Магистрат: Проблемы нового бюджета Петербурга - Оксана Дмитриева, Ирина Иванова - Интервью - 2019-11-21
А. Веснин
―
13 часов 7 минут. Меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Магистрат». Сегодня будем обсуждать городской бюджет. Буквально накануне в нашем Петербургском парламенте приняли бюджет во втором чтении. Второе чтение – основное, таким документ и останется. Довольно много спорных вопросов, оппозиционеры давали много поправок и их все не приняли. Сегодня у нас в гостях представители двух оппозиционных фракций. Это Ирина Иванова из фракции КПРФ и Оксана Дмитриева, Партия Роста.Я хотел сразу объяснить, чтобы нас не заподозрили в некой однобокости, мы звали многих и единороссов, и представителей ЛДПР, чтобы они тоже объяснили, почему они голосовали за принятие этого бюджета, а они все сказали что «нет, про бюджет мы разговаривать не пойдем», или просто сослались на занятость и дела. И в связи с этим первый вопрос, почему ваши политические оппоненты особенно в данном вопросе не захотели говорить про бюджет? Хотя самое главное, чем занимается парламент – это утверждение бюджета. Они за него проголосовали, а объяснять почему проголосовали, и почему бюджет хороший – не очень хотят.
И. Иванова
―
Первое. А когда они про бюджет что-то плохое говорили? А второе, бюджет надо прочитывать. Это серьезное мероприятие. Это огромный труд – читать бюджет и разбираться в нем самостоятельно. Никто не дает никаких пояснений. Обратите внимание, как составляется пояснительная записка из правительства – это маленький-маленький документ. Это от нас, депутатов требуют пояснений по каждой статье, если мы вносим поправки. И требуют объяснить почему так, или не так.Это самый глобальный документ, он требует огромного внимания, думаю, что поэтому они и не пришли.
А. Веснин
―
Просто потому что не читали?
И. Иванова
―
Может быть они его просто пролистали. Это первое, а второе, его же надо критиковать, говорить о его минусах и плюсах, а в этом же тоже надо разбираться. И минусы и плюсы надо понять и взвесить.
А. Веснин
―
Оксана Герниховна, а вы как считаете?
О. Дмитриева
―
Думаю, что тут все правильно сказано.
А. Веснин
―
Давайте тогда разбираться в самом бюджете. Приняли буквально три поправки, из даже пакетом принимали. Две поправки от губернатора, и одна – от партии «Единая Россия». И никакие ваши поправки не приняли. Почему так происходит? Ведь бюджет это если не совсем, то и не только политический документ? Он касается городской экономики, хозяйства и так далее. Но здесь все равно идет четкое разделение на оппозиционные фракции, чьи поправки прокатывают, а от Смольного и от «Единой России» утверждают. Почему так получается? И наладить какую-то работу друг с другом не выходит?
О. Дмитриева
―
Это системный вопрос. Это всегда так. И это неправильно, потому что бюджет – это не политический документ. Есть вопросы, которые требуют отдельного рассмотрения, так их и нужно рассматривать. Если до пленарного заседания не провести соответствующей работы, то уже прямо на заседании сложно принять решение, допустим снять два миллиарда с одной статьи и направить их на другую.Приведу пример, на голосование ставили нашу поправку по поводу формирования продовольственного фонда. Продовольственный фонд создавался в 2014-м или в 2015-м году, когда в связи с нашим локальным кризисов вдруг стали расти цены на хлеб и хлебопродукты, и решили совершенно неправильно, не потому что надо было влиять, чтобы обуздать цены на хлеб, что силами отдельно взятого региона, отдельно взятых средств не очень больших в масштабах в целом объема закупки зерна, можно сформировать за счет бюджета, закупить зерно, а потом отдавать его хлебопекарной промышленности по сниженным ценам и так мы сдержим цены на хлеб и хлебопродукты.
Проект полностью провалился и теперь уже никто не понимает зачем это было создано, почему это было и каковы была задача. Когда этот вопрос докладывали на нашем Комитете по промышленности, то сами представители Комитета признали, что проект убыточный, но у него есть долги и они сами не знают как его ликвидировать, как провести ликвидационные мероприятия, а поскольку они сами этого не знают, то даже признав проект нерациональным, его уже третий год подряд финансируют. И ничего. Но нужно же в этом разобраться!
А. Веснин
―
А это не коррупция?
И. Иванова
―
Там не только коррупция. Там еще и куча уголовных дел и мы об этом знаем. Там 38 вагонов куда то исчезли. Мыши съели как говорят. 38 вагонов! Зерна. Это было в 16-м году или раньше. А еще при Валентине Ивановне мы закупили оборудование на бешенные миллиарды, которое просто лежит в коробках, поскольку мукомольный завод для него еще не построен. «Мы ищем место для него». Сначала это была Синопская набережная, потом его еще куда-то перевозили. Да, это целый клубок. А это оборудование куда списать? Мне кажется, что это тянется из-за того, что правительству надо принять волевое решение.Вы тут сказали, что бюджет – не политический документ, а я считаю, что это не так, потому что еще Ленин говорил, что политика – это концентрированное выражение экономики. И это так. Легче забросить этот продовольственный фонд и заплатить каких-то 190 миллионов, нежели разбираться с уголовными или не с уголовными… со снятиями, с тем, что там в коробках лежит. Это же надо переучет проводить, а представляете, если его провести и ВЫЯВИТЬ еще что-то! И надо будет еще что-то новое предпринимать. Лучше не трогать, лучше не трогать!
О. Дмитриева
―
И когда объясняют, что это все для того, чтобы держать запас зерна, то это просто лапша на уши на обсуждении самого бюджета. Как будто некоторые депутаты не знают всей предыстории, которую Ирина Владимировна красочно описала. И будут путать это с материальным госрезервом, а действительно есть резерв не только зерна, но и всего остального, а государственный материальный резерв формируется отнюдь не за счет средств города Санкт-Петербурга, это государственные средства и к этому не имеет никакого отношения.И вот ситуация с поправкой оппозиции. Поправка совершенно обоснована, но конечно, надо было разбираться до, может быть и два года назад, и три года назад, но эту статью в расходах нужно ликвидировать.
А. Веснин
―
Я понимаю, что разбираться с этим и противно, и сложно. Особенно тем людям, которым нужно проводить переучет и отвечать за это, но ведь не какой-то депутат из «Единой России» будет лично вести за это ответственность, вскрывать лично эти коробки…
И. Иванова
―
Так уже и комитета этого нет, кому это принадлежало!
А. Веснин
―
А это не проблема депутатов?
И. Иванова
―
Нет, это проблема вообще…
А. Веснин
―
Почему бы не проголосовать тем же единороссам… Может быть я просто не понимаю логики… Это же не бьет по их личным кровным интересам? Им не придется из-за этого больше работать, ничего же такого не произойдет?
И. Иванова
―
Нет. Произойдет. Наверное. Кнопку они все жмут вовремя и как сказано, и поэтому это тоже произойдет. И у них по этому поводу есть какая-то партийная позиция – не голосовать за поправки оппозиционеров. Ни в каком виде. Мои поправки на бюджетном комитете даже рассматривать не стали. Просто не стали. Потому что они пришли после срока. Губернатору можно после срока, а нам нельзя. Там вообще ничего нельзя. А ситуация у всех одинаковая. Мы же поправки не с неба выписываем. Мы же говорим о том, что необходимо делать. Но голосовать за нас ни в коем случае нельзя. А потом они приходят и извиняются, но это ни в коем случае не гражданская позиция.А то, что мы говорим про второе чтение – вот это абсурд. Второе чтение и вносится поправка на 140 миллиардов рублей по моим подсчетам – и нормально! Без пояснений вообще. Ни одной статьи расчета нет. А когда мы подаем поправку, мы все рассчитываем. Мы обязаны рассчитать. А 140 миллиардов – как-то так вот.
А. Веснин
―
Это только губернаторская поправка?
И. Иванова
―
Нет, это только по моим расчетам. А кто нам сказал на сколько она миллиардов тянет! Там же пояснений нет.
О. Дмитриева
―
Для меня было самой большой неожиданностью, когда я приступила к своей работе в Законодательном собрании, то, что во втором чтении, это по закону, губернаторская поправка может менять основные характеристики бюджета. Вся суть бюджетного кодекса, а я в свое время делала его первую версию, это то, что вы утверждаете основные характеристики: доходы, расходы, дефицит и это является концепцией бюджета. А во втором чтении вы можете только его распределять между статьями бюджета. Вы не можете увеличить дефицит, доходы и расходы. А если вы собираетесь это сделать, то бюджет вам надо представлять заново.И все годы поправка губернатора изменяет основные характеристики бюджета и он становится иным. В этот раз дефицит бюджета увеличился практически на 16 миллиардов рублей и это меняет тенденцию. Если при первом чтении мы отметили, что первый раз видим снижение дефицита бюджета, то во втором мы уже этого снижения не видим.
А. Веснин
―
Те же 52 миллиарда, что и в прошлом году?
О. Дмитриева
―
Да.
И. Иванова
―
Это не очень пугает, 52 или 62, мы же не исполняем бюджет. Это потом прямиков идет в пополнение дальше, но это непродуманность абсолютная. Между первым и вторым чтением проходит всего две недели. И что могло измениться за эти две недели, что должна быть такая масса поправок!? И согласитесь, это довольно хороший процент от бюджета. И по моим расчетам это примерно так. Надо сесть и сосчитать. Это мы как должны это считаь? В эксель? Или в столбик?
О. Дмитриева
―
Это общая проблема всех бюджетов. И поражаешься, с одной стороны, мы сейчас живем в мире цифровизации и сами ею пользуемся. Сейчас вы выйдем, по Яндекс-приложению закажем такси и для каждого индивидуально будет рассчитан оптимальный путь. А с другой стороны, бюджет, который требует анализа, до сих пор предоставляется нам всем, и федеральный и этот – в вордовском файле. И для того, чтобы его проанализировать, надо взять эти циферки, снова их все ввести, и начинать его анализировать.
И. Иванова
―
Один год нам предоставляли бюджет в экселе и это было здорово и классно. Но только первое чтение. И представьте себе, я сижу в экселе и забиваю себе количество страниц, которые нам предоставили к второму чтению, а это около четырехсот страниц! Это значит, что я должна сесть… А поправке мне дали только в пятницу вечером, а в понедельник уже БФК (Бюджетный финансовый комитет) и я должна за это время эти 400 страниц куда-то внести и посмотреть, что выходит, а что приходит. И нет никакого пояснения.Примерно так там сказано, 14 миллиардов идет на транспортную концепцию, еще два миллиарда туда-то, три сюда. В здравоохранение – вот столько снимаем. А в образование добавляем столько-то. А куда, зачем? Вот и вся пояснительная записка. А где расчеты-то?
О. Дмитриева
―
И вот вы садитесь и сами рассчитываете. Более того, бюджетная классификация все время меняется. Несколько лет назад статьи бюджета были такими, к какими мы привыкли по функциям: образование, здравоохранение, культура, социальная политика. Эти устоявшиеся разделы те, кто занимается бюджетом, знают наизусть. Первый раздел – общегосударственные расходы, четвертый – национальная экономика, все как «отче наш».А потом сказали: «А теперь мы переходим к программной классификации!» И уже по функциональным разделам не дают информации. И вы уже не можете проанализировать на образование больше или меньше? А мы не можем сказать. Теперь функциональный раздел «Образование» не выделяют, теперь вы только сами можете скрупулезно пересчитать из разных разделов.
И. Иванова
―
И вот так мы с помощниками и считаем. В столбик.
О. Дмитриева
―
И федеральный закон тоже самое делает, это общий закон классификации. Но там – огромная пояснительная записка по федеральному бюджету, где они всегда дают сопоставимые классификации: «Да, классификация изменилась, но вот вам, товарищи депутаты старая классификация. Сравнивайте! Хоть с 2001 годом, хоть в 2009-м». А здесь это никак нельзя определить.
А. Веснин
―
А это какой-то злой умысел? Или просто нерадивость?
И. Иванова
―
Нет, это не нерадивость. Такой бюджет должен быть и для населения. Почему мы считаем, что горожане не разберутся в бюджете? Дайте им его почитать в нормальном виде! В экселе, в конце концов! А чтобы вообще бюджет найти в Комитете финансов, надо быть виртуозом!
А. Веснин
―
Да, это непросто!
И. Иванова
―
Это в век-то цифровизации! И поэтому мне кажется, что это делается специально, чтобы люди не разобрались, плюнули на это дело и поверили, что бюджет – социальный. А какой он собственно должен быть? Если он на 50% состоит из наших с вами налогов. От заработной платы. А остальное – это налог на прибыль и наши с вами имущественные дела. Какой при этом он должен быть? Мы что, ее олигархам какие-то деньгит еще должны? Нет он должен быть исключительно социальным. Исключительно. И развитие в том числе, которое у нас, кстати, страдает. И транспортную концепцию. Ее понять мы тоже не можем.
А. Веснин
―
Я как раз и хотел поговорить про транспортную концепцию. Транспортную реформу бодро объявляли в течение этого года. Сейчас бодрость чиновников несколько падает. Вице-губернатор, господин Елин, который приходил вчера к вам в Законодательно собрание, уже сказал, что они еще не знают, как она будет проходит, что нужно ее еще досчитать. А с вами как-то обсуждали транспортную реформу? У вас нет представления, что нас ждет?
И. Иванова
―
Нам сказал Комитет по транспорту, лично мне сказал, что разобраться в транспортной реформе может только специалист. Я его спросила, что, это не для моего ума? Не по моему интеллекту? А как вы представляете себе горожан, которые должны пользоваться тем, что вы ему представили? Мы не можем сравнить что было и что будет. А как можно сравнивать, если у нас даже… Вы правильно приводите пример, Яндекс спокойно просчитает каждому на какой вид транспорта, на какой автобус ему надо сесть. А тут, когда ты снимаешь 280 маршрутов, и не ставишь ничего взамен, я не могу понять как мне этим пользоваться дальше.
А. Веснин
―
Но они говорят, что что-то поставят.
И. Иванова
―
Когда-нибудь… 20 июля
О. Дмитриева
―
По транспортной реформе, помните Ирина Владимировна, они приезжали еще до всего к нам в Комитет года два назад и докладывали…
И. Иванова
―
Нет, это было год назад, был тоже декабрь и мы начали обсуждать и нам давали концепцию…
О. Дмитриева
―
Да, нам давали концепцию в картинках, и мое прошлое экономиста-математика и душа моя просто разрывается на части. Такого представить себе невозможно, чтобы предложили полное изменение маршрутов, полное изменение наземного парка автотранспорта и при этом – никаких расчетов! Когда их спрашивали, просчитали ли они оптимальное решение, они ответили, что по каждому маршруту они посмотрели. Что это значит, по каждому маршруту посмотрели? Как же это!? Это же задача, по которой Канторович получал Нобелевскую премию – оптимальное распределение ресурсов. Транспортные задачи, которые решали, начиная с шестидесятых годов. Но они их решали как, общая расстановка флота, или задачи определения оптимальных маршрутов. А тут теперь решают ее в Яндексе для каждого конкретного человека, и для каждого конкретного автомобиля.А тут вообще ничего не просчитано! Это даже обсуждать нельзя было, даже депутатам выходить нельзя было, пока они вообще не просмотрели маршрута. Что-то нужно снимать, а что-то – нет. Где-то нужно закупать большие автобусы, а где-то – наоборот, нужно сохранять маршрутки. Вы просчитайте это!
Когда мы сделали «допрос с пристрастием», то выяснилось, что они не только не считали, но даже не понимали, что они эту задачу должны поставить и все просчитать.
А. Веснин
―
А когда это происходило?
О. Дмитриева
―
Год назад.
А. Веснин
―
Но за год…
О. Дмитриева
―
Ничего не изменилось!
И. Иванова
―
Ничего не изменилось! Только все ужесточилось. Если год назад они предполагали, что может быть смешанный тариф, то есть регулируемый и не регулируемый, а теперь они сказали, что будет только регулируемый маршрут, но все будет исполняться за счет коммерческих организаций. Они сами закупят на 20 миллиардов рублей, они уже контракты заключили. А зачем тогда торги проводить? Если вы все знаете. Кто закупил – тот и получит! Разве это не так?
А. Веснин
―
Конечно, по другому быть не может.
И. Иванова
―
Я спрашиваю, а у нас такой парк есть по автобусам? Они отвечают, что да, все есть. Но оказывается не все так просто. Оказывается, что и парк у нас не готов, и коммерческие структуры боятся. Они не знают какие торги проведут и на каких условиях, и сколько им заплатят. Они вообще ничего не знают. Как так можно строить рыночную экономику, которая на мой взгляд вообще не рыночная!
А. Веснин
―
Сейчас мы прервемся на новости.НОВОСТИ
А. Веснин
―
Возвращаемся в эфир Петербуржского эха. Мы говорили про транспортную реформу, на которую заложили 11 миллиардов рублей в бюджете на следующий год. По вашим словам сделано ничего не будет, никакой транспортной реформы?
И. Иванова
―
Ну кто же знает? Что они сделают из этой транспортной реформы. Мне кажется, что они могут от нее отказаться и время для этого есть. Но это опасно, потому что коммерческие структуры будут обязаны закупить автобусы, потому что эта транспортная реформа не за горами – это июль месяц. Они должны будут заключить контракты и будут большие потери для бюджета, если они подадут в суд и скажут – «эти потери из-за вас! Зачем мы этот транспорт закупали? Вы тогда выкупайте из обратно! А еще у нас недополученная выгода!» Или прибыль. И может оказать так, если мы сметаем все коммерческие структуры, и средний и малый бизнес, то это значит, что из бюджета огромные средства еще пойдут.А с другой стороны, как сказал Комитет по транспорту во главе с председателем, делается это еще и потому, насколько я поняла, чтобы в конечном итоге акционировать этот ГУП.
А. Веснин
―
В смысле? Что это значит? Какой ГУП? «Пассажиравтотранс», который сейчас является государственным унитарным предприятием?
И. Иванова
―
Тенденция идет к тому, что надо акционироваться и приватизироваться, что, вот, мы проведем реформу, а потом будет акционирование. Сейчас идет капитализация за счет бюджета. А как это будет акционироваться, и кто всего этого интересант, нам предстоит узнать в дальнейшем.
А. Веснин
―
А кто вам это сказал, откуда вы это узнали?
И. Иванова
―
Комитет по транспорту, когда он нам докладывал на комиссии по промышленности, экономике и предпринимательству об этой концепции. Он заявил это открыто. При всех.
А. Веснин
―
Я правильно понимаю, что в итоге на этом кто-то просто заработает?
И. Иванова
―
Я не знаю, какая у нас тогда будет экономика, но акционирование – это всегда заработок. Это должно быть так. Это – рыночная экономика. Это оценка, оценка акций или в какую форму они будут превращаться.
А. Веснин
―
Это любопытно. Кроме транспортной реформы, которая видимо находится в подвешенном состоянии…
О. Дмитриева
―
Самый минимальный ущерб для бюджета и для граждан будет если не будут реализовывать. И пусть лучше эти 11 миллиардов, выделенные на закупку транспортных средств окажутся неиспользованными и будут переброшены на другие статьи, потому что реформа не продумана. И уже прошлое повышение цен на наземный транспорт сказалось отрицательно на эффективности работы наземного транспорта, потому что сократился пассажиропоток и те дополнительные доходы, которые они предполагали получить от повышения тарифов они не получили, потому что люди стали сокращать количество своих поездок на наземном транспорте. Есть конкуренты, есть личные машины и можно просто пешком дойти до ближайшего метро.Транспортная реформа, это тот случай, когда потребуется много денег, а экономии не даст никакой, и при этом все будут недовольны.
И. Иванова
―
И может наступить коллапс. Большие автобусы, и средние длинные автобусы – для города это серьезное испытание. Особенно для узких улиц. А они не только в центре. И в спальных районах узких улиц достаточно. А припаркованность автомобилей на 80%? Это мы никак не учитываем.
А. Веснин
―
Кроме транспортной реформы все обсуждают подорожание проезда на 10 рублей разового проезда, как на жетон, так и на билетик на автобус, троллейбус и трамвай. Много про это говорят. Правда, проезд по карточкам подорожает… Но я не понял, то ли на 4, то ли на 6%.
И. Иванова
―
На 4%. Сначала они говорили одно, надо вспомнить, когда вносили вторую поправку в бюджет, тогда шли разговоры, что метро будет стоить 60, а наземный транспорт – 55. А как вы считаете, этот расчет во вторую поправку бюджета должен был войти? Должен! Иначе как ты составляешь бюджет? А потом нам говорят, что нет, метро будет 55, а 50 – будет наземный транспорт. И у меня вопрос, это учтено во второй поправке? Или не учтено не как? Но такого же не может быть, чтобы это не было учтено. Но теперь вроде бы повторил Елин, что да, стоимость будет 55 и 50, но если вы будете пользоваться Подорожником, то это будет стоить 35 рублей, а если вы возьмете карту петербуржца – то 32 рубля.
А. Веснин
―
Это проезд на наземном транспорте. А метро сколько будет стоить по Подорожнику?
И. Иванова
―
По Подрожнику? Не могу сказать. Примерно так же, но надо будет прибавить примерно около трех рублей.
А. Веснин
―
Около сорока рублей будет стоить проезд?
И. Иванова: 38
―
39 рублей примерно.
А. Веснин
―
А вы сами как считаете, это серьезное повышение цены на разовый проезд, это хорошо или плохо?
О. Дмитриева
―
Это плохо. Я не вижу для этого основания. Предыдущее существенное подорожание в 17-м году, и объяснялось это тем, что или надо дать бОльшую субсидию транспортным предприятиям и метрополитену, или мы должны повысить тариф. Объяснения были те же самые, что по Подорожнику и по билетам не на одну поездку подорожание будет меньше а по разовым – больше, потому что мы не должны субсидировать за счет бюджета, тех, кто к нам приезжает, и так далее. Практика показала, что это не оправдалось. Мы наблюдали, была рабочая группа, Партия роста совместно с Комитетом по транспорту и мы по тогда в 17-18 годах по кварталам смотрели какой пассажиропоток и какой поток финансовый, убытки и дополнительные доходы. И выяснилось, что просто пошло сокращение пассажиропотока. И все.
А. Веснин
―
Серьезно? Никакого результата?
О. Дмитриева
―
По наземному транспорту – нет.
И. Иванова
―
Во-первых, и расчетов нет, а во-вторых, у нас даже в метро снижается пассажиропоток. Объясните, почему? Я не могу понять, у нас и туристы, и нам все время говорят, что туристов все больше – а пассажиропоток снижается? И кто его считал, пассажиропоток? Но как только мы уберем конкуренцию, рост тарифов будет значителен. Но конкуренции нет. И не будет. С кем конкурировать?
О. Дмитриева
―
В метрополитене – это очевидно! А наземный транспорт?
И. Иванова
―
И наземный транспорт в то числе.
А. Веснин
―
А почему?
И. Иванова
―
Потому что не будет коммерческих организаций, мы же сейчас их ликвидируем. У нас только государственный сектор остается. И он будет контракт составлять на оказание услуги. И всё. Коммерческие организации, которые будут работать, они будут оказывать услугу, то есть перевозку. Они не будут оплату принимать, они работают не для себя. Они выполняют государственный заказ. Это тоже самое, что субсидии.
А. Веснин
―
Исходя из ваших слов, работа над бюджетом и чиновниками и депутатами, которые голосовали за этот бюджет была не профессионально. Это так?
И. Иванова
―
Нет, мне кажется, что она была очень профессионально проведена, но в том плане, что мы ничего не узнали.
О. Дмитриева
―
Однозначно так сказать нельзя. Сказать, что бюджет в таком объеме для такого города подготовлен не профессионально нельзя. Там все равно есть профессиональная работа. Другой вопрос, если в первом чтении можно было отметить, что есть определенный позитив в виде снижения дефицита и того, что в бюджете нет новых неэффективных провальных проектов, то к сожалению ко второму чтению увеличился дефицит бюджета и появились расходы на, на мой взгляд, абсолютно непродуманный, очень дорогостоящий и очень травматичный для города проект в виде транспортной реформы.Бюджет всегда инерционен и степень свободы в нем очень небольшая, и чтобы предлагать и включать в него новый проект, нужно выкраивать средства. А если вы это уже сделали, то дальше уже идет цепочка, о чем уже Ирина Владимировна очень хорошо рассказала, что они эти средства выделят, автобусы закупят, предприятия потратят средства, а дальше их нужно оправдывать переходом к этой транспортной реформе либо на кого-то эти долги списывать. Поэтому всегда нужно не семь раз отмерить, а семьдесят семь. Семьсот раз! Прежде чем навязывать городу или внедрять в городе такую дорогостоящую для бюджета транспортную реформу. 14 миллиардов плюс, но сняли же субсидии? Одновременно увеличили вложения в закупку новых транспортных средств, и сомнительно нужно ли их закупать, и нужно ли закупать такой парк – больших автобусов, и насколько это будет эффективно…
А. Веснин
―
У нас осталась одна минута. Ирина Владимировна, вы сказали: «Профессионально, чтобы все скрыть». А зачем это делается?
И. Иванова
―
Потому что мы не знаем какие статьи дохода и расхода там есть на самом деле. Мы не знаем, снижается ли там образование, распределение по счетам идет…
А. Веснин
―
А зачем это скрывается?
И. Иванова
―
Потому что это всегда неприятно слышать людям. Посмотрите, они взяли и перекинули из субсидий на выкуп имущества по социальным зданиям и сооружениям, а это – школы! И они перекинули это на Строительный комитет. А это что, означает что Строительный комитет построит? Да он уже ничего не строит на протяжении последних шести лет! Ведь так? Так! И может оказаться, что мы опять с вами отстаем по социальному развитию и по инфраструктуре городской.
А. Веснин
―
К сожалению, наше время подошло к концу, про бюджет мы еще не раз поговорим! Спасибо! До свидания.