Свободный формат - Оксана Дмитриева - Интервью - 2019-09-02
02.09.2019
В. Дымарский
―
Добрый день! Программа «Свободный формат» и я, ее ведущий, Виталий Дымарский. Я представлю свою сегодняшнюю гостью Оксану Дмитриевну. Оксана Генриховна, добрый день! Нужно еще вас представлять, вас и так все знаю!
О. Дмитриева
―
Лучше напомнить!
В. Дымарский
―
Депутат Законодательного собрания, Партия роста. Что ещё сказать? Бывший министр. Много титулов у Оксаны Генриховны. Она часто приходит к нам для комментирования текущих событий. И за это вам спасибо. С чего бы начать? Есть искушение начать с выборов, но аккуратно! Мы не можем ни за кого агитировать. Мы все это помним. Мы не дадим повода Городской избирательной комиссии, да и любой избирательной комиссии, воспользоваться нашей неаккуратностью. И поэтому я вас прошу, аккуратно! Как вам муниципальные выборы? Что там происходит, и поскольку это не агитация, что там происходит с Партией роста в конечном итоге? Я имею ввиду, зарегистрировали или не зарегистрировали.
О. Дмитриева
―
С очень большим трудом зарегистрировали одними из последних нашу команду во Фрунзенском районе. Бесконечно подавались иски. В начале не регистрировали Территориальные избирательные комиссии, потом долго не регистрировали в Городской избирательной комиссии, а потом, когда зарегистрировали, конкуренты без конца подавали иски о снятии. Но в данной ситуации суды были на стороне закона и по суду никого не сняли. Регистрация прошла без особых потерь. Но с большой кровью.Теперь вопрос о выборах. Те, кто боролся против регистрации, она так не сдадутся. У них в руках все комиссии. Они будут стараться добиться результата не своим авторитетом, а через фальсификации, которые в Санкт-Петербурге поставлены на промышленную основу и нужны титанические усилия, для того, чтобы это преодолеть.
В. Дымарский
―
Вы хорошо это знаете по личному опыту.
О. Дмитриева
―
И по личному опыту. Сейчас это все происходит во Фрунзенском районе, который Элла Александровна Памфилова приводила в качестве отрицательного примера вопиющих фальсификаций – 217-й округ. И то же самое происходит, к сожалению, сейчас, потому что наши кандидаты во Фрунзенском районе были зарегистрированы одними из последних. Просто последние. И для того, чтобы их зарегистрировали и они прорвались, требовалось вмешательство и ЦИКа, и Администрации президента, то есть всех, чтобы переломить эту машину фальсификаций, потому что все, кто окопался на низовом уровне, чувствовали свою абсолютную безнаказанность, и может быть впервые из все-таки переломили. Но это потребовало огромных усилий, и вмешательства Центральной избирательной комиссии.
В. Дымарский
―
А теперь эта задача лежит на наблюдателях?
О. Дмитриева
―
Теперь очень сложно. Мы требовали КОИБы, потому что только они дают какую-то гарантию в преодолении фальсификаций, особенно в муниципальных выборах. КОИБы Горизбирком под разными предлогами… Вначале волокитил всю эту ситуацию, а потом сказал, что уже поздно, что мол ваши огромные бюллетени в КОИБы не помещаются. Там ограничемие – 80 мм, а тут длина бюллетеня чуть ли ни метр. Правда, потом, когда приняли решение не давать КОИБы, она тут же сократилась до 60 мм, и вполне подходила под любой автоматический комплекс. И без автоматического комплекса, который сразу считает бюллетени и минимизирует возможность фальсификации, контроль гораздо сложнее.И тем более, он очень сложен на муниципальных выборах, потому что там пятимандатные округа, многомандатные округа. Когда голосование за одного из кандидатов, то есть одномандатный округ, то получается, что вы выбираете, раскладываете бюллетени по кучкам. Вот стопка с галочкой за одного кандидата, вот стопка с галочкой за другого.
В. Дымарский
―
А здесь много!
О. Дмитриева
―
А здесь много, и председатель комиссии будет просто зачитывать. Если они устраивали фальсификации, просто кидая в кучки любые бюллетени, несмотря за кого галочка, чтобы формально стопка за пупкина, который кандидат от партии власти, была больше чем за иванова. И таким образом они, не считая бюллетени, не анализируя внимательно за кого идет галочка, просто даже вообще не смотря, формально они обеспечивали эти стопки, по толщине стопок. А тут даже этого не нужно делать. Тут председатель комиссии просто зачитывает каждый раз нужную пятерку. И если не добиться жесткого контроля и не стоять рядом, просто рядом, и не обеспечивать пересчет голосов по первому требованию одного из членов комиссии с решающим голосом или наблюдателя, до добиться честности выборов практически невозможно, потому что зачитывает председатель комиссии, и только он может видеть что есть в бюллетени. И он будет зачитывать нужный ему список из пяти фамилий.
В. Дымарский
―
А вы организовали там своих наблюдателей?
О. Дмитриева
―
Естественно! Все наблюдатели будут! И не один. Но, если наблюдатель не будет стоять просто рядом с председателем комиссии…
В. Дымарский
―
И заглядывать в бюллетень!
О. Дмитриева
―
Да, и если его просто не подпустят, то даже если у вас двадцать наблюдателей, все будет бесполезно. Нужно, чтобы этот бюллетень обязательно видели…
В. Дымарский
―
Я много раз повторял это в эфире – я такого беспредела еще ни разу в жизни не видел! Это что-то страшное. Начиная с самого начала.
О. Дмитриева
―
Беспредел был уже в 2014 году. Абсолютно такой же, только еще больший! Там просто не регистрировали кандидатов, и досрочка. Там уже к дню голосования все было решено. А в 16-м году изобрели новую методику, когда не нужно ничего вбрасывать, когда в бюллетень просто заранее вписываются те цифры, которые нужны. А при подсчете голосов просто обеспечивается стопка. Если нужно, чтобы пупкин победил с голосами 40% против 20, то бюллетени будут бросать в стопочку пупкина и иванова, и петрова, и сидорова, кого угодно. Потому что пересчета не было.Это было и у меня в 2016 году. Когда кто-то требовал пересчета… В двух случаях добились того, что наблюдателю или члену комиссии иному, что он был допущен до пересчета, там все это и выяснялось. И отсюда мы знаем эту технологию. И мы может предполагать, какая будет технология на муниципальных выборах, то есть председатель комиссии будет озвучивать спущенную ему пятерку.
В. Дымарский
―
А там за пять человек голосуют?
О. Дмитриева
―
Да, пятимандатный округ.
В. Дымарский
―
Сегодня пришла информация, она пока на 100% не подтверждена. Госпожа Тихонова после поступка Владимира Бортко, якобы сказала, что если вы моих однопартийцев не зарегистрируете в одном муниципальном образовании, то я тоже снимусь с губернаторских выборов. И тут же Горизбирком всех из зарегистрировал. Такой шантаж. И это говорит о том, как Горизбирком принимает решения.
О. Дмитриева
―
Горизбирком очень… Я неоднократно беседовала с господином Миненко. На беседу это походило мало, потому что я была настолько возмущена позицией, и здесь получается… На что мне было сказано: «Оксана Генриховна, вам любой председатель Горизбиркома не подходит! Что Кучнин, что Панкевич, вам все не нравится!»
В. Дымарский
―
А кто вообще принимает решения? Это назначенец чей? Центризбиркома? ЗакСа? Исполнительной власти? Кто его назначает.
О. Дмитриева
―
Там есть представители, члены Горизбиркома. Часть членов Горизбиркома представлены ЗакСом и партиями. Есть и наш представитель в Горизбиркоме. А часть представлена губернатором.
В. Дымарский
―
А потому они уже внутри выбирают?
О. Дмитриева
―
Выбирают они внутри, но фигура председателя конечно же согласовывается с Центральной избирательной комиссией.
В. Дымарский
―
Но судя по этой истории с псковскими избирательными участками…
О. Дмитриева
―
Мы не довольны. Наша партия чрезвычайно недовольна.
В. Дымарский
―
Но по этой истории еще одна вещь вскрылась!
О. Дмитриева
―
Как только попадается приличный человек, который стоит на стороне закона, в частности был ТИК № 29, где Серебрянникова… Она отказалась сделать подлог документов.
В. Дымарский
―
И за это поплатилась.
О. Дмтриева
―
Пытались ее отстаивать. Ей инкриминировали именно, то, что она якобы затягивала принятие решений. Но она не затягивала принятие решения! Она просто не осуществляла принятие того решения, которое было бы незаконно.
В. Дымарский
―
Какой-то ужас, просто ужас! А по этой псковской истории выяснилась еще одна вещь, что видимо формально законно, что решение Центризбиркома не обязательно для нижестоящего избиркома!
О. Дмитриева
―
Для избирательных комиссий муниципальный образований.
В. Дымарский
―
А для Горизбиркома?
О. Дмитриева
―
Там есть разные… Я не могу точно…
В. Дымарский
―
Ну, Центризбирком сказал в лице Памфиловой - ну нужны псковские участки! А Горизбирком: нет! Мы будем!
О. Дмитриева
―
Здесь мне сложно сказать. Обязательно или обязательно. А по муниципальным образованиям – это другой уровень власти. А по поводу выборов, здесь опять же вопросы. Есть общий закон об основах избирательных прав. Есть федеральные выборы, есть местные выборы. Что дано по федеральному закону, какие права даны? Я здесь не юрист, и поэтому не могу сказать точно, как по этим экстерриториальным участкам. Если эти права даны на откуп, и субъект по ним принимает решение, и если это есть в законе субъекта Федерации, то норма ЦИКа может быть рекомендательной.Но в данном случае это доказывает только то, что ЦИК предпринимает со своей стороны определенный усилия, осуществляет, и пожалуй в первый раз, когда мы наблюдаем, ну может быть частично и в16-м году, когда Центризбирком пытается какую-то справедливость и какие-то шаги на пути к честности выборов сделать, и когда он противостоит этой машине, которая создавалась годами, и которая пустила свои «щупальца», связанные с администрациями районов.
В. Дымарский
―
Машина под названием «Единая Россия»?
О. Дмитриева
―
Мне кажется, что даже…
В. Дымарский
―
Или это все срослось уже? Партия с государством.
О. Дмитриева
―
Это частично срослось, и срослось не столько с государством, сколько на местах… Причем она разная. Нельзя сказать, что она везде одинаковая. Вот по городу нельзя сказать, что она везде одинаковая, но есть особенно злостные участки, такие ОПГэшные, маленькие такие ОПГэшечки, где связаны между собой депутаты ЗакСа, муниципальные депутаты, администрация, депутаты Думы. Вот какая-то такая связь и круговая порука.
В. Дымарский
―
Хочется сказать – мафия!
О. Дмитриева
―
Да. Но она не везде, нельзя сказать, что во всех образованиях.
В. Дымарский
―
Но есть самые скандальные случаи.
О. Дмитриева
―
Да, как Фрунзенский район.
В. Дымарский
―
И как Екатерингофский?
О. Дмитриева
―
Во Фрунзенском зарегистрировали позже всех. Даже после того, как все вопросы были решены даже в Екатерингофском.
В. Дымарский
―
Там своё. Теперь так и в Москве происходит. Теперь и здесь пытаются взять на вооружение это шантаж через детей. В Москве сейчас идет процесс о том, что чуть ли не о лишении родительских прав людей, которые вышли с детьми на акцию протеста, а здесь у кандидата в муниципальные депутаты, нашего коллегу-журналиста Максима Кузахметова, он где-то был с ребенком на прогулке, и теперь к нему приходят органы опеки и спрашивают… Фактически угрожают тем, что у вас ребенка заберут. Это ужас! Это же уже вообще!
О. Дмитриева
―
Если делать вывод, то – нужно обязательно идти на выборы. Есть губернаторские выборы, есть муниципальные выборы, и нам потребовалось очень много усилий для того, чтобы дойти до конца, чтобы зарегистрировать кандидатов в муниципальные депутаты. И в этой борьбе мы были не одиноки. Действительно, и ЦИК помогал, и Администрация президента помогала. Своими собственными усилиями мы никогда бы не преодолели. Я судилась по выборам неоднократно, и суд, тоже пожалуй в первый раз, когда он не снимал никого и не действовал по указке «Единой России». Поэтому надо идти на выборы, хотя мы предвидим все сложности с тем, чтобы отстоять результаты, потому что очень тяжело контролировать особенно муниципальные выборы. С пятьюмандатными округами я вам уже говорила.
В. Дымарский
―
Оксана Генриховна, я уже несколько раз слышал, в том числе и от политиков, и я вполне с этим согласен, что пройдет 8 сентября. И наступит 9-е. И жизнь пойдет своим чередом или с новой властью, или с частично новой, или со старой, как решал выборы. Но заботы остаются все те же самые! И проблемы те же самые. Давайте я вас спрошу как дела с вашим любимым законопроектом.
О. Дмитриева
―
Пока он находится после принятия в первом чтении, Закон о реставрации и капитальном ремонте жилищного фонда исторического центра Санкт-Петербурга. Уже обсуждается и создана рабочая группа в городе под председательством Бондаренко, вице-губернатора. Уже по поводу того, чтобы приступить к пилотным проектам, хотя работа может идти только, когда закон будет принят.
В. Дымарский
―
А Смольный за? Исполнительная власть за?
О. Дмитриева
―
Беглов поддержал законопроект. И среди всех он является самым главным его сторонником. Реальным искренним сторонником. И его позиция и переломила сопротивление чиновничества, а оно сопротивляется на всех уровнях. Я слышала, один чиновник сказал: «Ну не знаю, как Дмитриева убедила Беглова? Но придется этот проект реализовывать!» Сопротивление сильное. Этот закон с одной стороны - это реставрация центра, это – капитальный ремонт домов, это – расселение коммуналок, но одновременно это и борьба против ЖКХшной мафии. Мы только что говорили о маленьких ОПГшечках вокруг выборов во многих районах, и такие же ОПГэшечки во многих домах и особенно исторического центра. С нарушениями были переданы жилые помещения переведенные в нежилой фонд. С нарушениями, особенно бизнес делаются ремонты. С нарушениями размещаются те виды деятельности, которые вообще не должны быть в жилом доме.Законодательство об охране объектов культурного наследия нарушается полностью. От этого страдают люди, от этого страдает историческое наследие, но на этом наживаются те люди, которые нажываются на злоупотреблениях. На покрытии, на крышевании всех нарушений. Не случайно, что закон проходит так тяжело. Да, все эти многочисленные и многолетние злоупотребления и нарушения, они проявятся, и потом появятся те люди, и в данной ситуации бизнес, который будет вкладывать средства и в расселение коммуналок, и в ремонт. Бизнес заинтересован в полной расчистке всей ситуации, чтобы ему отремонтировать в соответствии с законодательством об охране объектов культурного наследия, и если он будет ремонтировать и реставрировать, он конечно заинтересован в том, чтобы при этом были ликвидированы все нарушения и все злоупотребления, которые были ранее, потому что он за это отвечает.
В. Дымарский
―
А какой бизнес заинтересован в реализации такого закона, а какой бизнес – нет? Вот, строительный бизнес, самые наши сильные лоббисты…
О. Дмитриева
―
Традиционный строительный бизнес не заинтересован.
В. Дымарский
―
Ему нужно строить новые дома!
О. Дмитриева
―
Да, и дешево. И они все ориентированы на то, чтобы все снести и заново построить все новое. Работать на живом организме, на живом доме, где продолжают жить люди, потому что дом расселяется не полностью, а только расселение коммуналок и то, что не должно быть в жилом доме – хостелы, бизнесы, которые размещаются в жилых помещениях – этого не должно быть. Они не заинтересованы.А кто заинтересован? Многочисленный, а сейчас, если закон пойдет, то он будет развиваться, ремонтно-строительный бизнес, раставрационно-строительный бизнес. Реставраторы, архитекторы, все те, кто готов работать со сложными объектами, со сложными фасадами.
В. Дымарский
―
Мы сейчас прервемся, а после выпуска новостей продолжим.НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Оксана Дмитриева, наша сегодняшняя гостья. У нас работает смс-портал +7 931291-58-00, работает Ютуб «Эхо Москвы в Петербурге», где вы нас можете видеть, писать и ставить лайки. Говорят, что это очень важно. Мы остановились на проекте…
О. Дмитриева
―
Одновременно идет разработка программы реставрации и капитального ремонта. Есть закон, а есть еще государственная программа. Под нее должно быть финансирование, в том числе и из бюджета, потому что бюджет компенсирует расходы на ремонт общедовомого имущества – фасадов, крыш, в данной ситуации и лестниц, чего раньше не было. И всех предметов охраны, которые есть в доме. И одновременно расселение коммунальных квартир. Уже сейчас были представлены списки и первый экспресс-анализ 1200 объектов культурного наследия, многоквартирных домов. 1200. Из них две трети домов имели долю коммунальных квартир выше 20% от общей жилой площади. Две трети! И это объекты культурного наследия. Когда говорят, что все коммуналки у нас расселены, когда выбирали только и исключительно…
В. Дымарский
―
Это центр?
О. Дмитриева
―
Это центр. Это Петроградский район, Василеостровский район и Адмиралтейский район. Самая высокая доля домов с коммунальным квартирами – в Адмиралтейском районе. Там были представлены списки на 350 домов и 230 домов имели высокую долю коммуналок. Примерно та же картина в Василеостровском районе по объектам культурного наследия, но там и в Петроградском районе на несколько процентов меньше. На эти дома приходится 84% коммунальных квартир, которые в целом в этих объектах культурного наследия. И вообще, по объектам культурного наследия – десять тысяч коммуналок. И еще не все дома прошли. Десять тысяч! А всего по городу – 69 тысяч коммунальных квартир. И десять тысяч – в объектах культурного наследия. И как правило – это огромные квартиры.Таков масштаб бедствия. С одной стороны, люди действительно нуждаются в улучшении условий, а с другой – это показывает то, что дома находятся под угрозой. Все последние годы если коммуналки расселялись, то они расселялись под хостелы, под офисы, а с точки зрения содержания дома и сохранения объекта – это еще хуже. Как правило – это дешевый ремонт, который уничтожает всё. А коммуналках люди старались сохранить хоть что-то. И если мы хотим сохранить центр, это обследование показало чудовищность ситуации.
Иногда, когда наши архитекторы и специалисты в области охраны объектов культурного наследия делали пробные осмотры, создавалось впечатление, что после 17-го года комплексно никто не анализировал эту ситуацию. Очень большой хаос. Проблема есть. Это огромная государственная программа.
В. Дымарский
―
А на сколько она рассчитана?
О. Дмитриева
―
Если это вопрос денег, то предполагается, что около десяти лет, но чтобы действительно сделать всё, выбрать все те дома из 1200 домов, то под программу попадают 700. И объем жилого фонда около 4 миллионов квадратных метров. Кстати, совершенно правильно сказал Беглов на последнем заседании правительства, когда мы обсуждали, я задавала этот вопрос о том, что снижается объем ввода жилья, и правильно, потому что жилье новое жилье вводилось очень быстрыми темпами, строилось в чистом поле без инфраструктуры, без инженерных коммуникаций, без подвода транспортных магистралей и сопровождалось огромной маятниковой миграцией – огромные «спальники», а до рабочих мест – ехать и ехать. И было совершенно правильно сказано, что надо обеспечить равновесие нового жилья и объектов соцкультбыта, и частично перейти к ремонту, к комплексному ремонту уже имеющегося жилья. 4 миллиона квадратных метров – это практически огромная площадь. И поскольку у нас в Петербурге не может быть ветхого жилья, наше старое жилье, в плохом состоянии, мы не имеем права его сносить. Это или исторические дома, или объекты культурного наследия.
В. Дымарский
―
Ну не все, всё-таки!
О. Дмитриева
―
Практически все! У нас ветхого жилья, традиционного, буквально несколько домов. Это то жилье, которое не находится в историческом центре, и не до 17-го года, и по формальным признакам может быть снесено. А все остальное – исторические здания до 17-го года, которые сносить мы не имеем права, и совершенно правильно. Имеем право только ремонтировать. Исторические здания можно реконструировать, а объекты культурного наследия даже реконструировать нельзя. Их можно только ремонтировать, только реставрировать и только приспосабливать каким-то образом для современного использования.
В. Дымарский
―
А это, конечно, намного дороже и сложнее, чем, как вы говорите, как просто снести и построить новую коробку.
О. Дмитриева
―
Это тоже большой вопрос. Нельзя сказать, что это так уж намного дороже. Это гораздо более хлопотно. Это гораздо более сложно. И это требует совсем другой квалификации. Да, это не будут гастарбайтеры, которые будут рыть траншеи. Это должны быть квалифицированные люди, квалифицированные кровельщики, квалифицированные реставраторы, которые не будут сшибать мефистофелей и кариатид, а которые будут их расчищать и восстанавливать. Это совсем другая работа. Но Петербург в этом заинтересован, потому что в Петербурге наша реставрационная школа. Традиции петербургских реставраторов были известны во всем мире. И если этот проект будет реализован, у Петербурга появится новая отрасль специализации – квалифицированные ремонтно-строительные работы, художественные работы.
В. Дымарский
―
Сейчас есть спрос на них во всем мире большой! Это же можно будет и на экспорт работать!
О. Дмитриева
―
И на экспорт! Я недавно была с делегацией в Риге и мы с моим коллегой Сергеем Владимировичем Тропаненко смотрели Старый город и вспоминали наш. И Рига…
В. Дымарский
―
Там хорошо сделано, в Риге!
О. Дмитриева
―
Не очень, не очень. Мы выяснили с Сергеем Владимировичем очень много недостатков и проблем, и хотели им дать наши рекомендации. Но центр Риги включен во Всемирное наследие ЮНЕСКО не как средневековый центр или средневековая достопримечательность, а как комплекс зданий эпохи Модерна. Но во всем центре Риги у них Модерна меньше, чем на одной нашей улице!
В. Дымарский
―
В них есть район, где они все сконцентрировались!
О. Дмитриева
―
Меньше, чем на нашею любой – Кирочной, Каменноостровской, Большой Пушкарской и так далее. И если реализовывать наш проект, то Петербург можно еще раз включать во Всемирное наследие ЮНЕСКО по Модерну, по Ампиру, да по каждой эпохе. Наше наследие огромное, оно исчезает, исчезает буквально каждый день. Уже в новую эпоху мы видим, есть фотографии 2009 года, 2010 года, где есть лестничный торшер, а уже сейчас его нет. И председатель ТСЖ даже знает того, кто его украл.На фотографиях 2009-2010 года есть витражи, допустим в доме Кумовича, а теперь их уже нет. И это не то, что исчезло когда-то давно, а исчезает буквально с каждым днем.
В. Дымарский
―
Я даже вижу в подъезде, где я живу, слава богу там есть молодые ребята, которые это защитили. Там стоит какая-то уникальная печь. А ее просто хотели снести. Ее спасли, но теперь ее надо отреставрировать. Может быть ваша программа дойдет и до нас! Хорошо, что люди хотя бы видят, что это можно сохранить. А многие люди не понимают и не знают.
О. Дмитриева
―
И это еще то, что видно. А что творится в интерьерах! Интерьеры не описаны. И если лестницы описаны как предмет охраны, то интерьеры квартир не описаны. И как только она приобретается особенно под хостел или еще под что-то – всё сносится. А поскольку туда нет доступа сотрудникам КГИОПа, предметы охраны должны быть описаны, а для этого нужно туда дойти. Это все добровольно. И поэтому всё, что внутри – уничтожается. И уничтожается варварски.
В. Дымарский
―
Я чувствую, вы противница хостелов!
О. Дмитриева
―
Нет, я за то, чтобы они были в нежилом фонде. Я противник того, в одном доме совмещались разные функции. Или, чтобы они совмещались хаотично. Если это жилой дом – то это жилой дом. А если это офисное здание, то это офисное здание. Поэтому нужно стремиться к тому, чтобы разграничивать эти функции. Если мы решили, что этот дом будет жилым, то он и должен быть жилым. Есть объекты культурного наследия, жилые дома, напротив Московского вокзала, и вряд ли они будут в перспективе жилыми.
В. Дымарский
―
Оксана Генриховна, я уверен, что мы с вами еще встретимся и обязательно продолжим этот разговор. Это был «Свободный формат» с Оксаной Дмитриевой.