«Для самых больших». Почему научные центры должны быть частью образовательной программы? - Сергей Стафеев - Интервью - 2019-09-16
А. Петровская
―
Добрый день. У микрофона Александра Петровская. Это программа «Для самых больших». Сегодня мы будем говорить о научных музеях, о том, где наука и развлечения пересекаются. Я была под огромнейшим впечатлением после посещения музея «Эврика» в Хельсинки и долгое время искала у нас здесь, в Петербурге, какой-то аналог. Оказывается, он есть, хотя долгое время казалось, что это поле совершенно чистое. Так вот, знаете ли вы, что есть такой Музей оптики при Университете ИТМО? И там совершенно невероятным образом сочетается как раз и образование, наука, и развлечение. Сегодня мы об этом поговорим подробнее. У нас в гостях Сергей Константинович Стафеев, профессор Университета ИТМО, научный руководитель Музея оптики. Сергей Константинович, здравствуйте.
С. Стафеев
―
Здравствуйте, добрый день.
А. Петровская
―
Ну что ж, давайте про Музей оптики расскажем. Как давно он появился? Я вот долго-долго искала и не находила. Плохо искала, видимо.
С. Стафеев
―
Дело в том, что хоть мы и открылись уже достаточно давно, но долгое время мы были как обычный при университете музей. На самом деле, при каждом университете есть музей, он больше мемориальный такой. И мы были полуоткрытым таким. Примерно 10 лет назад по инициативе нашего ректора мы изменили полностью эту систему, мы как раз переориентировались на школьные классы, на то, чтобы показать всю красоту и интерес оптической науки. Цель была понятная: мы, как университет наполовину айтишный, наполовину оптический, давно почувствовали перегруз по компьютерам и недогруз по оптике. И вот это была как раз задача – показать, что это очень сложно, да, но очень интересно.И то, что обязательно мы делаем – мы проводим экскурсии. Потому что без этого та концепция, которую мы выстроили, не работает. Экскурсоводами работают только студенты университета, причём у нас кастинг проходит, отбор есть. И причём отбор не только по профессиональным знаниям, но и по компетенциям коммуникационным, чтобы умели с детьми разговаривать.
А. Петровская
―
Я хочу рассказать пару слов о музее, поскольку я там побывала. Музей состоит из, скажем так, условно двух частей, двух залов – хотя можно, наверное, делить на большее количество. Первая часть больше напоминает академический классический музей, где нельзя трогать, но можно смотреть. Представлены разные голограммы, разные объекты. А вот вторая часть абсолютно интерактивная, там можно всё: трогать, фотографировать, смотреть. Детей в возрасте, наверное, от 5 лет уже можно увлечь наукой, если позволить им это потрогать. И вот как раз это здесь работает. Почему вы решили оттолкнуться вот от этой идеи? Это не очень классически для нас. Почему вы решили разрешить им участвовать в этом?
С. Стафеев
―
Это не очень классически для музея. Но для центра занимательной науки это абсолютно необходимая вещь. Фраза, которую я произношу очень часто: «Расскажи мне – я забуду, покажи мне – я, может быть, вспомню, а вот вовлеки меня, дай самому сделать – и я пойму». Это девиз, который в своё время пропагандировал наш отец-основатель, можно сказать, Яков Перельман, который здесь, в нашем городе, в 1930-е годы не только писал книжки «Занимательная физика», «Занимательная математика», но создал Дом занимательной науки, ДЗН. Сначала он был в Фонтанном доме, потом в Елагином дворце. К сожалению, он проработал только с 1932 по 1942 год прошлого века, но за эти 10 лет через него прошли тысячи детей. Есть соответствующая статистика, есть книжка «Доктор занимательных наук».Так вот, этим приступом «острого перельманита» заболели дети, которые потом стали академиками, главными конструкторами заводов, космонавтами. И они все оставляли воспоминания именно об этом. Поэтому у нас даже не стоял вопрос, мы в принципе не хотели даже называться музеем, потому что в детской психологии «Мариванна ведёт нас в музей», ну вот, опять будем там на витринах что-то смотреть».
А. Петровская
―
Опять занудничать будут!
С. Стафеев
―
А мы даже несколько раз наблюдали, это для нас было очень приятно, когда класс выходит, и кто-нибудь говорит: «Мариванна, чего вы нас обманывали? Это вовсе не музей!» Короче говоря, я ничего не хочу сказать плохого, я очень люблю музеи, люблю Art and Science, но вот то, что вы у меня спросили – это, собственно, концепция мировая уже стала. Ведь второе дыхание этому дал известный американский учёный Оппенгеймер, который, собственно, деньги, полученные за ядерный проект, вложил в первый эксплораториум американский. И дальше после этого эти центры сейчас… Где их только нет. Я прошу прощения, их нет только в Санкт-Петербурге. Это очень печально констатировать. Надеюсь, что скоро появятся, потому что проекты такие есть. Даже в маленьких странах типа Португалии или Таиланда, откуда мы сейчас вернулись, нет города-миллионника, где такого бы центра не было.
А. Петровская
―
Давайте посмотрим на позитивный зарубежный опыт. Просто больше всего про него знаю, поэтому пример в Финляндии, уверена, не единственный. Как раз вот эта «Эврика», про которую я сегодня говорила – музей экспериментальный, где можно всё потрогать, посмотреть. А самое главное – посмотреть, как работают физические и химические явления. Насколько я понимаю, в целом система образования выстроена таким образом, что эта «Эврика» является частью самого образовательного процесса.
С. Стафеев
―
Абсолютно правильно, да.
А. Петровская
―
То есть, это то, куда нужно идти? За этим будущее?
С. Стафеев
―
За этим будущее. Эти центры не заменят школу, но они помогут, безусловно. И вы правы абсолютно, что там могут проводиться уроки, там могут проводиться лаборатории и, собственно, так оно и происходит.Я прошу прощения, не могу об этом не сказать: наша голографическая выставка «Магия света» только что вернулась из Таиланда с 10-дневного национального фестиваля. За 10 дней через вот эти вот собранные интересные интерактивные научно-развлекательные экспозиции прошёл миллион детей. Миллион! По 100 тысяч в день. Автобусами со всей страны они были вовремя привезены, накормлены, напоены, они осматривали всё, и это входило в учебный процесс. Каждая школа обязана была привезти туда детей. В Португалии 17 таких центров тематически разбитых. Между ними курсируют автобусы школьные, и это тоже входит в школьную программу.
А. Петровская
―
Здесь остаётся задать только один вопрос. Перспективы открытия в Петербурге такого центра, как вы думаете?
С. Стафеев
―
Слушайте, не просто перспективы, там есть конкретные планы, и кое-что уже там построено и откроется в ближайшее время, кое-что на этапе строительства.
А. Петровская
―
Это пока секретный проект?
С. Стафеев
―
В «Лахта Центре» точно будет такое пространство, когда откроется. Есть проект большого такого центра в районе метро Волковская под эгидой Комитета по образованию. Ну и всё-таки я вернусь к исходной позиции, ведь советская система образования была построена еще по кружковой системе. И по этой кружковой системе – все районные Дома пионеров. Поэтому я не могу сказать, что это было совсем забыто, но мы просто немножко другим путём пошли.А вот в создании таких центров, эксплораториумов, безусловно, мы опоздали. Нам нужно догонять. И мы можем в этом смысле перешагнуть через какие-то этапы и сейчас войти уже в новую информационную эру, потому что на сегодня это не просто должен быть hands-on, когда дети руками что-то делают, а этот экспонат в силу различных IT-технологий может общаться. Он уже может задавать вопросы, приветствовать, потому что он понимает по пометкам, что перед ним конкретно Петя Иванов сидит. Это очень правильная, очень интересная вещь. За этим будущее.
А. Петровская
―
Спасибо. На этом мы заканчиваем. Сергей Константинович Стафеев, профессор Университета ИТМО, научный руководитель Музея оптики был у нас сегодня в гостях. Спасибо и хорошего дня.
С. Стафеев
―
Вам спасибо.