Чаадаев: Коррупция в военном ведомстве: взгляд через столетия - Владимир Лапин - Интервью - 2019-11-27
М. Нуждин
―
Это программа «Чаадаев». Это совместный проект радиостанции «Эхо Петербурга» и Европейского университета. Я – Марк Нуждин. Сейчас примерно 13.06. Сегодня мы говорим о коррупции в военном ведомстве. В нашей студии профессор истории Европейского университета, директор Центра изучения культурной памяти и символической политики Владимир Викентьевич Лапин.Давайте начнем. Я почитал ваши публикации и обратил внимание, что вы сетуете, что до сих пор специалисты в области батальной живописи, которые написали немало полотен, так и не увековечили подвиги интендантов и тыловых служб. Сегодня я в нашей программе предлагаю создать такого рода живописные полотна, которые бы увековечили подвиги тыловиков в нашем эфир и конечно мы будем смотреть как эти полотна будут выглядеть с точки зрения сегодняшнего дня. И я предлагаю двигаться снизу вверх. Начнем мы наш живописный экскурс в историю коррупции в военном ведомстве с самых нижних чинов. На что были бы похожи эти сюжеты? Чем они занимались?
В. Лапин
―
Армия – это не только вооруженные силы. Это – огромный хозяйственный механизм, через который проходят не просто деньги, а деньжищи. Огромная часть государственного бюджета расходуется на армию. Например, для реконструкции современного тяжелого ракетного атомного крейсера предполагается израсходовать около пятисот миллионов долларов! Если измерять это в дипломатах с долларами, то это – 333 дипломата! Это колоссальные деньги. И известный принцип – быть у водицы, и не напиться, он действует и в вооруженных силах тоже.
М. Нуждин
―
Только кто-то пьет из ручейка, а кто-то из большой реки!
В. Лапин
―
Да. И всякого рода «шалости», шалости» с казенными суммами и имуществом – они не всех уровнях. Например, известная история с мореплавателем Лазаревым, который был назначен командующим Черноморским флотом. Он, когда прибыл в Севастополь, ужаснулся несунами, тому, что нижние чины уносят с места службы. И он издал приказ, провести в Севастополе повальный обыск и высечь всех, у кого дома найдут какую-нибудь вещь казенного образца.
М. Нуждин
―
Сильно!
В. Лапин
―
А поскольку он адмирал, а слово у него крепкое – он что сказал, то и сделает, то в ночь перед обыском все выбросили казенные вещи на улицу.
М. Нуждин
―
Под покровом тьмы, чтобы не было видно из какого дома, что выброшено.
В. Лапин
―
Конечно! И утром специальный команды за один день не смогли разобрать это всё имуществе: все эти ткани, канаты, железо, посуду, всё что есть казенного образца. И разбирали они это трое суток! Такое количество было выброшено.А в Кронштадте, например, во всех лавках можно было найти имущество казенного образца: сукно, парусину, ткани, которые выдавались, для шитья одежды, обувной материал и так далее.
М. Нуждин
―
То есть то, что не должно было поступать в продажу.
В. Лапин
―
Да. Здесь был тот самый принцип – с чем работаешь, то и имеешь. Это было очень распространено.
М. Нуждин
―
А давайте я это отобью сюжетами из лент новостей!«Вынесен приговор торговцам танковыми запчастями. В Белгородской области осуждены члены преступной группы, занимавшиеся контрабандой военной техники. У села Нихотеевка пограничники задержали УАЗик, нагруженный катками ходовой части танка Т-72».
Или другой сюжет. Вы упоминали флот. «Охранники продавали корабельное имущество и тратили деньги на алкоголь. Они сторожили корабль на зимнем отстое и потихоньку выносили с него приборы и инструменты. После продажи украденных вещей злоумышленники тратили деньги на алкоголь и личные нужды».
Это 2016 года, но тут мог стоять и 1916 и 1816 года.
В. Лапин
―
Совершенно верно. На Балтийском флота, например, была такая катастрофа: один нижний чин решил вынести немножко пороха и во время приборки смешал его с мусором, но по дороге ему попался боцман, который что-то заподозрил и посветил ему в этот мешок фонарем. Фонарь был с разбитым стеклом, и в результате…
М. Нуждин
―
А фонарь был с пламенем? Не современных электрический фонарик?
В. Лапин
―
Да, с пламенем. И это привело к тому, что 84-пушечный линейный корабль взлетел на воздух, и стоявший рядом с ним корабль тоже загорелся. Это равно потере в большом сражении.И пожары на воинских складах нередко происходили отчасти по неосторожности, но отчасти и по определенному умыслу. В России золотые яйца несут красные петухи!
М. Нуждин
―
Какое хорошее выражение. Всевозможных стихийных бедствий мы коснемся позже. А давайте перейдем к следующей картине. Средние командиры, капитаны судов, батарей и полков. Там наверное масштабы были другие.
В. Лапин
―
Естественно. Там очень большую роль играла так называемая «система справочных цен». Устанавливалась определенная цена, губернатору давалась справка о предварительной договоренности и на эту сумму командир части получал деньги.
М. Нуждин
―
Это цена на продовольствие?
В. Лапин
―
Да, прежде всего на продовольствие и фураж. Естественно цена не соответствовала реальной и губернатор и все причастные «получали свое». В теперешнем лексиконе это называется «откат». Кстати, «откат» - это слово военное. При выстреле орудия один из членов расчета кричит: «Откат нормальный! Ствол чист». Это слово из артиллерийского лексикона. И по идее он должен равняться ровно 50 процентам. Сколько энергии закладывается в снаряд, чтобы он полетел, столько же энергии расходуется и на откат орудия. По законам физики откат должен равняться половине.
М. Нуждин
―
Но видимо физика сохранялась и в сфере военных закупок.
В. Лапин
―
Я думаю, что да. Но мне кажется, что в XIX веке люди были скромнее.
М. Нуждин
―
Тем не менее эта казенная цена, которую сообщали гражданские власти, она принималась за абсолют и была гораздо выше нынешней.
В. Лапин
―
Конечно! Военные среднего звена, командиры полков, а полк был основной хозяйственной единицей в армии, шли на это не от хорошей жизни.
М. Нуждин
―
Почему?
В. Лапин
―
В России еще с Петровских времен существует такая идея, что все реалии жизни надо разнести по клеточкам, чтобы в каждой клеточке была нужная цифра. И все хозяйство полка было расписано по различным табелям, инструкциям и так далее, которые жизненным реалиям совершенно не соответствовали, и поэтому люди, на которых лежала ответственность поддержания воинской части в боеспособном состоянии должны были изворачиваться.
М. Нуждин
―
То есть сделать реальное дела, чего либо не нарушив, было невозможно?
В. Лапин
―
Да, невозможно! Абсолютно невозможно. Все эти табели не соответствовали жизни изначально, и к тому же во многих случаях они были устаревшими на десятилетия. Это как если бы сейчас человеку, владеющему современным автомобилем, предложить инструкцию по обслуживанию «Москвича-403». Примерно так.
М. Нуждин
―
Вы приводите очень хороший пример, потому что сейчас в военной сфере продолжает работать много установлений, которые были приняты еще для Советской армии.
В. Лапин
―
Совершенно верно!
М. Нуждин
―
А помимо этих хитростей, которые просто позволяли поддерживать и смазывать механизм армии, существовали и случаи совершенно вопиющие. Например, когда солдат, находившихся на действительной военной службе, отправляли рубить лес, или в извозчики.
В. Лапин
―
Это как Лесков устами Левши сказал: «Это у нас повсеместно». Схема была примерно такая: в XVIII-м и в первой половине XIX-го века было не редкостью отправление рекрутов в крепостные в имение офицеров и командира полка. Их записывали либо убежавшими, либо умершими, а они благополучно трудились в сельском хозяйстве своих непосредственных военных начальников.
М. Нуждин
―
Вы сейчас говорите о «мертвых душах» в военном варианте?
В. Лапин
―
Да! Именно так. И кроме того, солдат на срочной службе привлекали для работы «для дома, для семьи». Наказание за это следовало только в крайних случаях. Во время Кавказской войны, когда шли боевые действия, напряженные, как раз в эпоху Шамиля, был наказан командир Эриванского пехотного полка. Приехал инспектор из Петербуга, и там была проста сказка про Кота в Сапогах. Инспектирующий ехал и видел дровосеков, и спрашивал их: «Вы кто?». А они отвечали: «Мы – солдаты Эриванского полка!» Он видел пастухов: «А вы кто?» И в ответ: «Солдаты Эриванского полка!» Потом он спрашивал косарей, заготавливающих сено: «Вы кто?» - «Мы солдаты Эриванского полка!»Во время войны, настоящей войны, нижние чины полка во время фронтового затишья занимались хозяйственными работами. Полковника разжаловали и отправили служить в какой-то гарнизонный батальон.
М. Нуждин
―
То есть ситуация, когда стройбатовцы строят дачу генералу…
В. Лапин
―
Это постоянная история!
М. Нуждин
―
Но при этом, вы упомянули, что этот случай разжалования и наказания был исключением.
В. Лапин
―
А здесь наблюдается следующая картина: чем ниже чин, тем жестче наказание. А люди полковничьего ранга, а тем более – генералы, в большинстве несли наказание очень условное. А это был случай показательной порки. Ну и действительно, но вышел за все рамки. Ключевая фраза здесь содержится в «Ревизоре» Гоголя: «Не по чину берешь!» А если человек «брал по чину», то есть по некоему соглашению: сколько может брать генерал, сколько полковник, а сколько капитан, тогда все было нормально. А если он выходил за эти рамки – тогда следовало наказание. Это – боевой генерал, прошедший войну, лично командовавший, жалевший солдат, прекрасно разрабатывавший операции. Он прошел от прапорщика до полного генерала. И получил титул графа. Но при этом – никаких границ не знал. И когда, уже не выдержавший император Александр II, написал главнокомандующему Барятинскому, чтобы тот его хоть в какие-то границы ввел, то тот ему ответил: «Ваше Величество! Евдокимов нам Кавказ завоевал, а Кавказ дороже всего, что он прикарманил! Давайте будем терпимы к нему!»Еще раз повторю: это был настоящий боевой генерал, который все свои награды и свой титул, и все свои чины получил исключительно заслуженно, это не какой-то паркетный шаркун.
М. Нуждин
―
Нам пора приступить как раз к паркетным шаркунам, к тем людям, основные достоинства которых лежат именно в сфере снабжения. Я говорю об интендантах самого высокого уровня. И если мы раньше говорили о каких-то наказаниях, а о них мы еще будем говорить в конце программы, но как я понимаю по решению ответственного лица увеличивались суммы и снижалась ответственность.
В. Лапин
―
Да, да.
М. Нуждин
―
А каким образом обтяпывали свои дела тыловики высокого уровня? Какая история самая показательная?
В. Лапин
―
Самая интересная на мой взгляд история произошла в начале 1820-х годов. Это посадки хлеба для провианта в Санкт-Петербургкской губернии, на Северо-Запад. Организованная преступная группировка во главе с самыми высокими чинами интендантского ведомства – люди очень креативные, я бы даже сказал – исключительной креативности. Они придумали такую схему: они изображали, что казенные грузы с хлебом не успевают пройти из Волги в Неву, ранней ли ледостав, поздний ли ледоход – тысячи причин.
М. Нуждин
―
Непогода, распутица!
В. Лапин
―
Да! Масса всего. И что якобы эти хлебные грузы застряли между Рыбинском и Санкт-Петербургом, а на самом деле они уже лежали в Петербурге. А зимой «организовывалась» из доставка санным путем и разница между перевозками барками и перевозкой на санях – делилась соответственно коэффициенту делового участия между всеми участниками этого всего дела.
М. Нуждин
―
Тут надо пояснить, потому что иначе разница может представиться чем-то несущественным.
В. Лапин
―
Например, если бы нужно было возить щебень из Рыбинска в Петербург, то стоимость перевозки щебня Камазами – и стоимость перевозки щебня на такси, вот примерно такая разница. Суммы колоссальные!
М. Нуждин
―
То есть Камаз – это груженная баржа…
В. Лапин
―
Да, а такси – это несколько сумочек. И все это на санях по первопутку! И все это продолжалось много лет, и в конце концов вмешался один из купцов…
М. Нуждин
―
То есть – не честный следователь, не чиновник?
В. Лапин
―
Нет. А получилось, что в этот тендер, или как тогда это называлось – торги, ввязался человек, который эти торги выиграл. Но возить то было нечего! Все уже было перевезено. И тогда интенданты напоили всех возчиков, а этим купцом их было нанято десять тысяч! И всех их напоили. И на всем пространстве от Рыбинска до Петербурга бродили запряженные в сани лошади, бесчинствовали пьяные ямщики и так далее.Все это дело вскрылось, началось следствие, и всех привлекли. Но следствие велось ни шатко, ни валко. И тут наступило новое царствование и в честь вступления на престол нового государя-императора Николая Павловича, Николая Первого, была объявлена амнистия.
М. Нуждин
―
Какая прелесть!
В. Лапин
―
И все кончилось. И многие судебные дела именно так и велись. Они возникали, затем велось следствие и потом это все рассасывалось. По крайней мере кандалами по Владимирке никто не загремел. Обычно в лучшем случае все заканчивалось увольнением.
М. Нуждин
―
В лучшем, это в смысле – в худшем?
В. Лапин
―
Да, в худшем!
М. Нуждин
―
В худшем – для персоны, и в худшем – для государства.Еще одна история, которая привлекла мое внимание, хорошо бы, чтобы вы и о ней рассказали. Это эпизод Русско-турецкой войны концы XIX века, 77-78 год, когда российская армия должна была построить понтонный мост, чтобы переправиться через Дунай.
В. Лапин
―
Война – это самое дорогое предприятие, которое только может быть. Во время Русско-турецкой войны больше миллиона рублей в день расходовалось. День войны стоил больше миллиона рублей! И на этом фоне, может быть это и не очень крупная сумма, чуть больше полутора миллионов рублей было отпущено на строительство понтонного моста. Эта история заканчивается тем, что моста этого не было, и он куда-то делся, и деньги куда-то делись.
М. Нуждин
―
Деньги потрачены, но мост так и не появился!
В. Лапин
―
Эта безумная расточительность имеет и свою оборотную сторону, она связана с такой же безумной скаредностью. И на фоне этих колоссальных затрат – совершенно вопиющий пример: женам погибших офицеров переставали платить «квартирные» деньги не третий месяц после получения свидетельства о гибели мужа. А это означало, что вдовы погибших офицеров начинали бедствовать, потому что «квартирные» деньги составляли значительную часть жалованья.
М. Нуждин
―
Фактически это была компенсация за съем жилья?
В. Лапин
―
Да.
М. Нуждин
―
Получается, что они жили на казенном жилье, и через три месяца после потери кормильца…
В. Лапин
―
Извольте – на выход!
М. Нуждин
―
Мне кажется, что эта история сейчас очень хорошо понятна пользователям ипотеки. Представьте, что будет если вас лишают зарплаты мужа, и вы вынуждены платить ее самостоятельно. Тогда вы поймете, что чувствовала вдова.
В. Лапин
―
Говорят, что сейчас у России две проблемы – аптека и ипотека.
М. Нуждин
―
Это точно! Но знаете, в эту войну еще одна афера колоссального масштаба осуществлялась – с реквизиционным запасом, когда государство попыталось накануне войны создать запас фуража, продовольствия с тем, чтобы войска ни в чем не нуждались и получали все это по твердым ценам. Задумка прекрасная!
В. Лапин
―
Может быть задумано это было и прекрасно, но это и подготовка поле боя для интендантов. Не только офицеры-строевики готовят место сражения – где поставить батареи или где будет засада, но готовились и интенданты. Сначала они создают условия для своей не очень правовой деятельности.
М. Нуждин
―
Тут есть второе дно?
В. Лапин
―
Конечно! Смекалка интендантов нисколько не ниже, чем смекалка фронтовиков.
М. Нуждин
―
Давайте мы здесь сделаем пауза с тем, чтобы создать интригу на вторую часть программы.НОВОСТИ
М. Нуждин
―
Через минуту нас ждет наша обычная рубрика «Контора пишет», но раз уж мы заинтриговали слушателей, то давайте вернемся к тому моменту, что же дала армии эта хорошо задуманная операцию по ее снабжению за низкие цены хорошим товаром!
В. Лапин
―
Была проведена огромная работа для заготовки всего, что нужно для армии, но во время боевых действий оказалось, что большая ее часть находится не там, доставляется не так, и низкого качества и так далее, и так далее. И поэтому командирам воинских частей, чтобы не уморить своих солдат голодом, и чтобы не передохли все лошади, и батарейные и обозные, приходилось выкручиваться, изыскивая все возможные способы, и естественно, в этом случае переходя все возможные рамки закона. Это были люди честные, но поставленные в такие чудовищные условия.
М. Нуждин
―
Интенданты создали дефицит…
В. Лапин
―
…из которого командирам частей и соединений приходилось выходить самостоятельно.
М. Нуждин
―
А тут они были вынуждены прибегать к услугам поставщиков…
В. Лапин
―
Да! Переплачивать, для этого изыскивать средства всякими незаконными или полузаконными способами.
М. Нуждин
―
Нас ждет еще один сюжет. А мы потом еще поговорим о возмездии, которое должно было бы ждать за все эти картины, о которых мы говорили. Я лишь отобью еще одной отсылкой к современности: «Российский военный украл авиатоплива на 50 миллионов рублей. Сделал он это очень просто. Он образовывал неучтенные излишки горючего в ходе проведения полетов, а потом неучтенное топливо продавал неустановленным лицам». По-моему, схема очень хорошо понятная, даже и в XIX веке, надо только поменять керосин на сено, и все сойдется.После рубрики «Контора пишет» мы вернемся в студию.
Контора Пишет
―
Утром 7 сентября 1893 года броненосец береговой обороны российского флота под названием «Русалка», тревожащим слух чуткого к языку и приметам человека, вышел из Ревеля в Гельсингфорс. И пропал. Пропал бесследно вместе с находившимися на его борту 177 моряками. Поиски нечего не дали. И катастрофа обросла легендами, а обстоятельства гибели броненосца век с лишним оставались неизвестными.Спустя 10 лет после катастрофы в 1902 году по проекту скульптора Амандуса Адамсона в Ревеле был воздвигнут памятник исчезнувшему броненосцу и его экипажу. В отличие от многих других знаков российского присутствия в Эстонии этот памятник не только уцелел, но по-прежнему окружен почтением.
В 2003 году экспедиция Морского музея Эстонии под руководством подводного археолога Велло Мяса нашла затонувший корабль, а в 2018 году в издательстве Европейского университета вышла книга гостя нашего сегодняшнего эфира Владимира Лапина под исчерпывающем названием « Броненосец "Русалка": Корабль. Экипаж. Флот. Трагедия. Памятник».
Погрузившись в глубины архивов военно-морского ведомства, Владимир Лапин нашел истинную причину гибели броненосца «Русалка», а вместе с ней и ответ на вопрос, почему на русском военном флоте случается так много трагедий. Попутно он выяснил массу интересных подробностей. Как называли тогда российские военные корабли, и что об этом сказали бы современные фольклористы. Как работает историческая память? На каком языке говорят с нами военные монументы и зачем сегодня к ним ездят фотографироваться новобрачные?
Оказалось, что ответы на эти вопросы интересны не только российским, но и эстонским читателям. В этом году книга Владимира Лапина вышла в Таллинне в переводе на эстонский язык. В магазинах интеллектуальной книги на сайте Европейского университета еще осталось несколько экземпляров русского издания. Торопитесь! Они быстро заканчиваются.
М. Нуждин
―
Владимир Викентьевич, мы конечно все подробности оставим для читателей книги, но на главный вопрос мы бы хотели, чтобы вы ответили здесь и сейчас. Почему погиб броненосец «Русалка»?
В. Лапин
―
Броненосец «Русалка» погиб из-за стечения нескольких обстоятельств. Бывают случаи, когда несколько мелочей, каждая из которых по отдельности не завершается трагедией и даже к каким-то несчастным случаям не приводит, но там сошлось несколько обстоятельств и в конченом итоге корабль погиб. Это и болезнь командира, и шторм, и особые условия подчинения в командном составе русского флота того времени. Это трагическое стечение обстоятельств.Примечательно, что когда я писал эту книгу, и когда разбирали причины катастрофы, мне сразу вспомнился «Курск».
М. Нуждин
―
Буквально сняли с языка!
В. Лапин
―
Самая большая аналогия в том, как торопливо и неумело начало врать морское начальство, искать виновных и спихивать ответственность за произошедшее друг на друга.
М. Нуждин
―
Это вы о каком случае сейчас говорит!
В. Лапин
―
Я о «Русалке». Одним из главных вопросов для морского командования было то, каким образом получилось, что о катастрофе первыми узнали сухопутные, а не моряки. Почему-то именно это было главным вопросом. И начались судорожные поиски виновного, не причине произошедшего, а виновного. И как положено виноватым назначили командира канонерской лодки «Туча», который виноват был только в том, что уцелел. Наказывают вышивших.
М. Нуждин
―
Опять же, за подробности я отсылаю всех к книге. А исторические параллели – налицо.Переходя к следующей картине нашей живописной галерее, обратимся опять же к историческим параллелям и обязательно упомянем суды и следствия, возмездие, которое постигало интендантов. А они вообще были? Чем заканчивались расследования тогда, когда они случались?
В. Лапин
―
Все зависело от чина подследственного. Чем ниже он был, чем менее значимую должность занимал, тем жестче было наказание.
М. Нуждин
―
А тем интереснее, чем заканчивались расследования, которые может быть возбуждались в отношении самых высших чинов!
В. Лапин
―
Самых высших чинов вообще не затрагивало. Их вообще старались не трогать. А в других случаях – это не заканчивалось ничем. Эти дела как бы рассасывались. Каким-то способом они прекращались.
М. Нуждин
―
То есть, тучи не сгущались на самыми высокими лицами вообще? Никогда? А например, скандальное дело Горчакова?
В. Лапин
―
А что сделали с Горчаковым? На каторгу его так и не отправили.
М. Нуждин
―
Но нервы ему помотали!
В. Лапин
―
Нервы? Да, нервы очень жестоко страдали у тех, кто был под судом и следствием.
М. Нуждин
―
Надо напомнить, в чем его подозревали и обвиняли.
В. Лапин
―
Его подозревали в совершенно фантастических злоупотреблениях в период Наполеоновских войн.
М. Нуждин
―
Мы только что вспоминали про «красного петуха, которые несет золотые яйца».
В. Лапин
―
Да, там были какие-то совершенно фантастические ситуации, в зависимости от того, как доставлялись те же грузы. В те времена перевозки – это было вообще золотое дно, потому что была закреплена норма утраты около 8 процентов сыпучих грузов при каждой перегрузке. То есть груз по каким-то причинам несколько раз переваливали, из барок на сани, из саней на сани и так далее, то после нескольких перевалок представлять казне было уже нечего!
М. Нуждин
―
И легко себе представить, что каждый десятый мешок он отправлял куда-нибудь к себе. Хороший закон, полезный.
В. Лапин
―
И фантастические махинации были с финансированием этих операций. Деньги занимались, перезанимались, проходили через каких-то финансистов и опять появлялись. И все это было настолько запутано, что в конце концов дело не закончилось ничем, потому что разобраться в нем было невозможно. Известно, что в военном деле маскировка – очень важная вещь. Но маскировка важна не только для фронтовиков, но и для интендантов тоже. И они были готовы. И разобраться в деле было совершенно невозможно.
М. Нуждин
―
И в результате громкое расследование…
В. Лапин
―
Кончилось ничем! Тем же самым! Пришел новый царь и была объявлена амнистия. И все, кто находились под следствием и под судом – все вышли на свободу.
М. Нуждин
―
Какая прелесть! И еще, погружаясь чуть раньше в прошлое, расскажите о судьбе похожих вещей, которые происходили у начальника Волконского и штатского начальник Обрезкова. Это канун Наполеоновских войн, те же мыши, та же утруска. Усушка. Интересует судьба виновных, помнится, что тогда удалось чуть ли н за руку поймать этих людей! Серьезные тучи сгущались и у них были неприятности.
В. Лапин
―
Но кандалами не загремел никто! Команды каторжников этими людьми пополнены не были. Из-за Волконского, генерал-адъютанта армии и генерал-комиссара Обрезкова в значительной мере была проиграна война 1806-1807 годов. Армия во время этой войны с Наполеоном откровенно голодала. И многие части были просто деморализованы…
М. Нуждин
―
Не противником, а голодом?
В. Лапин
―
Да, голодом! И даже у Льва Толстого в «Войне и мире» об этом сказано. Один из гусаров, Василий Денисов рассказывал о том, как его гусары выкапывали саблями какой-то Машкин корень. Армия питалась кореньями! И это факт. Когда разобрались с этими интендантами, то назначили Алексея Алексеевича Аракчеева, человека, которого не любили как и за жестокость, так и за бескорыстность.
М. Нуждин
―
Но тем не менее, разбирательство опять закончилось ничем, так он еще и в гору пошел! И одна единственная параллель – это дело Васильевой. Похоже?
В. Лапин
―
Очень!
М. Нуждин
―
Большое спасибо за картинную галерею! Всего хорошего, до свидания!