Обсудим статью про «Красные бригады» на родине Ленина, вышедшую в «Независимой газете» - Эрнест Старателев - Интервью - 2019-10-16

Л. Гулько― 13.11. Лев Гулько. Добрый день. У нас в студии Эрнест Старателев, политический консультант. Добрый день, Эрнест.

Э. Старателев― Здравствуйте.

Л. Гулько― Давайте обсудим довольно любопытную статью, мягко говоря, вышедшую в «Независимой газете». Называется она «Красные бригады». Вот на днях буквально на родине Ленина в Ульяновске. Если позволите, я начну цитатой. «Пока в Москве и Санкт-Петербурге политологи определяют просвещенных рассерженных горожан-европейцев как массовую базу протеста, в регионах давно работает новая сила, опирающаяся на привычный для территории социальный ландшафт и традиционные партийные бренды. Например, в Ульяновской области не понадобилось «умное голосование» Алексея Навального и участие молодежи в протестных акциях. Протест здесь монополизирован вполне устоявшимися структурами, с экономически выгодными методами работы с молодежью. Теми самыми, что принесли Ульяновску репутацию одной из столиц, - дальше парадокс, - молодежной преступности в стране».

Э. Старателев― Да, есть такая слава за родиной Ленина. Сейчас есть.

Л. Гулько― Речь идет, собственно говоря, об оппозиционно настроенных гражданах.

Э. Старателев― Как я понимаю, речь идет о том, что существует, безусловно, некий протест и люди чем-то недовольны. И есть…

Л. Гулько― Назовем их…

Э. Старателев― Протестующие, конечно. Есть люди чем-то недовольные – это одна история. Есть люди, которые выражают протест публично. В тех или иных формах. А есть люди, которые все это используют и делают на этом карьеру. Это всегда нормально, политики должны делать политическую карьеру. В Ульяновске сложилось так, что протестный спектр уже охвачен не хипстерскими группами, как в Москве. Не интеллигентской публикой, именно говорю: не интеллигентной, а интеллигентской. Не профессурой, не студентами. Это вполне себе устоявшийся, как я понимаю бренд это КПРФ, а люди, которые за этим стоят - это просто представители той или иной степени аффилированные к местному ландшафту преступности. Ландшафт там действительно своеобразный. Там есть классические обычные группировки. Скажем так. Образца 90-х годов.

Л. Гулько― То, чего в Москве уже, наверное…

Э. Старателев― Ну какие-нибудь, условно говоря, какие-нибудь солнцевские или тамбовские. А были молодежные группировки, которые до сих пор там живут. То есть так сложилась судьба города, что они до сих пор там живут, все как-то их кодифицируют. Люди знают, кто где, кто саплевский, кто еще какой-нибудь. И кто центр-камазовский. То есть, есть брендовые ОПГ по фамилиям и именам лидеров. Вроде каких-нибудь Варфоломеевских, маратовских, орловских и так далее. А есть саплевские, центр-камазовские. Это территориальные молодежные группировки. Они там более-менее до сих пор живут. И вот их потенциал на сегодняшний день очень красиво выскакивает внутри местного отделения Коммунистической партии. Я думаю об этом речь

Л. Гулько― А почему Коммунистическая партия, кстати?

Э. Старателев― Это любопытный вопрос.

Л. Гулько― Главное слово всего этого протеста, если это называть протестом – справедливость.

Э. Старателев― Конечно. Справедливость. Но заметьте, что во-первых, справедливость всегда главный лозунг протеста. И в том числе не коммунистического.

Л. Гулько― Что в Барселоне, что где угодно.

Э. Старателев― Конечно. Справедливость с одной стороны. Но дело я думаю не в справедливости. Я думаю, что дело в структурности ситуации. Оппозиция системная в России, а в несистемной участвовать невыгодно, в несистемной чего участвовать, ее же невозможно ни монетизировать, ни нормально пользоваться. Тебя не выдвинут в депутаты, ты не соберешь подписи. Ты не сможешь участвовать в выборах в ГД. Или в губернаторские выборы.

Л. Гулько― Изначально меркантильные соображения.

Э. Старателев― Прагматические. Каждый разумный человек инвестирует время и средства в политическую карьеру, он выбирает между «Парнасом», например или «Яблоком» даже пусть и КПРФ. Тут все хорошо, тут тебя выдвинут, тебе не надо собирать подписи, это парламентская партия. Раз. Вторая история заключается в том, что вся наша системная оппозиция живет специфической очень жизнью. Они существуют в зависимости от иммунитета, физического в медицинском смысле слова иммунитета «Единой России». Вот упал иммунитет «Единой России» – у них вырос рейтинг. Фокус вот в чем. Он падает…

Л. Гулько― Похоже на вирус.

Э. Старателев― Этот иммунитет падает иногда странным образом. Я помню выборы периода, когда была замечательная рокировка между Путиным и Медведевым. После чего и были все протесты. Резко упал иммунитет у «Единой России». И фокус заключается в том, что никто же из несистемных партий к этому не готовился. Поэтому в списках были абсолютно какие-то странные люди. Случайные. Что в ЛДПР, что в КПРФ. Что где угодно еще. И многие из них стали депутатами ГД, не думая вообще об этом. И никогда не планируя ими быть. Они были для галочки записаны. Просто кого-то надо записать

Л. Гулько― Это правда.

Э. Старателев― Это правда. То же самое произошло с этой пенсионной реформой. Потому что не было понятно, что там будет с крымским консенсусом, в принципе он до какой-то степени работал, и вот люди записали в свои партийные списки всякую публику. В том числе КПРФ. Записали всякую публику разнообразную. Там понимаете, человек может работать просто работягой на мебельном производстве, ничего дурного в этом нет. Образования приличного нет. Но вот для списочка он есть. Эти все люди, например, стали в Ульяновске депутатами законодательного собрания. Приблизительно такой же состав зашел и фактически контролирует город Димитровград. Потому что там депутаты выбирают мэра. Это абсолютно случайные люди. Которые попали в политику, уже в большую региональную политику просто из-за того, что у «Единой России» случилось заболевание под названием - пенсионная реформа. А у КПРФ просто нет никакой системы подготовки кадров. Это же не В. И. Ленин, который в школе Лонжюмо учил пролетариев делать революцию. Это просто абсолютно формальное выдвижение. И в этом деле, безусловно, участвуют ребята, которые хорошо понимают, для чего нужно в этом участвовать, какие у них от этого прагматические интересы будут реализованы. И в Ульяновске так сложилось, что это люди, которые в принципе связаны с местной оргпреступностью, это так.

Л. Гулько― То есть такое некое сращивание оргпреступности с властью в разных…

Э. Старателев― С властью, с законодательной властью.

Л. Гулько― Да. А как эти люди, попадающие совершенно случайно во власть, дальше-то они что?

Э. Старателев― Случайно попадают во власть те, которые нужны для гарнира. А те ребята, которые попадают во власть не для гарнира, они становятся, например, есть такой замечательный, очень активный парень в Ульяновске. Зовут Айрат Гибатдинов. Отличный парен. Очень живой, очень веселый. Пишут, что он имеет отношение к ОПГ варфоломеевской, есть такое ОПГ действительно в Заволжском районе Ульяновска. Действительно по молодости кто только в эту ОПГ ни входит. И как тут ехидно заметили, Айрату повезло, он не судимый, и поэтому стал вице-спикером законодательного собрания.

Л. Гулько― Чистый человек.

Э. Старателев― Чистый человек. У парня бизнес. У него бизнес охранный и похоронный. У меня с похоронным бизнесом особые отношения. Одно время в Самаре критиковал этот бизнес, в том числе по телевидению. В результате получил 15 колотых ран отверткой. Заточкой.

Л. Гулько― Рисковали вы очень.

Э. Старателев― Крепко, да. Мы знаем, кто занимается похоронным бизнесом, понимаем, кто занимается охранным. Этого абсолютно достаточно, чтобы дальше ничего не объяснять. Парень вполне себе перспективно может претендовать на пост, например, главы Ульяновска. Его шеф патрон депутат ГД от КПРФ господин Куринный хочет стать губернатором. А Айрат хочет стать мэром. Во всяком случае, об этом говорит. Вот парни, ребята перспективные. Но то, что они связаны или бизнес связан с какими-то криминальными структурами – активно обсуждается в городе и секретом ни для кого не является.

Л. Гулько― Теперь два вопроса. Как на это смотрят силовые структуры. Первый вопрос. А второй вопрос: как на это смотрят власти московские. Отдельный анклав, понимаете, который может выйти…

Э. Старателев― Вы будете смеяться, он не сильно отдельный. Потому что какая вещь. Несколько лет назад в предыдущем созыве среди кандидатов в депутаты появился некий человек, которого звали, по-моему, Ринат Шайдуллин. По-моему, Ринат. Просто парень. Он никакого отношения к Ульяновску не имеет. Приехал он и Москвы. Этот господин Шайдуллин. Здесь он занимался каким-то бизнесом, стал депутатом законодательного собрания. А потом был привлечен к уголовной ответственности и вот сейчас идет уголовное дело, я так понимаю, он находится в СИЗО за то, что кинул дольщиков здесь в Подмосковье. То есть приехал человек, через структуры КПРФ легализовался каким-то образом. Получил какую-то крышу. Получил депутатский мандат и спокойно с этим депутатским мандатом как-то работал, занимался бизнесом. Сейчас сидит в СИЗО. Он, наверное, мог приехать в какую-то другую область. Я не думаю, что в этом смысле специфична именно Ульяновская. Я думаю, что это вообще в принципе в КПРФ, как вам сказать, традиционная схема. Это вопрос не к московским властям столичным. Это вопрос к их замечательному центральному комитету, политбюро или какие у них там структуры в этом КПРФ существуют. К Геннадию Андреевичу вопрос. Чего же у него с региональным составом-то. Наверное, я надеюсь, в столице нашей родины состав получше. А вот в регионах кто заполняет эту пустоту. Фокус в том, что пока «Единая Россия» была жива и здорова, всем перспективно было ломиться, простите за термин, в «Единую Россию». И поэтому в КПРФ приходили люди, которых просто в другие партии не взяли.

Л. Гулько― Ну вот может быть Геннадий Андреевич думает, цель оправдывает средства. Нет? Вот сейчас мы возьмем, а уж потом дальше… Похоже, кстати, на цель оправдывает средства, я ничего не хочу сказать, похоже на «умное голосование».

Э. Старателев― На «умное голосование» очень похоже. Вот «умное голосование» в Ульяновске, конечно, привело бы к приходу вообще совсем не активных горожан и недовольных горожан в законодательное собрание. А там уж, наверное, пришли бы все хулиганы, которые только могут быть. И я уж тоже про себя думаю, что справилась бы Любовь Соболь или не справилась бы Любовь Соболь с теми ребятами, которые бы пришли к ней, как такие раньше приходили революционные матросы к Ларисе Рейснер, а к ней бы пришли революционные братки. Не знаю, как бы у них отношения сложились. Но вот цитата. «В Ульяновске осуждены, - это было лет 7 назад, - трое каратистов, снимавших на видео богатых бизнесменов и чиновников, - цитирую Газету.ру – во время нетрадиционного секса. А потом шантажировавших этих людей. Поймать преступников помог бедный студент, не нашедший 250 тысяч рублей для выплаты мастерам восточных единоборств». Понимаете, да. Люди организовали такое местечко, где компрометировали, снимали людей. Потом выбивали из них деньги и вымогали. Людей поймали, осудили. Эти люди вышли на свободу. Не так давно Геннадий Андреевич Зюганов приезжал на встречу со своими однопартийцами и была опубликована фотография, на которой стоит он, действующий на сегодняшний день депутат ГД Алексей Куринный, действующий вице-спикер на сегодняшний день законодательного собрания Ульяновской области Айрат Гибатдинов. И вот этот один из героев этой публикации каратист Андрей Ануфриев. Недавно освободившийся. Вот, собственно говоря…

Л. Гулько― Геннадий Андреевич, может, ничего не знал.

Э. Старателев― Наверняка ничего не знал. Вопрос в другом. О чем думал местный обком партии, поставив рядом с человеком, входящим в топ 50 европейских, на всякий случай, политиков, лидера крупнейшей парламентской партии в России, поставил вот этого замечательного парня. Но дальше еще интереснее. Чем занимались эти ребята, кроме того, что занимались вот этим борделем. Они, конечно, тренировали детей в школе. И, конечно, у них была секция по восточным единоборствам в школе. А один и лидеров оргпреступной группировки, там крупная достаточно заволжская, работал учителем труда в школе. То есть вербовочная система этих ребят распространяется на территории образовательных учреждений. И у господина Гибатдинова, который занимается охранной деятельностью, в образовательных заведениях, в школах, он выигрывает тендеры. Легально. Нормально. Выигрывает тендеры. У него там стоит его охранное предприятие Альфа. Вот такая песня.

Л. Гулько― Вернемся к моему второму вопросу. Про силовые структуры. Это как минимум то, что вы сейчас рассказываете, должна заинтересоваться ФСБ.

Э. Старателев― Ну, наверное, должна.

Л. Гулько― Точно совершенно непонятная история.

Э. Старателев― Мне кажется должна интересоваться и может быть интересуется, про деятельность ФСБ мне трудно что-то сказать. Понимаю, что когда эти вещи благодаря в том числе деятельности журналистов местных, журналистов федеральных, очень много об этом писал местный региональный ресурс в Ульяновске онлайн, 73-онлайн, были у вас эфиры. Были публикации в федеральной прессе. Потихонечку начали приезжать проверяющие люди в следственные комитеты, в местное ГУВД. Да, два генерала слетели. Потому что темы достаточно остро поднимались о том, насколько качественно правоохранительная система срабатывает в отношении этих ребят. Но подождите, фокус заключается в том, что правоохранители должны заниматься вопросами, связанными с криминалом.

Л. Гулько― Да.

Э. Старателев― Наверное, они там как-то работают.

Л. Гулько― Так и работают.

Э. Старателев― Так и работают. Наверное. Но понимаете, какая вещь, мы же сейчас говорим, в том числе о политических структурах. Это вопрос другой. А политические структуры несут ли ответственность какую-то.

Л. Гулько― Поэтому сказал про ФСБ.

Э. Старателев― Наверное. Поэтому ситуация на самом деле такая. Веселая.

Л. Гулько― Абсолютно. Такой расклад сил. В регионе.

Э. Старателев― Расклад сил в регионе, когда на самом деле действующей власти точно совершенно противостоит просто криминалитет. По сути можно сказать, что действующая власть на уровне законодательных собраний, потому что коммунистов в законодательном собрании Ульяновской области порядочно. В городе Димитровград, в котором простите на секундочку, расположен НИИ атомных реакторов, крупнейший ядерный центр медицинский сейчас строится. Город и в советские времена был крайне важный. Такой опорный пункт Росатома. Там городская дума полностью состоит из ребят, которых привели с собой коммунисты. Повторю, не все эти ребята хулиганы с улицы. Но все эти ребята записаны какими-то лидерами КПРФ просто для управляемого антуража, они вполне себе управляют этими замечательными людьми. Поэтому когда коммунисты пытались туда протащить в Димитровград мэра города, мэр там назначается, сити-менеджер назначается депутатским собранием. Участвуют в этом депутаты. Голосуют за него. Они привлекли жителей города Самары, ну естественно, если начинаешь читать его биографию, разбираться с его делами, там уголовные дела и какие-то махинации. И мошенничество, и обналичивание денег. То есть вполне себе парень из нормальной околокриминальной среды. И меня просто удивляет, почему они не могут найти пристойного человека. Ну, потому что компания у них такая. Для них это что, в общем, обычный парень из своей среды. Ну обналом занимался. Ну, кинул кого-то. Ну, швырнул, ну уголовные дела у него возбуждались. Ну, нормально.

Л. Гулько― И потом такая романтика своего рода.

Э. Старателев― Да.

Л. Гулько― Мы в разговоре до эфира вспомнили Робин Гуда. Это же тоже романтика. Робин Гуд, правда, как вы правильно сказали, был из дворян.

Э. Старателев― Конечно, это была внутри межфеодальная разборка. Там землю папа…, которую отняли. Еще что-то. А здесь история принципиально другая. Это люди, которые приходят и легализуются из другой среды.

Л. Гулько― К чему это может привести, может быть, я так сейчас вопрос сейчас поставлю. Мы давайте после новостей поговорим.

Э. Старателев― Давайте, обязательно.

НОВОСТИ

Л. Гулько― Мы продолжаем беседовать с Эрнестом Старателевым, политическим консультантом. Обсуждаем мы статью про красные бригады на родине Ленина в Ульяновске. Которая вышла в «Независимой газете». О том, как криминальные группировки и люди такие близкие к ним, как-то они вместе с властью, которая там существует. Соорганизовались.

Э. Старателев― Да. С частью законодательной власти.

Л. Гулько― И это прекрасно себе сосуществует. Как с одной, так и с другой стороны.

Э. Старателев― Безусловно. Но понимаете, какая вещь. Я ведь что хочу сказать. Вопрос: что и для кого стало лифтом. Вот мы с вами разговариваем и надо обратить внимание, наверное, можно говорить о правоохранительных органах, можно говорить об исполнительной власти. А можно говорить о политической системе. Внутри политической системы, которую все время пытаются очистить от криминала, это была долгая история. Много это обсуждают. Регулярно обсуждают. Все равно сохраняются эти странные лифты для людей криминального толка или вообще каких-то абсолютно странных людей. Вот я приведу вам один пример. Из жизни этого замечательного региона, родины Ленина. Может быть, конечно, аномалия связана с тем, что не на всякой земле рождаются Ильичи. Может быть. Может быть, это какая-то географическая история. Может быть это связано с тем, что там реки в разные стороны Свияга с Волгой текут. Все может быть.

Л. Гулько― Магнитные поля.

Э. Старателев― Такая же территория интересная, город, в котором родился Ленин и Керенский. И помещиком этой территории был на минуточку Протопопов. То есть там все весело. Но бог с ним. Не знаю. Лет 7-8 по-моему назад, местный журналист берет интервью у активиста компартии, который одновременно является генеральным директором ульяновского механического завода. Крупный бизнесмен, зовут его Наири Чатинян. Послушайте, это забавная история. Он берет интервью, в котором задает ему совершенно обычные журналистские вопросы. Надо сказать совершенно открыто, спокойно. Есть его аудиоверсия, есть печатная версия. Идет разговор. О том, что вообще во всем виноват, естественно, всемирный еврейский заговор.

Л. Гулько― Ну например.

Э. Старателев― Ладно. Что вообще на самом деле Адольф Гитлер был очень недурной менеджер. И патерналист. Ну и Пиночет и Адольф Гитлер. Что вообще, на всякий случай, когда ты употребляешь кокаин, очень возрастает это удовольствие от сексуальной деятельности. Парень, ты слышал об этом? Рассказывает человек, который параллельно говорит, что мне нравится, что я коммунист, что я серый кардинал в обкоме КПРФ. Я вообще делаю эту замечательную политическую карьеру. Об этом естественно, все публикуют, шумят, как-то высказываются. Но никакой позиции партии по этому поводу не прозвучало. Ни тогда не звучит, ни сейчас. Проходит какое-то время. Вы спрашиваете, во что это все выльется. Выльется это в следующую вещь. Конечно, это будет выливаться, если не дай бог они придут к власти, в передел собственности и во всякого рода такую чепуху. Достаточно тяжелую.

Л. Гулько― Пока в Ульяновске и области…

Э. Старателев― Я думаю, что везде, где они приходят эти парни к власти такого типа, везде это будет происходить. Если, условно говоря, эти ребята придут к власти всерьез, возьмут там исполнительную власть, город, область. Еще какую-то территорию. Там будет происходить. Итак. Несколько лет назад, пару лет назад или полтора года назад Ульяновская область, которая славится инвестиционной привлекательностью, действительно там очень много делается для открытия новых производств. Зашло невероятное количество иностранных компаний. Работают заводы. И в этом смысле это один из топовых инвестиционно привлекательных регионов в стране. Он таким стал благодаря действующему губернатору, очень активному мужику. И тут приходят коммунисты тоже, только китайские. И говорят, что мы хотим построить цементный завод. У вас есть цементные месторождения, мы хотим построить цементный завод, и обсуждают тему инвестиций. Минуточку, она у них колебалась от 500 миллионов долларов до миллиарда. Инвестиций в строительство нового современного предприятия.

Л. Гулько― Мы готовы говорят.

Э. Старателев― Мы готовы. Более того, так как мы китайцы и не понимаем никак, как работать без государства, мы 25% хотим, чтобы у этого предприятия было за корпорацией развития Ульяновской области. Нам так удобнее, мы так хотим. Может быть, корпорация их на это уговорила. Вообще шикарная история. Китайцы строят предприятия.

Л. Гулько― Рабочие места.

Э. Старателев― Рабочие места. Высокооплачиваемые. Это все должно происходить в Тереньгульском районе.

Л. Гулько― Ух.

Э. Старателев― Там, чем, собственно говоря, чем и занимается Морозов. Там постоянно чего-то происходит, строятся какие-то заводы, пароходы. Все это работает там. Фокус в чем. Более того, это все происходит в сельской местности. Где, честно говоря, плотность населения не городская. К сожалению, у нас деревни пустоватые.

Л. Гулько― Конечно.

Э. Старателев― И в это время коммунисты с группой товарищей выходят на экологический протест. Да вы что, разве можно строить, это ужасное предприятие. Начинают голодать, штурмуют мэрию. Администрацию. Роняют человека, всякие там происходят события. В общем, происходит куча событий и этот Наири Чатинян во главе этого протеста приковывает себя цепью, голодает. В общем, происходит весь этот цирк. Ну происходит. Понятно. В результате китайцы перекрестились, если они крестятся.

Л. Гулько― У них все религии есть.

Э. Старателев― Наверное. Может быть, эти звездой себя перекрестили. Не знаю. Китайцы как-то осторожно от этого отошли, потому что это им неинтересно, губернатор, который не хочет обострять отношения со всем этими протестными движениями, говорит, что не хотите, не надо. Не будем строить этот завод. Черт с вами. На прошлой неделе появляется публикация в «Коммерсанте», в которой рассказывается о том, что местные экологические активисты подали заявление в правоохранительные ораны о том, что этот господин Чатинян там построил металлообрабатывающее предприятие металлургического толка. Без единого документа, как они утверждают необходимого. И спокойно себе и ладно бы он построил, там собираются завод построить в 10 километрах от деревни. Он прям в деревне это построил. Рядом с источником воды. И все это происходит замечательно…

Л. Гулько― Очистных сооружений нет.

Э. Старателев― Ни черта нет. Ну как пишут. И местные жители возмущаются и так далее. Я задаю вопрос тамошнему коммунисту, вчера разговаривал. Ребята, ну что это за история. Они говорят: «Да ладно, там давно это…» «То есть это давно идет? Как давно?» «А чего такого, ну завод». Я говорю: «Подождите, а чего же вам тогда китайский мешал, который за 10 километров будет построен». Просто же все. Если китайцы построят завод, кто же тебе будет за бутылку водки работать. Кто у тебя будет работать за грошовую зарплату. Народу ведь немного в сельской местности. Понятно, что китайцы просто всю эту дешевую рабочую силу заберут, сделают уже не такой дешевой, как у тебя… Ясное дело, что ему это невыгодно. Вот такой славный коммунист. Поэтому история заключается в том, что вообще-то никакой там борьбы за справедливость нет. А просто есть ребята, которые решают свои деловые вопросы. Используя для этого компартию. Как наиболее удобную и в этом смысле малоконкурентную нишу. Возвращаемся к началу разговора. Все же хотели в «Единую Россию», все через нее пытались решать свои вопросы. Использовать ее в качестве лифта. И никто не обращал внимания на партии, которые то ли пройдут, то ли не пройдут. То ли зарегистрируют, то ли не зарегистрируют. То ли как-то там сложится неизвестно, что. И они были зонами, где конкуренции практически нет. В «Единой России» надо было потолкаться локтями, а там можно было свободно зайти. И в результате на сегодняшний день обком партии Ульяновский и местный секретарь обкома партии Алексей Куринный живут за счет вполне себе понятных ребят с криминальным бэкграундом. Вот и все.

Л. Гулько― Подтверждая вашу мысль, какие выводы делает в этой публикации автор. «Обсуждая природу странных взаимоотношений между ульяновскими коммунистами и местными теневыми группами, эксперты склоняются к выводу о том, что криминал рассчитывает на передел сфер влияния в богатеющем регионе».

Э. Старателев― Да, конечно.

Л. Гулько― «КПРФ для реализации этого проекта может быть выбрана не просто так. В коммунистический протест встроиться проще всего. Слегка изменить его контекст тоже. Например, “всё теперь крышуют менты” – лозунг не рассерженного горожанина, а обиженного рэкетира, тоскующего по возвращению старых славных времен».

Э. Старателев― Безусловно.

Л. Гулько― То есть вот так можно повернуть.

Э. Старателев― Не просто повернуть. Дело в том, что в свое время я разговаривал в городе Самаре с лидером крупнейшей ОПГ, один из лидеров крупнейшей ОПГ, называлась Политбюро, и он голосовал за Зюганова. Я говорю: «Почему за Зюганова голосуешь, почему не голосуешь за Бориса Николаевича Ельцина?» Он говорит: «Ну чего, сейчас Зюганова выберут, опять попилим». То есть на самом деле вот та стабильность, которую мы так не любим, к ней критически относимся, она нас утомляет – это когда не так уж пилят. Пилят, но не так активно. А когда, простите меня, власть поменяется – пилить будем в полный рост. На сегодняшний день разговаривал с экспертами по Димитровграду, говоря, куда ребята делись, давно не видел наших лидеров местных коммунистов в Ульяновске. Хотел поговорить, узнать, с ними пообщаться. Вопросы позадавать. Все-таки любопытно, что там с ними происходит. Говорят, ты что, они там в Димитровграде жилфонд делят. Я говорю: «Что это значит, жилфонд делят». Ну там они же думали, что все принадлежит местной власти, а там все принадлежит каким-то другим уважаемым пацанам. И там они все на «стрелках», у них там сейчас толковище, как-то надо перераспределить. Вот и вся история. Ничего личного. Только бизнес.

Л. Гулько― Абсолютно. Опять же задаются вопросом в публикации. Геннадий Андреевич, человек, в общем заслуженный. Немолодой. И собственно, когда-нибудь он уйдет на заслуженный отдых. Что будет дальше с Коммунистической партией РФ?

Э. Старателев― Что будет дальше с Коммунистической партией РФ, когда Геннадий Андреевич будет уходить за заслуженный отдых, безусловно, возникнет борьба за власть. И вопрос: между кем и кем.

Л. Гулько― Конечно. Какая трансформация.

Э. Старателев― Что там будет за «умное голосование», ну я надеюсь, что там есть какие-то здравые ребята, которые попробуют сохранить консервативный стиль все-таки политической структуры, а не бригады. И то и другое консервативный стиль.

Л. Гулько― В общем, да.

Э. Старателев― Но одно дело клан Сопрано, а другое дело все-таки политическая партия. И если там есть силы какие-то, которые готовы каким-то образом все-таки в это дело цивилизованно и все-таки сохранять за Компартией хотя бы то, чем она и должна быть – структура политической партии. А не просто лифт для хулиганов. Ну, дай бог, чтобы у них это все получилось. Там есть вроде взрослые люди. Афонин и Калашников. Взрослые нормальные политики, которые все-таки политики, а не братки. Они не из красных бригад.

Л. Гулько― Какие глубинные открываются слои.

Э. Старателев― Да.

Л. Гулько― Если повнимательнее посмотреть. Спасибо вам огромное.

Э. Старателев― Спасибо вам, Лев, большое.

Л. Гулько― Эрнест Старателев, политический консультант и мы обсуждали статью в «Независимой газете». Называется «Красные бригады». Обратите на ее внимание.

Э. Старателев― Спасибо. Всего доброго.