Михаил Гальперин - Интервью - 2019-11-22
Н. Василенко
―
Михаил Львович, мы хотим обсудить официальный ответ Правительства Российской Федерации, который был в конце октября направлен в ЕСПЧ. И подписан он был вами.И, в частности, в общественности возникло много вопросов по ряду пунктов, которые там были. Например, что «масштабы проблемы, а также серьезность и масштабы дискриминационного воздействия на женщин в России достаточно преувеличены». Вот первый вопрос: на каких данных основана эта информация?
М. Гальперин
―
Я вам, Никита, сразу скажу, и вы абсолютно правильно поставили вопрос о том, что позиция вызвала вопросы в общественности. Ну, вообще, этому тяжело удивляться, потому что речь идет о юридическом документе на английском языке достаточно специфичном касаемо определенного дела, который отвечает на конкретные вопросы Европейского суда по правам человека. То есть это процессуальный документ. Я могу по себе сказать. Мне тяжело часто в юридических документах, которые касаются не российского права, разобраться. Чего уж говорить и про юристов?И, конечно, я понимаю, что простым людям, журналистам в том числе, конечно, часто непонятно или вызывают вопросы юридические документы. Поэтому здесь ничего удивительного нет, что он мог вызвать вопросы. Просто, речь идет о том, что, конечно, ничего подобного, что пытались сказать, его истолковать, обывательски посмотрев на него, там, конечно, не было и быть не могло то, о чем говорят.
Этот документ был направлен в Европейский суд по правам человека. Это же не какое-то заявление в газете или в телеэфире, или в публичном выступлении. Это документ, имеющий определенную направленность, который направлен в Европейский суд по правам человека. Составлен по определенным лекалам, которые Европейский суд по правам человека требует. Вот о чем я хочу сказать.
Н. Василенко
―
То есть это непосредственно юридическая переписка, резюмируя?
М. Гальперин
―
Конечно. Абсолютно. Но с этим никто не спорит. То есть это не то, что заявление или пресс-релиз. Это юридическая переписка, направленная в ЕСПЧ. И те вопросы, выдержки, которые цитировались – это фактически ответы на определенные вопросы Европейского суда. То есть это не какая-то общая позиция Правительства Российской Федерации, конечно. Любой юрист, который этим занимается, он бы, конечно, хорошо это понял. Конечно, когда это ретранслируется на общую публику, на простых людей, конечно, им кажется, что это что-то другое.
Н. Василенко
―
Ну, все-таки, с вашего позволения, я хотел уточнить по трем выдержкам. Вот первая, которую уже озвучивал: «Масштабы проблемы и серьезность достаточно преувеличены». Вот на каких данных это основано?
М. Гальперин
―
Ну, так это не было сказано. Вырвали из контекста эту выдержку. Этот вопрос касается применения статьи 14 Европейской конвенции о защите прав человека в совокупности со статьей 3 Конвенции, где ставит вопросы о наличии дискриминации в отношении определенных социальных групп или отсутствии дискриминации. Если вы прочитали весь текст, который касается этого, то это нужно толковать, соответственно, в совокупности с другими положениями и практикой самого Европейского суда по правам человека. То есть здесь вырвать просто это из контекста нельзя. И, конечно, вопрос в том, что преувеличено, не преувеличено – здесь об этом говорить нельзя.
Н. Василенко
―
Конечно, с ссылками на определенные нормативные акты становится понятно. Но еще также все-таки две выдержки, которые, извините, вне контекста озвучу и попрошу прокомментировать. То, что разошлось наиболее (касательно пострадавших женщин): «Пытаются подорвать усилия, которые Правительство предпринимает для улучшения ситуации».
М. Гальперин
―
Вы откуда взяли эту цитату? Это не из документа. Это вы, наверное, с какого-то другого средства массовой информации.
Н. Василенко
―
Да, это уже ссылка на первую публикацию в «Коммерсанте».
М. Гальперин
―
Такой цитаты там не было, конечно. И, видите, вы на русском говорите цитату. Там было по-английски сказано. Конечно, таких слов как «подорвать усилия», конечно, там таких слов нет в этом юридическом документе.
Н. Василенко
―
И тогда последний вопрос. Также в конце вы приходите к выводу, что в России не нужен отдельный закон о домашнем насилии. Тоже очень у многих это вызвало какие-то неодобрения. Что вы скажете?
М. Гальперин
―
Я прямо вам скажу, вот это точно ложь. И я не знаю, кто мне покажет эту цитату. В этом документе ничего не было сказано о законе про домашнее насилие. Вы знаете прекрасно, уверен, что вам подтвердят это, что Министерство юстиции работает вместе с Парламентом над этим законопроектом. И более того, как раз предложение Министерства юстиции заключается в усилении тех гарантий, которые в этом законе содержатся, в том числе в целях выполнения решений, уже вынесенных Европейским судом по правам человека по этой проблеме.Поэтому здесь мы как раз являемся в части исполнения решений ЕСПЧ… И могу сказать вашим радиослушателям, что уже вынесено решение по «делу Володиной», так называемое, над которым мы работаем. И здесь как раз Министерство юстиции исходит из тех европейских подходов к этой проблеме, которые, мы надеемся, будут в российском законодательстве отражены.
Н. Василенко
―
Тогда, извините, уточню именно персонально вашу позицию, не Министерства, не Правительства. Как вы сами считаете, необходим ли закон о домашнем насилии в Российской Федерации?
М. Гальперин
―
Ну, я так скажу, что надо посмотреть, что в этом законе будет, что будет в этом законопроекте. И уверен, что в борьбе с домашним насилием никакие средства не являются достаточными. Если речь идет о том, что необходимо внесение в законодательство, значит надо вместе над ними работать. Давайте вместе. И мы вместе работаем над этим и ищем те инструменты, которые помогут эту беду победить. Вот что я могу сказать. И это мое личное мнение и это позиция Министерства юстиции.
Н. Василенко
―
Спасибо вам!