Волшебная гора: Каким должен быть военно-медицинский музей в 21 веке? - Дмитрий Журавлев, Анна Волькович - Интервью - 2019-09-27

27.09.2019

Волшебная гора: Каким должен быть военно-медицинский музей в 21 веке? - Дмитрий Журавлев, Анна Волькович - Интервью - 2019-09-27 Скачать

Т. Троянская

―

13 часов 7 минут, в студии Татьяна Троянская и программа "Волшебная Гора". Я приветствую гостей и с удовольствием представляю Анну Волькович – сотрудника военно-медицинского музея. Добрый день, Анна. А. Волькович

―

Добрый день. Т. Троянская

―

Дмитрий Журавлёв, заместитель директора по экспозиционно-выставочной работе. Добрый день, Дмитрий. Д. Журавлёв

―

День добрый! Т. Троянская

―

У нас ведётся, во-первых, трансляция на Ютубе, поэтому присоединяйтесь, заходите на Ютуб, набираете "Эхо Москвы в Петербурге" и присоединяйтесь, можете общаться друг с другом, можете задавать вопросы нашим гостям. Я вообще люблю, когда у нас эфиры рождаются из эфиров. Небольшая предыстория. Был у нас эфир, посвященный музеям и я посетовала, что вот, есть музеи, которые о себе никак не заявляют и мои гости вспомнили, что есть такой вот Военно-медицинский музей, о котором я и не знала. Ну и как хорошо, что в Военно-медицинском музее нас услышали и проявились, и я уже сходила и увидела, что действительно музей есть, музей существует и музей работает. Но я даже не знаю, Дмитрий, наверное, к вам сначала обращусь – А почему вы скрываетесь? Или вы не скрываетесь и вас просто не видно? Д. Журавлёв

―

Мы не скрываемся и нас видно всё больше в последнее время, да. Долгое время музей был научно-исследовательским архивно-справочным учреждением, которое несло несколько иную функцию. Но вот за последние годы, за последние 3-4 года, когда мы в составе департамента культуры, мы приобретаем новый смысл, новые формы работы. И здесь искренние слова благодарности, и вечная память нашему первому директору департамента культуры министерства обороны РФ Антону Николаевичу Губанкову. Т. Троянская

―

А раньше вы принадлежали обороне? Д. Журавлёв

―

Сейчас мы в составе Министерства Обороны, просто раньше мы входили в состав Военно-медицинской академии и сейчас нас, к сожалению, очень часто путают с музеем Военно-медицинской академии. Т. Троянская

―

Считали вас филиалом Военно-медицинской академии, понятно. Д. Журавлёв

―

Да, мы имеем абсолютно унитарный статус, мы являемся Военно-медицинским музеем в составе департамента культуры, и вот Антон Николаевич со всей присущей ему креативностью заложил такой фундамент, что даже после его кончины, сейчас мы ощущаем вот эту определенную свободу, да, и возможность творить, потому что, пусть никого не пугает такое название как Военно-медицинский музей, по сути дела мы являемся музеем медицины России и Военно-медицинской службы. У нас очень много детских программ, программ для подростков, для среднего и старшего поколения. И мы видим сейчас, в последнее время, как это сказывается на посещаемости. Т. Троянская

―

То есть, ситуация меняется? Д. Журавлёв

―

Абсолютно! Т. Троянская

―

О вас люди начинают узнавать? Ж: Да, и каждому рекомендуем наши группы в социальных сетях, наш сайт, где все продукты, которые есть, а это очень большая, широкая линейка, она доступна каждому, поэтому мы зовём всех отчасти изменить свое представление о Военно-медицинском музее, который находится в центре Санкт-Петербурга. Т. Троянская

―

Вот кстати, где находится военно-медицинский музей, потому что я вам уже рассказывала утром, я делала анонс нашей программы, и слушатели писали "А этот музей, который находится на Литейном проспекте". Нет, вы не находитесь на Литейном проспекте! Скажите, где вы находитесь! Д. Журавлёв

―

Мы находимся на станции метро Пушкинская, напротив Витебского вокзала, улица Веденского канала, дом 6. Всегда готовы видеть наших посетителей, во вторник единственный день, когда мы не работаем, а так каждый день с 11 до 18 часов, в среду есть дополнительный бонус – мы работаем с 12 до 20 часов, нас можно посетить, особенно это актуально для тех, кто работает достаточно поздно и в этот день, в среду, открывается в том числе наше магическое представление – вечер в Анатомическом театре. Т. Троянская

―

Про магическое представление мы, конечно, поговорим, но здание же огромное и часть этого здания, я так понимаю, до сих пор находится на реконструкции, то есть в рабочем состоянии на сколько процентов музей сейчас? Д. Журавлёв

―

Незначительная часть, я бы сказал, что, процентами не буду называть, потому что рабочее всё – у нас есть и фондохранилище, есть и архивохранилище. Действительно, наш музей был создан в 42-м году в Москве, после блокады он переезжает в Санкт-Петербург, Ленинград, открывается в том здании, которое сейчас у нас на Лазаретном переулке, дом 2. С 51-го года по 82-й эта экспозиция существовала. В 82-м году – реэкспозиция, но мы знаем, что произошло в это время в стране и вот, к сожалению, до сих пор да, действительно, это здание пока стоит на реэкспозиции. Но те богатейшие фонды, тот предметный ряд, который был выложен на экспозиции, он действительно располагается в фондохранилищах, которые располагаются на территории нашего музея, этого комплекса. Богатейшее собрание. Т. Троянская

―

Почему реставрация так долго продолжается? Д. Журавлёв

―

В силу разных причин, которые сейчас происходят, опять же, в стране, мы вероятно стоим в очереди, но мы видим хорошие примеры – вот центральный Военно-морской музей Т. Троянская

―

Ну у нас, в принципе, жалуют в стране в нашей... Д. Журавлёв

―

Нужно сочетать здесь, да, оборонные нужды с культурой. Мы видим, какое сейчас внимание уделяется культуре, и в принципе немалое. И вот я, конечно, говорю, что Антон Николаевич, который привёл культуру, даже рэпом, который он внедрил... Т. Троянская

―

Ну да, я помню эти истории. Д. Журавлёв

―

Я думаю, мы не теряем надежду и всё будет в результате благополучно – корпус заработает. Т. Троянская

―

Ну непонятно, про сроки говорить пока рано? Д. Журавлёв

―

Да, про сроки пока рано. Т. Троянская

―

Тогда я к Анне обращаюсь с вопросом о том, что составляет Военно-медицинский музей, о чем он рассказывает. Эта медицина военная той войны или всё-таки их было очень много, и они все продолжаются? А. Волькович

―

История нашего музея очень хорошо отвечает на этот вопрос, потому что в Москве, в 1942 году создали музей Медицинской службы Красной армии. Естественно, остриё того, о чем должен был рассказывать этот музей в то время, это была текущая война и оказание медицинской помощи на этой войне, причем, тогда это, как мне кажется, был гигантский прорыв. Представляете себе, ноябрь 42-го года, открывать музей. Потом, в 43-м году создаются специальные бригады, фронтовые бригады музейные из художников, причём это художники книжной графики, очень известные, первого уровня, фотографы, художники-фотографы очень известные того времени, специалисты-медики, которые выезжают на фронт и фиксируют всё что они видят, то как в данное время в данном месте оказывается медицинская помощь и вообще вокруг. У нас огромное количество, например, портретов раненных, портретов младшего медицинского персонала, рядовых врачей, живых людей, которые сделали неимоверное – они же вернули в строй 17 миллионов людей во время Великой Отечественной войны. А потом, уже примерно в 44-м году, принимается решение перевезти музей из Москвы в Ленинград, тоже не случайно. Т. Троянская: В 48

―

м? А. Волькович: В 44

―

м сняли блокаду и решили перевозить музей в Ленинград. Почему? Потому что именно здесь исторически с середины 19-го века была собрана уникальная коллекция, связанная с историей медицины России 19-го и 18-го века и военная медицина тогда была прежде всего остриём науки, остриём новых медицинских технологий. Т. Троянская

―

То есть, все новинки опробовались, как раз, получается... А. Волькович

―

Опробовались, да. Представляете себе, что и Пирогов, и Павлов, и Мечников какой-то период свой жизни, и Ботников – они так или иначе все были связаны с военной медициной, они носили мундиры и неслучайно у нас в музее огромные коллекции более 300 персональных фондов выдающихся деятелей медицины, которых нельзя назвать только военными медиками, потому что военная медицина это некая наука. Т. Троянская

―

Потому что военная медицина – это часть медицины, естественно! А. Волькович

―

Конечно, и в общем-то очень сложно отделить чисто такую утилитарно-военную составляющую. Очень важно, что эти технологии лечения и помощи людям, они так или иначе распространяются на всех без сословных границ и без государственных границ рано или поздно. Д. Журавлёв

―

Если позволите, дополню. Действительно, в целом медицина для нашей жизни это то явление, которое присутствует от рождения до последнего нашего вдоха-выдоха. У нас коллекция не только военную медицину представляет, действительно, мы можем говорить и о лейб-медицине, о древнейшей народной медицине, о том пласте, который существует и сегодня, о врачах-иностранцах, о медицинской топонимике, о героизме и даже о каких-то социальных основах общества, начиная с 18-го века. То есть коллекция эта в полмиллиона единиц хранения не столько о военной медицине, да. Действительно, в центре, Великая отечественная война, то, что позволяет нам делать нам вот эту 5D-проекцию по тому, что собиралось. Но и на остальные вопросы наша коллекция может дать ответ, о чем говорит наше сотрудничество с другими музеями, потому что приглашают не только в России, но и за границей, наши предметы показывают глубину истории России в целом. Может быть, Анна Юрьевна расскажет чуть подробнее, и даже коллекция Холокоста у нас есть. Не хочется говорить, что случай уникальный или редкий, потому что в целом это такое явление, но у нас хранятся действительно подлинные источники того периода. Т. Троянская

―

А что конкретно? А. Волькович

―

Дело в том, что самый известно, плохо сказать знаменитый предмет, связанный у нас с историей Холокоста – это две из трёх сохранившихся рукописей Залмана Градовского, человек, который был сотрудником зондеркоманды концлагеря Биркенау в 43-44-м году. Как считается, он был одним из руководителей восстания в Освенциме октября 44-го года, в результате которого была взорвана один из комплексов крематория и газовой камеры в Биркенау. Уникальный документ, потому что при переводе его правда назвали рукописями, пришедшими из сердцевины ада. Это рассказ очевидца и человека, который очень болезненно переживал то, что отчасти происходит не только на его глазах, но и при его, ну нельзя сказать содействии, при том, что его заставляют каждый день разнимать эти трупы и вывозить их в крематорий, а он каждый день хоронит людей, которые одной крови с собой, людей, которые такие же, как и его семья, которая ушла в небо с дымом раньше. Это документ потрясающей силы, недавно вышедший на русском языке. И у нас много документов, не только связанных с Холокостом, а вообще связанных с историей нацистских концлагерей. Причем это подлинные предметы, которые были собраны чрезвычайной государственной комиссией по расследованию злодеяний фашизма и там длинное дальше название. Когда освобождались концлагеря, в течение месяца по положению нужно было собрать максимум свидетельских показаний, максимум различных документальных свидетельств, проводились врачебные освидетельствования освободившихся узников. Вот эти все материалы-подлинники, они оказались в нашем музее уже в 46-47-м году. Т. Троянская

―

Как они попали в музей? А. Волькович

―

Они попали туда из центральной судебно-медицинской лаборатории, практически сразу после окончания Нюрнбергского процесса благодаря сотрудникам нашего музея, которые были участниками Великой Отечественной войны, которые затребовали и получили уникальные экспонаты именно для того, чтобы они хранились в музее и были представлены публике. Т. Троянская

―

А это в открытом доступе или в фондохранилище? Д. Журавлёв

―

Они естественно составляют часть нашей коллекции. Буквально в этом году, в конце этого года, мы открываем выставку "Пепел, стучащий в сердце", где как раз будут представлены эти материалы. Т. Троянская

―

Пока их увидеть нельзя, они закрыты? Д. Журавлёв

―

Издана книга Городовского, она доступна всем, но вот эти материалы, соответствующие современной подаче, когда каждый посетитель сможет показаться в этом мире, бараке, и ощутить, ему будут доступны действительно все это. Т. Троянская

―

Это в декабре? То есть она каким-то современным будет? А. Волькович

―

Мы надеемся, что она даст возможность… Нельзя сказать погрузиться, потому что это такой опыт, который мы не хотели бы желать пережить, но тем не менее стараться прикоснуться, создать какое-то настроение для восприятия того, что мы покажем, мы постараемся. Это будет в декабре, потому что в следующем январе 75 лет со дня освобождения Освенцима, и, собственно говоря, мы хотели бы показать свои материалы, сфокусироваться на этом. Д. Журавлёв

―

Да, и создать действительно эту эмоцию, особенно для подросткового возраста, для поколения… Т. Троянская

―

Это очень важно, потому что если вы просто покажете документы, которые вы имеете, без контекста очень трудно ощутить, особенно в наше время, нужно некое погружение. Д. Журавлёв

―

Конечно, это профессионализм уже у специалистов. Анна Юрьевна, которая работает уже долгое время в нашем музее, она уже не одну выставку делала. Вот опыт привлечения молодежи у нас был и в этом году. У нас проходили практику студенты из университета культуры. А. Волькович

―

Из государственного университета. Т. Троянская

―

Просто столько раз менял название. В Тут про государственный, большой университет. Д. Журавлёв

―

И как раз там было предложение Анны Юрьевны, чтобы молодое поколение изучило значительную часть нашей коллекции, посвященной холокосту, и сделало выставку. Вот это был интересный опыт. Т. Троянская

―

А, то есть это, получается, студенты делали? А. Волькович

―

Нет. Эту выставку, которую мы открываем в декабре, мы делаем сами, потому что мы достаточно долго работаем со своей коллекцией, действительно, очень интересно, очень тяжелая. У нас проходили практику студенты Государственного университета, и мы решили, что очень полезным опытом для всех: и для них, и для нас, будет. Если они создадут выставку на наших материалах практически с нуля под нашим руководством. Это была небольшая выставка, приуроченная к 75-летию освобождения Майданека. Это был первый лагерь в 44 году, который освободила Красная армия. Собственно говоря, первая газовая камера, первый крематорий, который увидел тогда Константин Симонов, и тогда он сказал «фабрика смерти». Т. Троянская

―

Ребята сделали? А. Волькович

―

Сделали эту выставку. Для нас это был сложный опыт, потому что пережить этапы, пустить через себя, даже одну такую фотографию, даже одну детскую туфельку, которую нашли в могиле, и вот она стоит в музее, и ты понимаешь, что эту туфельку могла бы носить твоя бабушка или прабабушка, но этот ребенок никогда не вырос. Это было тяжело. Нам было очень важно помочь им с этим справиться, но нам был очень важен и их взгляд. Как они увидят эту проблему, как они захотят об этом что-то сказать. Для нас это был потрясающий опыт взаимодействия с молодежью. Д. Журавлёв

―

Тем более, что мы теряем некий опыт с тем поколением, который родился в Советском Союзе, через фильмы, через контекст мы пониманием многие вещи. Для нового поколения это уже другая история. И мы хотим им рассказать подлинные истории. Как бы не были иногда жестоки, но это прививка, которая, вероятно, должна быть у подрастающего поколения. Т. Троянская

―

Смотрите, мы сейчас говорим о достаточно далеком прошлом, но, как я уже сказала, войны сейчас продолжаются. Чеченская война, вот вы как-то ограничиваетесь теми войнами или современные войны тоже показываете? Это я приближаюсь к тому, каким должен быть военно-медицинский музей 21 века. Или история и все, дальше вы не идете? Д. Журавлёв

―

Военно-медицинский музей должен быть не только, конечно, составляющая медицинская должна быть, и мы работаем над этим. В следующем году мы открываем раздел, который будет посвящен тому опыту, который получила военная медицина во второй половине двадцатого века, в начале 21. Несомненно. Вообще, в целом, наш музей, он рассказывает о том, чем он отличается от других военных музеев. Как возвращать к жизни, а не как лишать, забирать эту жизнь. Т. Троянская

―

Но возвращают к жизни ведь в любых войнах. Медики стараются возвращать разными средствами. Д. Журавлёв

―

Да, безусловно. Мы видим, как меняются технологии. Если раньше вообще речь не шла о том, чтобы собирать раненых и больных во время боя, то уже 20 век подарил эту возможность, тут уже и Золотой час, и мы видим, насколько пластические операции сейчас позволяют вернуть не только жизни, но и счастье, нормальное существование человеку. И об этом мы действительно рассказываем. Мы стараемся собирать свидетельства последних лет, и вот мы делаем регулярно выставки, посвященные великим ученым, медикам, недавно как раз открывали выставку, посвященную Ивану Даниловичу Косачёву, уникальному человеку, связанному с военно-полевой хирургией. Он был начальником, главный хирургом 40 армии, которая воевала в Афганистане. Его истории – это тоже важно, потому что в целом хирург, его скальпель середины 20 века, он ничем не отличается. Главное – судьба. Пациенты, все мы, кто может оказаться там, на поле боя, кто встречает здесь. А если говорить о том, как должен развиваться военно-медицинский музей, то он должен быть повернут ко всем категориям. Еще раз, повторяю, мы музей медицины, поэтому мы и сейчас рассказываем о здоровом образе жизни, о здоровом питании, о спорте, об истории. В общем, все самое интересное. Мы понимаем, что есть запрос от общества. Если мы будем рассказывать исключительно о военной тематике, то нас будут действительно называть музеем военно-медицинской академии. Мы же расширяем свой спектр. Т. Троянская

―

Да, и анатомический театр, про который вы сказали, который у вас в среду, каждую среду, получается, он как раз говорит об этом, потому что там и о здоровом образе жизни, немного, не такое глубок погружение, но тем не менее, что-то и говорится. Но тем не менее, говоря об анатомическом театре, я была очень впечатлена в начале погружением, но потом кое-что меня расстроило. В ходе этого театра. И вот что меня расстроило, я расскажу вам после московских новостей, поскольку сейчас мы с вами прервемся на несколько минут и продолжим наш разговор после. НОВОСТИ Т. Троянская

―

Мы продолжаем наш эфир, у нас в студии Анна Волькович, старший научный сотрудник военно-медицинского музея, Дмитрий Журавлев, заместитель директора по экспедиционно-выставочной работе в этом же музее, и мы остановились на самом интересном месте. Анатомический театр, в который вы приглашаете зрителей, посетителей, в каждую среду в 7 часов А. Волькович: В 18

―

30. Т. Троянская: В 18

―

30 у вас начинается представление. Действительно, все очень интригующе. Ты заходишь, лежит труп, прикрытый материей. Ты видишь очень похожее на настоящие конечности этого трупа. А садишься на места. До этого тебе выдают, ты вытаскиваешь роль свою определенную. Ты либо художник, либо судья или что там. Д. Журавлёв

―

В зависимости от цены билета. Т. Троянская

―

От этого это не зависит. Абсолютное везение или нет, либо студент. И, соответственно, начинается представление, все очень здорово, я не буду раскрывать конкретики. Ты все время ждешь, когда же откроют труп и начнут показывать внутренности. В первом отделении этого не случается, во втором отделении нам раскрывают уже другой труп, и что я вижу – я вижу этот самые пластиковые селезёнку, печень, почки, которые я видела на уроке анатомии. Я сижу и думаю: ну сейчас 21 век, вы же можете сделать так, чтобы эти органы выглядели, как настоящие. А так у меня вся мистика, вся мистерия, которая возникла до этого, она рушится, когда появляется действительно этот самый пластик, пластиковые органы со школы. Вот это мое разочарование, я вам высказала. Д. Журавлёв

―

Сразу вспоминается анекдот, помните, да, когда, кажется, в какую-то секцию приходят два человека. Один из них – руководитель тренерской группы, и у него спрашивают: «Вы тут занимаетесь нырянием в бассейн». «Да». «А почему воды-то нет». «Когда научатся, тогда и воду дадим. Понимаете, это пока еще наше наследие, сейчас мы уже поняли, ощутили, и у нас уже в скором времени будут качественные пособия, препараты, для того чтобы показывать нашим уважаемым посетителям. В том, что это ноу-хау, это исключительно музейный продукт, который постепенно у нас формируется. Ведь там нет посторонних персонажей, актеров, это все наши сотрудники. Так же и здесь с антуражем – это все приходит постепенно. Вот в скором времени, в ближайшем, будут препараты, которые заставят и вас вскрикнуть «вау!», но даже труп, который лежит, это же не просто труп. Мы всем говорим о том, что это нам досталось от фильма «Морфий», от Алексея Балабанова. Т. Троянская

―

А вот я не слышала этой информации. Д. Журавлёв

―

Видите. Т. Троянская

―

Расскажите. Д. Журавлёв

―

Может быть, я тогда Анне Юрьевне передам слово. Т. Троянская

―

Расскажите сначала, как появился этот анатомический театр. Потому что тоже история любопытная. А. Волькович

―

Само вот это пространство анатомического театра, оно появилось в музее давно достаточно, и инициатива началась с того, что нам позвонили посетители по телефону, и человек спросил – скажите, пожалуйста, а у вас есть труп? Сначала мы хотели обидеться, оскорбиться, мы же музей, у нас ценности, у нас коллекции, а потом мы поняли, что если люди хотят увидеть труп, с одной стороны это желание аттракциона, на грани этической какой-то, с другой стороны – мы же можем перехватить инициативу и сделать так, чтобы это был и музей, и познавательно, и воспитательно, и таинственно, мистически. Сначала мы сделали пространство. Потом мы придумали в этом пространстве, ну, музейное более традиционное занятие. А потом, буквально полтора года тому назад, вдруг возникла идея. А давайте устроим представление. Не просто лекцию. Сначала это была такая лекция в костюмах, потом мы стали добавлять все больше и больше процент театрализации. Т. Троянская

―

То есть спектакль развивался? А. Волькович

―

Конечно. Суть в том, что мы постоянно это придумываем, совершенствуем, живем в этом, потому что мы таким образом делаем наш музей все более живым. Это, мне кажется, такой отдельный из наших трендов. Несколько лет назад, в день рождения музея, мы сделали акцию «оживший музей». Сначала сами испугались, а потом поняли, что, наверное, это такой большой девиз того, что происходит в нашем музее последние несколько лет. Мы пытаемся сделать наш музей живым, мне кажется, что наше движение оно начинает быть заметным. Д. Журавлёв

―

Более живым. То, о чем вы говорите. Действительно, сменился и курс немножко, приходит молодежь, которая позволяет нам развиваться в соответствии с современными требованиями, запросами общества, и у нас появляются квесты. Вот, мы рассказываем об анатомическом театре, а ведь есть у нас еще и пространство, и я вас… Т. Троянская

―

Я как раз про Балабанова хочу все-таки. Давайте про Балабанова, а потом про пространства. А. Волькович

―

С Балабановым, на самом деле, мне кажется, что это некий такой экскурс в историю, потому что музей выступил в качестве такого коллективного научного консультанта, когда создавался фильм «Морфий». Там, в фильме, действительно очень много медицинских реалий, которые сделаны максимально точно. Создатели фильма очень интересовались самыми точными вещами, многие предметы из фильма – это копии, реплики экспонатов, которые у нас в собрании. От одежды до мельчайших баночек, даже шприцы для морфия. И вот в знак благодарности, после окончания съемок, нам преподнесли в дар те два муляжа, которые… Т. Троянская

―

Два трупа. А. Волькович

―

Два трупа, которые использовались в съемках этого фильма. Для нас это, как бы, это оживляет наш зал, и это очень приятный знак того, что мы – важная часть культуры. Т. Троянская

―

А вот это очень важно использовать для пиара, потому что фильм Балабанова, это может привести совершенно много людей на ваш анатомический театр. Д. Журавлёв

―

В целом, наш музей очень кинематографичен. У нас было сотрудничество и с Сокуровым, и, кстати, сейчас фильм Кантемира Балагова, мы также консультировали. Т. Троянская

―

Видите, чтобы ваша работа не оставалась в тени, это очень важно, ваша работа в качестве консультанта должна звучать, потому что я всегда смотрю музеи Санкт-Петербурга. Я сейчас не беру глобальные музеи типа Эрмитажа и Русского музея. А, например, музей Анны Ахматовой, который настолько фонтанирует идеями, и это не значит, что один музей беднее экспонатами, чем другие, здесь, кажется, идеи – это очень важно. Дмитрий, да, я вас прервала на помещениях. Д. Журавлёв

―

Как раз идеи, да? Я вас встречал, когда вы к нам приходили, в костюме Шерлока Холмса. У нас буквально в мае открылась выставка, посвященная 150-летию Конан Дойла. В медицине, биологии, врачи, развито у нас. Каждый пришедший на эту выставку может совершить путешествие по двум разным маршрутам, связанным с расследованием инспектора Лестрейда или Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Разгадать преступление, которое было совершено в Лондоне в тот период крайне интересно. И это тоже позволяет сделать наша коллекция. Мы сейчас в целом, какой интерес к теме Шерлока Холмса на нашем предметном ряде, и в целом эта выставка ведет на нашу экспозицию. И там можно поискать и что-то важное для себя найти, будь ты медик или не специалист в данной области. И вот этими современными методами, квестами, мы тоже стремимся привлечь внимание, потому что у нас есть квест «Дойти до Берлина». Он очень деликатно рассказывает об истории Великой отечественной войны. Очень грамотно. И дети с удовольствием. Т. Троянская

―

Это все для детей. И Шерлок Холмс, или и для… Д. Журавлёв

―

Если мы говорим с вами о детях, то мы начинаем с 4-х летнего возраста общаться с ними. У нас есть целый блок занимательной медицины, анатомии, гигиены, где мы рассказываем о простейших принципах строения человека, о здоровом образе жизни, дальше у нас есть квест «Дойти до Берлина», это, скажем, 12 лет. А вот с 12 уже есть другая линейка, в том числе и квесты, посвященные Холмсу. Здесь можно приходить для всех, кто готов путешествовать, кто ощущает себя молодым, хочет интересно провести время. Т. Троянская

―

С кем вы взаимодействуйте? Вы работаете со школами или… Д. Журавлёв

―

Если говорить о том, спрос с чьей стороны, то, действительно, начиная от детских садов и заканчивая какими-то учреждениям, кто хочет провести у нас какую-то профильную экскурсию, даже с медицинскими центрами. Значительная часть у нас приходит со стороны социальных учреждений, и маломобильных принимаем с ограничениями, малообеспеченных граждан, а если говорить о партнерах, то тут у нас их много. И учреждения ведомственные, и общественные организации, и за пределами. В частности, Лейбницкий медицинский университет, центр медицинского университета. В следующем году будем делать выставку на площадке Amstel в Эрмитаже. Вместе с государственным Эрмитаже, и выставка будет и у нас. Международная. Т. Троянская

―

Вы, я знаю, что и театры, они отчитываются о посещаемости. Вот перед музеями такие стоят задачи? Чтобы посещаемость составляла определенное количество людей. Д. Журавлёв

―

Конечно, конечно, коллеги уже выдохнули громко. Конечно. Мне кажется, вы сами говорите, идеи позволяют привлечь посетителей. Тот продукт, который мы создаем, чем он интереснее, тем больше приходит человек. Оживший музей, и вот таких активностей у нас с каждым годом все больше. Молодой коллектив создает тизеры под проекты, и мы видим, насколько эмоционально это создает тональности нашим выставкам. Действительно, новые квесты, новые представления, новые пространства. Буквально сегодня мы смотрели то пространство. Которое мы в скором времени покажем нашем посетителям. Это очень деликатное соприкосновение с темой героики, медицины и нашей общей истории в пространстве. Мы вас приглашаем буквально через месяц. Т. Троянская

―

Спасибо большое, я думаю, что очень важно, что, если кто-то услышал впервые об этом медицинском музее – к вам придут новые посетители. Д. Журавлёв

―

Добро пожаловать. Т. Троянская

―

И это даст вам импульс для новых открытий. Дмитрий Журавлев, заместитель директора по экспедиционно-выставочной работе военно-медицинского музея, и Анна Волькович, старший научный сотрудник. Спасибо, что пришли к нам сегодня. Д. Журавлёв

―

Спасибо. А. Волькович

―

Спасибо.