Волшебная гора: Как камерный театр помогает найти новые пути к пониманию современного человека - Иван Стависский - Интервью - 2019-11-15
15.11.2019
Волшебная гора: Как камерный театр помогает найти новые пути к пониманию современного человека - Иван Стависский - Интервью - 2019-11-15
Скачать
А. Веснин
―
13 часов 7 минут, здравствуйте, меня зовут Арсений Веснин, это программа «Волшебная гора, сегодня я заменяю наших девушек, Татьяну Троянскую в первую очередь, попробую поговорить об искусстве и о камерном театре. В гостях у нас художественный руководитель фестиваля камерных театров и спектаклей малых форм. ArtОкраина Иван Стависский. Я так понимаю, фестиваль сейчас проходит экватор, на середине он как раз.И. Стависский
―
Да.А. Веснин
―
Еще можно успеть?И. Стависский
―
Можно и нужно, если остались билеты. Это я нагоняю ажиотаж.А. Веснин
―
Все это происходит на Черной речке?И. Стависский
―
За Чёрной речкой. Богатырский проспект, дом 4. Это пять минут ходьбы от метро Пионерская.А. Веснин
―
Хорошо, с географией мы разобрались, давайте тогда, может быть, прежде чем говорить про сам фестиваль, вообще о том, что такое камерные театры, что такое спектакли малых форм, какое-то общее представление, наверное, у всех есть – камерный-маленький, но, наверное, есть более научное или театральное объяснение.И. Стависский
―
Смысл в живом человеческом общении. Дело в том, что Катков в свое время сказал: «Красота – это грим и расстояние». И вот эта формула – грим и расстояние – она свойственно большим театральным образованиям или коллективам. Артист прикрыт костюмом, гримом, светом, дымом, музыкой и режиссерской мизансценой. Артист очень далеко от публики, между ними знаменитая четвертая стена, по Станиславскому. В камерном театра ничего такого нет, ну, оно есть, но в тех дозах, которые не мешают разглядеть живого человека. До зрителя можно рукой дотронуться, пожать руку, поздороваться. Видны эмоции, глаза, требуется особая актерская техника, доверительность, искренность.А. Веснин
―
То есть разница, играть на большой сцене или на маленькой?И. Стависский
―
На малой сцене играть труднее. Здесь, понимаете, в чем дело. Скажем, вокал очень часто проверяется уровнем подготовки вокалиста на piano. Если он умеет держать piano, он умеет на тихом звуке держать стадион – он умеет петь. То же самое и здесь. Дыхание и подача требует предельной, существовать надо на пределе человеческих возможностей, нельзя кричать, это как микрофон, нельзя кричать. Человеческое ухо улавливает малейшие оттенки, движения душевные.А. Веснин
―
Вообще, делятся актеры, артисты на тех, кто специализируется на камерных театрах и на больших?И. Стависский
―
Конечно, делятся. Как делятся и солдаты по рядам войск. Гиганты не идут служить в танковые войска.А. Веснин
―
Но мы же часто видим, что актеры театров играют в сериалах. Вроде бы, разные истории.И. Стависский
―
Это беда. После сериалов им очень трудно возвращаться и на сцену, и в полный метр. Понимаете, если вы все время будете есть чипсы, то перестанете ощущать вкус мяса, рыбы или каких-нибудь деликатесов.А. Веснин
―
Вы говорите про наши, российские сериалы?И. Стависский
―
Про любые.А. Веснин
―
Но есть же многие хорошие актеры, на западе сейчас, сериалы расцветают, там много хороши актеров, которых мы знаем по замечательным фильмам.И. Стависский
―
Это другие деньги. Другая подготовка, другое производство. Это не пять серий за один съемочный день.А. Веснин
―
То есть в таких, хороших сериалах, играть можно?И. Стависский
―
Нужно.А. Веснин
―
Хорошо.И. Стависский
―
В плохих – нельзя.А. Веснин
―
Как, наверное, и в плохих спектаклях…И. Стависский
―
В плохих спектаклях нельзя играть, они сходят со сцены быстро. В сериале можно играть долго, годами. В плохом сериале. Почему-то их смотрят. А плохой спектакль на следующий день, на следующее представление уже никто не будет билеты брать, вот и все. Он сходит со сцены.А. Веснин
―
Это любопытно. Хорошо, тогда если камерный театр – главное отличие, что вы – рядом. Насколько рядом?И. Стависский
―
Совсем рядом. Крошечный зал, 80 мест, при желании мы можем посадить на дополнительные стульчики до 100 человек. Иногда, если это позволяют задачи самого спектакля, мы сажаем публику еще и на сцену. Тогда до 120, примерно. Поэтому все рядышком.А. Веснин
―
Как-то тематики театра большого, классического, и камерного – они отличаются?И. Стависский
―
По сути – нет. Потому что – что такое театр? Это тот или иной способ рассказа, как любое искусство. Как живопись, как кино, это способ общения между людьми. И не столь важно на огромное количество людей рассказывать историю или 1-2-3-5 человек. Это не так существенно. Существенно – найти способ этого рассказа, способ общения со зрительным залом. Чтобы зал не чувствовал себя ли8шним, чтобы был вовлечен в это действие. Это самое главное. А так – по жанрам у нас самые разные. От кукольного спектакля до мюзиклов. От моно-работ до многофигурных композиций. Спектакли, которые играются на пустой сцене, и спектакли, которые очень-очень плотно застроены декорационно, стенографически, самые разные.А. Веснин
―
В чем вообще идея фестиваля?И. Стависский
―
Популяризация камерного театрального искусства, поскольку камерный театр – это привлекать внимание к тому, что мы делаем. Второе – мы приглашаем те коллективы, у которых мы можем чем-то научиться. Третье – мы, как вам сказать, помимо этой учебы, создается совместная база: проекты, гастроли, обмен. Если между режиссерами и художниками возникает гигантское поле, за 10 лет примерно 1000 артистов очень хороших выступили. 1000! Это не проходит зря. Когда хорошие артисты ходят по твоей площадке, она становится другой.А. Веснин
―
То есть вы это делаете для себя, получается?И. Стависский
―
Все живут для себя. Если мы делаем для зрителя, то для себя. Нам нужны живые зрители, зритель, который любит к нам приходить, приходит к нам с детьми, с внуками своими. Театру 36 лет, к нам приходя и приводят свои семьи.А. Веснин
―
Вообще, кажется, вот вы говорите, популяризация, я понимаю, что любой человек, который занимается своим делам, хочет популяризовать. УК меня ощущение, что сейчас камерные театры в чем-то даже обыгрывают театры большие. Они почему-то популярнее. Во всяком случае, я сужу их честно, не разбираюсь вэ том профессионально, но многие мои друзья, люди моего поколения и младше, любят ходить именно в камерные театры, потому что какая-то своя атмосфера, ближе…И. Стависский
―
Конечно.А. Веснин
―
Насколько вы чувствуете нехватку популяризации?И. Стависский
―
Как вам сказать... Это же не… Слава славе рознь. Мы – довольно известный театр, у нас огромное количеств призов. Если я не ошибаюсь, за последние 10 лет мы не выпустили ни одного спектакля, который не получил бы ту или иную награду театральную. И детские спектакли, и взрослые, самые-самые разные. Мы – известный театр. Но дело не в наградах, не в фестивалях, а в сарафанном радио, когда произносят «театр за Чёрной речкой», когда говорят про фестиваль, и у людей лицо меняется. «АХ, это тот самый фестиваль, на котором мы в таком-то году встретились с такими-то людьми», «Это тот самый театр, в котором были мои дети». Вот это нам необходимо. Как и любому театру-дому.А. Веснин
―
Хорошо, я спрошу просто в лоб: у вас билеты всегда все раскуплены?И. Стависский
―
Почти всегда.А. Веснин
―
Даже не на фестивале, а вообще.И. Стависский
―
Почти всегда.А. Веснин
―
То есть своя аудитория, публика есть, которая достаточна для своего театра?И. Стависский
―
План утренних спектаклей детских, вечерний. Это бывает не часто, но на каникулах бывает.А. Веснин
―
Интересно. А это одни и те же актеры играют?И. Стависский
―
У нас редко бывает второй состав.А. Веснин
―
То есть одни и те же актеры по 2-3 спектакля? Хватает эмоций?И. Стависский
―
Хватает. Это не каждый день происходит.А. Веснин
―
Сложно представить. Актер ведь должен сопереживать, а три раза в день – это непростая работа.И. Стависский
―
Знаете, вот мама уехала в командировку. На папу оставила детей. Непростая работа. Но через день-другой все входит в норму. Папа все успевает и постирать, и приготовить, и погулять с детьми. Все успевает.А. Веснин
―
Смотрите, у вас тут, ArtОкраина на пути к новой искренности. Это слоган? В чем смысл?И. Стависский
―
Да. Можно, это все зависит от языка. Подачи, способа рассказа. Конечно, актерское искусство – это искусство обмана. При помощи обмана мы говорим правду. Иначе не сказать. Но каким обманом, как мы должны обманывать, чтобы все понимали, что мы обманываем.А. Веснин
―
А в чем обман заключается? Лицедейство?И. Стависский
―
Конечно. Конечно. Это все обман. Это не наши слова. Мы присвоили эти слова. Это не наши костюмы. Мы присвоили эти костюмы. Мы присвоили себе этот сюжет. И мы должны убедить людей, что это наше. Что это нас касается. Нужно убедить людей, что это их жизнь. Это касается их, когда они будут смотреть.А. Веснин
―
Так что такое – новая искренность? Какой искренности не хватает, что нужно искать новую?И. Стависский
―
Не хватает сердечности, не хватает искренности, как таковой. Не хватает доверия. Не хватает родственного тона в театре. Когда существовало советское кино, были настоящие звезды-артисты, то они приходили в каждый дом с экраном телевизора. Они становились членами семьи. Вот добиться того, чтобы зритель приходит в театр, как к себе домой или как в дом к близким друзьям, а не просто так сел в мягкое кресло, посмотрел что-то, ему представили какую-то смешную историю, развлекли, а он ушел и забыл. Чтобы он стремился сюда, стремился к этому общению. Скажем так: у нас на фестивале, после каждого спектакля, небольшой антракт с буфетом, потом зритель возвращается, это наша традиция, возвращается в зрительный зал, мы встречаемся с создателями спектакля, с артистами, режиссёрами, художниками, и иногда это интереснее спектаклей.А. Веснин
―
Просто общаетесь?И. Стависский
―
Да. Бывает такое, что спектакль идет 50 минут, а вот это общение после – еще часа 2. И артисты умудряются не просто про жизнь рассказать, про свой театр, про репетиции, а еще сыграть несколько историй.А. Веснин
―
Это уже импровизация?И. Стависский
―
Конечно. Это не готовится заранее. И зритель в этом смысле полноправный член этой встречи.А. Веснин
―
Просто интересно – а как это происходит? Я понимаю, что люди общаются, задают вопросы, в какой момент, как выбираются истории?И. Стависский
―
Вы же рассказываете анекдоты. Вы можете сыграть истории.: спеть песню, прочитать стихотворение. Но если спектакль зацепил зрительный зал, то ему очень хочется, зрителям очень хочется дотронуться или прикоснуться к этим людям. Если артисты на сцене получили вот этот отклик от зала, им очень хочется продлить это ощущение. И вот и возникает, вот это – новая искренность. Новое доверие. Это родственные чувства. И человек к этому чувству приходит опять. У нас есть зрители, которые приходят на 5 или на 6 фестиваль. Ждут его.А. Веснин
―
Давайте про сам фестиваль поговорим. У вас, я так понимаю, 8 или 9 спектаклей.И. Стависский
―
В этом году 9.А. Веснин
―
Из многих заявок? Театры из разных стран.И. Стависский
―
Обычно мы рассматривает около 200-270 примерно заявок, из них отбираем 9-10. В этом году, в основном, это Россия. Один театр у нас приехал из Ирана, из Тегерана, это молодая группа. Театр МИФ. Они привезли такой небольшой камерный спектакль, очень интересный, один человек его играет, потому что это последний оставшийся в живых в деревне, которая подверглась военному нападению и так далее.А. Веснин
―
Это реальный человек, который реально остался, актер?И. Стависский
―
Это артист. И он же сочинитель этой истории. Драматург и артист.А. Веснин
―
Насколько я знаю, что вот этих ребят из Ирана, у них какие-то проблемы на родине в связи с их деятельностью.И. Стависский
―
Наверное, у всех они есть.А. Веснин
―
Сталкиваются с цензурой и так далее.И. Стависский
―
Да. Конечно.А. Веснин
―
Не боитесь, что после выступления у вас – у них тоже буду проблемы?И. Стависский
―
Нет. Для того, чтобы сюда приехать, они же должны были пройти какие-то процедуры. Они попали сюда. Нет, я не думаю.А. Веснин
―
Можно посмотреть спектакль?И. Стависский
―
Конечно. Этот спектакль у нас будет 17 ноября. Называется он «Сороковой мужчина или двадцать восьмая женщина».А. Веснин
―
А где, кстати, билеты?И. Стависский
―
Билеты у нас в кассе театра и театральных кассах города. Электронные тоже можно.А. Веснин
―
Если, соответственно, театр из Ирана, то говорят они по-ирански?И. Стависский
―
Совершенно верно.А. Веснин
―
И как это смотреть?И. Стависский
―
В этом случае, поскольку текста немного, мы раздаем зрителям краткое либретто, потому что ребята отказались от бегущей строки.А. Веснин
―
Интересно.И. Стависский
―
Там все понятно.А. Веснин
―
Хорошо. Что еще? Давайте так: уже, я так понимаю, 5 спектаклей…И. Стависский
―
4.А. Веснин
―
Сегодня пятый.И. Стависский
―
Рассказывать о том, что было или о том, что будет?А. Веснин
―
Что было можно посмотреть?И. Стависский
―
Знаете, если вы наберете названия этих театров, может быть, к вам, может быть, придет ссылка. Но может и не прийти. Потому что это все премьеры. До сих пор мы играли только премьеры. Каждый из этих спектаклей игрался четвертый-пятый раз. Три из предстоящих – это тоже премьеры. Может быть, еще нет хорошего видео, которое хорошо смонтировано и размещено в интернете.А. Веснин
―
Давайте тогда коротко про то, что было, что-то впечатлило по-настоящему?И. Стависский
―
Впечатлило по-настоящему все. Это разные спектакли, разного театрального языка, есть и моно-работы, есть и несколько человек на сцене. И это всегда про то, что сейчас происходит. Что там есть классически, скажем, был спектакль «Последняя лента Крэппа» из Брянска, театр имени Алексей Толстого привез вот это. Казалось, пьесе много лет, кто только не играл эту «Последнюю ленту Крэппа», но, удивительная вещь, это не спойлер, поэтому могу сказать. Во-первых, замечательный артист играет, Михаил Кривоносов, заслуженный артист России. И первый раз в моей жизни я столкнулся с абсурдистской пьесой, которая разыграна в гиперреализме. То есть, это настолько плотно насыщено бытовым поведением артиста, с упоением начинаешь следить, как он жарит яичницу, как он готовит кофе, как он надевает на себя рубашку, бабочку, пиджак, как он перекручивает эти магнитофонные записи. Ты можешь следить за этим бесконечно. Как ни странно.А. Веснин
―
Интересно.И. Стависский
―
Обычно, театр абсурда мы какой-то интонацией помечаем. Давайте как-то странно разговаривать, странно двигаться и так далее. Ничего подобного. Все абсолютно гиперреалистично. И в то же время, возникает абсурд.А. Веснин
―
Хорошо, давайте, может быть, что-то еще хотите сказать?И. Стависский
―
Да, конечно. Была замечательная премьера, и ее можно посмотреть, потому что это спектакль наш, питерский, открывал наш фестиваль. Это спектакль по повести Тода Штрассера «Волна», называется он «Эксперимент». Режиссер – Виктор Николаев с артистом Денисом Ворошиловым в творческой лаборатории «Ювента» сделали эту моно-работу. Замечательную. Ворошилов сам по себе артист прекрасный, но то, что он творит в этом спектакле, я, честно говоря, был приятно поражен, удивлен, удивительная техника у него, и, помимо техники, в очень хорошем смысле такая творческая «неврастения», когда почти болезненное моментальное реагирование на все раздражители, которые происходят вокруг него и внутри материала. Он один работает с залом за, не знаю, за десяток персонажей так, что только следи за ним. Это как следишь за спуском с горы. Узник едет с горы, только успел отследить, где он поворачивает. Замечательная работа. А вчера была прекрасная работа из Нижнего Новгорода, это, они уже второй раз на нашем фестивале, любимцы наши. Мы очень их любим. Это режиссер Александр Ряписов, один из таких вот востребованных, успешных режиссеров в нашей стране. В разных городах он ставит. И артистка из Нижнего Новгорода, Наталья Кузнецова, выдающаяся артистка, на мой взгляд. Молодая, но уже очень мощная, очень зрелая. И то, что она творит, вот это – живой дом радио. Это звуковой спектакль. Потому что он сыгран на разные голоса, с микрофоном, гитаристка замечательная у них там. «Говорит Москва» называется этот спектакль. По воспоминаниям дочери Сталина. Безумно тонкая и глубокая, прежде всего глубокая, работа. Я не хотел бы говорить о каких-то отдельных спектаклях.А. Веснин
―
Я понимаю, выделять всегда сложно. Можно кого-то обидеть.И. Стависский
―
Я должен сказать только, что это все интересно, потому что когда мы отбираем, мы отбираем только то, что там нравится.А. Веснин
―
Мы сейчас прервемся на несколько минут на новости. НОВОСТИА. Веснин
―
13 часов 36 минут в Петербурге, продолжаем программу «Волшебная гора». Я заметил, вы говорили про спектакли, которые прошли, про спектакли, которые будут в воскресенье от театра из Ирана, это все время моноспектакли.И. Стависский
―
Нет. Ну что вы.А. Веснин
―
Просто вы говорили все время про одного человека.И. Стависский
―
Здесь – один человек. И открывал наш фестиваль тоже моноспектакль. Но это не значит, что каждый – моно. Например, 16 ноября театр из Екатеринбурга показывает спектакль, где один из зрителей будет играть.А. Веснин
―
Случайный?И. Стависский
―
Абсолютно. Они выберут кого-то случайного из зрительного зала.А. Веснин
―
Всегда в этот момент, часто, становится неловко, вспоминаются какие-то детские праздники, когда ребенка вытаскивает, а он кричит, что не надо.И. Стависский
―
Это ребенку на детских праздниках диктуют, как себя вести, а здесь все права будут у этого зрителя.А. Веснин
―
То есть зритель сможет….И. Стависский
―
Он сможет. А их задачей будет сыграть.А. Веснин
―
Это тоже будет импровизация определённая?И. Стависский
―
Абсолютно. Каждый спектакль уникален.А. Веснин
―
Момент, который в театре один из самых привлекательных. Что даже когда играется один и тот же спектакль, понятно, много раз, то это каждый раз люди играют его заново, он немножечко как будто, наверное, в чем может быть преимущество перед какой-то живописной работой. Что живописная работа – ты, конечно, к ней приходишь, сам можешь быть другим, поэтому она кажется изменяющейся, а театр тебе в любом случае не может повториться.И. Стависский
―
Никогда.А. Веснин
―
Это вот такое какое-то просто размышление.И. Стависский
―
Это все как наша жизнь. Каждая секунда неповторима.А. Веснин
―
Что еще будет? Что идти смотреть?И. Стависский
―
Все идти смотреть. Осталось всего 5 названий. Что вам сказать? Будет театр из Альметьевска, замечательный, который наши зрители помнят по позапрошлому фестивалю, они привозили удивительный спектакль «Магазин». Сейчас они привозят не много, не мало «Медею», сделанную по текстам Мюллера и Еврипида. Там будет удивительная Медея, удивительный мужской хор.А. Веснин
―
То есть даже хор будет? Как в классическом греческом театре.И. Стависский
―
Все будет. Закрывать фестиваль 19 числа будет спектакль Николая Русского, Никитинский театр из Воронежа, Николай поставил по собственной новелле спектакль «Цыганский барон». Фантасмагория, не буду выдавать, про что. Но про наше время.А. Веснин
―
Вообще, я смотрю, вот вы говорите. Вот, в прошлой половине эфира вы говорили о том, что не хватает новой искренности, хороших отношений, сердечности, вы потом сказали, что в театре. Но ощущение было, что вы говорили не про театр.И. Стависский
―
И в жизни.А. Веснин
―
Насколько театр актуален? Насколько он взаимодействует с существующей реальностью? Например, «Медея». Сюжету 2500 лет.И. Стависский
―
Я вам объясню. Понимаете, существуют законы человеческого общении. Вы не будете слушать меня и рассказав обо мне самом, но вы будете слушать, если я начну говорить о вас. И о вашей жизни.А. Веснин
―
Я буду слушать, если начну узнавать свою жизнь в вашей.И. Стависский
―
Если я буду говорить о вас, о вашей жизни, о вашей любви, проблемах, что вас тревожит или радует – вы будете меня слушать. На этом строится работа любой гадалки. Это, как вам сказать, чтобы говорить о вас, ваша жизнь должна быть для меня актуальна. В этом и есть актуальность театра. Иначе зритель не будет ходить, если театр не будет рассказывать про жизнь зрителю.А. Веснин
―
И каким образом, я не знаю, в той же «Медее» можно рассказать про жизнь сегодняшнего зрителя?И. Стависский
―
Каждый человек на земле, независимо от времени его жизни, в древние века он жил, сейчас он живет или будет жить спустя какое-то время…А. Веснин
―
То есть мы говорим про классические сюжеты?И. Стависский
―
Проходят определенные события. Это в жизни каждого человека бывает. Каждый человек рождается, влюбляется, умирает. Не было ни одного поколения, которое не затронула бы война, так или иначе. Не было ни одного поколения, которое не затронула бы несправедливость. Эти события в жизни каждого человека есть.А. Веснин
―
То есть, до сих пор история той же «Медеи», которая влюбилась в Ясона, убила отца и брата, потом загубила какую-то новую возлюбленную Ясона и так далее. Все это актуально?И. Стависский
―
Конечно, актуально. Иначе, если бы это не было актуально, то люди не возвращались бы все время каким-то образом. И авторы перестали бы давно убивать своих героев.А. Веснин
―
Как можно тогда эти сюжеты раскрасить? Сделать под сегодняшний день?И. Стависский
―
Надо просто знать, что это так. Это и сегодня так. Дело в том, что чем хорошо искусство – если ты им серьезно занимаешься, то ты находишься внутри него, то для тебя эти персонажи и эти авторы – члены твоей семьи. Ты будешь рассказывать о них, о своих героях или об авторов этих произведении, как о своих родственниках. Никогда не обманешь никого, произнося слово «мама». С какой бы интонацией ты ни произносил это слово, ты никого не обманешь. Все будут знать, что это – мама. Вот когда такая же степень прирождённости в художественной литературе, в живописи, произведении искусства, и они становятся для тебя родными, членами большой семьи, то ты рассказываешь о близком тебе. И, соответственно, о близком для всех.А. Веснин
―
Но все равно, я так смотрю, все режиссеры-актеры ищут все время какие-нибудь новые формы. Как минимум для того, чтобы не повторяться. Для того, чтобы, наверное, как-то самореализоваться в творчестве, играя уже по канонам, которые могут стать не интересными.И. Стависский
―
Это же язык, он совершенствуется, все время развивается. Возникают слова-паразиты, возникают новояз, возникают сленги.А. Веснин
―
Вам не кажется, что в какой-то момент этих форм стало очень много?И. Стависский
―
Мне кажется, их стало очень мало. Мне кажется, у нас кризис формы. Несмотря на то, что огромное фестивальное движение, казалось бы, вот, привозят спектакли ото всех, со всех городов, и чего там только нет, и чего там только нет, но выработался определенный язык фестивального театрального формата, где эти приемы повторяются. И уже надоели. Уже надоел красный дым, стробоскоп, надоела обнаженка. Надоел мат на сцене. Надоела ругань правительства. Надоели гендерные игры. Мальчик переодевается в девочку, девочка в мальчика. На-до-е-ло. Надоели кислотного цвета декорации и некие конструктивистские. Надоело. Надоело, что артисты перестали разговаривать на сцене без микрофона. Разучились говорить. Надоело, что целый ряд современных режиссёров, театров, артистов, отвергают то, чем учились в театральном детстве. Подвергают события и действия сомнению. Вообще, событийное строительство художественного произведения отвергается. Это надоело.А. Веснин
―
Есть какие-то высказывания в этих спектаклях, которые показывают той или иной фестиваль, о современной политической, общественной жизни?И. Стависский
―
Конечно, конечно. Скажем, в спектакле «Эксперимент» Денис Ворошилов рассуждает о природе фашизма. И вы бы видели, как слушает это зал, потому что это современно. В спектакле «Медея» артисты из Татарстана рассуждают о природе страсти. И что происходит с человеком, когда он подвержен этой страсти. И это современно.А. Веснин
―
Я имею ввиду именно политически-общественные вопросы.И. Стависский
―
Конечно, политика есть. Подождите, а разве это не политические и общественные вопросы? Когда царица или наследница трона убивает родного брата, предает родного отца, национальное достояние дарит случайному мореплавателю. И так далее. Это все связано с политикой.А. Веснин
―
Но как мы можем связать это с современной политикой, современным обществом?И. Стависский
―
Потому что все люди. Я вам приведу простой пример. Два года назад или год назад был ЧМ мира по футболу. Вспомните матч Хорватии. Как президент Хорватии обнимала и целовала своих бойцов.А. Веснин
―
И стояла под дождем там. Да.И. Стависский
―
Это же было прекрасно, да. Это политика. И это жизнь.А. Веснин
―
Но вот каких-то высказываний по поводу проблем сегодняшней России все-таки нет?И. Стависский
―
Ну, как нет. Вот, о фашизме, вот, о сталинизме, вот – элементарно о ситуации, когда взрывают самолеты. Это наш сегодняшняя проблема. Вот о том, как человек заразил всю среду обитания свою. И дальше не рождаются дети просто у этих людей.А. Веснин
―
Хорошо, убедили меня. Напоминаю, фестиваль ArtОкраина проходит в театре за Чёрной речкой, билеты еще можно купить. Спасибо вам больше, успехов вам, Арсений Веснин, счастливо.И. Стависский
―
Счастливо.