троянская― Ну что ж, мы будем смотреть спектакль «Игрушки» проекта «СИГНА», с 27 ноября по 14 декабря в Музее стрит-арта. Сигна Кёстлер была у нас в гостях, спасибо, что пришли.

С. Кестлер― Спасибо.